Bark on Bark, Petal Strands

Воскресный день — это когда Чан зовет Минхо в свой кабинет, это действительно первый раз, когда Минхо проходит по коридору вниз, мимо комнат альф, в кабинет Чана. Это меньше, чем он себе представлял, буквально почти чулан со стулом, письменным столом, и дополнительным стулом напротив стола, который, как он полагает, предназначен для встреч, подобных этой. В каждом углу стоят по два шкафа для документов, а монитор компьютера отодвинут в сторону от стола. Он оформлен в упрощенном, монохромном стиле, все еще шикарно и блестяще, это красивый офис. На стене рядом со страницей журнала Charismatique висит фотография стаи в рамке, прямо посередине. Это фотография Феликса и Хёнджина с фотосессии прямо у бассейна, они покрытые толстым слоем крема от загара, в купальных костюмах и футболках спасателей. У Феликса на носу и лбу полоска густого крема, он втирает его в лицо Хёнджина пальцами. Мило. На соседней стене висят изображения собаки и птицы, нацарапанные мелками, скорее всего, Инни. — О, это их первая фотосессия. Наш летний выпуск и новая реклама органического увлажняющего солнцезащитного крема, блокирующего запахи. Для этого мы объединились с косметической компанией. Мы получили около двадцати бутылок этой дряни бесплатно. — Чан усмехается. — Это мило. Они оба очаровательны, — Минхо нежно смотрит на фотографию, проводя рукой по персиковому свитеру. Чан одет в рабочую рубашку и спортивные штаны, поэтому он либо работал, либо отвечал на телефонные звонки. — Эй, садись. Я хотел поговорить с тобой. — О-о, — небрежно шутит Минхо, чтобы скрыть тревогу, которую он внезапно испытывает, когда его случайно вызывают в офис Чана и просят закрыть дверь. — Что? О нет, нет — ничего подобного. Извини, если заставил тебя нервничать, — Чан торопливо машет руками, — я просто хотел поговорить с тобой о твоих часах, выходных, праздниках и тому подобном. — О, хорошо. — Минхо почти забыл об этой части их контракта, пока Чан не перелистывает пачку бумаг, скрепленных двумя скобами, и, облизывая палец, разделяя их. Фу. — Я знаю, что у тебя есть копия нашего контракта, но я просто пролистаю оригинал. — Хорошо. Чан что-то бормочет себе под нос, просматривая страницы, прежде чем постучать ручкой по одному из абзацев и кивнуть. — Хорошо, здесь. Итак, естественно, ты работаешь по обычной 45-часовой рабочей неделе, с перерывами и сменами, которые мы уже — подожди, мы это рассмотрели? Не могу вспомнить. — Мы это обсуждали. Я работаю в две смены в день, по четыре-пять часов в каждую с получасовым или часовым перерывом. Я также записал это в свой табель учета рабочего времени на случай, если ты захочешь их увидеть. — Табель рабочего времени, да! Он мне нужен. Или, скорее, ты хранишь их и сдаешь каждую неделю. Ты знаешь, как это работает, я знаю, что ты уже делал это раньше. Но поскольку ты работаешь на меня в качестве наемного работника, это отличается от обычной государственной работы. — Когда Чан объясняет, его голос переключается с глупого альфы стаи на голос главного редактора. — Поэтому вместо того, чтобы передавать их в какое-либо учреждение, ты отдаешь их мне для документирования и записи, они попадут в твое дело — цифровой файл, конечно, но у нас есть и бумажный файл для тебя — и тогда ты получишь прямой депозит. У нас также есть бухгалтер, которого мы используем, и я бы предпочел, чтобы ты также использовали его, но это не обязательно. На мой взгляд, это упростит процесс. — Все, что нам облегчит работу, мы можем сделать. У меня нет бухгалтера, и я верю, что если ты используешь тех, кто на тебя работает, то они достойны доверия. — Абсолютно верно, мы с ними уже… пять лет? Сколько мне лет… да пять лет. Так что с этим все в порядке. Минхо кивает, когда Чан переворачивает страницу, отмечая каждый абзац по ходу дела. — Очевидно, что ты можешь заболеть, но это немного другое, потому что мы не компания, мы просто стая, и я не хочу, чтобы ты заразил мальчиков или наоборот. У них есть привычка это скрывать, так что, я даю тебе полное право быть стукачом. — Отлично. И, конечно же, типичный закон штата гласит, что максимальное количество часов в неделю составляет 52, включая 40 обычных часов и 12 сверхурочных часов для… нет, дерьмо, это 50 сотрудников, кончено, если меньше 30, а ты — один человек. Таким образом, мы не можем увеличить рабочий день более чем на 8 часов, ты не будешь работать по 16 часов в день. Ты получаешь сверхурочную работу, если нам нужен, особенно для таких мероприятий, как гала-концерты, показы мод или встречи. Все, что связано с компанией в нерабочее время. Очевидно, ты получаешь один час больничного каждую неделю, когда работаешь сверх того времени, которое у тебя уже есть, ты не можешь работать более 8 часов сверхурочно в день, я имею в виду это. — Я понимаю, — Минхо — трудолюбивый человек, и ему нравится стая, но даже он знает, что не планирует работать по 16 часов в день. — Мне на самом деле не нужно делать перерывы на обед или что-то еще, это зависит от тебя. Перерывы в ванную — когда тебе надо, это само собой разумеющееся. Ты действительно хорошо спланировал время приема пищи и перерывы в расписании мальчиков, но тебе это не нужно. Если ты взял перерыв или передышку, и они пришли побеспокоить тебя, можешь сказать им подождать. При необходимости, также можешь сократить перерывы. Вместо часового перерыва, сделать два тридцатиминутных перерыва или четыре пятнадцатиминутных перерыва, в зависимости от того, как будет удобно в этот день. Он может меняться изо дня в день. — Я думаю, что обычно мы просто придерживаемся похожего графика, но я буду иметь это в виду, спасибо, — Минхо знает, что легче есть и мочиться, когда у него есть свободное время, обычно это происходит, когда омеги Чана делают то же самое. — Верно. — Чан раздраженно барабанит ручкой по столу, продолжая читать абзац. — Есть еще вопросы? — Пока нет. — Хорошо. Кроме того, тебе нужно регистрировать каждый перерыв, который ты делаешь или, по крайней мере, попытайся. Меня не волнует, если это несколько минут, я знаю, что это раздражает, но это необходимо. Но, кроме своих надлежащих перерывов. Не записывай, если ты провел десять минут в ванной. — Не буду. — Хорошо хорошо. Просто настоящие перерывы. Я бы хотел, чтобы они длились для тебя тридцать минут, но это на твое усмотрение, ладно? Что бы тебе было удобно. — Я понимаю, спасибо. — Минхо нечего сказать, разве что попросить Чана перестать играть с ручкой. Это отвлекает. — Хорошо, с этим мы закончили… сейчас выходные. Это немного сложно, так как я знаю, что у нас не всегда есть расписание на несколько недель вперед, но я хотел бы, чтобы ты попытался предупреждать меня за 1-2 недели, если ты хочешь отгул или конкретную неделю. Выходные— поскольку у тебя есть 1-2 выходных в неделю, скорее всего, на выходных, мы все будем дома. И если меня не будет, то кто-нибудь будет. Минхо не уверен, имеет ли он в виду кого-то из альф. Стая, кажется, остается традиционной, несмотря на современные времена, но он пытается оставить эту мысль позади. Но опять же, Джисон — существо хаоса, а Сынмин — тот, кто близок к настоящему смотрителю, так что это нетрадиционно. — Поэтому обычно на предстоящую неделю мы все пишем расписание в воскресенье на доске в гостиной, я знаю, что ты его видел. Уроки мальчиков, рабочие недели остальных, а также занятия Инни. Обычно это все происходит в субботу или воскресенье, мы используем календарь для событий месяца. Например, через две недели я работаю по субботам, и это записано. Я буду отмечать твои выходные — или ты, для недельного графика тоже. Если ты не запросил определенный выходной, я назначу эти дни. Ладно? — Хорошо. — И Минхо, я серьезно, — говорит Чан, понижая голос, хотя он не угрожает. — Если я скажу тебе взять выходной, я ожидаю, что ты возьмешь выходной. — Можешь объяснить, что это значит? — спрашивает Минхо. — Разве мне нельзя…? — Работать. Вот и все. Можешь идти куда хочешь, делать все, что хочешь — я просто хочу знать, куда ты направляешься на всякий случай, раз мы живем вместе. Но я имею в виду, что, скажем, выходные, и мы уходим, ты не обязан ничего делать, если тебя об этом специально не попросят. Никаких походов в магазин, ничего подобного. Ты понимаешь это? Можешь быть в квартире и общаться с нами. Я не говорю, оставайся в своей комнате, я не садист, — смеется Чан, как будто это смешно, — но я не хочу, чтобы ты работал без выходных, даже случайно. Я знаю, что забота — это работа на полный рабочий день, круглосуточно, но тебе нужно заботиться и о себе. — Хорошо, спасибо. И тебе не о чем беспокоиться, я серьезно, — Минхо знает, как драгоценно его время, чтобы расслабиться и подготовиться к неделе, особенно если ему приходится постоянно находиться в здании журнала. Быть судимым, быть тем за кем наблюдают, быть постоянно на глазах общественности. Особенно как перфекционист. — Я не беспокоюсь, — улыбается Чан. — Ладно, теперь — выходные. Если ты хочешь конкретное свободное время, как я сказал, постарайся сообщить мне об этом заранее. Я понимаю, что всякое бывает, но ради всех. Если ты хочешь отдохнуть в течении длительного периода времени, пожалуйста, попробуй придерживаться 2-3 недель заранее. Ты также, можешь запросить что-нибудь раньше. Например, ты хочешь пойти на…. вечеринку или что-то в этом роде, через месяц или два. Скажи мне, чтобы я мог отметить это в моем телефоне и быть в курсе. Хорошо? — Ага. — Ты такой тихий сегодня. — Просто со мной легко работать. Как и с тобой. — Спасибо? — спрашивает Чан. —Хорошо, а теперь отгулы — ты, вероятнее всего, получишь больше всего отгулов, во время гона. У меня, он примерно 1-2 в год, так как я на супрессантах, но у Чанбина и Джисона их нет. Так что все будет по-другому, но мы стараемся планировать все соответствующим образом. Теперь ты… Чан смотрит на него, наконец отложив чертову ручку. — Если ты хочешь запланировать время для течки, дай мне знать. А если у тебя неожиданно начнется течка, я дам тебе столько времени, сколько тебе нужно. Так вот что это было. Минхо кивает, но легко расправляет плечи. — Я принимаю супрессанты и у меня нет течки, так что, не о чем беспокоиться. — Как долго ты принимаешь супрессанты? Минхо хмурится. — Это относится к разговору? — спрашивает он с искренним любопытством. Чан открывает рот и издает смущенный звук, так что этого быть не должно. — Нет. Ты прав, это… это вообще не мое дело. Но, как я уже сказал, если хочешь, мы всегда можем договориться о времени для этого. Как бы странно это ни было. — Просто… мы должны планировать свои телесные потребности, не странно ли это? — В любом случае, э-э… Минхо, я говорю это со всей заботой в моем сердце. Если ты все-таки решил провести течку с кем-нибудь, это нормально, но я прошу тебя не проводить сюда никого. Ты понимаешь, о чем я? Минхо тоже так думает, он прав. Приведение неизвестного альфы в стаю домой во время течки вызовет стресс не только у омег в доме, но и у альф. — Конечно. — И я знаю, как неловко об этом говорить, но… но дело не в том, что я лишаю тебя чувства комфорта или пытаюсь причинить тебе боль или что-то в этом роде. Я просто хочу защитить нас всех. И ты можешь использовать корпоративную карту для местного отеля или чего-то еще. Ты понимаешь это? Дело не только в том, что это напрягло бы мою стаю, но и в том, что мы находимся на публике, а этот дом — безопасное место вдали от всего этого. Имеет ли это смысл? — Конечно, — соглашается он. Он никого не привел бы в их дом, даже если бы они не были на виду у публики или знамениты. — Спасибо. — Чан слегка ухмыльнулся, прежде чем вычеркнуть и этот абзац. — Мы рассмотрели перерывы, выходные, праздники — тут у тебя тоже есть выходные, но мы всегда можем уточнить, какие из них вы хотите отпустить, если есть другие. Я также не знаю о твоих религиозных предпочтений, поэтому мы можем обсудить это в будущем. — Хорошо. — Хорошо, табель времени, дни, часы… о, а также кое-что, что я хочу поднять, — Чан бросает ручку на стол, скрещивая руки, — поскольку вы сблизились с Чонином, и у него, очевидно, другие потребности, чем у Ликса и Джинни, я хочу, чтобы ты чувствовал себя комфортно с ним в каждом свободном пространстве, которое у него есть. Это нормально? — Конечно. Инни — милашка. — Он такой. Но я его опекун, а ты его смотритель. Поэтому я хотел бы в будущем иметь возможность сесть и сообщить, что, по-нашему мнению, нужно ему или другим. Если тебя это устраивает. — Меня бы это устроило. — Это не обязательно разговоры за их спинами, — начинает Чан, — но, например, если что-то случится, у кого-то будет плохой день и т. д., я хотел бы иметь возможность сесть и обсудить это с тобой, если это будет необходимо. И сделать это можно с кем угодно. Скажем, если ты не можешь связаться со мной, а Инни закатывает истерику, ты всегда можете сообщить об этом Чанбину, и он передаст сообщение. Как это звучит? — Звучит прекрасно, — думает Минхо, это хороший план. Он знает, что готов к более терапевтическим подходам, но ему интересно, ожидает ли Чан чего-то большего. — Однако, у меня есть вопрос. —Да? — Я… — Минхо думает о том, как это сформулировать, и стоит ли ему вообще спрашивать, будет ли он когда-нибудь наказывать Чонина каким-либо образом. Но он не уверен, как спросить и имеет ли это отношение к разговору, поэтому на мгновение думает, прежде чем покачать головой. — Неважно, это само собой разумеющееся. — О? Можешь ли ты сообщить мне, что это было? — Просто… ну, когда дело доходит до Инни… откуда ты знаешь, стоит ли… ты знаешь? — М.? Они смотрят друг на друга с поднятыми бровями. — Ты имеешь в виду дисциплинировать его? — спрашивает Чан. — Мы говорим. И мы устанавливаем границы заранее, я имею в виду, до того, как что-то произойдет. Например, я знаю, что никогда не беру его за руку или за ухо, поэтому никогда бы этого не сделал. Я обычно кладу руку ему на поясницу. Но скажем, если у него, я не знаю, нервный срыв, я знаю, какие признаки искать, чтобы знать, что делать, если ему нужно утешение или мне нужно немного отступить. Это то, что ты обнаружишь со временем. И мы говорим об этом, если можем, если он готов к этому. Но с точки зрения дисциплины мы всегда ждем, пока оба не успокоимся и не почувствуем себя комфортно. — Это хорошо. Мне просто было любопытно, — немного говорит правду Минхо. Чану не нужно знать его опасения. — Очень хорошо, что вы двое делаете это. Вы, кажется, так хорошо работаете вместе. — Мы много работаем для наших отношений, все мы. — Чан кивает. — Но, конечно же, я бы никогда не попросил тебя присматривать за Инни. Или кем-нибудь. Ты понимаешь это? — Да. У меня есть еще один вопрос, если можно? — Давай, — Чан откидывается на спинку кресла, проводя кончиками пальцев по столу. Минхо открывает рот, чтобы заговорить, но громкий стук в дверь напугал их обоих. — Кто там? — Я! — кричит Хёнджин. — Что такое, детка? — громко спрашивает Чан, вздыхая. Хёнджин распахивает дверь и наклоняется с сумкой, полной… чего-то. Он одет в кожаные штаны и красный свитер с беретом, так что видно, что он только что вернулся из магазина. — Хён, у меня есть краска для волос и обесцвечивания! Можем ли мы покрасить наши волосы сегодня вечером?! Я знаю, что сегодня вечер кино, но можем ли мы вместо этого покрасить волосы? Тебе в любом случае нужно подправить свои корни. Чан на мгновение выглядит озадаченным, прежде чем пожать плечами. — Все в порядке. Джинни, тебе не нужно спрашивать меня красить ли тебе волосы. —Я разозлился, потому что ты испачкал прилавок, — объясняет Чан, — если ты собираешься красить волосы, попроси Ликси помочь и надень старые спортивные штаны. — Он сказал да?! — Голос Феликса доносится из коридора, когда он бежит, врезаясь в Хёнджина, чтобы обнять его. Минхо хихикает над ними двоими. Феликс одет в джинсы и толстовку, окрашенную в тай-дай: идеально подходит для обесцвечивания и окрашивания волос. — Я сказал да, пожалуйста, не пачкайте прилавок снова. — Я думал покрасить свои волосы в каштановый цвет, — говорит Хёнджин Минхо, — как у тебя, хён. — Я тоже! — восклицает Феликс. — О, тогда мы должны сделать это вместе! — Мы тоже должны покрасить тебе волосы, — Феликс прислоняется к дверному косяку, держась за него, и просовывает голову в кабинет. — Можем мы? Минхо-хён? — Если Минхо захочет покрасить волосы, он спросит, не давите на него, — говорит Чан, — теперь вы двое, давайте закончим нашу встречу, пожалуйста? — Хорошо, но ты должен позволить мне подстричь твои волосы позже, Чанни-хен, — настаивает Хёнджин, — я купил для тебя новый цвет! — Хорошо, спасибо. — Чан улыбается, явно раздраженный. — Вы оба идите сюда, я хочу поцеловаться, я не видел вас весь день. Вот как он справляется с раздражением. Минхо наблюдает, как оба омеги бомбардируют альфу объятиями и поцелуями, он может видеть, как напряжение уходит, когда они это делают. Чан действительно человек, который любит всем сердцем и чувствует всей душой. Он переходит от натянутой улыбки к искреннему сиянию, когда Хёнджин целует его в голову, а Феликс нежно целует его в щеку. На выходе он щекочет Хёнджина, поворачиваясь, чтобы извиниться перед Минхо за внезапное вторжение. — Нет нужды, — холодно говорит Минхо, — они очаровательны. — Очаровательны и хаотичны, — говорит Чан, — у меня действительно такие плохие волосы? — Плохие? Нет. Сухие? Да. Пусть стригут и красят. Обещаю, так будет лучше. — Минхо говорит честно. — Спасибо за твою честность. Во всяком случае, я думаю, что это все, что я хотел сказать. Я знаю, что технически у тебя были выходные, так что это хорошее начало, чтобы ты был в курсе дел, но в следующие выходные у тебя будет выходной, я могу сказать, что — подожди, у тебя был вопрос. Что это было? — О, точно, спасибо. Мой вопрос касался вечера пятницы или утра субботы. Я бы хотел, чтобы они были сняты, на следующие пару месяцев, если это возможно. — Абсолютно возможно. — Есть просто кое-кто, которого я хочу навестить, — объясняет Минхо, — и меня не будет максимум пару часов, так что… — Все в порядке. Просто дай мне знать дату и время, и я буду помещать это на доске и в календаре с этого момента. Хорошо? — Хорошо. Спасибо за все это, было очень информативно и полезно. Спасибо за встречу со мной. Ты можешь идти сейчас, у меня есть еще работа, если бы ты мог закрыть за собой дверь, мне бы это понравилось. Заранее спасибо. Минхо встает, чтобы уйти, отряхивает штаны и машет рукой на прощание, прежде чем закрыть дверь. Он идет по покрытому ковром коридору обратно в гостиную, где Джисон и Чанбин играют в видеоигру, шепча угрозы друг другу, Чонин, скорее всего, дремлет наверху, а Сынмин, Хёнджин и Феликс на кухне смотрят на краску для волос. — Эй, вы трое. — О, привет, Хён. Посмотри на это! — Сынмин держит коробки с краской для волос. Это более дорогой бренд, кажется, что-то натуральное. Минхо берет одну и переворачивает ее, глядя на коробку. — Какой это бренд? — Это натуральный бренд, моделью для которого является Хёнджин. Кажется, они красят его волосы в коричневый цвет для фотосессии, но я тоже хочу покрасить свои, — говорит Феликс. — Светло-русый или каштановый? — Ты бы хорошо смотрелся с каштановым, — Минхо ставит коробку на место и на мгновение думает. — Какой цвет подошел бы мне? — Хм? — Если бы ты собирался покрасить мне волосы, какой бы ты выбрал цвет? Блонд? Хёнджин качает головой, слегка надув губы, а Сынмин издает ни к чему не обязывающий звук. — Нет, не блондин. Но может быть…? Феликс хватает одну из коробок, и Хёнджин широко улыбается, все трое обмениваются взглядами, прежде чем снова повернуться к Минхо. Действительно, агенты хаоса.