Билет в один конец

Не успев прийти в себя после лесных приключений, Энни, конечно же, снова стала думать о Джеке. И вдруг осознала, что даже не поблагодарила его за свое чудесное спасение. И если уж быть совсем честной перед самой собой, она где-то в глубине души все же признавала, что он был прав, ругая ее за необоснованный риск. Порыв души тут же обрел форму конкретного желания, а именно, что мысли должны были быть срочно перенесены на бумагу, и Энни решила написать Джеку письмо и хотя бы поблагодарить его. - Энни сядь, ты сейчас упадешь! - ворвался в этот момент в комнату к племяннице возбужденный Питер. - Что случилось? - пряча письмо, которое она начала писать Джеку, спросила Энни. - Телеграмма, - он помахал какой-то бумажкой перед ее носом. - Пришла родимая! - И что же в ней? - от волнения Энни замерла и перестала дышать. - Слушай, - Питер сделал внушительную паузу, соответствующую важности момента, и торжественно зачитал: “Милый мой Джек ЗПТ нам рано ставить точку ЗПТ обещаю ты не пожалеешь ТЧК Твоя Н” - Ну? Ты понимаешь, что это значит? - внимательно посмотрел он на племянницу. - Я ведь говорил тебе, говорил! Он ее совсем не ждал! - радовался Питер, словно ребенок. А Энни стала задумчиво прикусывать нижнюю губу: - Дядя, но это ведь не значит, что их отношения закончены, - наконец, возразила она. - Да значит, значит, - заверил ее Питер. - Ты все увидишь, когда она приедет, - махнул он рукой. - Но я не хочу, чтобы она приезжала сюда, - возмутилась Энни. - Не переживай, мы что-нибудь придумаем, - весело подмигнул ей дядя. - Ох, надо срочно запить это глоточком бренди, а то я что-то прямо переволновался, - закряхтел он, как старый дед. - Дядя, ты неисправим, - вздохнула Энни. - Да все ради тебя, душа моя, все только ради тебя! - улыбаясь во весь рот, послал он ей воздушный поцелуй, уже торопливо прикрывая за собой дверь. Оставшись одна, Энни подошла к окну и всмотрелась в потихоньку опускающиеся на город сумерки. В душе у нее поселилось нехорошее ощущение, граничащее с тревогой, что под видимым прежнем спокойствием и умиротворением в городе скрывается что-то нехорошее, и что, и город, и ее саму, определенно ждут какие-то потрясения. Чтобы избавиться от тяжелых мыслей, она села за инструмент и погрузилась в такой понятный и так любимый ею мир музыки. Из-под клавиш одна за другой вылетали великолепные сонаты Моцарта и Бетховена, которые сменялись этюдами Шопена и Черни, а весь дом и его обитатели замерли, наполняясь красотой, которую невозможно было увидеть или осязать, а можно было только почувствовать душой. А закончив играть, Энни решила вернуться к письму. Однако, озадачено остановив свой взгляд на таком вымученном и так красиво выведенном начале “Дорогой Джек”, она вдруг быстро смяла лист бумаги и без сожаления озорно бросила его, словно мячик, в корзину для мусора. “К чему писать письма, если можно все сказать лично?” - разумно рассудила Энни и, замурлыкав себе под нос какую-то веселую мелодию, принялась кокетливо прихорашиваться перед зеркалом и любоваться собой.