солнце взошло

Солнце уже расцветило изрезанный следами когтей каменный потолок комнаты, когда Вадим, тяжело, по-стариковски кряхтя, поднялся из-под кровати, чтобы открыть дверь и поворчать в надменное лицо Золотейшества что-нибудь насчет того, что гостям тот не особенно доверяет, если даже золотую люстру в комнате не оставляет. Вот только за дверью его ждал совсем не тот человек, кого он думал увидеть. Незнакомая девушка, чуть пригнувшись, скользнула в комнату, как-то незаметно оказавшись у Вадима за спиной. Вадиму это не то чтобы не понравилось; ему стало как-то некомфортно. Но, вопреки его подозрительности, девушка неожиданно, приподнявшись на цыпочках, обняла его. Наверное, ему даже пришлось бы это по душе, если бы она не приставила к его шее кинжал. — Почему ты пришел ночью? — спросила она, придвинувшись ближе. Клинок блеснул в опасной близости от широкого вадимова горла. Вадим хохотнул, и бровью не поведя от этого неприятного соседства лезвия. — Слушай, милая, пять тысяч золотых — я к твоим услугам и ночью, и днём. Он осторожно, стараясь ненароком не спровоцировать чужачку, повернулся в объятиях и встретился с ней взглядом. Она опустила кинжал и убрала руки, оправила красную накидку. Девушка была красива, но Вадима к ней совершенно не тянуло; короткие черные волосы, лицо с аккуратными чертами, хрупкая фигура, что-то будто даже напомнившая. Его взгляд остановился на кроваво-красных глазах. Точно такие же были у его ночного провожатого; узкий, колючий взгляд. Смутная догадка мучительно заворочалась где-то под рёбрами: — Вы... родственники?.. Брат и сестра? Она не ответила. Медленно, грациозно шагнула в сторону, и острый взгляд пробежал по комнате. То, что её гость рыскал по сундукам, не укрылось от её внимания; догадаться было несложно — вся комната была перевернута вверх дном. Узкая бледноватая ладонь легла на набалдашник кровати, рассеянно погладила. — Что ты здесь ищешь? Вадим неопределенно махнул рукой. — Принцесс, драконов там... — А теперь честно, — холодно отрезала незнакомка. — Золото, — покаянно вздохнул Вадим. Кажется, именно такого ответа она и ждала: даже линия плеч будто расслабилась, словно они наконец-то заговорили на понятном ей языке. Девушка резко развернулась, снова оказываясь к нему лицом к лицу. Прищурилась, окинула изучающим взглядом. — Почему он решил тебе доверять? — А он мне доверяет? — Вадим против воли расплылся в широкой улыбке, и неизменная травинка перекатилась в другой край губ. На девичьем лице всего на мгновение отразилась смесь отвращения и восхищения: незнакомка была твердо уверена, что более мерзким "рыцарь" стать уже не может, но ему с каждым новым словом удавалось еще ниже опуститься в ее глазах. — Юма, — коротко представилась она. — Вадим, — откликнулся он. Помолчали. У девушки не было никакого желания делать реверанс, у рыцаря — никакой охоты учтиво кланяться. Ограничились молчаливым уважительным обменом взаимной неприязнью. — Как зовут твоего брата? — отведя взгляд, будто между прочим, спросил Вадим. — А он не говорил? — по тонким губам Юмы пробежала усмешка. — Мне казалось, вы уже познакомились поближе. — Увы, еще не довелось. Работаем над этим, — невозмутимо улыбнулся он в ответ. Красные глаза снова уставились на его лицо; она заметно колебалась. — А-л-т-а-н, — отчеканила Юма. «Алтан,» — повторил про себя Вадим. «Алтан...» Звучало неплохо. Самое то для невиданного цветка. — И где он? — Ты еще не понял, — проговорила она как-то разочарованно. — Смею предположить, что пойму, если расскажешь, — Вадим устало опустился в кресло, вальяжно откинувшись на спинку, и посмотрел на собеседницу сверху вниз. — Я умнее, чем может показаться. — Много болтаешь, — её аккуратные губы скривились. — А я не могу. Она снова замолчала, пристально глядя на Вадима. Она подняла ладонь к своей тонкой шее, потерла её, легонько сжала пальцы; будто ошейник надавил. Вадим начинал понимать. Она давала ему какие-то намёки. Но какие? Ей нравилось удушение? Стиснуть сильными пальцами хрупкую шею, перехватывая стон от боли, не давать вздохнуть, не давать заговорить... Вадим прищурился. Не давать заговорить. Кроме обетов молчания — на монашку Юма похожа не была, или очень тщательно это скрывала — он слышал о разных заклинаниях молчания, но... но его новая знакомая не молчала. Только когда речь заходит о чём-то конкретно. — Соображаешь, — одобрительно кивнула она, поймав слабый огонек рассудка в глазах рыцаря. — Проклятие? Она не смогла кивнуть, но мимолетное движение пальцев подсказало: правда. Вадим скрестил руки на груди. Девушка снова зашагала по комнате, но теперь походка у нее была не такая плавная; она двигалась нервно, будто своей догадкой рыцарь взвинтил в ней какой-то диковинный механизм, как ходики в часах. Кажется, она сама бормотала себе под нос какие-то проклятия, которые приличным принцессам знать не положено. — Колдун е— — Рыжий? — перебил ее Вадим. — Глаза жёлтые, и этот рядом ошивается? Юма кивнула, неприязненно поведя плечом. С громким вздохом Вадим запрокинул голову, сокрушенно воздел руки к воображаемому небу, всем своим видом показывая, как сто тысяч раз проклинает судьбу за такую встречу. Он, разумеется, умолчал, что сам попортил им нервов не меньше, особенно спутнику колдуна. В принципе, Вадим бы даже понял, если бы тот перерезал Вадиму горло. Не простил бы, но понял. — Предлагаю сделку. Отвернувшаяся чтобы поискать на прикроватном столике шпильку Юма вздрогнула, едва не выронив из рук кинжал. Обернулась. — Сделку? Рыцарь кивнул, проводив взглядом снова скрывшееся в рукаве девушки лезвие. — Твоё проклятие в обмен на всё золото в этом замке. Когда он вышел из спальни, насвистывая себе под нос очередную веселую мелодию, он крутил в пальцах золотое кольцо — доказательство того, что сделка была заключена. Вадим удостоверился в своей догадке о том, что Юма и была драконом, который решил преследовать их с Алтаном; это всё объясняло. Но теперь она осталась где-то там, в спальне, пытаясь найти шпильку, которую он так предусмотрительно сунул себе за пазуху, и рыцарь мог преспокойно вернуться тем же путем, каким пришел сюда, переброситься парой слов со своим Золотейшеством в оранжерее, будто бы на прощание, усыпить его бдительность, аккуратненько вырубить его (он поймет; не факт, что простит, но поймет), посадить с собой на верного коня и убраться восвояси. Потом он еще подумает, захочется ли ему и правда морочиться с этим проклятием. Может, еще какого-нибудь золота раздобудет, без всяких драконов и странных девушек с кинжалом. Размышляя так, он снова вышел на балкончик и огляделся, надеясь случайно встретиться с Алтаном. Вместо этого случайно посмотрел вниз. Дракон был на месте.