калейдоскоп

Пожалуй, в этот раз он прибыл на поле битвы слишком рано. Душная пыль еще не успела улечься на истерзанную землю. То там, то тут все еще раздавались полные невыразимой боли стоны, уже слабеющие, затихающие — настоящая музыка для его ушей. Эхо сражения еще звенело в воздухе. Пахло кровью и пеплом — такой знакомый запах, что вечно будил в нем аппетит. Мори повидал множество битв, знал, на какие зверства способны люди, иногда они удивляли своей жестокостью даже его. В небе раскатисто закаркали вороны — его неизменные спутники. Это напомнило Мори, что он прибыл сюда по делу. Как и всегда. Он пришел, чтобы забрать жизни. Не отнять, не отобрать, не вырвать силой — нет. Собрать то, что и так его ждет. Больше всего ему нравилось ловить последние вздохи, когда ускользающее сознание человека еще успевало выцепить в расплывающемся окружающем мире его темную фигуру. Обычно люди не удивлялись — не было сил. Но послушно шли на его зов. Так и должно быть. Он ощутил какое-то движение рядом и опустился на колени перед поверженным мужчиной. Тот лежал на земле лицом вниз, по его спине алой розой расплывалось пятно крови. Глядя на серебристые волосы воина, можно было подумать, что он стар. Но вдруг мужчина зашевелился вновь, повернул голову вбок, и Мори увидел, что ошибался. Воин не был стар, как не был и молод. В расцвете сил — так называли этот возраст люди. Серые глаза, слегка мутные, посмотрели прямо на него. Человек ничего не сказал, но пальцы его правой руки крепче сжали рукоять сломанного меча. Как будто он еще был готов сражаться за свою жизнь. Мори не мог этого допустить. Ведь он не отбирал насильно. Он протянул руку и почти нежно коснулся чужой перепачканной щеки, заправил за ухо прядь серебристых волос. — Я не причиню вреда, — сказал Мори. Он осторожно стер кровь со скулы воина. Тот выпустил меч из рук. — Кто... ты такой? — медленно прошептал воин. Мори ответил. Воин закрыл глаза, морщинка между его напряженных бровей разгладилась. Он вдруг попытался подняться, и Мори, повинуясь какому-то странному порыву, помог ему перевернуться на спину. Обычно ему не было дела до других людей. Он лишь выполнял работу. Но отчего-то храбрость и безнадежная решимость этого воина тронули его. Мори придержал его голову, пропуская сквозь пальцы серебро волос. Человек вновь приподнял отяжелевшие веки и посмотрел сначала в свинцово-серое, как его глаза, небо, а затем — на Мори. Казалось, он принял какое-то важное решение. Его хриплое дыхание стало легче перышка. Мори нашел его руку и провел по тыльной стороне ладони. — Пойдем со мной. Он привык ничего не чувствовать к людям, чьи жизни забирал. Но в момент, когда кулак воина в его руке разжался, и Мори увидел на ладони пурпурное соцветие амаранта, внутри заныло от неизвестного ощущения. Цветок бессмертия в руках у почти мертвеца. Цветок бессмертия, так напоминающий цвет его, Мори, глаз. Он осторожно забрал амарант у воина и спрятал в одном из глубоких карманов своего черного одеяния. — Я сохраню его, — пообещал Мори и повторил. — Пойдем со мной. И воин, в конце концов, последовал за темным жнецом туда, где начинается вечность.