солнце взошло

Солнце последними яркими бликами отражалось от неровной морской глади, вытанцовывая причудливый вальс в беспокойных волнах. Три всадника медленно пробирались по скалистой гряде, едва разбирая вдали кривую дорогу, изрезанную уступами и выступами. Ехавший впереди и невозмутимо насвистывающий себе под нос какую-то боевую песенку рыцарь плел косички из гривы своего коня, уже знавшего путь и самостоятельного выбиравшего, куда лучше поставить копыто, чтобы не увлечь своего наездника вместе с собой в морскую пучину, простиравшуюся по обе стороны от них. Чуть позади ехали двое. Когда дорога становилась чуть шире, брюнет, ехавший позади, тут же подхлестывал своего коня, чтобы поравняться с рыжеволосым колдуном. Склонив голову, они шептались о чем-то; даже если бы Вадиму очень хотелось, — а ему хотелось: заняться было решительно нечем, — он бы не смог разобрать ни слова. У дверей, ведущих в оранжерею, они остановились. Вадим легко спрыгнул с коня, подвел его к тому же выступу, надежно закрепил поводья. Его спутники застыли, дожидаясь его распоряжений. — Останьтесь лучше здесь, — предложил Вадим. — От вас будет маловато толку, если она намотает ваши потроха себе на когти. Колдун со своим спутником согласились безмолвным кивком. Вадим снисходительно проследил, как Олег спрыгивает с коня сам и помогает колдуну опуститься на землю, и отвернулся. Замок встретил тишиной и легкой влажной прохладой. Растения были на прежнем месте; Вадим не упустил возможности оторвать еще один сухой стебелек, взамен потерянному прошлому. Лениво пожевывая его, вразвалку прошел по уже знакомым коридорам, не останавливаясь на этот раз у развилки. Благоразумно миновав балкончик, — какой бы дракон сейчас ни сидел внизу, встречать его лишний раз не хотелось, — Вадим скользнул в жилое крыло. Полюбовался немного золотыми люстрами, чуть нахмурившись только из-за того, что, даже встав на какой-то стол, на котором стояли подсвечники, дотянуться до люстр он все равно не сможет. Вздохнул и свернул к знакомой спальне; там оказалось заперто, зато из соседней по коридору комнаты лился приглушенный свет от свечи. Дверь была приоткрыта. Он сидел, сгорбившись, погруженный в свои мысли. Волосы, собранные в прошлую встречу в косы, теперь были распущены, лежали неаккуратными, непослушными волнами по узким плечам. Теперь, когда ему не перед кем было играть бесстрастного принца, в нем едва угадывалась прежняя холодность; Вадиму он показался ребенком — всего лишь мальчиком, брошенным сражаться один на один со страшным чудовищем. Самим собой. — Золотейшество!.. — окликнул его Вадим. Алтан обернулся. В плечах — уже знакомая твердость-уверенность; он поспешно поднялся. Кажется, он будто даже собирался протянуть руку, но тут же одернул себя, нахмурился. Вадим решил сделать вид, что не заметил этого, но внутри ему от этого нечаянного жеста стало как-то хорошо, сладко. — Скучал по мне? — смело предположил он. — Прости, если ты хотел колдунов посвежее, нашлись только рыжие и голубые. Кажется, в ответ ему прошипели что-то, похожее на "идиот", но настроение от этого у рыцаря ничуть хуже не стало. Даже недолгого знакомства было достаточно, чтобы по малейшим приметам угадать, что Алтан действительно был рад его видеть. — Мне казалось, больше мы не встретимся, — сказано это было с пренебрежением, не глядя, будто даже с осуждением. — Ну, знаешь, обычно утром я и правда ухожу. Но уж больно хвостик у тебя был симпатичный. Наверное, если бы в комнате не было так темно, Вадим бы увидел, что Алтан даже чуть улыбнулся. Рыцарь устало стянул с рук перчатки и, подняв руки над головой, потянулся, разминая затекшую от долгой верховой езды спину. Тоскливо посмотрел на роскошную кровать, будто так и приглашавшую его упасть и вздремнуть немного, набраться сил. Жаль только, что он не так сильно доверял Олегу и вере Олега в него самого, чтобы не побояться оставить его одного так надолго. — Я привёл колдуна. Осталось дело техники — если ты не против, я просто в сторонке посижу, посмотрю, как оно. Если заколдованных принцев надо поцелуем расколдовывать — я к твоим услугам... — Юма не хочет снимать проклятие, — перебил его Алтан. — Она только хочет убить. Вадим громко рассмеялся; когда Алтан снова поймал его взгляд, в серых глазах плясали огоньки веселья. — Слушай, я всё понимаю, сёстры-братья, куклу не поделили, одна красивая шпилька на двоих, но еще никто из знакомых мне сестричек не заколол своего братца и даже не съел. — Думаешь, мне будет приятно стать первым? И вообще, я не себя имею в виду... Он осёкся. Губы рыцаря невольно расплылись в улыбке; уловив недосказанное, он, теперь уже не сомневаясь в том, что за него всё-таки переживали, шагнул ближе, подпер стенку плечом и скрестил руки на груди. Его собеседник еще больше помрачнел, одернул свой наряд, который Вадим, не искушенный в одежде, легкомысленно окрестил длинным халатиком. — Не хочешь познакомиться поближе? Рассказать, в чём дело? — вопросительно приподняв бровь, спросил Вадим. На его губах играла привычная улыбка, но взгляд наконец-то казался серьезным. Повисла тишина. Вадим, пользуясь хотя бы недолгим молчанием, разглядывал едва подсвеченное тусклым огоньком огарка свечи лицо Алтана, острые скулы, ярко-красные глаза. Рыцарь уже знал: за него он готов был побороться. Алтан тоже смотрел. Изучающе, но с чем-то искренним во взгляде, спрятав хоть на эти несколько минут наедине холодность. Губы всё еще плотно сжаты узкой ниткой: Вадим, конечно, посмотрел на них в первую очередь. Интересно, когда-нибудь он сможет заставить его улыбнуться? — Ты же знаешь, что я не могу... — раздраженно, будто в сотый раз объясняя прописную истину, начал Алтан. — Намекни. Он тяжело вздохнул, встретившись с рыцарем взглядом. На некоторое время замолчал, видимо, перебирая в голове всё, что могло бы помочь догадаться; тонкие ухоженные пальцы рассеянно мяли край черной одежды. — Солнце, — медленно проговорил Алтан, едва заметно морщась, будто от этого слова ему стало больно. — Солнце зашло. До Вадима начинало доходить. Поэтому Золотейшество спрашивал, почему он пришел ночью. Поэтому он никогда не видел двух драконов рядом; с восходом солнца один становился человеком, другой — монстром, с закатом — менялись. — Ночью, — кивнул Вадим. — Ясно. Вот в чём дело: красотка — ночью, днём — урод? Алтан неприязненно повел плечом; последнее слово будто хлестнуло его пощечиной. Вадим, наверное, даже на мгновение пожалел, что не выбрал что-то подипломатичнее, но, кажется, теперь были дела поважнее. Нехотя пришлось вспомнить о колдуне и оборотне, оставшихся там, за дверьми: единственная надежда, если они действительно собираются снять проклятие. — Не бойся, змейка. Знаешь, за что мне дали прозвище Дракон? — подмигнул он. — Не за то, что даже драконы считают меня чертовски привлекательным, хотя, может, так оно и есть. Может, он и правда надеялся, что Алтан забудется и скажет, что он действительно чертовски привлекателен, но его мечте не суждено было сбыться. Тот будто тут же заспешил, зашагал к двери. — Нам надо успеть, пока она еще не почувствовала их...

***

Когда они вдвоем вновь вышли в тяжелую прохладную ночь, колдун с оборотнем по-прежнему сидели у скалистого выступа, укутавшись в олегов плащ. Вадим, шедший позади, видел, как инстинктивно напрягся Алтан, едва узнав Сергея. Но — нужно отдать ему должное — ничто не выдавало закипевшее в нем отвращение к проклявшему его человеку. — Не вздумайте показаться на глаза Юме, пока я не попытаюсь объяснить ей всё, — выдохнул Алтан. — Она не будет церемониться и спрашивать, зачем вы пожаловали. Олег кивнул. — Отвлеки её, пока Серый будет колдовать. — Я попробую, — уклончиво ответил Алтан. — У нас есть немного времени до восхода, но она найдет вас раньше. Драконом она гораздо сильнее. Жалеть не будет. Вы действительно сможете... остановить это? Колдун переглянулся с Олегом, будто колеблясь. Тяжело вздохнул, снова повернулся к Алтану. — Да, но есть несколько условий. Во-первых, нужна какая-нибудь ее вещь, если она сама не будет рядом, — пустился в объяснения Сергей. — Во-вторых, мне нужно быть в том же месте, где... это произошло тогда. К тому же, есть вероятность, что у меня не получится полностью снять проклятие, я могу только частично перевести его на другого человека. Запечатать. Олег не подойдет — волк не пустит никого ещё, я не выдержу, проклятые отпадают... Все посмотрели на Вадима. Тот пожал плечами. — Понял. Вадика не любят, значит? Почему-то никто не попытался опровергнуть это.

***

Алтану находиться в зале в форме человека было куда неуютнее. Наверное, если бы не привычное желание отгородиться от всех, он был бы не прочь идти к рыцарю чуть ближе; но тот, даже уважительно не прикасаясь к нему, всем своим видом умудрялся вселять спокойствие и уверенность. Дракониха была на месте. Она, кажется, снова была занята полировкой чего-то; Вадим старался не смотреть на ее когти. Юма обернулась. — О! Рыцарь, я как раз подготовила местечко для тебя, — она сделала неопределенный жест лапой; наверное, если бы вместо лапы была рука, получилось бы изящнее. Она указывала на гору черепов; нет, их было не так уж много, но даже пять-семь черепов обычно внушают невольное почтение к драконам. Юма не врала: их действительно было около пятидесяти. Некоторые аккуратные, будто нетронутые; другие — пробитые, будто их ударили чем-то большим и острым, как... когти дракона. По спине рыцаря пробежали мурашки. — Премного польщен! Если вы не против, я предпочел бы, чтобы вы оплавили мой симпатичный череп золотом... — Юма, послушай... — заговорил наконец Алтан, пытаясь привлечь ее внимание. — Ты не один пришел, — оборвала его Юма, прищурившись с подозрением. На брата она и не глядела. — Колдун здесь? — В каком-то смысле он всегда с вами, правда же? Она не слушала. Тяжело поднялась, даже не обратив внимания на Алтана, вновь попытавшегося заговорить; подошла ближе, и острые когти застучали по чёрному камню. Сергей выступил из-за спины Вадима; вид у него был не лучший. Ему было страшно, но Вадиму почему-то показалось, что боялся он вовсе не дракона. — Преступник всегда возвращается на место преступления? Что ты здесь ищешь, колдун? Смерти? — Я не мог себя контролировать, — тихо признался Сергей. — Мне жаль. — А мне жаль, что этот облик мне начал нравиться. Она замахнулась когтями. Всё произошло так быстро, что даже Вадим не успел ничего увидеть. Крупный волк — немногим крупнее обычного — стоял, ощерившись и вздыбив шерсть, пряча между лапами распластавшегося на каменном полу колдуна. Он рычал, хищно оскалившись, и, кажется, бросился бы на дракониху, пусть она и была вдвое больше, но защита Сергея сейчас была важнее. Ее громадные когти нависали всего на расстоянии вытянутой руки от волчьей головы. — А они забавные, — бросила Юма, и ее морда осклабилась в подобии улыбки. — Согласен! — поддакнул Вадим. Поймав на себе холодный взгляд красных драконьих глаз, добавил примирительно: — Вы тоже ничего, мадам Дракон. Пушистик похож на вашу собачку. Громадный хвост Юмы предостерегающе стукнул по каменному полу; Вадим понимающе кивнул и ретировался, спрятавшись куда-то подальше, за Олега-волка. — Ты специально? — прошипел Алтан, бросив колкий взгляд на Вадима. — Ну что ты, Золотейшество, мне просто очень нравится смотреть, как ты злишься! — подмигнул тот. Волк и дракон молча буравили друг друга взглядами; ни один не собирался отступать. Юме было интересно, на что тот готов был бы пойти ради колдуна. Олег, не сомневаясь, пожертвовал бы своей жизнью, если бы это могло хоть немного помочь Сергею. Его Серому. — Нам нужно снять проклятие, — с жаром заговорил Алтан. — Мы не можем всегда оставаться такими... — И ты правда думаешь, что эти двое собираются тебе помогать? — презрительно фыркнула она, но на шаг всё-таки отступила. — Всегда был ромашкой. Алтан вспыхнул. — Ты можешь говорить обо мне всё, что захочешь, но я должен хотя бы попытаться. Они... — Ты забыл обо всём, что этот колдун сотворил? — Юма неспешно повернула голову к брату. — Неужели боль уже прошла? Что, ноги больше не тревожат? Вадим с любопытством посмотрел на Алтана. Тот поспешно одёрнул край халата, пряча стройные ноги; рыцарь решил, что непременно узнает, что с ними не так. Наверное, получит пяткой в лоб за это, но непременно узнает. — Она никогда не пройдет! Если мы хотя бы не попытаемся что-то исправить, ничего не изменится! Вадим пристально следил, как колдун, незаметно выбравшись из-под брюха волка, выводит что-то краской на черных замковых камнях. Он сидел спиной к рыцарю, но тот почему-то не сомневался, что глаза у него сейчас синие. К сожалению, Юме уже надоело говорить; к тому же, кажется, она тоже заметила, чем был занят колдун. Ее не мог остановить ни красноречивый взгляд Алтана, ни его слова. Ей было уже все равно, дракон она или человек — ей действительно уже начало нравиться убивать; вот только от этих трех черепов она не оставит даже пыли. Она сильным ударом когтей откинула волка. Тот, заскулив, отлетел в сторону, но сразу попытался подняться, тут же ища колдуна глазами, проверяя, в порядке ли он. Сергей, дрожа не то от бессилия, не то от испуга, упрямо пытался вывести всё новые и новые символы. Алтан стоял рядом с ним, держа в ладони кинжал, будто так он действительно сможет защитить его. Дракониха, потеряв всякий интерес к оборотню, двинулась к колдуну. Вадим, до того практически незаметный, неожиданно кинулся ей наперерез. — Мы заключили сделку! — выкрикнул он, схватившись за меч и плавным движением вынув его из потрепанных ножен. Юма с усмешкой, прозвучавшей почти что громом в полном эха зале, поглядела на него, такого маленького по сравнению с ней, когтистой, клыкастой, в чешуе. У него — только эта блестящая зубочистка и болтливый язык. — Хочешь золото? Забирай и проваливай. Я не говорила, что собираюсь воспользоваться этой возможностью снять проклятие. — Ты не учла одного. Он добился своего. Она замерла, с сомнением глядя на рыцаря; каким бы ни было условие сделки, нарушить его она не могла — за это по законам их мира ее настигло бы что-то куда худшее, чем проклятие. — Под золотом я подразумевал его. Именно в этот момент колдун завершил своё заклинание.