Сильнее смерти

      Магнус тяжело вздохнул, зная, что Алек вновь задержался на миссии — это было обычным делом, так что он просидел в кафе лишний час, надеясь, что он всё же успеет прийти, а потом махнул рукой и направился домой, стараясь не накручивать себя раньше времени. Не так он, конечно, планировал их сегодняшний разговор — подразумевалось, что они встретятся где-то на нейтральной территории, чтобы у Алека не было возможности уговорить его передумать и в итоге остаться у него на ночь. Всё это слишком далеко зашло, и, чем раньше это прекратится, тем лучше будет для них обоих. Особенно для молодого и ещё так мало понимающего в этой жизни нефилима.       Несколько месяцев назад он начал встречаться с Алеком — сумеречным охотником, представителем расы полу-ангелов и обычным смертным — просто от скуки. Когда тебе несколько сотен лет и ты уже перепробовал всё, что могло более-менее скрасить твою отнюдь не новенькую и упакованную в красивую обертку, но всё ещё реально существующую вечность, то постепенно начинаешь изобретать всё новые способы достичь максимальной грани безумия. Маг презирал охотников, а с Лайтвудами так и вовсе старался не пересекаться лишний раз, и потому для него стало огромнейшим потрясением, когда он внезапно осознал, что каждый раз с замиранием сердца ждет звонка от молодого нефилима и с нетерпением ходит по квартире кругами, когда тот не появляется в назначенный час в его лофте. Этот очаровательный румянец и вечно удивлённый взгляд пронзительных глаз в сочетании с растрепанной чёлкой и застенчивой улыбкой вызывали волнующий трепет в сердце немало пережившего за свои годы мага, а это наталкивало на определённые выводы. В своё время он достаточно долго был приверженцем течения реализма, чтобы не признать сейчас: он не просто испытывал к этому юноше неизъяснимую нежность, а был безоговорочно, до безобразия наглухо в него влюблён, как наверняка уже и не подобает мужчине его возраста. И, каким бы до глупого счастливым он себя при этом ни чувствовал, это было не только бесперспективно, но и крайне плохо, и с этим нужно было что-то делать.       Маг задумчиво прислонился к перилам своего балкона. Он столько раз пытался поднять эту тему, вывести Алека на разговор о будущем и о том, что ждёт их дальше. Бессмертный сын демона, в свои четыреста с хвостиком выглядящий лет на двадцать и фактически двадцатилетний потомок ангелов, которому в случае невероятной удачи удастся прожить лет до семидесяти… Молодой нефилим лишь отмахивался от него, не желая обсуждать эту, без сомнений, неприятную тему, с хмурым видом интересуясь, почему они не могут жить сегодняшним днём, а иногда и вовсе психованно хлопая дверью и в гордом одиночестве отправляясь гонять демонов по Центральному парку, заставляя мага жутко переживать, но при этом с отстранённым видом сидеть и ждать, когда Алека, наконец, «отпустит».       Всё это было вполне объяснимо: юношеский максимализм двадцатилетнего Лайтвуда, его видение мира исключительно в двух цветах, безоговорочное понятие добра и света без каких-либо оттенков — это был лишь вопрос времени, когда Алек начнёт понимать, что именно подразумевает Бейн, говоря ему всё это. И если сам Магнус, сотни раз видевший, как люди вокруг него стареют и умирают, оставляя его после себя как живую константу, был хоть на какую-то долю готов сопровожать Алека весь его земной путь — зная, что в итоге его сердце будет неизбежно разбито, то вынести то, как мужчину рядом с ним постепенно будет охватывать и поглощать ненависть к самому себе, к безжалостно бегущим и отнимающим их время секундам, превращающимся в годы и даже десятилетия, он вряд сумел бы. И о чём маг точно не хотел сейчас думать, так это о том, останутся ли чувства Алека к нему такими же крепкими и безусловно искренними, когда он поймёт, что над Верховным магом Бруклина время не властно, и на фоне своего неумолимо стареющего бойфренда он всё ещё выглядит молодо и соблазнительно? Магнуса передёрнуло от такой «красочной» перспективы. Уж лучше Алек возненавидит его сейчас, чем будет копить это гнилое, поедающее изнутри чувство годами… — Привет, — запыхавшийся Алек проскользнул в квартиру Магнуса, и его расцветающий багрянец на щеках невероятным образом гармонировал с цветом оперения его стрел, выглядывающих из колчана за спиной. — Извини, что задержался. Пытались выследить вампиров, нарушивших Закон, а потом наткнулись на гнездо древаков в тоннеле… — Вампиры, нарушившие Закон — это крайне разнузданные и неконтролируемые новообращенные, — сердито перебил его Магнус, появляясь в коридоре. — Ты ведь знаешь, что это дело рук Камиллы и знаешь, чего она добивается — почему не привлёк меня?! — Знаю. Ну, прости: не хотел отвлекать тебя от дел, — извиняющимся тоном произнёс Алек. — Тем более что мы спокойно справились втроём, даже помощи не потребовалось. Вообще-то я ужасно спешил, хоть и опоздал, потому что хотел поскорее тебя увидеть, — он наклонился вперёд, чтобы поцеловать Магнуса в щёку, но тот намеренно отстранился, не позволив ему этого сделать. — Ты на меня злишься, да? — заметно расстроился Лайтвуд. — Магнус, всё ведь прошло нормально, я даже не ранен! Ну, чего ты? — В этот раз не ранен, но где гарантия, что в следующий раз тебе точно так же повезёт? — парировал маг, не глядя на него. — Не понимаю, к чему ты ведешь, — растерялся охотник. — Что-то стряслось? Я тебя чем-то обидел?       Магнус не простил бы себе, если бы заставил Алека думать, что в том, что он собирается сделать, есть хоть капля его вины. — Нет, — коротко ответил он. — Но я пригласил тебя сегодня не просто так. Нам надо поговорить.       Ему было крайне тяжело лгать, глядя ему прямо в глаза, и какие бы слова он сейчас ни подобрал — на самом деле он подбирал их в течение последних нескольких дней — он знал, что это всё равно больно ударит не только по Алеку, но и по нему самому. С каждым брошенным, разъедающим, словно кислота, словом нефилим становился всё мрачнее, а после фразы «Сделать перерыв» и вовсе подскочил с места, как ужаленный, и заходил по комнате. — Что за бред? — нервно выкрикнул он, обращаясь к Магнусу, но при этом не глядя на него. — Какой ещё перерыв, Магнус? Думаешь, если это мои первые отношения, то я не понимаю, что это означает? — И что же? — осведомился маг, прокручивая на пальцах массивные кольца. — Что ты уже всё для себя решил! — Алек уставился на него, тяжело дыша. — Сначала ты попросишь дать тебе время, потом перестанешь брать трубку, а затем я увижу тебя на вечеринке в компании какой-нибудь феи, пока я буду стоять и размышлять, что, может, я просто неправильно понял значение слова «перерыв»? Зачем ты даешь мне надежду, которую сам же и отнимешь? — Ладно, — нарочито спокойно произнёс Магнус. — Если тебе так будет проще, то я хочу закончить наши отношения. Здесь и сейчас. — Почему? — беспомощно спросил Алек. — Потому, что ты не тот, кто мне нужен, — здесь Магнус соврал лишь наполовину. Магнус — не тот, кто нужен Алеку, вот только этого энтузиаста подобная причина не остановит. Он ещё слишком юн, чтобы до конца прочувствовать разделяющую их пропасть, но когда-нибудь он поймёт и будет благодарен, что всё случилось именно так. — Честно говоря, я не особо горю желанием посвящать свою жизнь созерцанию скоротечной судьбы сумеречного охотника. Не уверен, что хочу гадать целыми днями, вернешься ли ты с очередной миссии или нет… — Так в этом всё дело? — попытался влезть в его монолог Алек. — Что я могу однажды не вернуться? Магнус, я — охотник, который уничтожает демонов, я не могу изменить своей сути, это ведь… — …Как, собственно, и не уверен в своих чувствах к тебе, — как ни в чём не бывало, невозмутимо продолжил Бейн. — Что? — опешил Лайтвуд. — Нет, конечно, ты мне очень нравишься, Алек, — заверил его Магнус, параллельно размышляя, что в древней Византии за его наглую ложь ему бы уже отрезали язык. — Но этого недостаточно, чтобы я всерьёз задумался о продолжении, — жёстко произнёс он, мысленно умирая от вида словно бы потускневших глаз нефилима.       Алек отшатнулся от него. — Нет, — он замотал головой. — Не может быть. Ты ведь говорил, что любишь меня! Я не верю, что эти чувства могли так просто куда-то исчезнуть. Не верю, что я вдруг стал тебе так безразличен… — Это твоё право, — равнодушно пожал плечами маг. — В любом случае я бы хотел попросить тебя покинуть мой лофт. Я планирую устроить вечеринку для нижнемирцев, а вооруженный до зубов сумеречный явно испортит им всё веселье. — Ты ведь уже давно планировал этот разговор, так? — внезапно спросил Лайтвуд. — Я знаю, я чувствовал… что что-то не так. Ты как-то изменился в последнее время, хоть и говорил, что всё нормально.       Магнус вздрогнул. Цепкий на детали взгляд охотника уловил внутренние метания мага, однако ему было невдомёк, что именно заставляет Бейна быть рассеянным и порой невпопад отвечать на его вопросы. — Да, — сказал как отрезал он. — Если это всё, я бы попросил тебя…       Вряд ли он когда-нибудь забудет его подавленный взгляд, полный глубокой обиды и непонимания, а также дверь, которой он, вопреки ожиданиям мага, не хлопнул в сердцах. Просто молча вышел в подъезд и даже не обернулся ни разу — не то чтобы Магнус специально подсматривал, чтобы в этом убедиться. Так, просто напустил небольшие чары, позволяющие видеть сквозь стены. И, когда спустя полчаса полный тревоги Бейн написал Алеку смс-ку с уточнением, добрался ли он в Институт без приключений, парень ответил ему едким «Как будто тебе не всё равно», маг решил, что теперь уже точно вправе начать вечеринку на троих: он, его кот и старый добрый односолодовый виски. — Магнус!       Маг очнулся от своих воспоминаний, будто резко вынырнул с большой глубины, и слегка рассеянно посмотрел на Лайтвуда. Тот настороженно смотрел на него в ответ. — Пришли, говорю, — произнёс он ровным голосом и, кивнув на кирпичное здание, двинулся к подъезду.       Бейн только вздохнул. Как же велика была разница между Алеком из его воспоминаний и тем, что находился сейчас на расстоянии вытянутой руки от него. Жалких полметра и одновременно непреодолимая бездна… У него едва хватало сил, чтобы это выдержать.       Интересно, было ли для Лайтвуда то молчание, которое сопровождало их до нужной двери, таким же неловким, как и для Магнуса? Он не успел сделать обоснованного умозаключения на этот счёт, потому что на пороге вдруг нарисовался хорошо знакомый ему вампир, с удивлением воззрившийся на них обоих. Несколько секунд они с Алеком обменивались пытливыми взглядами, либо это был их безмолвный способ приветствия, потому что следующим, что сказал хозяин, было: — Не думал, что ещё хоть раз увижу вас двоих вместе. В крайнем случае я ждал вас по отдельности, так что сказать, что я удивлён… Привет, Магнус. — Здравствуй, Саймон, — слегка скованно улыбнулся маг.       Последний раз они виделись несколько лет назад — раздавленный Льюис пришёл к нему в лофт, проводив в последний путь женщину, которую он любил все эти годы. А потом он пропал и не появлялся даже на сумеречных радарах, и Магнус винил себя за то, что не проявил чуть больше настойчивости, пытаясь найти вампира, чтобы поддержать его в критической точке того выбора, что он сделал полвека назад, и чтобы ещё сотню раз сказать ему, что он не один. Возможно, Саймон не ощущал в Магнусе должного уровня понимания, потому и изолировался от его сочувствия. Соболезнования Магнуса были искренними, как и его печаль по поводу потери ещё одного близкого ему самому человека, но даже в тот момент он не мог перестать думать, что вполне мог оказаться на месте Саймона, оплакивая безвозвратную смерть постаревшего Алека, который, может, и не дожил бы до возраста, в котором покинула мир его младшая сестра. Когда твой парабатай — Джейс Эрондейл, нужно быть благодарным за каждый день, который по чистому везению удалось прожить. Магнус коротко усмехнулся, с некоторой ностальгией вспоминая об этом. — Твои ожидания оправдались, потому что мы и пришли по отдельности, — заметил Алек. — То, что мы сейчас находимся в метре друг от друга, всего лишь временное явление. Нас связывает общее расследование. — Общее расследование, значит, — рассеянно повторил Саймон, отодвигаясь в сторону, чтобы дать им пройти. — Как скажешь. — А я так и сказал, — в голосе Алека прозвучали язвительные нотки, и Магнус с легким подозрением на него покосился. Даже десятки лет разлуки не смогли скрыть от него того факта, что прямо сейчас Алек злится. Интересно, почему?       Он прошёл вслед за Лайтвудом, с любопытством разглядывая вполне обычное для человека жилище вампира. Первые пять лет своей жизни в качестве нежити Саймон ютился в различных убежищах, бункерах и подвалах, воспринимая вампиризм как вид отшельничества, не располагающего никакими удобствами, словно бы наказывая себя за своё перевоплощение, несмотря на все уговоры Клэри, Иззи и даже Джейса.       А потом он долго искал своё место, пытался что-то изменить, даже какое-то время состоял в ньюйоркском клане под началом Рафаэля, но быстро понял, что это не его, и только тогда пришёл к смирению и даже принятию самого себя. Завистников и недоброжелателей у него не убавилось, но зато теперь он уважал себя за то, кто он есть, и с этим уважением пришло принятие его нижнемирцами как неотъемлемой части сумеречного мира. Даже королева Благого двора перестала смотреть на него как на забавную зверюшку или чудо природы, коим Саймон и являлся, представляя собой исключение из правил касательно ограниченного образа жизни среднестатистического вампира. — Ты знаешь про Тео? — нарушил молчание Алек. — Знаю, — откликнулся Саймон, приглашая Верховного мага присесть на диван в гостиной. — Я же сказал: я ждал вас обоих. Разве что по отдельности и в разное время. — Да? — заинтересованно спросил Магнус. — Почему это? — Что почему? — непонимающе оглянулся на него Льюис. — Ну, я могу понять, почему ты ждал Александра, — пояснил маг. — Но меня? Сколько мы не виделись, Саймон? Семь, восемь лет? — Сколько бы ни было, этого явно было достаточно, чтобы ты наконец запомнил моё имя, — внезапно улыбнулся вампир.       Магнус хмыкнул. Он всегда с теплом и пониманием относился к Саймону, издалека наблюдая за его первыми и последующими шагами в сумеречном мире, всегда готовый чем-то помочь или направить на верный путь, но никогда не мог отказать себе в удовольствии окрестить дневного чужим именем, даже спустя десятки лет играя перед ним роль скучающего и слишком далёкого от всей этой приземленности бессмертного. Странный звук на заднем плане заставил его обернуться — как раз вовремя для того, чтобы увидеть, как на губах Алека медленно тает кривая усмешка, возвращая его лицу выражение крайней сосредоточенности. — Так почему? — повторил свой вопрос чародей. — Ты Верховный маг Бруклина, — пожал плечами Саймон. — Разве не к тебе идут за решениями от всех проблем нижнемирцы, нефилимы и даже примитивные? — Которые не всегда можно найти. Артур осведомлён, что я не могу снять чары, — возразил Магнус. — Это под силу лишь тому, кто их создал. — И тем не менее, ты здесь, — заметил дневной. — Ищешь того мага, что наложил заклятие, а для этого тебе нужно найти того вампира, а чтобы найти того вампира, тебе нужен вампир, которому ты доверяешь. Например, Рафаэль, а поскольку последний по политическим причинам отсутствует в городе, сойду и я. — Логика неоспорима, но с чего ты вообще взял, что я бы решил во всё это ввязаться? — сухо спросил Магнус, подозревая, что ответ ему не понравится. — Менее заинтересованных в помощи нефилимам лиц, чем маги и вампиры, не придумаешь. — Как раз поэтому, — спокойно подытожил Саймон. — Из всех незаинтересованных лиц ты единственный, кто мог бы рискнуть и пойти на это, хоть и не без веской причины.       Льюис будто случайно бросил мимолётный взгляд в сторону Лайтвуда, и, заметив это, Магнус помрачнел. Неужели он настолько предсказуем? — В таком случае, — произнёс он, решительно наступая на горло своей гордости и почти слыша, как жалобно захрустели сломанные позвонки, — где мне найти того вампира? — Хороший вопрос, — задумался Саймон. — Без понятия. — Прости? — переспросил Бейн. — Без понятия? — Я думал, ты знаешь каждого вампира в городе, — нахмурился Алек. — Так и есть, — согласился дневной. — Его зовут Мейсон Росс, он из клана Рафаэля. Импульсивный, но добрый, и с ним всегда есть о чем поболтать. К слову, никто не видел его вот уже три дня, а без Сантьяго никто даже не почешется бить тревогу. — Мейсон Росс? — Лайтвуд слегка наморщил лоб, вспоминая. — Он из новообращённых? — Можно и так сказать, — понимающе отозвался Саймон. — Пять лет не пятьдесят, — он покосился на мага, который был в несколько раз старше их обоих вместе взятых. — Есть предположения, где он может быть? — подал голос Магнус. — Предположения-то, конечно, есть, — задумчиво произнёс Льюис. — У кого из вас получше отношения с королевой Фей? — У тебя, — в один голос ответили Магнус с Алеком. — Скорее, у неё со мной, — возразил вампир. — Знаете ведь, как она обожает сидеть в первом ряду, наблюдая за чужими страданиями — особенно после того, как потычет пальцем в рану, которая, как ты думал, уже давно зажила. Боюсь, у меня больше нет иммунитета к её «милым» привычкам, — он опустил голову вниз и обхватил её руками.       Магнус знал, причём не понаслышке, и, взглянув на разглядывающего пол Алека, вдруг понял, что он тоже знает. Откуда? — Почему ты думаешь, что он в Благом дворе? — поинтересовался Бейн. — Потому что Королева по каким-то причинам интересуется Мейсоном, — сказал Саймон. — Называет его «Отмеченный демоном». — Демоном? — переспросил Магнус. — Уверен, Королева знает об этом больше, чем говорит, но вампир, который обратил его, был высушен заклятием и брошен возле отеля с вырванным сердцем. Угрожавший ему оборотень несколько недель мучался от отравления коллоидным серебром, а теперь ещё и нефилимы, пытавшие его несколько дней кряду и превратившие его жизнь в ад на земле. Совпадение? Не думаю, — покачал головой Саймон. — Какой-то маг явно покровительствует ему, — Алек вопросительно посмотрел на Магнуса. — Маг, о котором мне ничего не известно, — сразу отрезал тот. — Я вовсе не собирался обвинять тебя или что-то ещё, — примирительно сказал Лайтвуд. — Вот и славно, — сдержанно произнёс Верховный маг. — Значит, зацепок у нас особо нет, кроме версии, что он на территории фейри. — Надеюсь, я ошибаюсь, — вздохнул дневной. — Впрочем… Вы легко можете это проверить. Охотники держали Росса на заброшенном складе — наверняка там остались какие-то следы… крови или что-то в этом духе. Ты можешь попробовать отследить его, Магнус.       Бейн содрогнулся. Горсткой земли с могилы можно было призвать вампира, единственным же способом найти его местоположение было поисковое заклинание по крови — и вряд ли можно было описать словами, как Магнус его ненавидел. Сам поиск длился не больше десяти секунд, но за это время магу приходилось испытывать на себе всё, что чувствовал отслеживаемый вампир с момента его обращения, и Магнус подозревал, что поиск Мейсона Росса вряд ли ему понравится. — Ну, уже хоть что-то, — выдавил он из себя. — Займёмся этим завтра с утра. — Магнус… — начал было Алек. — Уже очень поздно, Александр, — одернул его Верховный маг. — Я не уверен, что хочу довести себя до истощения и отключиться посреди ночи на каком-то заброшенном складе. Продолжим завтра утром или днём, потому что как минимум одному из нас надо отдохнуть. Какие-то проблемы? — он поймал на себе две пары изучающих его глаз, от чего почувствовал себя немного неуютно. — Ты не знаешь? — голос Саймона прозвучал удивленно. — Не знаю чего? — Я не дневной, Магнус, — произнёс наконец Алек. — Я могу продолжить только после заката.       Маг потрясённо на него уставился. До этой секунды он не особо интересовался этим вопросом, потому что практически на все сто был уверен, что парабатай Алека уже давным-давно поделился с ним своей кровью. — Нет? — растерянно сказал он. — Но тогда… Извини, я не знал. — Ничего, — машинально ответил Алек. — Я могу сходить туда один, — живо предложил маг, почему-то чувствуя себя виноватым. — Исключено, — голос Лайтвуда приобрел металлические нотки. — Ты не пойдёшь неизвестно куда в одиночку. Мы наведаемся туда вместе, как только сядет солнце. — Хорошо, — послушно сказал Магнус и встал. — Спасибо тебе за помощь, Саймон. Рад был увидеться. — Взаимно, — дневной тепло улыбнулся, провожая их.       Бейн слегка задержался, замерев возле закреплённой на стене рамки из светлого дерева. С фотографии на него смотрела красивая женщина лет тридцати пяти или старше, с длинными тёмными волосами и лучезарной улыбкой. Он невольно залюбовался, вспоминая, какой была его подруга при жизни. — Знаешь, тебе не нужен иммунитет против Королевы, — негромко сказал он. — Может, раньше она и могла заставить тебя сомневаться в своём выборе, однако сейчас это не более чем зависть. Зависть, потому что вы оба оказались способны на чувства, которых она не понимала и которые были ей неподвластны. Изабель любила тебя, Саймон Льюис, и оставалась верна своей любви и своему выбору до самого конца, несмотря на все сложности, которые этот выбор ей приносил.       Глаза Саймона странно блеснули в полумраке. — Я знаю, — просто сказал он. — И буду помнить об этом всю жизнь, что бы ни случилось.       Фонарь у подъезда вновь замерцал белым светом, когда они вышли на улицу. — Подбросить? — коротко спросил Магнус. — Нет, — Алек нетерпеливо дернул головой, как если бы он хотел что-то сказать, а Магнус его перебил. — Послушай. То, что ты сказал Саймону про Иззи… Это было потрясающе, — выдохнул он. — Твоя поддержка бесценна, а ещё ты всегда умел подбирать правильные слова, так что… Спасибо. — Это касается и тебя тоже, Александр, — заметил маг. — Ты должен знать, что Изабель всегда любила тебя, неважно, кем ты был и кем стал. Она была твоей сестрой и желала тебе только лучшего, где бы ты ни был. — Это же Иззи, — Лайтвуд усмехнулся. — Иначе и быть не могло. Жаль только, что я очень редко следовал её советам. — Например, каким? — Магнус повернулся к нему.       Алек проигнорировал его вопрос. — Насчёт королевы Благого двора… — медленно проговорил он спустя полминуты. — Почему ты не стал дневным, Алек? — перебил его Верховный маг.       Вампир вздрогнул. — А должен был? — спросил он. — Мы говорили об этом, когда ты только-только обратился, так что это почти подразумевалось, — резко произнёс Магнус. — Что произошло? — Ничего, — Алек упрямо смотрел куда-то в сторону. — Тогда в чём проблема? Уверен, Джейс бы никогда тебе не отказал, да и навряд ли тебе нужно было просить его об этом. — Джейс здесь ни при чем, — Лайтвуд нехотя перевёл на него взгляд. — Я сам так решил. — Сам? — маг приподнял бровь. — Почему? — Потому что не хотел забывать, кто я, — твёрдо произнёс он. — Способность ходить под солнцем — это не более чем подмена понятий, Магнус. Попытка убедить себя в том, что ничего не изменилось и всё осталось как прежде, а между тем это не так. Я был сумеречным охотником, а стал тем, кем стал — вампиром, и этого не изменить.       У Магнуса сжалось сердце от его слов. — Александр… — тихо сказал он. — Всё в порядке, — неожиданно мягко ответил Алек. — Я уже давным-давно с этим примирился, но лгать самому себе по-прежнему не хочу. — Понятно, — отозвался Бейн, погружаясь в раздумья.       Будучи чародеем, он старался делать какие-то несложные вещи без магии — чтобы помнить о том, что он наполовину человек, а ещё чувствовать, что он по-настоящему живёт. Лайтвуд же делал то же самое, чтобы не забыть, что он вообще-то мёртв. — Тебе нужно выспаться, — всё так же мягко сказал Алек. — Портал? — Да, — поспешно кивнул Магнус. — Конечно. Тебя точно не нужно?.. — Магнус. — Просто спросил, — дернул плечом маг. — Тогда до завтра? — До завтра, — повторил Лайтвуд.       Он в течение нескольких секунд неотрывно смотрел на раскрывшийся портал, переминаясь с ноги на ногу, а потом просто исчез.