Звёзды и камни

      В среднем, олимпийский чемпион может бежать со скоростью двадцать пять миль в час. Я не олимпийский чемпион, но и не просто обыватель — мой предел двадцать две. Долгие годы практики приучили меня к тому, что выживает тот чародей, что бегает быстрее чем очередная тварь, норовящая ухватить его за пятки. Убежал, выжил, придумал способ побольнее жахнуть новое чудище по башке — таков мой девиз.       Я к чему это говорю? К тому, что в первые же секунды я едва не отстал от группы. Янг и Тай устремились вперёд двумя огненными кометами. Тай просто оттолкнулся ногами от асфальта с такой силой, что тот пошёл под ними трещинами. Янг выстрелила из наруча и своей механической руки, и сила отдачи понесла её вперёд словно снаряд. Профессора академии не отставали — Ооблек казалось просто исчез и появился уже в паре десятков метров впереди, Порт быстро набрал скорость и нёсся вперёд словно стенобойный таран, пузом расталкивая непослушный воздух впереди себя. Я c щелчком захлопнул челюсть, подналёг, вбивая каблуки в тротуар и бросил взгляд за спину — неверморы, чудовищные вороны, пёрли на нас. Гигантские птицы хромали, ковыляя, подпрыгивая и волочась по земле, снося позабытые скамейки, фонари, переворачивая мусорные урны и превращая заброшенные клумбы в пятна грязи на земле. Они были не очень то и быстры, но всё же — не медленнее чем я.       Ещё один шаг, и меня вдруг вздёрнуло в воздух и протащило над тротуаром как снаряд, выпущенный из пушки. Я выругался, попытался было замахать руками, но не смог — неведомая сила прижала их к бокам.       — Прошу прощения, — раздался спокойный голос Глинды у меня над ухом, — но так будет быстрее.       Я сжал зубы, прикрыл глаза и сделал медленный выдох.       — Стоило предупредить меня заранее, — заметил я.       Неведомая сила ослабила хватку, опуская меня на землю. Вернее, на вырванный с корнем кусок бетона, несущийся над землёй со скоростью автомобиля.       — Так и сделаю, — спокойно ответила мне Глинда, стоящая по правую руку от меня, — в следующий раз.       Ещё раз выдохнув, я слегка успокоился и рискнул обернуться. Неверморы отстали от нас, провожая наш полёт множеством маленьких глаз с туповатой, первобытной злобой. Один из них, самый здоровый, вдруг подпрыгнул, неловко отталкиваясь от земли сломанной ногой и с силой махнул крыльями, бросая себя назад, на спину. Черные перья, размером с фонарный столб сорвались с его крыльев как с тетивы огромной баллисты и выстрелили прямо в нас. Глинда повернула запястье и земля на их пути вспучилась, вставая стеной. Перья прошили асфальт и чернозём как пластилин, но не смогли продвинуться дальше, завязнув и растеряв момент.       — Звезды и камни! — я запоздало отшатнулся и часто заморгал, — они ещё и так умеют?!       — К сожалению, — спокойно подтвердила Глинда, отворачиваясь от импровизированной баррикады, — они умеют и так.       Та часть сознания, что появилась во мне в тот момент, когда я принял мантию зимнего рыцаря с хищным удовлетворением отметила капли пота, выступившие на лице женщины и лёгкую бледность её лица. Такие трюки не даются легко даже для местных чудо-охотников.       Раздраженно поморщившись, я оторвал внимание от её лица и сосредоточился на приближающейся башне. Огромное строение, возвышающееся над нами походило на гибрид средневекового замка и ракеты. Центральную конусообразную постройку окружали четыре меньшие башни, соединённые с ней каменными арками. Когда-то эта башня была величественным зданием. Теперь — всего лишь фоном для чудовищной туши дракона, застывшей на её верхушке. Задрав голову, я сглотнул, измеряя тварь взглядом — такой монстр смог бы закусить авиалайнером на завтрак, перехватить контейнеровоз в обеденный перерыв и отужинать верхушкой Уиллис-Тауэр. Вблизи она была ещё уродливой, чем издалека.       По правую руку от нас прорывался профессор Порт. Набрав хороший разгон, он буквально таранил меньших гримм, бросавшихся на охотника. Ему даже не нужно было доставать свой жуткий топор — чудовищные кабаны с шипастыми спинами бесславно отлетали прочь и уже не поднимались, мои старые знакомые — волкоморды сопротивлялись его натиску не сильнее, чем коврики для ног, а мелкие чёрные птицы врезались в него и мёртвыми тушками падали на землю.       Доктор Ооблек двигался впереди нас, исчезая в одном месте, появляясь в другом и угощая тварей ударами своего раздвижного термоса с такой непосредственностью, словно играл в бейсбол. Надо сказать, замах у него был что надо, но вряд ли филдеру противоположной команды пришлось бы по душе ловить оторванные ударом головы.       Янг и её отец бежали слева от нас. Тай передвигался скачками, словно человек-кролик и сносил меньших тварей, просто приземляясь прямо на них. Те, что были покрупнее, удостаивались резкого выпада кулаком — Тай, словно мастер древней школы Шаолиня, разрубал чудовищных животных на части ударами ладоней. Кость, твёрдые шкуры, чешуя — всё это пасовало перед его ударами. Янг не отставала от отца — она неслась вперёд как комета, окутанная шлейфом золотистых волос и буквально танцевала вокруг своих противников. Проскользнув под выпадом бритвенно-острых когтей волкоморда, она оттолкнулась от земли и взмыла над ним словно прыгунья с шестом на олимпийских играх. Сделав ленивый разворот, девушка резко выбросила руку и голова человекоподобного волка лопнула, как перезрелый арбуз, а Янг уже двигалась к новой цели.       Орда чудовищ приближалась к нам со всех сторон, следуя на шум схватки, а мы с Гудвич летели в окружении телохранителей, каждый из которых смог бы на равных смахнуться с одним из воителей фейри. Башня всё росла и росла перед глазами, застилая солнце, остовы фонарей вокруг нас дрогнули и замедлились — вернее, замедлились мы, опускаясь на землю перед входом в башню. С трех сторон нас прикрывали стены — преследующие нас гримм перли по узкой тропинке, собираясь в бутылочное горлышко. Все остальные уже ждали нас — Ооблек и Порт чуть позади, добивая самых шустрых тварей, Янг и Тай стояли у дверей. Я шагнул вперёд, с облегчением чувствуя как меня отпускает телекинетическая хватка Гудвич.       Вдруг прямо над нашими головами раздался омерзительный скрип, меня обсыпало бетонной крошкой и откуда-то сверху, с козырька одной из меньших башен, на Янг сигануло размытое, тёмное пятно.       — Оберни… — сипло каркнул я, перехватывая посох и чувствуя, что непоправимо опаздываю.       Янг текучим движением сместилась в сторону, выбросила механическую руку вперёд и волкоморд напоролся на её кулак шеей. С влажным хрустом, его голова отлетела прочь, а тело рухнуло на землю и тут же начало разлагаться на черный дым.       — Гримм, — Янг победно сжала свой железный кулак, рассматривая его с хищной улыбкой, — а мне всё больше и больше нравится эта штука… Да, ты что-то сказал, Гарри?       — Ничего, — я провернул посох в кисти, опираясь на него как на трость, — ничего не говорил. Да и вообще, кому теперь нужны волшебники? Это не модно, всем нравятся машины и роботы…       Девушка звонко расхохоталась, прошла мимо меня и играючи пихнула меня бедром.       — Не переживай, волшебники тоже крутые… Наверно. Развернуться. Ухватить за волосы. Повалить на землю. Содрать жилетку, оголить грудь.       «Не смей. Не смей, похотливое ты животное» — с ненавистью подумал я, и зимний зверь отступил вглубь, напоследок окатив меня почти ощутимым презрением.       — Ну? Ты идешь, Гарри?       Я вздрогнул от голоса Тайянга и поспешно ответил:       — Мне показалось, что там ещё один. Прячется.       Я перехватил посох, развернулся и поспешил к дверям. Тай посмотрел на крышу, прищурился и хмыкнул.       Мы ввалились в просторное лобби упорядоченной группой — первыми шли Янг и Тайянг, затем — мы с Глиндой, а Порт и Ооблек замыкали наше отступление. Сразу после того, как мы вошли, Ооблек бросился к стойке регистрации, перескочил через неё и сел на корточки, что-то ища на полу. Недобитый волкоморда с грохотом вломился следом за нами, застряв в приоткрытых дверях, оскалился, марая пол слюной. Тут же над дверным проёмом щёлкнули задвижки и вниз рухнула широкая полоса стали, разрубая волкоморда пополам и перекрывая выход. Такие же полосы закрыли панорамные окна, ненадолго погружая нас во тьму. Я поднял посох вверх, зажигая на его кончике магический огонь, а секундой спустя, на потолке начали оживать лампы экстренного освещения, освещающие всё вокруг мертвенно-зелёным светом.       — Система работает, — довольным тоном доложил Ооблек, — отлично. Просто замечательно.       — Система? — уточнил я, осматриваясь по сторонам, — эта башня что, ещё и экстренное укрытие?       Мы оказались в просторном холле, очень похожем на здание аэропорта. Вокруг громоздились пуфики для посетителей — одни перевёрнутые, другие совершенно нетронутые. Вдоль стен стояли торговые автоматы с газировкой, батончиками и чипсами. Регистрационные стойки вроде той, за которой стоял Ооблек располагались полукругом, лицом к входным дверям, а в центре находилась цилиндрическая колонна, уходящая в потолок — шахта лифта, ведущего на самый верх.       — Ну разумеется, — с лёгкой сварливостью ответил Ооблек, — каждое крупное здание города Вейл может функционировать и как кратковременное убежище. К счастью, здесь этого не потребовалось — мы успели эвакуировать людей до того, как это стало невозможным.       Янг подошла к одному из торговых автоматов, склонила голову на бок, а затем от души врезала ему по боку. Металлическая стенка автомата прогнулась, и разнообразные банки внутри с грохотом обрушились в лоток-приёмник. Девушка довольно ухмыльнулась, взяла одну себе и обернулась на нас.       — Кто-нибудь хочет освежиться?       Я поправил висящий на поясе котелок и поднял руку. Стоящий чуть позади Порт коротко хохотнул, а Глинда раздраженно поджала губы. Янг по-разбойничьи ухмыльнулась и бросила мне банку, а затем кинула ещё одну своему отцу. Я аккуратно проломил лепесток ушком, услышав короткий шипящий звук, прищурился и сделал глоток — жидкость внутри была сладковатой, с фруктовым вкусом и, как любая газировка, немилосердно пенилась и щипала нёбо. Не кола конечно, но тоже ничего.       — Лифтовая шахта скорее всего разрушена, — голос Ооблека раздался из-за колонны.       Я аккуратно опустил пустую банку в урну и последовал на звук. По другую сторону колонны громоздились всё те же пуфики, перевёрнутые и разбросанные убегающей толпой, а в самой колонне были установлены две раздвижные двери лифтов. Одна из дверей очевидно выпирала из направляющих, а пол под ней был покрыт плотным слоем известковой пыли. Стены вокруг змеились заметными трещинками, едва удерживающими лифтовый проём в стене. Вторая дверь казалась нетронутой, но ставить на это даже доллар я не собирался — здания имеют отвратительную привычку разваливаться в тот миг, когда ты считаешь что они надежны, как скала.       — Технические помещения на последнем этаже разрушены, — заметил Ооблек, наклоняясь и проводя по полу пальцем. Посмотрев на пыль, скопившуюся на подушечках, он задумчиво покачал головой, — Обломки рухнули в шахту. Равно как и сами лифты. На них мы не поднимемся.       Я открыл рот, собираясь задать ему вопрос, но Ооблек не дал мне вставить и слова.       — К счастью, — резко воскликнул он и метнулся к едва заметной двери чуть в стороне от лифтов, — у нас всё ещё есть технический подъём!       Пыль, потревоженная его внезапным рывком, повисла в воздухе зеленоватым облачком. Янг посмотрела на неё, скорчила брезгливую гримаску и обошла её по широкой дуге.       Ооблек приложил руку к небольшому углублению на двери и вдруг замер, по птичьи наклонив голову и внимательно прислушиваясь.       — Кажется, техническую лестницу уже облюбовали гримм, — с лёгким раздражением заметил он. — Меньшие неверморы. Целая стая.       — Стоп, — я поднял руку, — так что, те здоровые твари что пытались нас сожрать были большими? Или средними?       — Большими, — фыркнул Порт, воинственно подкручивая ус, — а жаль, гримм подери! Я бы не отказался сразиться с их старшими кузинами!       Глинда бросила на него резкий взгляд, поджала губы и молча указала на потолок. Порт смущённо хмыкнул и почесал затылок.       — Ох, Глинда, ты знаешь как украсть ветер из моих парусов.       — Меньшие неверморы, — повторил Ооблек, прислушиваясь, — стайный вид гримм. Размеры — от птиц семейства врановых, до грифов. Опасны в стае, атакуют глаза, открытые участки кожи. Часто сопровождают крупных созданий. Отвлекают охотников от более опасных созданий… Их здесь стая.       — И как только мы откроем дверь, они ломанутся сюда, — Янг недовольно скривилась, — я всех этих тварей одна не положу, дроби не хватит.       — И не надо, — я повёл плечами, поправил лямку рюкзака и поудобнее перехватил посох, — по моей команде.       Ооблек покосился на меня с лёгким недоверием, но всё же кивнул. Я вскинул посох.       — Давай!       Охотник рванул на себя и на секунду, в тусклом свете ламп, мы увидели множество черных птиц, набившихся в лестничный проём как сельди в бочку. Сотни маленьких красных глазок повернулись в нашу сторону как один и адские птицы одновременно заголосили жутким, пробирающим до костей гвалтом. Заголосили и рванулись вперёд, как лавина из перьев, клювов и маленьких, острых костей.       — Fuego!       Выкрикнул я и лавину перьев и когтей встретила другая лавина — из чистого, горячего пламени. Злобные черные птички не успели ничего сделать — они натолкнулись на раскаленный поток пламени, ударивший из моего посоха и оплыли как свечки, опадая на пол сморщёнными, дымящими комочками. Пламя устремилось внутрь лестничного проёма, пожирая всё на своём пути. Гвалт затих, уступая место голодному рёву пламени, а затем затихло и оно — я опустил посох и картинно перехватил его рукой, со стуком упирая в пол. Янг присвистнула.       — Ты что-то сказала? — уточнил я, поворачиваясь к девушке.       — Ладно, — её губы слегка дрогнули, и Янг дерзко прищурилась, — волшебники тоже круты. Может быть.       — Ха, — я отвернулся, с прищуром вглядываясь в дверной проём. Язычки пламени танцевали на полу, опадая всё ниже и ниже и наконец, исчезая совсем. Пахло горелым пластиком и нагретым металлом, — Ха-ха.       — Вы тратите силы, — ровно заметила Глинда, проходя мимо меня и с легким любопытством смотря на опалённую землю, — Волшебники… Не могут использовать свои способности постоянно, разве не так?       — Так значит, вы не чувствуете, — я стукнул кончиком посоха по полу, — ха, занятно…       Стоящий за моей спиной Порт к чему-то принюхался и озадаченно хмыкнул.       — Лей-линии, — я шагнул вперёд, случайно вдохнул облачко пыли и хрипло кашлянул, прочищая горло, — кажется я уже говорил. Те места, где потоки магии сходятся в один узел. Мы стоим над таким узлом.       — И разница между волшебником рядом с лей-линией и волшебником вдали от неё… — с любопытством произнесла Янг.       Я покосился на девушку. В тусклом свете аварийных ламп, её волосы приобрели призрачный, невесомый оттенок, отчего та стала напоминать банши.       — Ты или в пустыне, или в оазисе, — я пожал плечами, — колдовать могу и так, и так, но тут меня хватит куда как на дольше.       — Потоки мистической энергии, проходящие под корой земли, — очки Ооблека тускло блеснули в полутьме, — ну, знаете, это ненаучно.       Я пожал плечами и двинулся вперёд, придерживая дверь рукой.       — А у нас раньше считали, что космос — это тоже ненаучно, была только небесная твердь. Что, здесь всё было по-другому?       Ооблек раздраженно фыркнул за моей спиной, но спорить не стал. Я довольно усмехнулся и поднял над головой посох, засветившийся ярким, холодным светом. Под его освещением металл лестницы казался черным, прямо-таки обсидиановым, а гладкие стены отливали арктической синевой. Я шагнул на металлические ступени, поправил рюкзак и уже второй раз за день начал подниматься наверх.       Мы шли, минуя пролёт за пролётом и каждый не отличался от предыдущего. Небольшая площадка без окон, плотно закрытая дверь — для рабочих, обслуживающих шахту лифта — и снова ступени. Лишь после того, как мы преодолели десяток этажей, всё начало меняться — в стенах начали появляться трещины. Сначала — крошечная паутинка, едва заметная в свете моего посоха. Затем — щели, из которых тянуло свежим воздухом. Трещины побольше пропускали робкие лучики солнца, чертящие тонкие линии в висящей в воздухе пыли. И наконец, в очередной раз повернувшись я отшатнулся, взмахнул руками и чуть не завалился на спину, если бы не Тайянг, шедший позади.       — Что там… Ох, твою-то бабушку…       Из стены торчал коготь.       Не просто коготь — когтище, отец всех когтей — не знай я, что ждёт нас на вершине, решил бы что какой-то шаловливый бог притащил сюда Годзиллу. Вытянутый, слегка загнутый и заостренный к концу, он прошивал стену насквозь, открывая путь свежему воздуху и весеннему солнцу, кончиком уходя в лифтовую шахту. Из проёма в разрушенной стене можно было разглядеть длинный, мускулистый палец и начало колоссальной по размерам лапищи. Цвет шкуры и кости замершего монстра был серым, таким же серым, как облака в пасмурный день. Сглотнув, я шагнул вперёд и осторожно ткнул посохом в кончик когтя, против всякого здравого смысла ожидая, что потревоженный монстр сорвется с места и решит проверить, кто же там пощекотал его за пяточку.       К счастью, этого не произошло. Я выдохнул, обернулся и криво улыбнулся своим товарищам:       — Ну, дракоша даже отбросить когти по человечески не смог.       Янг выглянула из-за спины отца и фыркнула. Тай моргнул, будто очнувшись и оторвал взгляд от монструозной лапы, переводя его на дочь.       — Редчайший вид гримм, — тихо пробормотал Ооблек, задирая голову и вглядываясь в щель между лестничных пролётов, — виверна. До наших времён, дошли лишь легенды о подобных созданиях… К сожалению. Некоторым легендам лучше оставаться легендами, для блага всех нас.       — К сожалению, — эхом откликнулась Глинда, — у нас нет выбора, коллега.       Она пошевелила пальцами и обломки стен поднялись перед нашими глазами, формируя лестницу над застрявшим в стене когтем. Я осторожно шагнул на первую ступень, пригнулся, становясь почти что на корточки и полез вперёд, задевая потолок рюкзаком на спине.       — Выше нос! — громыхнул где-то позади неунывающий Порт, — мы здесь, чтобы избавиться от твари, разве нет?       Я соскочил с другой стороны когтя, обернулся на него и тягуче сглотнул. Смахнуться с такой тварью было не легче, чем с драконом, а для того, чтобы выйти против последнего, нужно быть или конченным придурком, или Рыцарем Креста. Святого меча у меня при себе не было, так что вывод очевиден.       Повернувшись, я сделал глубокий вдох, расправил плечи и пошёл вперёд, всё так же освещая путь посохом. Ещё пролёт, ещё, ещё и ещё — и наконец, я остановился около небольшой двери, чудом удерживающейся в петлях. Какая-то неведомая сила выгнула её наружу, помяла как консервную банку, да так и оставила — висеть, пошатываясь, пропуская ветер и солнце.       Не церемонясь, я вдарил по ней ногой и истерзанный металл поддался, вываливаясь наружу.       Я прикрыл глаза от солнца и ветра, сощурился и сделал шаг на открытую площадку, полную разбитого бетона, осколков стекла и громадных металлических шестерен, разбросанных по полу. То тут, то там, бетон, стекло и пластик были опалены, оплавлены следами огня — магического огня, это было ясно сразу. Я шагнул в сторону, привычно прищуривая глаз и высматривая траектории, следы, оставленные огненными снарядами. Кто-то неизвестный мне стоял примерно в центре помещения и бил магией по быстрому, ловкому противнику — полосы огня шли узкими, непрерывными линиями. Кем бы ни был маг, он так и не попал в свою цель. Я обернулся, следя за одной такой линией и чуть не хлопнулся на задницу во второй раз.       На меня смотрела тварь. Нет, Тварюга. Несколькими минутами назад, я сравнивал эту виверну с Годзиллой — так вот, в сравнении с таким уродством, Годзилла — милая ящерка.       Первое что бросалось в глаза — у твари не было челюсти. Пасть чудовища тянулась и тянулась, словно уродливая рана, оканчиваясь где-то около лопаток. Тупые короткие зубы торчали по краям, как пики горных вершин, мощный и короткий язык топорщился как мачта заглоченного целиком корабля, а костяная пластина, целиком прикрывающая нос, морду и череп возвышалась над нами жутким, демоническим шлемом. Но хуже всего выглядели глаза — не одна пара глаз, а целых три — они пялились на площадку с дикой, животной ненавистью. Драконы, титаны, даже чёртов фоморский кракен — я встречал много чудовищ, но таких, как этот монстр, ещё никогда. В её взгляде не было сущности, не было даже толики разума или звериной смекалки. Лишь ненависть. НЕНАВИСТЬ. Она изливалась на нас ядовитым облаком, заставлявшим дрожать колени. Она была словно порочный, удушающий водопад — так сильна была злоба, заключенная в громадной машине для уничтожения всего людского.       Присутствие Зимы шевельнулось в моей душе и в этот раз я не стал ему противиться — я лишь расправил плечи, выдохнул облачко холодного пара и с вызовом встретил взгляд окаменевшей твари. В конце концов, если у вас есть чародеи, у вас должны быть и чудовища — иначе просто никак.       — Пирра… — раздался прерывистый голос у меня за спиной, — она умерла здесь, правильно?       Я обернулся и посмотрел на источник голоса. Янг — а это была она, стояла у центра площадки, рядом с самым жирным опалённым пятном. На девушке не было лица — её брови были болезненны сведены, а бледные губы кривились в гримасе. Тайянг поддерживал дочь, обнимая её за плечо.       — Мы… Кроу нашёл лишь её тиару и щит, — тихо пробормотал Тай, смотря на пятно на полу, — мы не знаем, что здесь произошло…       — Мисс Никос отправилась на вершину башни, — с болезненной четкостью продолжила Глинда. Фигура женщины была неестественно напряжена, а в голосе слышалась неприкрытая скорбь, — её намерения были ясны — остановить женщину, начавшую всё это. Женщину, убившую директора Озпина. И… Очевидно, она не смогла.       — Бедная девочка, — тихо пробормотал Ооблек, устало прикрывая глаза.       Порт согласно вздохнул и с несвойственной ему злобой покосился на застывшую виверну.       — Может быть она… — медленно начала Янг и подняла взгляд на отца.       Он лишь молча покачал головой, девушка сжала зубы и опустила голову.       — Проклятье. Проклятье! Почему она сюда пошла? Почему она не дождалась подмоги? Почему…       Янг сделала прерывистый вздох и практически прошептала:       — Почему она умерла?       — Потому что хотела защитить тех, кого любит, — внезапно произнёс Порт и мрачно усмехнулся, увидев, как все взгляды обратились к нему, — потому что она была храброй девочкой, наша мисс Никос. Потому что верила, что сможет. Что зло не останется безнаказанным. Что иногда для победы достаточно чести, храбрости и готовности отдать жизнь за других.       — Но этого не достаточно, — упрямо возразила Янг, дёрганным движением руки указывая на опалённое пятно, — ей это не помогло.       — Не помогло, — признал Порт, — как не помогло и Крозису Саммерлайту. На моих глазах, он убил двести двадцать шесть гримм, но двести двадцать седьмой сломал ему спину. Не помогло это и Анне Отантус — она умела исцелять даже самые тяжелые раны, но не смогла вылечить перерезанное разбойником горло. Не помогло и Отто Пурпурну — он оставил мне последний паёк и ушёл из нашей палатки в атласскую ночь, пока я спал.       Старый охотник горько хохотнул и впервые за нашё знакомство, я увидел мужчину таким какой он есть на самом деле — потрёпанным ветераном, битым жизнью и клыками чудовищ, но всё ещё не растерявшим ни волю к жизни, ни жажду победы.       — Мы охотники, мисс Сяо Лун, — продолжил Порт, устало опираясь на свой огромный топор, — мы как никто другой понимаем, что этого не достаточно. Что враг бывает сильнее, умнее… Что его просто бывает больше. Мы понимаем это, но мы продолжаем верить. Мы обязаны продолжать. Потому что без этой веры мы станем не лучше, чем преступные кланы Мистраля или пустынные бродяги Вакуо, или контрабандисты Атласа. Мы отбросим нашу цивилизацию, наше будущее, растащим человечество на кучу маленьких королевств, где будем жить как боги… И этим, обречём и человечество, и нас самих.       Выдохнув, Порт шагнул к молча стоящей Янг и крепко хлопнул её по плечу своей тяжелой ручищей. Хлопнул так, что девушка пошатнулась на ногах.       — Мужайтесь, мисс Сяо Лун. Это первая ваша потеря, первая, но не последняя. И если это вас страшит, мой вам совет — пройдитесь сегодня по городу. Посмотрите на его жителей, на беженцев, на тех кому повезло больше, а кому меньше. Послушайте их быт, их истории и поймите — вы, как и мисс Никос, стоите между ними и всем тем злом, что хочет стереть их из этого мира.       Усы старого охотника дрогнули и он фыркнул, словно довольный морж.       — Не знаю как вы, мисс Сяо Лун, но для меня это — достойная причина сражаться. Даже если этого будет недостаточно.       Губы девушки слегка дрогнули и она быстро провела рукавом по лицу.       — Спасибо, профессор. И… извините что прогуливала ваши лекции.       — Ох, — Порт беззаботно отмахнулся, — да что вы с этой ерундой. Я бы их сам прогуливал, честное слово.       Янг глупо моргнула и робко, неверяще засмеялась. Её смех пронёсся над разрушенным кабинетом, серебряным дождём прокатился по застывшему монстру, и на краткий миг чудовищное создание вдруг обратилось в статую — некрасивую, дрянную поделку, стыдливо сгорбившуюся под лучами солнца.       Я сдернул с плеч лямку рюкзака и сбросил его на землю. Глинда прошла мимо меня и вытянула руку перед собой. Тут же обломки железа и бетона взмыли в воздух, складываясь в подвесной мост, опоясывающий голову виверны. Янг присела рядом со мной и запустила руку в рюкзак, вытягивая оттуда длинную, медную цепь. Дождавшись подтверждающего кивка, она сорвалась с места и протянула цепь по новому мосту, почти замыкая круг — лишь пара звеньев напротив морды виверны оставались незамкнутыми.       Глинда повела рукой, и на ровной поверхности моста протянулась неглубокая канавка. Я присел на колено, снял с пояса котелок, осторожно отодрал скотч от крышки и вылил его содержимое в канавку. Так же как и с цепью, канавка не была закончена — круг жидкости разделяла тонкая, в ладонь, перегородка. Я прошёл по ровной поверхности моста, заходя за спину виверне и, стараясь не смотреть вниз, опустил на поверхность оленьги рога так, чтобы они оказались внутри обоих кругов. Прошёл ещё дальше и опустил на поверхность три кристалла праха в коробке. Чудо-субстанция тихо, почти неслышно вибрировала, лёжа в специальных углублениях на крышке. Я вытер руки о штанины, нервно переводя дух — это были настоящие кристаллищи, не та мелочёвка, с которой мы изгнали беовульфа. Силы в этих штучках было немеряно.       В третий сектор круга я положил меч — древний клинок послушно лёг на бетон, отражая в небо лучики солнца. Я выдохнул, прикрыв глаза, постоял так несколько секунд, сосредотачиваясь и приводя мысли в порядок, а затем обошёл дракона, становясь рядом с перемычками, разделявшими два круга.       — Предупреждаю ещё раз, — сказал я, обводя взглядом стоящих передо мной охотников, — если я скажу бежать — бегите.       Янг открыла рот, но я повысил голос, не давая ей сказать ни слова.       — Это не обсуждается. Вы или будете слушать меня, или умрёте вместе со мной.       Тайянг положил руку на плечо дочери и она выдохнула, смотря на меня с очевидным беспокойством. Я беззаботно ухмыльнулся и хрустнул шеей.       — Удачи, мистер Дрезден, — торжественно произнёс Ооблек.       Я хмыкнул и крутанул в руке посохом. Стоящий позади него Порт согласно кивнул. Глинда тревожно сжала губы и внимательно посмотрела на меня.       — Удача мне тут точно понадобится, — пробормотал я и коротко махнул рукой, — давайте!       Глинда слегка прищурилась и перемычка, разделяющее кольцо жидкости вдавилась в бетон. Первый круг замкнулся. Я отклонился назад, прикоснулся кончиком посоха и шепнул:       — Fuego!       Зелье вспыхнуло.       Оно загорелось ярким, почти невидным в солнечном свете огнём, от которого все краски вокруг вдруг стали ярче и теплее. В воздухе пахнуло первыми листьями, почками и древесным соком. Я поглубже вдохнул этот аромат, шире расставил ноги и сдвинул медную цепочку под ногами, замыкая второй круг.       Тут же мир вокруг меня сузился, всё что осталось за пределами круга потеряло важность и смысл. Нас осталось пятеро. Старый меч, ждущий своего часа. Набор праховых кристаллов, вибрирующих энергией. Оленьи рога, символ обновления и жизни. Дракон, чудовищный, огромный дракон, чьи мёртвые глаза вдруг вспыхнули багряным, жадным пламенем. И я.       — Памятью прошлых битв, обрекаю тебя! — выкрикнул я в морду чудовищу.       Пламя за моей спиной взревело, взмывая всё выше и выше, отсекая нас незримой стеной. Из пасти чудовища донёсся едва слышимый рёв. Серая, похожая на камень корка на его морде треснула, открывая белую кость под ней. Едва уловимо, за спиной чудовища зазвенел клинок, чующий своего давнего врага.       — Весенним ветром, первым дождём и талым снегом, проклинаю тебя! — мой голос едва не сорвался и магические энергии, бьющиеся в огненные стены почти вырвались наружу.       Отчаянно скрипя зубами, я вцепился в посох, усилием воли направляя колдовской водоворот внутри круга. Вспыхнули и сухо затрещали рога, лежащие в круге, сгорая за считанные секунды и оседая на бетон густым облаком дыма. Дым вздрогнул и обратился в царственного оленя, невесомого, почти прозрачного, с ветвистыми рогами, тонкими, мускулистыми ногами и царственным взглядом. Призрачный зверь обернулся, смотря по сторонам и, завидев дракона, наклонил рога и с вызовом ударил копытом.       Серая корка обрушилась с дракона водопадом, падая на мост, но больше — вниз, обрушиваясь на башню и на площадь под ней. Освободившись от плена, дракон взревел и его рёв ударил в меня, словно таран. Словно поезд метро, несущийся на всём ходу, словно грузовик или злобный дженосква-бигфут.       Уши тут же заложило — или же я просто оглох, не выдержав оглушительного рёва. Я упёр посох в землю, вцепился в него до белых костяшек и наклонился вперёд, словно идя против сильного ветра, да так оно, впрочем и было. Ветер из пасти чудовища невыносимо смердел, а все шесть его глазок смотрели на меня с ненавистью, от которой у неподготовленного человека попросту отказало бы сердце.       Закончив реветь, чудовище рванулось на меня, намереваясь ухватить пастью и заглотить в один момент, но не смогло. Круг из пламени, словно удавка, врезался в наросты на его шее, прижимая башку монстра к башне и вместо того, чтобы сожрать меня в один присест, дракон лишь выворотил из стены бетонные блоки, обрушившиеся на площадь внизу.       — Солнечным светом, ярким огнём и зелёной травой, убиваю тебя!       Пламя взбесилось, взмывая вверх столбом, а вместе с пламенем взбесилась и зажатая между башней и огнём тварь. Чудовище почувствовало свою смерть, почувствовало что маленький, крохотный человечек перед ним каким то образом причиняет ему вред и взбесилось от одной этой мысли. Как огромная кошка, пойманная за шиворот чьей-то божественной рукой, гримм забился, пытаясь добраться до меня каким угодно способом. Его когти прочертили глубокие борозды в стенах башни под моими ногами, крылья хлопнули, пытаясь поднять виверну в воздух, но так и не смогли оторвать чудище от земли, колоссальная нижняя челюсть яростно скребла по полу башни под моими ногами, выгрызая край и дюйм за дюймом приближаясь к моим ногам. Кристаллы праха взорвались, оседая пылью на шкуре и кости чудовища, и там где это произошло, плоть ссохлась, а кость начала дымиться, неохотно тлея и оплывая.       Я перехватил посох поудобнее, выпрямил спину и выкрикнул, встречаясь с тварью взглядом:       — Я, Гарри Блэкстоун Копперфильд Дрезден, говорю тебе — умри, тварь, сгинь из этого мира!       Секунду ничего не происходило. Затем магия достигла своего пика — волны энергии обрушились на дракона словно таран, но за миг до этого, мы столкнулись — мой взгляд и его черная, злобная воля.       Я словно рухнул в черный, непрозрачный океан. Оказался вдали от безопасных берегов над самой глубокой, самой тёмной впадиной и рухнул вниз, на дно. На дно океана, в котором всё — от мельчайшего планктона, до китов-великанов, было пропитанно чёрной, безумной ненавистью. Меня ненавидели водоросли на дне, они хотели обвиться вокруг меня и удушить, запутать, забить лёгкие и ослепить. Меня ненавидели подводные обитатели — хищные твари желали моей плоти, падальщики мечтали пожрать мой труп и даже мирные коралловые рыбёшки хотели растащить мои останки по всему дну, перемешать их с тиной, грязью и илом, навеки похоронить. И вода, вода ненавидела меня сильнее всего, давя словно многотонный пресс, крадя дыхание и утаскивая меня всё глубже и глубже, там где я перестану бороться и задохнусь во тьме и страхе.       Этого было почти достаточно чтобы убить меня. Почти достаточно чтобы сломить, чтобы заставить меня опустить руки и позволить чудовищу сожрать меня, вырваться наружу и убить моих новых друзей, а затем — уничтожить город, обрушиться на него, словно Этниу на мой многострадальный Чикаго. Почти достаточно, но всё же — не совсем.       Я взревел, выставляя вперёд посох с той же первобытной свирепостью что и первый человек бесчисленные годы назад, встречая древнего монстра остро заточенной палкой. Взревел и вложил всю свою магию в один мощный, бессловесный поток. Вложил, щедрой рукой черпая силы зимнего рыцаря и когда этого не хватило вложил в магию часть себя, часть своей души, своего бытия.       Серебристый луч, ледяное пламя моей души вырвалось из кончика посоха с рёвом болида и врезалось в гигантский череп, сверля его как лазерный луч. Водоворот магии над моей головой ухнул вниз, прямо мне на затылок, а через него — в голову, в плечи, в руки и в посох. Рёв дракона достиг крещендо, пронзительного, испуганного визга и оборвался с жалким всхлипом — голова чудовища взорвалась ослепительным светом, а вместе с ней взорвался и защитный круг. Меня смело с мостика как пушинку, перевернуло, ударило шрапнелью из каменных осколков и бесцеремонно бросило вниз, к стремительно приближающейся площади.       «Вот и приехали» — подумалось мне и я уж было открыл рот, чтобы истошно заорать, как вдруг, мимо меня мелькнуло жёлтое пятно.       Тайянг, а это был именно он, перевернулся в воздухе как заправский парашютист, оттолкнулся от летящего вниз каменного обломка так, что тот улетел в сторону как снаряд из пушки и врезался в меня. Я сипло крякнул, пытаясь набрать в лёгкие хоть немного воздуха и только у меня это получилось, как мы врезались в стену башни. Я дёрнулся в руках моего спасителя как мешок с картошкой, а Тай попросту уцепился за стену башни и заскользил вниз, оставляя в прочном бетоне видимые полосы от пальцев.       Мы скатились по башне и рухнули на землю совсем рядом со входом, похороненным под горой новых обломков. Я не удержался на ногах и повалился на брусчатку, больно стукнувшись головой. Тай согнулся пополам, опустил руки на колени и хрипло расхохотался.       — Гримм дери, Гарри! Ты сделал его! Ты сделал эту грёбанную тварь! Виверна мертва! Слышишь меня?       Я прищурился, пытаясь заставить силуэт Тайянга надо мной остановить своё вращение и с подозрением спросил.       — Точно мертва?       — Ей башку снесло, — Тай хрипло каркнул, прочищая горло от витающей всюду бетонной пыли, — Начисто снесло! Труп уже начал испаряться, ты понимаешь? Мертвее не бывает.       — Не бывает, — рассеяно повторил я, — это хорошо. Тогда…       Договорить я не успел. Утомление рухнуло на меня огромным, душным одеялом, и я потерял сознание даже быстрее, чем смог бы это осознать.