Игрушка для миллионера

Pov. Даниэла. Егор припарковался рядом с каким-то баром или клубом. Я вышла из машины вслед за ним, поднялась на крыльцо. Но он повернулся и сказал: – Ты тут подожди. Внутрь не заходи. Я на пять минут. Не холодно? Я покачала головой. У меня от недостатка свежего воздуха скоро гипоксия разовьется, так что мне только в удовольствие поторчать тут немного. Из помещения доносилась приглушенная музыка, люди входили и выходили, но я не сразу поняла – а потом, когда дошло, чуть на месте не подпрыгнула. Это тематическое место! БДСМ-клуб или что-то в этом роде. Эта мысль меня огрела после того, как я услышала обрывок фразы какого-то мужчины: «…если хотите, хозяин». Теперь приглядывалась внимательнее: некоторые заходили парами, и даже с виду можно было определить, кто из них главный. Хотя не всегда наверняка. Один парень забежал на крыльцо, ухватился за ручку, но тут заметил меня в стороне. – Стесняешься? Я покачала головой. Он улыбнулся широко и шагнул в мою сторону. Остановился в двух метрах. Молодой, не старше двадцати пяти, ростом чуть выше меня и обезоруживающий доброжелательностью: – Не переживай! Многие сначала стесняются. Хочешь, проведу тебя? Ничего там с тобой не случится! Просто осмотришься, если интересно. Правда, моя нижняя мне потом всю печенку выклюет, – и рассмеялся. – Да нет, – я не могла не улыбаться ему в ответ. – Я тут жду кое-кого. – Врешь ведь, – он почему-то бросил взгляд на мою шею. – Да не переживай так. Хочешь, я скажу остальным – и к тебе сегодня даже никто не подойдет? Исчезнешь в любой момент. А так и не решишься никогда, потом жалеть будешь. – Спасибо, но нет. – Ну как хочешь, детка. Мое дело предложить. Он махнул на прощание рукой и развернулся, но я не удержалась и окликнула: – Подождите! – он с интересом глянул на меня. – Простите за вопрос, а вы, получается, дом? – Стопроцентный, детка, стопроцентный. Если честно, то от изумления я рот открыла – он был такой… человечный, простой, веселый. И я никак не могла представить его в названной роли. – Но вы сказали, «нижняя вам печенку выклюет»? Разве такое возможно, чтобы она спокойно вам нервы трепала? – А почему нет? – он кивнул – наверное, понял, что я вообще не в курсе. Потому остановился и терпеливо объяснил. – Все зависит от отношений, и лишь бы они обоих устраивали. Это, можно сказать, единственное непреложное правило, все остальное в каждой паре разное. Если моя нижняя – ревнива, как сам черт, то я ее природу не изменю. Конечно, она не может меня оскорблять или нарушать правила, но дуться и высказываться будет так, что в пригороде почуют, как она ревнует. До этой малышки только через пятьдесят лет дойдет, что мне больше никто не нужен. И то не факт! Я рассмеялась, с улыбкой же глянула на подходившего к нам Егора Николаевича. – Еще на шаг отойди, Игорь, она со мной, – но голос его при этом не был раздраженным. – А! – парень тут же поднял открытые ладони вверх, но говорил со смехом. – Привет, Егор, давно не заходил. А я твою нижнюю тут по всем фронтам обложил, чуть сам не влюбился! – Я тебе влюблюсь, – Егор тоже улыбался. Никакого напряжения у обоих. – Но ты б на нее ошейник-то надел, – Игорь вдруг озорно подмигнул мне. Они пожали друг другу руки, и тут же попрощались. Когда мы остались наедине, я сказала твердо – просто посчитала нужным это сказать и именно твердо, чтобы не возникло недопонимания: – Он ко мне не приставал. И я с ним не заигрывала. – Знаю, – он подал мне руку. Теплая ладонь – лучшее проявление тепла. Повел вниз. – Кстати, на будущее. Тебе нечего тут бояться. Места разные бывают, но за это я поручусь. К тебе может подойти дом, предложить что-то – и ты можешь отказать. Или можешь попробовать одну сессию, а потом отказать. До подписанного договора ты никому не принадлежишь. И подписывая договор, ты расписываешься именно в том, что хочешь принадлежать именно этому человеку, но на оговоренных условиях. Ошейник – это больше, чем обручальное кольцо. Это признание, которое видят все остальные. Если на тебе ошейник, то в твою сторону ни один дом даже не посмотрит. Ты добровольно и полностью отдалась другому, ты не стесняешься это продемонстрировать. Поэтому такие решения лучше хорошенько обдумать. Запомни, вдруг пригодится. Я только усмехнулась: – Спасибо за информацию, но вряд ли она мне понадобится. – Хочешь чего-нибудь? – он вдруг сменил тему. – Тут кондитерская недалеко. – Пирожные? Да, хочу! – мне просто нравилось тепло его руки, поэтому и настроение становилось все лучше. – Любишь сладкое? – Еще как! – А вот я на всякий случай запомню, вдруг пригодится… – и, притянув к себе, поцеловал в волосы. Пирожные на самом деле были потрясающими. Я сначала хотела заказать все разом, но остановилась на шоколадном. Егор с легкой улыбкой смотрел на меня, но себе заказал только черный кофе. Уже было довольно поздно, в это время мы обычно ложились спать. Но как же не хотелось возвращаться домой! Потому я тянула удовольствие, но он так и не начал торопить. Если человек и способен кому-то принадлежать – мыслями, всеми эмоциями – то только в такие моменты уюта, только с такими взаимными взглядами и невесомыми улыбками без подтекста. В квартире он только пожелал спокойной ночи и отпустил меня. Я перед дверью в свою спальню развернулась и сказала – это был порыв, но прозвучало отчетливо, именно так, как должно было быть: – Спасибо! – Пожалуйста, моя хорошая. «День спустя» Не открывая глаз, я сладко потянулась и перевернулась на другой бок. Будильник пищит, еще пять минут – потом успею собраться. Ровно в восемь я выйду из спальни. Мысль эта странным образом разволновала и заставила проснуться окончательно. И сразу нахлынули воспоминания о вчерашнем вечере… Я резко села, схватилась за голову, заметила попутно, что одета в свое « комнатное» платье. Вначале мы очень-очень долго гуляли по парку, потом медленно шли по улице. Ни о чем важном не разговаривали. Казалось, что и Егору хочется отдохнуть от рабочих проблем, забот и бытовых обсуждений. Я держала его под руку и успевала ловить взгляды прохожих. Интересно, как мы с ним выглядим со стороны? Потом мы разместились за маленьким столиком у стены в шумном баре, который располагался всего в двух кварталах от дома. Веселого народу вокруг было предостаточно, и это заметно расслабляет. Мы пили текилу. Правда, после двух Егор предостерег: – Не налегай так. Тебя с вина-то развозит. Но я не собиралась хотя бы в этом месте, наполненном веселыми людьми, выглядеть маленькой девочкой. Поэтому опрокинула в себя и третью. После нее вообще все пошло как по маслу… Правда, теперь я не могла точно вспомнить, что именно и куда шло. – Я не хочу запрещать тебе выпивать, но плохо не станет? – он улыбался, поставив локоть на стол и переплетя пальцы. – Не волнуйтесь, Егор Николаевич! Мне тут так нравится! И настроение замечательное! А потом, через какой-то темный провал, снова: – Все-все, поставь. Тебе уже хватит. Я сделала глоток, но потом отставила рюмку в сторону. Наклонилась ближе: – А знаете, почему мне тут нравится? Потому что это не ваша квартира, где все нельзя! – Это я уже понял. По тому, как ты пытаешься сейчас высказать все, о чем намолчалась дома. – Да! А что, это странно? То нельзя, другое нельзя, шаг боишься сделать! Вы вообще очень страшным бываете. Но пугает даже не это, а то, что вам это нравится! Нравится, когда я сжимаюсь – да, да, не спорьте! Вы случайно в детстве котят не топили? – Не топил. Может, закуски возьмем? Я помахала рукой перед его носом – пусть с мысли не сбивает! – Я еще в первый раз, когда увидела - подумала. Вот, думаю, какой-то девушке повезет – такого хахаля отхватит! Вы же такой восхитительный, что челюсти сводит! – То есть я тебе с самого начала нравился? – Еще как! Но со стороны… вы были как актер на плакате: зубы там белые, улыбка из рекламы зубной пасты, волосы по ветру развиваются, мускулы блестят на солнце отдельными кубиками, все дела… Но плакат – он ведь плакат и есть! Вот и я так же… на вас. У вас, если хотите знать, глаза красивые! И руки. Руки даже покрасивее глаз, если хорошо приглядеться. – Так-так, рюмку поставь. поставь. – Да и все на вас, как на плакат! Они ж не знают, что под плакатом скрывается… маньяк-рецидивист! Простите, называю вещи своими именами! Без обид? – Без обид. Я сейчас тебе нарезку какую-нибудь возьму. Ты только на месте сиди. Я и сидела на месте. Успела, правда, допить оставшееся в рюмке, потом еще подлить и опрокинуть. Зачем нам нарезка, если у нас лимон закончился? Зацепила с принесенной тарелки ломтик мяса: – Спасибо! Вот прям то, что надо! Угодили! Он налил себе, но почему-то отодвинул бутылку подальше от меня. – Ладно, искренняя моя, и маньяк-рецидивист тебе уже очень не понравился? Я развела руками: – А вот тут сложно сказать! Само собой, я его возненавидела! Вот прямо до желания убить. Но иногда он делал со мной так… – я никак не могла подобрать нужные слова, поэтому подключила жестикуляцию, – что меня внутри как скрючит и вверх поднимается. Я старательно напрягла кулак и провела снизу вверх, чтобы продемонстрировать процесс скрючивания наглядно. – То есть тебе было хорошо? – Не всегда, скажу я вам, не всегда. Но иногда было так хорошо, что у меня уши закладывало. Может, мы пива возьмем? В горле сушит! – В другой раз. Ты лучше съешь что-нибудь. Но вместо этого, я уперлась локтями в стол и наклонилась, чтобы перейти к доверительному тону: – Позвольте, я вам один совет дам! – не дождалась его реакции, потому продолжила: – Вы в другой раз, когда вам девушка сильно понравится, ей букетом в морду… или конфетами там. Я вам точно говорю – девушки это любят. Вы прям чудовищно красивый, а с букетом так вообще ахтунг. Если я правильно помню, он не злился. Если я правильно помню, он едва сдерживался, чтобы не расхохотаться в полный голос. – Ну вот что вы смеетесь? Я же откровенно говорю! Давайте теперь и вы откровенно – почему именно меня захотели? Я ведь не такая, чтоб уж сильно яркая. – Ты красивая, но дело не в этом. Ты смотрела так… как ты там показывала свое скрючивание? – Как тебя увидел, так сразу и захотел. Словно каким-то органом почувствовал, что ты моей станешь. Я только пьяно отмахнулась: – Знаю я этот ваш орган! Со всех сторон, можно сказать, изучила… Вот это просто животное желание, скажу я вам! А мы то люди! – Захотел и хочу… даже сейчас хочу, несмотря на твое поведение. – А что не так с моим поведением? – Пойдем уже домой. – Ну уж нет! Я ведь еще не танцевала! А вы умеете танго? Научите меня танго, а? И снова провал. Я не помню тот момент, когда перестала болтать без умолку и уже шла с ним по улице, вдыхая прохладный вечерний воздух. Егор меня приобнял – скорее всего только для того, чтобы я не ушаталась в какой-нибудь канализационный люк. – Я тебе нравился. – Совершенно точно! – А теперь чего хочешь? До подъезда оставались считанные метры – жаль, я бы еще прогулялась. Он, кажется, спрашивал меня о планах: на остаток нашего договора или вообще, на будущее. Но в тот момент я не поняла подоплеки. Вывернулась и вышла вперед, повернулась к нему лицом. – А можно? Егор Николаевич только бровь приподнял, ожидая. – Не переживайте, не целовать! Помню же, что нельзя, – я потрясла головой, но мысли никак не хотели вставать на место. – Я вот всегда мечтала, чтобы у меня был любимый человек, который носил бы меня на руках! – Ты хочешь, чтобы я тебя взял на руки? – он снова смеялся. – Или мне какого-нибудь прохожего заставить? – Я вам вот что скажу: все хотят! Даже если говорят, что не хотят, все равно хотят! Вы им не верьте, если говорят, что не хотят… И тут же, пока он не успел остановить, с разбега запрыгнула на него, обхватывая руками и ногами. Булаткин пошатнулся, но удержал, подхватил меня одной рукой под попу, а другой придерживал за спину, чтобы не упала. Я устроилась уютнее и уткнула нос в его шею. – А уснуть можно? Кажется, мне очень надо теперь уснуть… От вас даже пахнет здорово – вот точно, все есть для того, чтобы запутать противника! – Спи. Только замолчи. Дальше ничего и не было. Вот только проснулась я в своей постели, переодетая в красное платье. Ужас какой… Я действительно не умела пить, но таких приключений от себя не ожидала. Что он теперь со мной сделает? Я прокручивала в голове то, что могла вспомнить, зарывалась под одеяло все глубже, но оно уже не дарило чувства защищенности. Когда я вышла из спальни, Егор уже сидел на диване, расслабленно раскинув руки по спинке. Я встала перед ним. Он скользнул взглядом по моему дрожащему телу с ног до головы.