Игра на опережение

Мирабель нравится чувствовать его. Рядом, совсем близко, стирая границы в пыль. Ей нравится смотреть, как мелкие капельки пота стекают по красивой, кофейной коже. У него покатые плечи и напряженная спина, с острыми лопатками. Она любит его горячий рот, глубокое восхищение в глазах, нервные быстрые пальцы и ритмичное движение внутри. Он весь горит, словно при сильной горячке, давая возможность почувствовать себя живой. С Камило быть приятно— Решает Мирабель, лёжа на влажных простынях, и пытаясь выровнять дыхание. Секс действительно помогает успокоиться и выплеснуть эмоции. Она надеялась, что благодаря этому перестанет переживать насчёт следующего дня. Камило доставил двенадцать писем, все двенадцать человек приняли приглашение. О Энканто они знают только привкус страха и слухи. Им нужно показать город, полный праздника и жизни, готовый к сотрудничеству. С довольными жителями, и con una familia Мадригаль, неопасной и счастливой. Без единой чертовой капли крови, высокомерных взглядов и напускной угрозы в глазах. -…останешься у меня на ночь? Мирабель вздрагивает, нагло вырванная из мыслей аккуратным прикосновением. Камило ведь все ещё лежит рядом, взыскающе глядя на неё, ожидая ответа. — Мм, — мямлит она, пытаясь вспомнить вопрос. — Нет, я, — осекается, теряясь в словах. — Я останусь у себя, спасибо. Нужно ещё подумать о завтра. Кузен вскидывает брови, во взгляде скользит удивление и легкое разочарование. — Постельное белье все ещё влажное, да и тут неудобно совсем, — уверенно аргументирует он. Мирабель непонимающе пожимает плечами: — Всю жизнь сплю на этой кровати, никогда мне ещё не было некомфортно. Камило улыбается, щуря глаза. — Но вдвоём тут не уместиться. О, Боги… Она открывает рот, шокированная, смущенная и пристыженная, и мгновенно закрывает обратно. Он хочет остаться здесь на ночь. Мирабель смотрит кузену в глаза, и видит там улыбку, горячее, обжигающее тепло, и что-то ещё. Иное, разнящееся от любого его предыдущего взгляда. Она ощущает мерзкий, липкий страх, ползущий вверх от желудка, и растягивает занемевшее лицо в подобие улыбки. — Останемся здесь, хорошо? — просит Мирабель хрипящим, протестующим против слов, голосом. Камило кивает: — Как хочешь. Поднимается с кровати, и неспешно натягивает на себя вещи, не отводя от неё взгляда. — Я захвачу ночную рубашку у себя, и пойду набрать ванну, — он присаживается на корточки рядом с кроватью. — Спускайся через десять минут. Кузен оставляет короткий поцелуй на обескровленных губах, и выходит, аккуратно прикрыв дверь. Мирабель поворачивает на бок, водя бездумным взглядом по стене. В груди ворочается холодный, липкий ужас. Все должно было быть не так. Спится ей плохо. Камило, лежащий рядом, опутавший всеми конечностями, словно щупальцами, не помогает. От него волнами исходит острое тепло, раскаляющее до болезненной красноты. Голова пульсирует, переполненная тяжелыми мыслями, готовая вот-вот лопнуть. А, когда, под самое утро, она все-таки забывается тревожным, поверхностным сном, кожа противно чешется в тех местах, где проснувшийся кузен подолгу оставляет свой взгляд. Это почти невыносимо. У неё получается игнорировать неприятные ощущения, не думать и оставаться в шаге от границы. Но затем, на ее скуле расцветает легкий, подаренный мимолётом, поцелуй. И Мирабель трепещет всем телом в мелкой дрожи, не зная, как прекратить. Нет. Ни сейчас, ни после — такого быть не должно. Ее воротит горьким отвращением к самой себе. На языке оседает привкус вечного разочарования, успевший забыться. У неё нет на это ценного времени, нет сил, и нет пустого уголка в голове. А она не позволит своим глупым, эгоистичным чувствам занимать там хоть толику места. Мирабель неустанно заботится о семье, о Камило печётся тоже. Каждый день, каждый час путаясь в попытках исправить репутацию, сломать кощунственные традиции. Она ведь дала ему все, чего бы он не возжелал. Но ей захотелось взять немного для себя, сделать что-то для себя. Ошибка. Поспешная и неоправданная. Сделанная в порыве, уже непонятной для неё самой, туманной жажды. Мирабель и сама хотела бы знать наверняка, чего было в ее жесте больше: попытки отблагодарить, совершить ожидаемое, что-то, наконец, получить, вместо привычного — отдать, или простого желания. Сейчас, это не столь важно. Ведь более ошибок не будет. Нужно это исправить. С самого утра, город пыхтит беготней, сборами и стараниями украсить все, что только удастся. Люди волнуются, острая озабоченность высечена у них на лицах. За горами Энканто никто ещё не встретил дружелюбия, спокойствия и мира. Они боятся разрушить свою микроскопическую вселенную счастья. Нельзя их за это судить. Касита старается изо всех сил, familia Мадригаль старается тоже. На стены развешиваются пёстрые ленты, выставляются красивые вазы. Изабелла, в восторженной истерии, сыплет цветами повсюду так щедро, что Мирабель приходится поговорить с сестрой, убеждая ее убрать пару мешающих кустов. Нехотя, она, все же, соглашается. Все должно быть правильно, идеально. Мирабель одевается в однотонную, синюю юбку, и жёлтую блузку с длинными рукавами. Одежда, выглаженная до хруста, приятно пахнет свежестью. Вечер пройдет хорошо — иначе быть не может. Она вновь стоит за ущельем, перед ней поляна, покрытая симпатичными цветами. По другой стороне ручья, все так же ждут люди. Но теперь Мирабель стоит впереди. Все взгляды устремлены к ее лицу, а Камило более не заслоняет своим плечом. Он чуть позади, по правую руку, переминается с ноги на ногу, взволнованный и испуганный. Она чувствует страх, исходящий не только от него, но и ото всех вокруг. У неё больше нет права бояться. Через ручей перекинут, сколоченный на скорую руку, деревянный помост. Достаточно широкий, чтобы позволить гостям проехать на лошадях. Но они стоят неподвижно, ожидая ее позволения. Мирабель растягивает губы в приветливой улыбке. — Добро пожаловать! — уверенно и громко приветствует она. Молодой человек, держащий своего коня за поводья, шагает ближе. Высокий и подтянутый, он облачен во все чёрное. В руке у него, мелькает белый конверт письма. — Сеньорита, — осторожно начинает он низким, приятным голосом. — Мы все получили приглашения, и хотели бы иметь возможность увидеть Мирабель Мадригаль. Она выслала их. — Что ж, вы уже видите ее, — Мирабель разводит руками. Он удивлённо кивает, но, все же, снимает шляпу, склоняя голову. — Простите, Сеньора. Я не хотел Вас обидеть. Меня зовут Эдвин. Я — будущий глава дома Гарсия. Эдвин замолкает, видимо, не зная что ещё сказать. Она растягивает улыбку ещё шире, пытаясь сломать неловкость. — Я рада видеть Вас, Эдвин, — торжественно объявляет Мирабель, почти чувствуя забавную ухмылку Камило за плечом. Может, вышло даже слишком пафосно. Она на мгновение поджимает губы, раздосадованная собственной глупостью, но тут же продолжает: — Прошу, пройдите. Сегодня, Вы наши почетные гости. Эдвин улыбается в ответ, поблёскивая зубами, и показывая глубокие ямочки на щеках. — Почту за честь, Сеньора. Мирабель выдыхает, наблюдая за тем, как все двенадцать человек медленно переправляются через ручей. Все они спешиваются, должно быть, не желая показаться грубыми, снимают шляпы, и кивают сначала ей, затем Альме. Камило молчит, а, значит, лица соответствуют людям, которым он вручал конверты. Не так уж и плохо. Гостями должны заняться Пепа и Феликс, проведя до Каситы через весь город. А они, пока что, закроют проход. Бабушка дарит ей короткую улыбку, перед тем как пройти в ущелье, и это кажется хорошим знаком. Мирабель нагоняет их перед самой виллой, уже чуть расслабившихся и восхищенных. Она позволяет гостям рассмотреть входную дверь пару секунд, перед тем как распахнуть ее, приглашая войти. Касита даёт о себе знать в то же мгновение, бегая под ногами разноцветной плиткой, и пытаясь отобрать шляпы с накидками. Некоторые разевают рты, правда, сразу же захлопывая их, смущенные. Мирабель полагает — произвести впечатление удалось. Она незаметно вытирает ледяные, вспотевшие ладони, и приглашает всех ко столу. Мирабель писала свою речь несколько дней, ломая голову над правильными словами, а после учила на память. Однако, сложные предложения вылетают из головы, когда за длинным, широким столом, молча сидят люди, пронизывая двадцатью тремя парами глаз, в ожидании. Мирабель стоит, окаменевшая, держа в скользких пальцах бокал, и бегая взглядом по знакомым, и не очень, лицам. Камило улыбается ей, подбадривая. — Мне приятно видеть вас всех, — она решает начать издалека, надеясь по дороге припомнить текст. — Вы приняли приглашения, а, значит, готовы выслушать меня, — логично, не поспоришь. — Мир вокруг меняется, Энканто меняется тоже. Магия, данная нам, помогла построить этот чудесный город, и дать счастливую жизнь многим людям, — кое-что удалось вспомнить. — Однако, семья Мадригаль не хочет ставить границ. Я собрала Вас за этим столом, с одной лишь целью, — почему ее пальцы такие мокрые? — Мне думается, что альянс мог бы помочь нам вместе построить новый, лучший мир. За столом проносятся короткие шепотки, она замечает одобрительные кивки. — После ужина, мы сможем обсудить все вопросы, которые могли у Вас возникнуть, — губы растягиваются в улыбке. — А, сейчас, поднимем же бокалы за начало долгой дружбы! Этот вечер — ком стресса, бесконечных знакомств и расплывчатых разговоров, полных обещаний. Она стоит на месте, чуть охмелевшая от вина, а люди все идут и идут. Двенадцать человек могут показаться полусотней, когда приходится отвечать на осторожно заданные, каверзные вопросы, и пытаться выкрутиться из прошлого собственной семьи. У неё хорошо получается. Мирабель вытирает потные ладони, жмёт руки, представляется, и слушает, не забывая улыбаться. Перерыв, чтобы словить глубокий вдох, длится пару секунд, ровно до того момента, как подходит следующий гость. Она бесконечно рада видеть, что он является и последним. Перед ней вырастает высокий, темнокожий парень. — Эдвин, — выдыхает Мирабель. — С тобой мы уже знакомы. Он тепло улыбается ей, кивая. — Верно, сеньорита. Она забавно приподнимает брови: — Оо, сеньорита? — посмеивается Мирабель. — А где же подевалось твоё Сеньора? Эдвин мученически кривит лицо, чем веселит ее, утомленную длинным днём. — Ох, я пытался проявить уважение, — оправдывается парень, неловко почёсывая шею. Мирабель складывает руки на груди: — Оу, так твоё уважение закончилось? Эдвин бросает на неё короткий взгляд, и, удостоверившись, что она дурачится, пожимает плечами. — Оно все ещё при мне. Но я заметил, как ты вытираешь ладошки о платье. И вспомнил, что отец тоже заставляет меня заниматься делами de la familia. Мы с тобой похожи. Улыбка дрожит, пока Мирабель отрицательно покачивает головой. — Ошибаешься. Я занимаюсь этим, потому что идея была моя, — ее тон, сам собой, холодеет. — Мы совершенно не похожи. Парень закусывает губу, в чёрных радужках, сливающихся со зрачком, плывёт грусть. — Я не это имел ввиду, Мирабель, — мягко возражает Эдвин. — Для меня самое важное — благо семьи, конечно же. Это была шутка. Она замирает, облитая стыдом с головы до ног. Ну, конечно же, он шутил! Мы с ним шутили! О, боги, какой ужас. Мирабель коротко прочищает горло, надеясь, что красный не залил ее щёк слишком явно. — Да, извини, — бормочет она, теряясь в попытках собраться. — Сегодня… — … был трудный день? — заканчивает Эдвин, улыбаясь. — Я же говорил, что мы похожи. Мирабель невольно смеётся. Парень присоединяется к ней, поблёскивая зубами и чуть наклоняя голову набок. Она, неожиданно для самой себя, замечает, насколько он красив в переливах желтого света комнаты. Тёмная кожа сияет бликами, и, кажется, будто он светится радостью изнутри. Мирабель бросает взгляд через плечо, натыкаясь на Камило, хмуро глядящего в ответ. У него на губах, привычно, покоится кривая, пустая ухмылка. — Твой кузен? Она отворачивается, чувствуя себя пойманной за чем-то неправильным. — Да, — протягивает Мирабель в ответ. — Должно быть, волнуется за тебя, — Эдвин кивает в сторону Камило, но она не смотрит, легко пожимая плечами. — Такие уж они, эти… кузены.