Ты моя, шаани.

есть одна хорошая песня у соловушки.

Ветер треплет длинные локоны, что иссиня-черными волнами ниспадают с плеч хрупких и дрожащих. Где-то вдалеке раздается песнь соловья заунывная и звонкая, точно кого-то оплакивая в эту звездную ночь. Птицы эти всегда плачут, скорбь свою облачая в печальные мелодии, провожая души погибших в последний путь. Небесные тела мерцают на темном полотне ночного неба, маня к себе и обещая защиту и покой. Где-то среди них мерцают души павших мучительной смертью, оповещая, что там они счастливы и спокойны. Девушка рукой проводит по водной глади, разглядывая в ней своё отражение, со шрамами и бледной, будто серебром залитой, кожей. Тонкая нить на шее, из непонятных чужому разуму слов, оберегом стягивает кожу. Отныне это единственное, что напоминает о доме и единственном родном человеке. Её дом не принял её, изгнав и лишив семьи, забрав всё, что берегли её предки на протяжении тысячелетий. Народ оказался бессердечен и неблагодарен, забыв обо всем, что сделали для них эти волшебные существа.

песня панихидная по моей головушке

Холод проникает под кожу, острыми иглами вонзаясь в мышцы, когда девушка входит в темные воды озера. Ей нужно восстановить свои силы и принять свою сущность. Не для себя, а ради будущего всего государства. Это было завещано ей отцом и матерью, которые пали жертвами предательства, интриг и несправедливости. Она стала сиротой, даже не успев насладиться теплом родительского очага. То место, что должно было стать её домом, отныне было змеиным логовом странников, королем среди которых восседал её единородный брат-Энтони. Он был силен, поскольку обладал кровью двух рас, а силы черпал из темных измерений, где не властвуют законы здешнего мира, а время течет иначе. Последние несколько столетий он потратил на поиск своей пропавшей сестры, которая могла стать самым главным его врагом, движимая жаждой мести за родителей и свою расу. Вода вокруг девушки окрасилась в серебристые цвета, сияя, как звезды на ночном небе. Теперь она была теплее летнего ветра и мягко окутывала каждую часть тела, заставляя расслабиться. Шаани устало прикрыла глаза, полностью погружаясь под воды темного озера, озаренного её свечением.

думы мои, думы! боль в висках и темени.

В легких перестало хватать воздуха, но девушка упрямо продолжала идти по дну озера, желая окончить обряд принятия рода. Она долго шла к этому моменту и теперь не желала сворачивать обратно с этого пути. Восстановить по крупицам каждое действие ритуала было сложнее, чем шаани думала, ведь даже малейшее упоминание о том, что связано с этой расой, странники уничтожали. Несмотря на все эти трудности, сейчас девушка была на пороге вхождения в род своего отца, ведь когда она родилась отец не успел принять свое дитя в род. Под кожей начали появляться руны, заставляя девушку остановиться и закричать от боли. Она сделала шаг назад, но тут же одернула себя, вспоминая о конечной цели своего пути. Шаги стали увереннее и вот она уже достигла центра озера, где в землю был вбит камень матери-прародительницы, которая была первой шаани. Открыв глаза, девушка потянулась ладонями к камню, касаясь рун на его поверхности, ощущая тепло, исходящее от них. В голове появились сотни тысяч голосов погибших предков, сводя девушку с ума. Она пыталась оградиться от этого шепота, но руки будто кто-то держал, прижимая их к камню. Девушка начала задыхаться, хотя спокойно могла обходиться под водой без воздуха. По кончикам пальцев заструилась теплая энергия, поднимаясь выше, к плечам и шее.

промотал я молодость без поры, без времени.

Шаани открыла глаза, продолжая держаться за камень, и увидела перед собой прозрачный силуэт матери-прародительницы. Та протягивала девушке ладонь, улыбаясь открыто и приветливо. Она знала, кто стоит перед ней и какая судьба уготовлена последней шаани. Матерь-прародительница кивала головой, будто с чем-то соглашаясь, но девушка не понимала её знаков. "Прими свой дар" — раздалось в голове девушки и она отрицательно замотала головой, боясь той силы, что кроется в этих словах. Шаани оторвала ладони от камня и подошла к матери-прародительнице, которая продолжала протягивать ладонь. Неуверенно вложив в них свои ладони, она почувствовала боль, что разлилась по каждой клетке её тела. "Терпи, как терпели все они" — голос продолжал блуждать в голове. Девушка заметила, что уже не стоит на дне озера, а находится на берегу моря, в окружении скал и непонятных теней, что ходят вокруг неё. То были погибшие шаани, которые хранили те секреты, что сейчас передавались ей.

лейся, песня звонкая, вылей трель унылую.

Волны раскатами грома бьются о прибрежные скалы, окатывая ледяной водой и девушка впервые чувствует, что мерзнет. Когда она закрывает глаза, перед глазами встает образ её матери, которая умерла, как и все женщины шаани, рожавшие дочерей. Королева что-то говорит своей дочери, но шум прибоя слишком громкий, чтобы услышать её слова. "Оберегай Стивена, Азэр, он твоя единственная надежда" - голос матери такой родной и тихий, заставляет успокоиться и принять свою сущность. Открывая глаза, девушка стоит возле того же озера, в которое вошла, начиная ритуал. Она знает, что брат уже почувствовал её вхождение в род и знает, что он скоро возобновит свои поиски. Но теперь против него встает новая сила. Та, кого он веками преследовал, лишив всего, станет погибелью для Энтони.

в темноте мне кажется, обнимаю милую.