Игрушка для миллионера

Pov. Даниэла. Я резко встала из-за стола, вырывая свою ладонь из крепкой руки Егора и направилась к выходу. Мало того, что родственники любимого мужчины смотрели на меня с надменным высокомерием, так ещё и ставили в пример бывшей: «А у Натали то, а у неё это». Было приятно, что Егор старался закрыть эту тему, перевести разговор в другое русло, сжимая мою руку, но пар из ушей повалил в тот момент, когда на «знакомство» приехал пьяный Лёша и сказал, что я его бывшая девушка и быстро перепрыгнула с простого студента на богатого дядюшку. Домой мы ехали молча, Егор попытался что-то сказать, но я молча отвернулась к окну, тяжело вздохнув. – Это ничего не меняет в наших отношениях, мне плевать на их мнение, – начал Булаткин, только мы переступили порог дома. Узнать суть моей мысли он не захотел, притянул меня к себе и жадно поцеловал, распаляя, но довольно быстро отстранился. – Пять минут, Дана. Подожди. И пошел на второй этаж. Я недоуменно осмотрелась – сахар до сих пор на полу... Сегодня за завтраком мы рассыпали, да так и не убрали. Но я тоже не бросилась убирать, а наблюдала за тем, что он делает. Егор со второго этажа принес… видеокамеру на треноге. Поставил ее в центре и снова отправился наверх, будто не слышал моих возмущенных вопросов. Еще через несколько минут в гостиной было установлено целых три камеры – все на разной высоте, расположенные кругом. И, когда он, наконец, остановился, я решила попытаться ещё раз спросить: – Что ты делаешь?! – Видишь, как тебе повезло, Дан. Я понимаю твои намеки, даже когда ты не намекаешь, – он издевательски смеялся. – Нет, нет, нет, – я отступила. Сегодня как раз за завтраком мы это и обсуждали... – Я так не смогу. Не хочу! Ты издеваешься?! – Ну, вот это мы сейчас и проверим – сможешь или нет. Я выставила руки, уперла ему в грудь, чтобы не дать приблизиться еще. На самом деле, меня захлестывала непонятная паника. Егор же выглядел веселым и расслабленным, несмотря на ситуацию с его семьёй, ему действительно было плевать, главное, что мы вместе. – Так что будем считать, что снимаем фильм исключительно для личного пользования. Это невероятно возбуждает. Хочешь увидеть свое лицо во время оргазма? – Нет! Он снова улыбнулся и, невзирая на мое слабое сопротивление, притянул за талию к себе и снова поцеловал. Я не сразу растворилась в ласке, поскольку ощущала, что он тянет меня к дивану – туда, где нас обоих будет видно. И, не давая опомниться, начал раздевать – одним рывком стянул с меня футболку, потянулся к застежке на бюстгальтере, не разрывая поцелуя. Это был не совсем страх – я не думала в тот момент о том, что кто-то посторонний сможет эту запись увидеть. Но ощущала неприятное волнение, словно на нас смотрят зрители. Их трое, они застыли в ожидании горяченького и молча ждут, когда уже на их глазах я начну стонать и извиваться, принимая в себя мужчину. Волнение вызывало скованность, а скованность ограничивала страсть. Но, похоже, Егора это не останавливало. Он быстро освободил меня от одежды, разделся сам, развернул меня от себя и прижал к себе тесно, не вырваться. Целуя и покусывая шею, запустил другую руку мне между ног. Я невольно выдохнула, но не могла оторвать взгляда от камеры, которая записала даже этот выдох. Снова попыталась вырваться – не удалось. А пальцы внутри выписывали круги, дразня клитор. И я обмякла, прикрыла глаза, попыталась отвлечься – удовольствие остается удовольствием, так какая разница, что происходит вокруг? Он уловил изменение, но не позволил мне идти простым путем. Перемещался вместе со мной вперед, еще ближе к к камере. – Давай, Дана, покажи, как тебе нравится. Мужчина сзади раздвинул коленом мои ноги, а движения внутри не остановил. Я открывала глаза – и тотчас смущалась, закрывала – и снова погружалась в удовольствие. И он мучил меня до тех пор, пока я не начала тихо постанывать. Мне захотелось поцелуя, только его не хватало, чтобы окончательно забыться. Но возбуждение я уже игнорировать не могла, он прекрасно изучил мои реакции и в этот раз делал именно то, что заводит меня быстрее. Однако мои планы вновь разошлись с планами этого извращенного красавца. Он толкнул меня вперед, лишь немного поддержав за живот. Не позволил добраться до дивана, а поставил на четвереньки прямо на полу. Закусила губу, попыталась встать, но Егор перехватил меня за бедра, силой надавил на поясницу. С тихим смехом над моим смущением пристроился сзади, раздвинул мои колени шире. Вошел одним резким толчком, от которого я выгнулась. Он двигался очень медленно – почти полностью выходил, а затем снова врывался. Я старалась не стонать, но мой мучитель ускорил темп, крепко держа меня за бедра и начиная вколачиваться все резче. Тогда я уже не могла себя контролировать. Руки задрожали от перенапряжения. Продолжая двигаться, переместил ладони с бедер на грудь, сильно сжал, а потом передвинул еще дальше, пальцами занырнул мне в рот. Я начала посасывать по инерции – быстрее, чем двигался он. Как будто этим и хотела его подогнать, синхронизировать с собой. О камерах забыла вовсе, жмурилась, задыхалась и сосала все интенсивнее. Приходя в себя, я пыталась выявить свои впечатления. Опыт оказался… смущающим. Но притом ярким. Я не играла роль специально, не красовалась, но ощущение чужого присутствия разгоняло кровь. Может, я тоже немного извращенка? Его голос вырвал из тумана: – Потом, когда начнем друг к другу остывать, посмотрим этот фильмец. Хотя кому я вру? Уже сегодня посмотрим. Вместе выберем лучшие кадры и сведем. Ты как в монтаже видео? – Ну уж нет! – я нашла в себе силы снова возмущаться, но ответом мне был лишь смех. Еще через минуту я вдруг вспомнила: – Сахар рассыпан. – Что ты этим хочешь сказать? – он перевернулся на бок и с улыбкой разглядывал мое лицо. – Что ты сейчас пойдёшь и уберешь его сам. – Я уберу? – он вроде бы изумился и изогнул бровь. – Ага, – тоже улыбнулась. – Вообще-то, это ты уронила его сегодня. Я не особенно рассчитывала на успех, просто хотелось сменить тему. Но он приподнялся и потянулся за штанами. Подыгрывает. Настроение у него отличное, так почему бы не подыграть? Но я тоже резко села и перехватила его руку: – А зачем тебе одежда, Егор? Ты веника стесняеешься? Сама взяла включенную камеру, которая до сих пор лежала на полу. Он глянул на меня и расхохотался. Кивнул, встал и отправился в подсобку. Вернулся через минуту с нужными принадлежностями. Я снимала, как он тщательно подметает, убирает осколки сахарницы и смеется, поглядывая в мою сторону. Этот мужчина своего тела не стесняется совершенно. Но я подначивала, не сильно веря в то, что мне удастся его смутить: – Ну же, Егор Николаевич, во второй серии вы решили филонить? Где блеск в глазах, где эмоциональный накал? Разыграйте подчинение моим приказам, а то не верю! – Мне просто оператор слишком трусливый попался – боится подойти ближе. Я шагнула вперед, взяла крупным планом его ягодицы, мазнула по груди, наблюдая за изображением на маленьком мониторе. В кадр попала и его улыбка. Егору мой вызов пришелся по душе. Не зря же он, закончив с этой эротическо-демонстративной уборкой, в которой без стеснения показал всего себя, притянул меня, выхватил камеру, вытянул руку и заснял наш долгий поцелуй. Вот такой момент, и в самом деле, можно сохранить для истории. Уже не страсть, но все еще азарт, щедро приправленный смехом. А всё напряжение, которое было, ушло. Изменения происходили постепенно – так медленно, что психика не успевала их улавливать и вовремя сопротивляться. Но я точно осознала тот момент, когда поняла, что изменения уже произошли, и с ними ничего не поделаешь. Дело было не в чем-то конкретном, а вообще во всем: в нашей глупой болтовне полуголыми на кухне, или в спонтанных постельных экспериментах. Иногда удовольствие было настолько мощным, тогда я осознанно доводила его язвительностью – и за это получала жесткую страсть. А иногда говорила прямо, чего хочу. И получала нежность. Замечал ли он сам, что все чаще поддавался мне? Но поскольку меня ровным счетом всё устраивало, я и не думала анализировать происходящее. В последнее воскресенье августа нас разбудил шум внизу. Не то чтобы время было ранним, просто ночью мы решили испытать мужественность некоторых на прочность – моя идея. Кажется, я тоже умею быть жестокой. Я долгое время не позволяла ему кончать, доводя почти до самого пика, а затем отстраняя от себя. Часа три Булаткин скрипел зубами и матерился, но подыгрывал. А потом плюнул на эту презабавную игру и отымел меня по полной программе. Отдохнул немного, но даже отползти подальше не позволил. И, едва начал снова возбуждаться, то повторил. Я стонала от такого напора – оказалось, что короткое воздержание плохо сказывается на его характере. Потому что после второго раза, когда я уже решила, что рассчиталась за издевательства, он меня связал – оставил на полчаса млеть, сам преспокойно сходил в душ, выпил кофе, а потом вернулся и ринулся на третий заход. Я боялась, что уже сознание потеряю от перенасыщенной оргазмами ночки. Но ничего, выдержала. Правда, уснула через секунду после того, как он, наконец-то, насытился. Прямо на ковре в метре от кровати мы и выключились, хотя я сквозь туман расслышала предупреждение, что только попробую шевельнуться – и пожалею. Я не шевелилась, удобно устроившись в его руках, но не пожалела бы, даже если бы решила снова его провоцировать. Вот так и вышло, что мы проспали полдня. Я проснулась, наполовину придавленная тяжелым телом, а с другой стороны укрытая собственной одеждой. Видимо, ночью подгребла для уютности. Но разбудило меня не неудобство, а счастливый крик незнакомой мне девушки...