Песнь магов

Роса все еще была на траве на следующее утро, когда Нил присоединился к остальным Лисам на тренировочном поле. Никто даже не моргнул, когда он прибыл, Дэн просто направила его на тренировку с Эллисон и Рене. Кевин был с Эндрю возле деревьев, о чем-то жестикулируя и немного краснея, в то время как Эндрю никак не признавал существования Кевина. Нил сдержал улыбку при виде этого зрелища. Глаза мага Воздуха заблестели, когда к ним присоединился Нил. — Наконец-то, — сказала она, и улыбка заиграла на ее губах. — Прошло много времени с тех пор, как я помогала что-либо взрывать. — Вот почему я здесь, — Рене легонько положила руку на запястье Эллисон. — Кевин не будет счастлив, если ты сожжешь его деревья. — Кевин может идти к черту, — парировала Эллисон. — Давайте, ваша светлость, поиграем. И играть они умели. Это напомнило Нилу о вечерах, проведенных с матерью на тренировках в уединенных полях и пустынных дорогах. Эллисон колебалась между тем, чтобы подкармливать его пламя и морить его голодом, и он обнаружил, что у него почти кружится голова, когда она танцевала с его магией, поддерживая огонь устойчивым и формируя его, чтобы ударить по магам, когда они кружили друг вокруг друга. Через час они прервались, чтобы перекусить, и Нил практически рухнул на траву со своей тарелкой. Было интересно наблюдать за приливами и отливами других магов. В основном Дэн, Мэтт и Эллисон смеялись и сплетничали вместе, в то время как Эндрю и Кевин сидели немного поодаль; Рене, казалось, безмятежно двигалась между двумя группами. Но при дальнейшем осмотре Нил понял — все в какой-то степени вращались вокруг Эндрю. Как будто он был солнцем, а остальные — планетами, попавшими на его орбиту. Нил предположил, что это связано с властью. Людей, как магов, так и простых смертных, всегда тянуло к власти, и, кроме Ваймака, сила Эндрю была самой сильной из всех при дворе. Кроме Нила. Он все больше осознавал, как его сила, наконец освобожденная и накормленная, бурлила, как лава. То, что вымотало его два дня назад, теперь едва снимало напряжение, и он страстно желал вернуться на поле и испытать себя против других элементалов. Эллисон развлекла его, но он хотел знать, как он справится с магами Земли. Рене, как маг Воды, вероятно, была лучше всех подготовлена, чтобы противостоять его силе, но в ней было что-то другое, когда она думала, что никто не смотрит, что-то от преследуемого, что слишком сильно напоминало Нилу о нем самом. Она стояла на другом конце поля и разговаривала с Эндрю, и он был до абсурда благодарен за расстояние между ними. К полудню все промокли от пота под летним солнцем. Остальные потащились внутрь, чтобы принять ванну и поесть, но Нил не мог успокоиться. Жан бросил на него один взгляд, когда он ворвался в комнату, и вздохнул. — Я думаю, одна вещь все-таки не изменилась. — Что ты имеешь в виду? — спросил Нил, поколебавшись, прежде чем снять свою липкую одежду. Жан раздраженно фыркнул и отвернулся. — Я имею в виду, что у тебя всегда была энергия кузнечика. И чувства такие же как у одного из них. Нил невольно усмехнулся, устраиваясь в благословенной ванне. — Кевин, вероятно, сказал бы что-нибудь о том, что кузнечики — очень умные насекомые. Жан на секунду замер там, где собирал одежду Нила, затем возобновил свою работу. — Пчелы, — сказал он через мгновение. — Он всегда был неравнодушен к пчелам. Между ними повисла тишина, нарушаемая только тихим плеском, когда Нил изучал свои пальцы, шевелящиеся под водой. — Ты же знаешь, что он здесь, верно? — наконец спросил он. — Сын короля? — Жан горько усмехнулась. — Да, это не ускользнуло от моего внимания. Нил нырнул под воду, чтобы смыть пот с волос. Когда он вынырнул, протирая глаза от воды, он изучил жесткие линии спины Жана, где он раскладывал чистую одежду. — Ты говорил с ним? — Жан повернулся к нему лицом. — И что сказать? Я слуга, Нил, и хотя ты можешь притвориться, что забыл об этом, уверяю тебя, он этого не делает. И Нил ничего не мог на это ответить. _____________________________ В замке было тихо в разгар дня. Нил бродил по коридорам, запоминая планировку так хорошо, как только мог. Стратегические окна были распахнуты настежь, чтобы поймать ветерок, и воздух кружился вокруг него, приглашая. В конце концов он последовал зову и выбрался наружу, на балкон, с которого открывался вид на поля, покрытые рябью созревающей пшеницы. С этой высоты Нил мог видеть за стеной город за ее пределами, людей, движущихся по улицам, как муравьи. Еще дальше виднелись холмы, одетые в зеленое и золотое, теплые и уютные и так непохожие на суровую зубчатую красоту гор вокруг Эвермора. Он задавался вопросом, каково было бы проскакать там галопом, ощущая запах травы и богатой вспаханной земли, поднимающейся ему навстречу. Но ему никогда не будет предоставлена такая роскошь свободы. Наблюдает, наблюдает, воздух шептал ему на ухо. Он огляделся; пятно над ним привлекло его внимание, и он вытянул шею, чтобы увидеть одного из близнецов, сидящего на плоской части крыши этажом выше него, прислонившись к башенке. Близнец заметил, что Нил увидел его, но не отвел взгляда. — Как ты туда забрался? — спросил Нил. — Окно. — Ты очень помог, — Нил фыркнул. Близнец безразлично пожал плечами. Эндрю, наверное. Нил покинул балкон, найдя лестницу в соседней башне. Она вела к приоткрытой двери в библиотеку, не такой огромной, какую Нил нашел внизу, а маленькой и уединенной, с потертым диваном и медными лампами, ожидающими, когда их зажгут. Огромные окна были распахнуты, и он мог видеть массивные очертания близнеца, сидевшего на крыше. Он на мгновение заколебался; в этой сцене было что-то почти... интимное, и он почувствовал себя незваным гостем. Но Эндрю — это определенно был Эндрю — должно быть, услышал его, потому что он оглянулся через плечо, и в его глазах был тихий вызов. Нил нырнул в открытое окно и забрался на шиферную доску. Эта часть крыши была слегка наклонной, и он осторожно отступил на фут от края; он мог видеть даже дальше, чем на балконе, и ветер дразнил его волосы, так что казалось, будто он летит. — Я понимаю, почему тебе здесь нравится. Эндрю бросил скучающий взгляд в его сторону. — Это все, что ты можешь сказать? — Мои извинения за отсутствие яркой беседы, — сказал Нил, изобразив насмешливый поклон. Он нашел место в тени здания, чтобы устроиться, подтянув колени к груди. Сверху послышался слабый писк, и он искал в выступе башни, пока не увидел его: ласточкино гнездо, встроенное в стойку. И как по сигналу внутрь, влетел один из родителей, и писк стал громче, когда дети потребовали свой обед. Улыбка тронула уголки губ Нила, и ему показалось, что ему стало легче дышать. — Ты сентиментален, — заметил Эндрю. — Вряд ли, — фыркнул Нил. Эндрю скептически приподнял бровь. — Люди говорят, что природа жестока, — сказал Нил, махнув рукой в сторону птиц. — Но они заботятся друг о друге, без каких-либо ожиданий или условий. Сколько людей действительно делают то же самое? — Я думаю, что мы вряд ли можем знать мотивацию птиц. Возможно, есть птицы-родители, которые не одобряют выбор своего птенца. — Возможно, они и есть, — Нил рассмеялся. Некоторое время они сидели молча. Странно, как это было удобно. Эндрю был далеко не безобиден; такая сила, как у него, могла стереть замок с лица земли, и Нил был уверен, что он без колебаний сделает это, если сочтет это необходимым. И все же в нем не было той неугомонной энергии, что в Ниле. Он был таким же твердым, как земля, которой он командовал, и Нила тянуло к этому так же, как и других магов. — Почему ты пошел на переговоры ради Кевина? Вопрос слетел с его губ прежде, чем он успел его обдумать. Эндрю с минуту изучал его. — Кевин попросил о помощи, и я хотел подтвердить свои подозрения. Эти две проблемы, как оказалось, требовали одного и того же решения. — Твои подозрения? — Теперь моя очередь. Нил забыл о сделке, которую они с Эндрю заключил в тот первый день. — Тогда продолжай. — Как тебя схватили? Нил моргнул; он не знал, какого вопроса ожидал, но это было не то. Другая птица-родитель подлетела с мотыльком в клюве; он проследил за ее полетом, расправила крылья, а затем плотно сжала их, когда она приземлилась на край гнезда, он сказал: — Сначала они схватили мою маму, — его голос был ровным и не похожим на его собственный. — Мы разделились, мы знали, что они придут. Я до сих пор не знаю, как они ее поймали, она была... Он сглотнул, вспомнив, как боролась его мать, как воздух подчинялся ее воле. — Я почувствовал, как она умерла. Я никогда не был без нее, понимаешь? Никогда так. В тот раз я сбежал. Но далеко я не ушел. Один из наших людей, должно быть, продал нас, потому что, когда я пришел в конспиративный дом на следующую ночь, они ждали, — его сила пыталась предупредить его; он все еще мог слышать это, песня превратилась в крик, но, хотя она эхом отдавалась в его сознании, он не смог понять ее в то время. — Один из них был магом земли, — сказал он, и его рот скривился, когда он наклонил голову к Эндрю. — Я просто помню, как увидел, как на меня надвигается камень, и следующее, что я понял, это то, что я был в амортизаторах и цепях. — Я подозреваю, что кто-то в Равенаре порабощает магов, — ответил Эндрю, и Нилу потребовалась секунда, чтобы вспомнить, о чем он его спрашивал. — Кевин сказал, что говорил с тобой об этом, да? Нил кивнул. Он думал об этом со времени разговора в саду, изучил пару историй, которые нашел в своей комнате. — Он указал, что нас должно быть больше. — Есть. — Ты, кажется, ужасно уверен в этом. — Зная, насколько я способен к элементарному мышлению, да, я уверен. Нил не пытался скрыть, как закатил глаза. — Они все еще могли эмигрировать. За границей, конечно, больше магов, намного больше, но я понятия не имею, родились они там или нет. Я никогда не спрашивал. — Это не объясняет, почему покупатели из Равенара были так распространены на аукционах, — Эндрю замурлыкал. — Аукционы? — Нил уставился на него, на то, как он казался еще более неподвижным, чем обычно, как его глаза с золотыми крапинками превратились в камень. Он попытался вспомнить, что ему было известно о том, как Ваймак сверг предыдущего короля. Он был в школе, когда до них дошла весть, возможно, через год после их добровольного изгнания, и его мать взяла его и убежала в темноте той же ночью. Но учителя в школе праздновали; ходили слухи о темном пятне, которое расползлось по Пальметто, ходили слухи о людях, проданных в рабство, о том, что магов превращают именно в то оружие, которое Лола называла ими. Ваймак был провозглашен спасителем, который очистит мир от зла рабства. Мать Нила высмеивала остальных за их идеализм, но в последующие годы все рабы в Пальметто были освобождены, им была выплачена компенсация из королевской казны. Многие из порабощенных магов погибли во время войны. Остальные... остальные были здесь, в этом месте. — Ты был рабом, — сказал Нил. — До того, как король нашел вас, вы были рабами, ты и Аарон. Эндрю пренебрежительно махнул рукой. — Старые новости. Но люди забывают, как только им приходится называть тебя «Принц». Они думают, что ты тоже должен забыть. И Рико тоже на это рассчитывает. Нил хотел спросить, откуда он узнал, что Рико замешана в этом деле, но потом вспомнил, что сказал Кевин. — Наемник. Маг Земли. — Не наемник. — А Кевин знает это? Один палец постучал по колену Эндрю. Его руки были широкими, сильными, мозолистыми, чего нельзя было ожидать от члена королевской семьи, и Нил удивился, как он не заметил этого раньше. — Кевин знает, но он не знает. Нил подумал об этом различии. — В Равенаре это никогда не было законно. — Не на бумаге. Но я думаю, ты должен понимать, что законы применимы только к нормальным людям. И он знал это. Убийство тоже не было законным в Равенаре, но он знал, что сделал его отец. Его магия закружилась в поисках искры; ветерок заплясал над крышей, взъерошив его волосы, и на него нахлынула усталость. Как будто тоже почувствовав это, Эндрю поднялся на ноги. — Что должно произойти? — спросил Нил, и он услышал напряжение в своем собственном голосе. — Сейчас не твоя очередь, — только и ответил Эндрю, а затем исчез в окне, оставив Нила наедине с ветром. _____________________________ Это стало рутиной. Ранняя утренняя тренировка, работа со своим огнем против воздуха, против воды, против самой земли. Долгие послеполуденные часы он проводил, бродя по территории, пешком или на спине Тильки, пока каждый дюйм не стал для него таким же знакомым, как его собственные руки. Вечера он проводил за чтением в своей комнате или на крыше с Эндрю, обмениваясь колкостями, глупостями и секретами, которые граничили с важностью. Шли дни, и Нил вжился в свою роль. Всегда достаточно умерял свою силу, не делая это очевидным; плавно переходил к шутливым сплетням других, или к искренней страсти Кевина, или к мрачному сдержанному юмору близнецов. Мать хорошо его воспитала. И все же ему удавалось скрывать правду о своей силе даже от магов Жизни. Все это было легко. Пока этого не произошло. Нилу снилась его мать, натянутая связь, такой громкий щелчок, который все еще отдавался эхом в его ноющей голове. Небо было тяжелым от надвигающегося дождя, свет, который просачивался сквозь каждый лист, каждую травинку, бросал резкий отпечаток. Кевин издевался над Эндрю, Дэн издевалась над Кевином, Мэтт и Эллисон вели себя тише обычного. Только Рене и Эндрю, казалось, не были затронуты надвигающейся бурей. — Еще раз, — сказал Кевин, скрестив руки на груди, когда Рене залила его пламя водой. — Давай, Нил, ты даже не пытаешься. Нил проглотил тлеющие при этом угольки. Он закрыл глаза, но это не могло заглушить звук матери, призывающей его бежать. Бежать некуда. Он чиркнул кремнем, поймал искры, разжег пламя; мокрый рукав его рубашки покрылся паром, и он почувствовал, как его кожа протестует, в то время как его тело борется, чтобы залечить ожог, распространяющийся вверх по руке. Он стиснул зубы так, что у него заложило уши. Бежать некуда. Его пламя взмыло ввысь, взывая к облакам над головой; Рене вытащила воду из воздуха и направила ее к нему дугообразной волной, которая достигла второго этажа замка. Ветер завывал вокруг него, и в нем он слышал голос своей матери. Бежать некуда. Он набросился со всей своей силой, пламя поднималось все выше и выше—а затем ветер присоединился, встретившись с водой в стене и отправив ее обратно к Кевину и Рене. Вспышка молнии пронзила воздух, встретившись с огнем Нила, и впервые с тех пор, как ему исполнилось пятнадцать, он мог слышать это, хор его магии, поющий вместе, и ему почти хотелось плакать от этой красоты. Он сжал кулак, и его сила вернулась в него, унося с собой пламя. Мир пах дымом и озоном, и он вдохнул его на один вдох, на два. На тренировочной площадке воцарилась тяжелая тишина, и когда он открыл глаза, все уставились на него с одинаковым выражением шока на лицах. Кроме Рене, которая смотрела оценивающе, и Эндрю, у которого вообще не было особого выражения лица. Его ноги чесались бежать; в груди было тесно, и он изо всех сил пытался сделать еще один вдох под тяжестью стольких глаз. Он ждал крика; ждал, что земля треснет у него под ногами, поймав его в ловушку; ждал удара, заслонок и— — Нил? Это была Дэн; ее голос был нежным, и он прорвался сквозь его ужас. — Нил, с тобой все в порядке? Он моргнул. Одно моргание, заставляющее замолчать резкий шепот его матери и более жесткие руки. Второе, ощущение оков на запястьях. Третье, и он вдруг почувствовал траву под ногами, холодный и мягкий моросящий дождь на лице. — Я в порядке, — сказал он, с облегчением почувствовав, что его голос был ровным. — Ты обожжен, — сказала она, уставившись на его предплечье. Выругавшись про себя, он провел все еще дымящимся рукавом по красной покрытой волдырями коже. — Все в порядке. Она скрестила руки на груди и смерила его взглядом, который мог бы быть впечатляющим, если бы Эндрю не послал гораздо более резкий взгляд из-под своего дерева. — Не лей мне это дерьмо в уши. — Это пустяк, это заживет через два дня, — его мать сказала бы ему, что это послужит ему справедливым наказанием за его неосторожность. Это был не первый случай, когда Нил случайно обжегся паром, и он не будет последним. — И у нас есть несколько целителей в этом суде, которые могут исправить это за две минуты, — отрезала она. Он не осмелился спорить с ней, не тогда, когда понял, что король наблюдает, молчаливый и неподвижный, из тени у садовой стены. Мэтт повел его по коридорам, излучая тревожное беспокойство. — Ты же знаешь, что мы здесь, чтобы помочь тебе, верно? — спросил Мэтт, как только они отошли подальше от потенциальных подслушивающих. Нилу хотелось посмеяться над его серьезностью из-за такой незначительной травмы. — Об этом не стоит беспокоиться. Это просто ожог. Последствие силы, можно сказать. — Это не то, что я имел в виду, но... — Мэт покачал головой. Он остановился перед открытой дверью. — Мы здесь. «Здесь», похоже, было лазаретом, но он не был похож ни на одно из подобных мест, где когда-либо бывал Нил, чистый, просторный и залитый светом через залитое дождем окно. Там была только одна пациентка, конюха, судя по ее одежде. Темноволосая целительница, которую Нил не узнал, стояла на коленях на полу, ее руки обхватили лодыжку женщины, пока она болтала. Близнец Эндрю, Аарон, ходил неподалеку. Королева сортировала травы за столом, улыбаясь чему-то, что сказала Бетси, маг Жизни. Все это выглядело по-домашнему уютно. Если бы Мэтт не стоял у него за плечом и не был на добрый фут выше его, Нил развернулся бы и убежал. Как бы то ни было, королева заметила его прежде, чем он успел сделать шаг. Было минимум суеты, слава тем силам, которые присматривали за незадачливыми магами. Возможно, это произошло потому, что вошел Аарон, потащив Нила в один залитый солнцем угол, где он бесцеремонно приказал ему снять рубашку. — Нет. Аарон скрестил руки на груди и уставился вниз, туда, где сидел Нил. Это было не так впечатляюще, как сердитый взгляд его брата. — Ты настолько глуп, что забыл попросить Рене вытащить воду из твоей одежды, это цена, которую ты платишь, — Нил закатил глаза. — Не похоже, что я смогу сделать паузу в середине боя и попросить водяного мага, с которым я сражаюсь, любезно высушить мою одежду, чтобы я мог продолжать убивать их. Мудак. — В случае, если тебе это еще не пришло в голову, это не настоящая битва, и мы бы предпочли не латать наших магов каждый гребаный день. Так что полные очки за стоицизм или что-то в этом роде, и снимай свою чертову рубашку. — Аарон, — голос королевы был мягким, но в нем слышалась твердая команда. Рот Аарона сжался, и Нил был почти уверен, что слышит, как скрипят его зубы. — Отлично. Где у тебя ожоги, кроме рук? — Немного справа от живота. Но тебе не нужно... — Нил быстро провел инвентаризацию. Аарон уже протянул руку, чтобы положить два пальца на тыльную сторону ладони Нейла. Брови Аарона нахмурились, и Нил почувствовал, как что-то потекло по его коже, как тонкое течение медленного потока. Он наблюдал, как краснота спадает, а волдыри исчезают, эхо этого ползет вверх по руке Аарона, прежде чем исчезнуть совсем. Он исцелялся несколько раз; в основном, когда травмы были слишком значительными для его собственных целительных сил и скудных знаний его матери. Каждый раз это было странно-внезапное отсутствие боли. Еще более странным, возможно, было то, насколько знакомой была боль, как легко ее было принять. Насколько это было похоже на доказательство того, что он все еще жив. Аарон изучал его, как один из образцов, которые Кевин привозил домой из леса в банках. Нил подавил желание послать его к черту, хотя бы потому, что королева была в пределах слышимости. — Нил, верно? — голос был дружелюбным и незнакомым, и Нил поднял глаза, чтобы увидеть темноволосую Целительницу, протягивающую руку. — Я Кейтлин. Приятно наконец-то познакомиться с тобой. — Э-э-э, — Нил взглянул на Аарона, которого позабавило замешательство Нила. — Мне тоже. Она плюхнулась на койку рядом с ним с теплой улыбкой. — Я хотела быть здесь, когда ты приехал, я слышала, что это было настоящее зрелище, но у моей сестры родился первый ребенок, и ты знаешь, как это бывает. — Я действительно не знаю, — Нил моргнул, глядя на нее. Она смущенно рассмеялась. — Я думаю, что ты, вероятно, не знаешь. В любом случае, я рада, что ты здесь и подальше от этого ужасного места. И, по крайней мере, я прибыла сюда вовремя для церемонии! Ты взволнован? Ничего не оставалось, как уставиться на нее в недоумении. Когда ее улыбка не дрогнула, он перевел взгляд на Аарона, чтобы убедиться, что на самом деле она не была сложной галлюцинацией. Аарон смотрел на нее с почти комичным выражением раздраженной привязанности, и Нил вдруг вспомнил, как Эндрю говорил ему, что его брат был обещан. «Можно догадаться», — подумал Нил, когда Кейтлин снова заговорила. — ...думаешь о городе? Я уверен, что это гораздо менее грандиозно, чем то, к чему ты привык за границей, но все равно это приятный способ провести день, тебе не кажется? Нил откашлялся от своего замешательства. — Я там не был. — Что? О, нет, ты должна пойти. Там есть милый маленький книжный магазинчик, и фонтан такой красивый. И гостиница! Аарон, мы должны взять его. Сегодня вечером, после того, как мы закончим здесь. — Я не думаю, что… — Ты идёшь, — Она властно подняла руку. Но Аарон смотрел на него с проницательным расчетом. Нил не стал дожидаться, к каким выводам он придет; сухо кивнув паре Целителей и несколько более вежливо в неопределенном направлении королевы, он повернулся на каблуках и покинул лазарет. _____________________________ Гроза утихла сама собой, оставив после себя полдень, когда трава искрилась под солнцем, а прохладный ветерок кружился среди деревьев. Возможно, остальные возобновили свою практику; возможно, дети бегали и играли на лужайках внизу. Нил ничего не заметил, невидящим взглядом уставившись в окно. Под грудиной у него была пустота, там, где когда-то хранилась его тайна. Каждый вдох, который он делал, кружился в этом пустом месте, унося с собой пепел того, что, как он думал, он знал. Ожог ладони матери на его щеке, ее шипящие предупреждения, ее обещания того, с чем он столкнется, если кто-нибудь узнает правду о силах, которыми он обладал. На ее месте он увидел лицо Дэн, беспокойство в ее глазах, вызванное волдырями на его коже, а не запахом молнии, который все еще витал в воздухе. Он увидел короля, понимающее выражение его лица. И он услышал голос Мэтта, невозможные слова. «Ты же знаешь, что мы здесь, чтобы помочь тебе, верно?» Стук в дверь вывел его из задумчивости. Он подумал, не проигнорировать ли это, но у Жана был ключ, и он не был уверен, кто еще это мог быть. Прежде чем он успел добраться до двери, послышалось несколько слабых царапин, а затем дверь распахнулась. Эндрю вошел в комнату, держа в руках сверток с тканью. — У моего брата сложилось впечатление, что ты считаешь себя заключенным, и именно поэтому ты не покидаешь территорию замка, — сказал он без предисловий. Нил скрестил руки на груди, чтобы не сорваться и рвануть к двери. — Разве это не так? — «Разве ты не понимаешь, кто я такой?» — Разве ты не читал контракт, который подписал? Нил читал; Эндрю видел, как он это сделал. — Ты знаешь, что я это сделал. Я точно знаю, кто здесь висит на волоске, Эндрю. И я понимаю, что ты в такой же ловушке, как и я, но, по крайней мере, это твой дом. Эндрю фыркнул и бросил ткань, которую нес, на кровать, где она развернулась в комплект одежды, даже более тонкой, чем те, что висели в шкафу Нила. — Что, ты думаешь, Ваймак собирается объявить войну Равенару только потому, что ты сказал мне отвалить? Как ты думаешь, почему он настоял на том, чтобы подождать месяц до церемонии? Нил скрестил руки на груди, как будто это каким-то образом защитило бы его от этого разговора. — Наверное, я думал, что для планирования требуется время. — Он король, он мог бы сделать так, чтобы это произошло завтра, если бы захотел. — Что ты хочешь этим сказать? — Ты согласился на совместное использование активов и магическую связь. Ты ни на что другое не соглашался. И я не настолько отчаянно нуждаюсь в трахе, чтобы принуждать тебя к чему-либо, — Нил моргнул, глядя на него, и губы Эндрю изогнулись в том, что было почти улыбкой. — Мы объявили рабство вне закона, помнишь? Они уставились друг на друга, и Нилу показалось, что он чувствует, как в воздухе потрескивают молнии, несмотря на то, что гроза закончилась. Он проверил свою магию, настороженная, но спокойная там, где она свернулась в его животе. И все же Эндрю не отвел взгляда. — Чего ты хочешь? — спросил Нил, в словах звучало что-то, чему он не мог дать названия. — Я ничего не хочу, — что-то дернуло Эндрю за уголок рта. Он повернулся, чтобы уйти, чуть не врезавшись по дороге в Жана. — Заставь его надеть это, — сказал он, указывая большим пальцем на одежду, разбросанную по покрывалу Нила, прежде чем исчезнуть в коридоре. Нил подумал о том, чтобы выбросить дурацкую одежду в окно, чтобы развеваться на ветвях дерева внизу; он подумал о том, чтобы превратить ее в пепел. В конце концов, однако, он неохотно натянул ее после ванны. Жан изучал его с чем-то похожим на одобрение. — По крайней мере, теперь ты выглядишь так, как должен. — И как же? — Сын лорда, обрученный с принцем. Нил вытащил несколько искр из огня. — Не искушай меня. — Продолжай, я хочу видеть, как ты объяснишь это принцу, — одна бровь поползла вверх. — Почему я спас твою жалкую жизнь? — спросил Нил, гася детское пламя. — Я задавался этим вопросом уже несколько недель, — сказал Жан, слегка подтолкнув Нила к двери. — Я предполагал, что ты сам хотел замучить меня до смерти. — Должно быть, так оно и есть, — Жан снова толкнул его, не слишком мягко, и Нил рассмеялся, спотыкаясь о ноги и шатаясь, направился к двери. — Я не ожидал, что ты будешь досаждать мне в ответ. — Ну, это недостаток предусмотрительности с твоей стороны, — проворчал Жан, используя свое крупное тело, чтобы загнать Нила в холл. Жан запер за ними дверь — не то чтобы это что-то значило, очевидно, в присутствии Эндрю — и он замер, когда посмотрел в коридор. Нил повернулся, чтобы увидеть, на что смотрит Жан, и обнаружил, что Кевин смотрит на них в ответ, так неподвижно, что мог бы быть статуей. Это был — должно быть, это был — первый раз, когда они увидели друг друга с тех пор, как Кевин ушел в школу в тот последний роковой раз. Жан был ледяной рядом с ним, но Кевин... В выражении его лица было что-то редкое и грубое, что заставляло Нила чувствовать себя простым ребенком, вторгающимся во что-то слишком большое, чтобы понять. Он подумал о том, чтобы выхватить ключ из пальцев Жан и убежать в свою комнату, но он не мог так поступить со своим другом. — Жан, — Кевин произнес это имя, как молитву. — Принц, — холодно ответил Жан, сдержанно поклонившись. И все же Нил чувствовал, как дрожит его тело. — Мы никогда не были формальны друг с другом, — сказал Кевин, и, хотя его тон был ровным, Нил услышал слабые нотки в его голосе. — Я никогда не хотел этого. — Времена изменились, принц. Ситуация изменилась. Мы больше не дети, бегающие по замку, — Жан выпрямился. — О, не начинай этого, — прошипел Нил себе под нос. Жан взглянул на него, и Нил схватил его за рукав. — Ты не был ребёнком, когда делил с ним постель, или когда отправлял ему то письмо. — Ты всегда намеренно игнорировал ранг, — огрызнулся Жан. — Я не могу себе этого позволить. Я знаю, кто я такой. — И мне плевать, кем ты себя считаешь, — сказал Кевин. — Жан... Поговори со мной. — Что ты хочешь, чтобы я сказал? Мы оба знали, чем это было. — И чем же это было? Подбородок Жана приподнялся в жесте, таком до боли знакомом, что у Нила перехватило дыхание. — Поблажка. Разве он не так это называл? Кевин медленно покачал головой; не отказ, а отрицание. — Мне все равно, что он сказал. Жан, я же говорил тебе... — но Жан отвернулся, и Кевин потянулся, чтобы схватить его за руку. — Не надо… Нил не раздумывая ударил по кремню, и шквал искр упал на руку Кевина. — Ты не прикоснешься к нему без его разрешения. Кевин уставился на крошечные ожоги на своей коже, прежде чем поднять глаза на Нила. В них было что-то такое, чего Нил не мог до конца понять, что-то вроде насмешки. — Эндрю ждет тебя в конюшне, — сказал Кевин после паузы. — Не задерживай его больше, чем ты уже это сделал. — Подожди, ты разве не идешь? Но Кевин уже был у двери своей комнаты, а Жан исчез, и Нил остался один в гулком коридоре, наблюдая, как пылинки кружатся в лучах послеполуденного солнца. _____________________________ На самом деле Эндрю ждал его в конюшне. Тилька уже была оседлана, ее каштановая шерсть блестела; Эндрю держал поводья черного мерина, длинноногого и худого, как скаковая лошадь, и почему-то совсем не такого, каким Нил ожидал увидеть Эндрю верхом. Нил ждал какого-нибудь язвительного комментария по поводу его опоздания, но Эндрю ничего не сказал, просто вскочил на лошадь и повернул к воротам. Они проехали бок о бок по длинной дороге и въехали в город, слушая музыку лошадиных копыт по булыжной мостовой, хор города поднимался вокруг них. Воздух пел другую песню, петляя по улицам, которую Нил не слышал с тех пор, как оказался в цепях. Нил поймал себя на том, что наблюдает за Эндрю, молчаливым и высоким на своей лошади, и гадает, что он слышит. Они ехали по обсаженным деревьями улицам, наполненным ароматом магнолии, и Нил поймал себя на том, что жадно глотает сладкий воздух. Люди кивали им, когда они проходили мимо, одаривая их теплыми улыбками и шепча друг другу приглушенными голосами, которые он не мог разобрать. Все это казалось странным; как будто чего-то не хватало, подводного течения, к которому он так привык, что не замечал этого, пока оно не исчезло. Он все еще ломал голову над этим, когда они направлялись к окраинам города, где дорога превращалась в грязь под копытами лошадей. По обе стороны от них открылись поля, огромные зеленые и золотые просторы, и через несколько минут Эндрю свернул с дороги. — Готов? Это было первое, что он сказал с тех пор, как Нил встретил его в конюшне, и Нил вопросительно посмотрел на него. В его глазах был блеск, искра, которую Нил узнал, хотя никогда не видел ее раньше. Это было... озорство. — Что, ты хочешь участвовать в гонках? — Зачем еще тебе такая лошадь? — спросил Эндрю, махнув рукой в сторону Тильки. — Чтобы помочь мне убежать от людей, которые хотят меня убить, — сказал Нил. — Очевидно. — Ну, это все, что раньше встречало тебя, я полагаю. Ты готов? — Эндрю фыркнул. Нил засмеялся и наклонился вперед в седле; Тилька беспокойно заерзал под ним, а затем Эндрю тронул пяткой свою лошадь, и черный мерин рванулся вперед. Они пронеслись по краю поля, ветер развевал их волосы и щипал Нила за глаза. В том, как бежала Тилька, ее шаги разъедали землю, уши были навострены, и Нил поймал себя на том, что смеется, когда они достигли конца поля и свернули за угол. Он украдкой взглянул на Эндрю, и в его лице была ярость, которая, как он подумал, могла быть отголоском радости, которая гудела в его собственной груди. Слишком скоро они отпустили лошадей, и Нил снова засмеялся, когда бросил поводья на шею Тильки и поднял руки к небу. — Я победил! — Кто сказал? — мягко спросил Эндрю. — Мазси явно лидировал в конце. — Полная чушь собачья, — сказал Нил, махнув рукой в сторону пустого поля. — Я не знаю, кого ты думаешь обмануть, но вороны и полевые мыши ясно видели что мы победили. — Если ты ссылаешься на мнение мышей, ты точно знаешь, что проиграл. Все эти маленькие ублюдки лгут, все это знают. А вороны всегда подвержены взяткам. А теперь, ежи, те, кому мы можем доверять, будут объективны. Они добродушно поссорились и вернулись в город, в конце концов объявив гонку ничьей. Эндрю остановился перед гостиницей и соскочил; Нил последовал его примеру, неохотно передав Тильку конюху. Другие маги ждали их внутри, приветствуя их появление. — Кто выиграл? — спросил Мэтт, небрежно обнимая Нил за плечи. — Это является предметом некоторых споров. Но это был я. Мэтт и Дэн рассмеялись, а Аарон толкнул локтем своего брата. — Тебе надрали зад, а? — Он этого не сделал, Нил — лжец. — Ну, мы это знали, — сказал Аарон. Наступила тишина, несколько нервных пар глаз повернулись к Нилу. Мэтт поддерживающе сжал его плечо, и он проглотил кислоту, которая обожгла его горло. Он изобразил небрежное пожатие плечами. — Это то, кем меня воспитывали. — Мы действительно собираемся обвинить его в этом? — спросила Кейтлин, подталкивая Аарона локтем. — Потому что ты сам не совсем образец добродетели. — И у Нила были свои причины, — вставила Рене. — Часто бывает необходимо лгать во время побега, чтобы выжить. — Не то чтобы у всех нас не было прошлого, которым мы не гордимся, — сказала Дэн. — Говори за себя, — Эллисон кашлянула и принялась изучать свои ногти. Дэн игриво ударила ее по руке; прежде чем она смогла ответить, появился бармен с элем и крепкими напитками, и маги зааплодировали и подняли тосты за нее и всю ее семью. Она засмеялась и завязала непринужденную беседу с Дэн, Мэттом и Кейтлин, в то время как Эндрю купил себе небольшое количество спиртного. Нил приподнял бровь, глядя на него, и встретился с ровным взглядом, прерванным тем, что он опрокинул стакан в себя. — Где Кевин? — спросил он его близнеца, когда тот закончил глотать. — Не пришел. Сказал, что у него есть дела, которыми он должен заняться, — Аарон пожал плечами. Нил подавил смех, но недостаточно быстро. Эндрю и Аарон уставились на него одинаковыми вопросительными взглядами. — Я предполагаю, что под «делом» он имеет в виду Жана, — пробормотал он, взглянув на других магов. Он не знал, как много знали остальные из них. — Они... столкнулись друг с другом, когда я уходил. — Самое время, он заставлял меня напиваться, — фыркнул Аарон, поднимая свой бокал в качестве доказательства. — Как будто тебя нужно заставлять. Нил откинулся на спинку стула и отхлебнул из стакана сидра, который каким-то образом оказался у него в руке. Остальные маги устроились поудобнее, болтая и смеясь обо всем и обо всем. Он позволил разговору течь по нему, наблюдая, как другие светятся тем особым видом счастья, которое приходит только от того, что ты находишься среди тех, кто тебе по-настоящему нравится. В конце концов поток голосов втянул его внутрь, и он обнаружил, что рассказывает истории из-за моря. Только безобидные, смешные или странные, но когда слова слетели с его губ, он почувствовал себя легче. Мэтт слишком сильно смеялся над козлом, который съел его нижнее белье с сушильной линии, а Дэн и Рене возражали своими собственными историями о вредном домашнем скоте. Только Эндрю молчал, наблюдая, как уровень опьянения остальных неуклонно повышался. Когда медленно опустилась летняя ночь, они вышли из гостиницы и направились обратно в замок при свете ламп. Ноги Нила подкашивались от усталости, как только он спешился в конюшне, но его сердце было спокойнее, чем он мог припомнить. Остальные передали своих лошадей конюхам, но Нил не торопился расчесывать Тильку, пока ее шерсть не заблестела, как медь в свете костра. Он услышал это, когда нес ее седло обратно в конюшню — приглушенный стон. В воздухе не было ни предупреждений, ни шепота об опасности, но он опустил седло и подкрался ближе. Еще один звук, шорох, низкий и неистовый; у него не было желания разжигать огонь в конюшне, но он схватил кремень, когда подошел к закрытой двери чердака. Он раздался снова, невнятный стон, и он ударил кремнем и поймал искры, другой рукой потянувшись к дверной ручке. И затем— — Да, Эндрю, прямо там… Нил погасил искры и побежал по проходу, его лицо горело от неиспользованного огня. Поспешно уложив седло в подсобку, он схватил пригоршню овса и вывел Тильку наружу, потирая ей шею, пока она вынимала овес из его руки. Медленно его сердце вернулось к нормальному ритму, но он был благодарен, что его кобыла, казалось, не спешила возвращаться к своим друзьям. Она покусывала клевер, пока он прислонился лбом к ее плечу и пытался привести свои мысли в хоть какой-то порядок. Ему никогда не приходило в голову, что у Эндрю может быть любовник. Все, казалось, встало на свои места: готовность Эндрю согласиться с тем, чтобы Нил оставил Жана в качестве своего камердинера, даже когда он считал, что между ними было нечто большее, чем десятилетняя дружба; простота контракта; его слова в тот день. Нил не знал, каков обычай в этой стране, было ли содержание любовника в браке нормальным, как это было в некоторых странах, по которым он путешествовал на протяжении многих лет, или на это смотрели неодобрительно, как это было в Равенаре. Это не имело смысла, так как земля, казалось, качалась у него под ногами. Он не мог обижаться на него за это. Он бы этого не сделал. Эндрю хотел этой надвигающейся связи не больше, чем Нил, и у него было гораздо больше причин и возможностей иметь другие связи, которые были важны для него. Тилька вскинула голову, ее уши были настороже. Нил развернулся на каблуках и увидел Эндрю, стоящего там, лунный свет превращал его волосы в серебро. Он выглядел точно так же, как всегда, спокойно и непоколебимо, и Нил понятия не имел, почему его собственное лицо пылало, когда Эндрю был так совершенно невозмутим. В последний раз похлопав своего коня, Нил повернул в сторону замка. Эндрю пристроился рядом с ним. Нил поймал себя на том, что его взгляд скользит по лицу Эндрю, ища какие-то признаки страсти, негодования, вины— — Ты думаешь громче, чем обычно, — сказал Эндрю. Нил отвернулся, посмотрел на лес, который вырисовывался за замком, как зазубренные черные ножи. — Мне жаль. — Какое вопиющее преступление ты совершил на этот раз? Нил резко остановился; Эндрю сделал еще шаг, затем повернулся к нему лицом, подыскивая слова. — Я не знал, что у тебя есть любовник, — Эндрю фыркнул. — Любовник подразумевает некоторую степень привязанности. — А ты разве не испытываешь это? Какие-то чувства? — Ты действительно сентиментален, не так ли. Нет, Роланд — хороший трах и ничего больше. Нил попытался представить себе это, когда они предложили ему договор. Он понимал физическую природу этого, механику; в конце концов, он и его мать прятались в борделе в течение трех месяцев, когда нигде больше не было безопасного места от охотников. Но он никогда до конца не понимал, в чем тут дело. Он мог бы получить освобождение, не чувствуя себя прекрасно сам по себе. — А что насчет него? Как он относится к твоему... что бы это ни было? — Он никак не относится, — сказал Эндрю. — Это часть того, что делает его хорошим трахом. Нилу пришло в голову, что, вероятно, это был странный разговор с женихом, и маленький пузырь смеха угрожал вырваться из его горла. Он проглотил это, но в его голосе остался шепот, когда он сказал: — Я полагаю, спасибо, за то что ты так откровенен. Эндрю даже не потрудился взглянуть на него. — Я не заинтересован в том, чтобы соблюдать целибат, и еще меньше в том, чтобы спать с кем-то, кто этого не желает. Я думал, что ясно дал это понять. Это было сказано категорично, но за этим что-то скрывалось — возможно, немного доброты или понимания. Что-то, что обнажило сущность мужчины рядом с ним, и заставило Нила захотеть сделать то же самое. — Я никогда этого не делал. Я имею в виду, желал этого. Но если бы я это сделал... Теперь Эндрю действительно посмотрел на него, оценивающе приподняв бровь. — Если это так, то ты знаешь, где мои комнаты. Но ты, возможно, захочешь сначала искупаться. От тебя разит лошадью. С этими словами он зашагал впереди Нила в замок, тень прокралась на свет, оставив Нила одного в темной неразберихе ночи.