Сильнее смерти

— Какими судьбами? — стараясь звучать не слишком заинтересованно, спросил Магнус.       Он плеснул себе виски и приглашающим жестом указал Алеку на диван. Тот молча качнул головой, отказываясь от предложения гостеприимного хозяина. — Кофе? Виски? — Магнус сделал глоток. — Чего-то более питательного и... красного? — деликатно добавил он.       Полуночный гость усмехнулся. — Всё никак не можешь привыкнуть? — легко угадал он причину его заминки. — Скорее, смириться, — честно сказал маг. — Я вампир уже пятьдесят два года, Магнус, — заметил Алек. — Уже давно пора было похоронить своё сожаление там же, где когда-то похоронили меня. — Если бы я хоть изредка сталкивался с тобой в течение этого времени, то, может, и смог бы уложить это в своей голове. К тому же ты так и не показал мне свою могилу, — вскользь обронил Бейн. — Зачем это тебе? — холодно поинтересовался Лайтвуд.       На фоне его бледной кожи шёлковые пряди волос казались иссиня-чёрными. Руки были спокойно сложены на груди, а сам брюнет выглядел совершенно бесстрастным. Сейчас он был не тем испуганно-смущающимся Алеком с яркими пятнами румянца на щеках, боящимся собственных желаний, а расчетливо-хладнокровным Александром, твёрдо смотрящим перед собой и видящим лишь свою цель, а может и жертву. Вампиром. — Я мог бы вызвать тебя, — растерянно пробормотал Магнус, плутая взглядом по его всё такой же тёмной и мрачной, но, к его удивлению, стильной и дорогой одежде. — Для чего? — всё так же спокойно спросил Александр. — Да это я так, к слову… Ну так что, — заторопился Магнус скрыть пока ещё не воцарившуюся неловкость. — Может, всё-таки крови? Достану любую группу, серьёзно. — Спасибо, не стóит, — хмуро отрезал Алек. — Я не голоден. — Уверен? Питался перед прибытием или соблюдаешь диету? — заквохтал маг, чувствуя себя глупо из-за своего внезапно проснувшегося синдрома наседки. — Я сюда не есть пришёл, — голос Лайтвуда слегка изменился, словно он на секунду вышел из себя, но потом снова взял себя в руки. — Что ж, ладно, — смиренно произнёс Магнус и вальяжно развалился в своём кресле, взбалтывая содержимое своего бокала. — Так что привело тебя обратно в Нью-Йорк, Александр?       Его ответ был настолько прост и предсказуем, что Бейн всерьёз задумался, зачем он вообще задал этот вопрос, когда всё и так было ясно. — Семья, — просто сказал Лайтвуд, сразу расставляя все точки над i. — Понятно, — отозвался Магнус, чувствуя, как что-то внутри него упало и со звоном разбилось.       Надежда. Надежда, что Алек вернулся сюда из-за него, рассыпалась в такую мелкую пыль, что ею было впору посыпать собственную голову пятьдесят два года назад вместо пепла. Ну, конечно, он здесь из-за семьи, какие ещё могут быть причины… — Мне нужна помощь мага, — сразу перешёл к делу Алек. — Всего-то? — иронично усмехнулся Магнус. — Ты единственный, к кому я мог пойти, — Лайтвуд даже не собирался размениваться на любезности.       Бейн с тоской взглянул на этого уверенного в себе мужчину, понимая, что больше не видит в нём скромного и неискушенного юношу, восторженно сверкающего своими огромными глазами, способного залиться краской от одной двусмысленной фразы, всегда ведущего к своей проблеме настолько издалека, что его десятисекундный рассказ непредумышленно разрастался на добрых полчаса. Этот Алек отлично знал, чего хочет и чётко формулировал свои потребности. — Да неужели, — пробормотал маг. — Потому что я больше никому не могу доверять, — закончил Александр, своим утверждением вызвав у Магнуса изумление. — То есть, дело вовсе не том, что я Верховный маг Бруклина и довольно могущественный колдун, а в том, что я единственный, с кем у тебя сохранились хорошие отношения? — брезгливо поинтересовался Бейн, смерив его довольно мрачным взглядом. — Нет, — сухо ответил Алек, всё так же безразлично глядя на него. — Как ни странно, хорошие отношения у меня со многими Нижнемирцами. Здесь вопрос конфликта интересов. Станет ли маг, даже по дружбе с бывшим нефилимом, помогать его живым родственникам, в чьих жилах течет кровь ангела, если эти самые родственники угрожают безопасности его сородичей? — Ты говоришь о Соглашении, которое нарушили охотники, — сразу понял Магнус. Его взгляд вдруг стал высокомерным и хлестким, как удар кнута когда-то жившей на этом свете младшей сестры Алека. — С чего ты взял, что я стану тебе помогать? Это, в первую очередь, мои люди, которые могут пострадать, если я хоть пальцем пошевелю по твоей просьбе. Думаешь, я поставлю благополучие твоих родных выше, чем благополучие моей расы? Не говоря уже о том, что их вряд ли заинтересует увлекательная история твоей пристрастности в этом случае. — Нет, не думаю, — легко принял его выпад вампир. — Именно поэтому я и пришёл заключить сделку. Можешь просить что хочешь в обмен на свою помощь. Кроме жизней моих родных, разумеется. — Почему ты не заключил сделку с другим магом? — устало спросил Магнус, даже сидя в кресле ощущая, как слабеют колени. — Почему выбрал именно меня, Александр? — Я ведь уже сказал, — терпеливо повторил Алек, смерив его нечитаемым взглядом. — Я тебе доверяю. Я мог бы заключить сделку с любым магом, но я не могу быть уверен в результате. Это как пожелать быть материально обеспеченным, но при этом навсегда остаться хромым и слепым, или попросить здоровья и проживать остаток своих пышущих хорошим самочувствием дней в гнилой яме никому не известной глуши. Маги порой хитры и изворотливы — хуже, чем фейри, имеющих хотя бы табу на ложь, а значит и цену они могут запросить в итоге такую, что дешевле будет и вовсе никого ни о чём не просить. — Что это за друзья у тебя такие среди магов? — с ужасом спросил Магнус. — Никто не говорил о друзьях, — горько усмехнулся Алек, исподлобья глядя на мага. — Это лишь печальный опыт, который я не хочу повторять. А реальные друзья среди магов мне отказали — как я уже и сказал, конфликт интересов… — напомнил он, прищурив глаза. — И ты думаешь, что уж я-то тебе не откажу? — хмыкнул маг, одним махом уничтожая содержимое бокала. — Не думаю, Магнус, — односложно произнёс вампир и вдруг слегка улыбнулся. — Я на это надеюсь.       Сердце заныло от этого едва узнаваемого жеста, разбавленного чем-то далеким и чужеродным. Губы Алека улыбались, а вот глаза — нет. Они всё так же холодно и отстранённо смотрели на него, словно он пришёл к абсолютно незнакомому человеку, никогда не знавшему о его слабостях. — Так чего же ты хочешь от меня, Александр? — равнодушно спросил Бейн, уверенно запирая птицу, рвущуюся из грудной клетки, на ключ.