Билет в один конец

Рождество из-за всех этих волнительных событий подкралось незаметно. В городе повсюду слышались маленькие колокольчики, сопровождаемые пением рождественских колядок. А в Квинс-Хаус этот праздник всегда проходил по-семейному уютно и с соблюдением всех традиций. Наряжалась красавица-елочка, считающаяся символом обновления и новой жизни – жизни во Христе. На окнах зажигались свечи, по традиции чтобы встретить Иосифа и Марию, которым, как известно, не нашлось места в гостинице, когда они пришли в Вифлеем. Виктор с Питером приносили ветки яркого падуба, в котором зеленый цвет напоминает о вечной жизни и вечном свете, сошедшем с неба на землю в день Рождества, а красный цвет ягод напоминает о крови на брови Христа от тернового венца при распятии на кресте. С языческих времен падуб считался "мужским" растением, а в противовес ему был "женский" плющ, который символизирует бессмертие. Также в доме развешивались ветки омелы, называемые еще “Ветками поцелуев”, потому что по традиции любого, кто случайно оказывался под этой веткой, позволялось целовать всем. Но поцелуев могло быть ровно столько, сколько ягод было на ветке, а после каждого поцелуя ягодку срывали. А накануне Рождества из Эдинбурга приехала с семьей сестра Мэри - Афина. И сразу же начала всех строить и учить житейской мудрости, полностью оправдывая свое гордое греческое имя. К этой ее особенности все давно уже привыкли и относились с иронией. Досталось, конечно, и Энни. Джек сразу был объявлен неперспективным кандидатом в мужья, а для Энни была прочитана лекция, как выбрать правильного жениха. Но Энни, разумеется, никого слушать не желала, твердо веря, что Джек - ее суженый. Тем более, что в ночь на Рождество ей приснился необыкновенный сон, как они вместе с Джеком наряжают елочку, а у Энни в животике бьется маленькое сердечко нового человечка. Джек обнимал ее и нежно гладил небольшой еще животик. Какие же еще нужны были доказательства? Ведь предрождественский сон считается вещим. Хотя, конечно, у Энни все сны были так или иначе вещими. В рождественское утро все семейство дружно отправилось на праздничную службу. Перед службой в городе громко звонили колокола, созывая всех верующих в собор. А по возвращению Энни ждал сюрприз. Горничная рассказала, что пока они были на службе, кто-то громко постучал в парадную дверь. Открыв, Эмма с удивлением осмотрелась, но никого не обнаружила. Зато на ступеньках лежала маленькая коробочка с красивым красным бантиком на крышечке, а под коробочкой была карточка с подписью “Для Энни”. Энни сразу убежала в комнату, чтобы посмотреть подарок. Внутри коробочки она обнаружила круглое складное зеркальце, на нижней крышечке которого было выгравировано ее имя “Энн Миронофф”. Еще внутри коробочки помещалась небольшая рождественская открытка, на которой было написано “Взамен того, что разбилось. Счастливого рождества, Энни!” Она была настолько счастлива, что сердце казалось выпрыгнет из груди. И когда он все это успел приготовить для нее? Энни вспомнила как разбила свое прежнее зеркальце в Лондоне и, прижав к груди это новое, мысленно пожелала Джеку счастливого Рождества. Ей очень хотелось бы пригласить его к ним в дом на Рождественский обед, но она боялась пока волновать родных, которым и так из-за нее досталось. Хотя после того, как Джек защитил Энни и помог самому Виктору, отец значительно смягчил свое мнение о Штольмэне, правда, предварительно все же посоветовавшись с братом. И тут же из комнаты Энни стала доноситься музыка, дополняя и без того волшебную атмосферу дома еще большим теплом и красотой. Но на этот раз Энни играла не для того, чтобы отвлечься от плохих мыслей. Наоборот, на душе у нее было светло и радостно, и ей хотелось передать это необыкновенное состояние через музыку. А потом наступило время Рождественского обеда. Это было грандиозным событием. Центральное место на столе занимал огромный гусь. Также был Рождественский пудинг, тоже украшенный маленькой веточкой падуба и приготовленный из говядины, изюма и чернослива. Его подготавливали в воскресенье перед праздником, чтобы смесь созрела, а потом всей семьей по очереди помешивали пудинг деревянной ложкой в память о деревянной кроватке младенца Христа. Перемешивать нужно было обязательно по часовой стрелке на удачу. Угощались также и мясными пирогами, которые тоже были традиционным рождественским блюдом. Они были сладкими, сделанными из фарша, фруктов и специй, и их нужно было есть в течение двенадцати дней начиная с Рождества, чтобы обеспечить двенадцать месяцев удачи в наступающем году. Однако, из-за традиции, что каждый следующий пирог должен обязательно выпекаться новым человеком, пирогами обычно делились с друзьями. Рождественские пироги, как и положено, все ели в полном молчании и размышлении о значении рождения Спасителя. А прежде чем съесть первый кусок, говорили друг другу рождественские пожелания. После обеда все обменялись подарками, а вечер провели за играми в гостиной и пением колядок. Мэри, как хозяйка дома, всегда строго следила за соблюдением всех традиций. А вот Энни, которая раньше часто бастовала и не понимала всей важности некоторых ритуалов, в этот раз помогала маме во всем, почувствовав вдруг неожиданный интерес к домашним делам, чем привела всех своих родных в полное недоумение.

*************

В отличие от Квинс-Хаус, в одном из номеров отеля “Ричмонд” в Рождество было совсем не так уютно и радостно. Нина металась по комнате и страшно злилась. Она ждала Джека весь вечер, всю ночь и следующие пол-дня. Она даже не посетила утреннюю службу, боясь с ним разминуться. Но он не пришел и не поздравил, а лишь передал записку, что ей будет лучше поскорее вернуться в Лондон. Нина решила, что не потерпит такой обиды и завтра же покинет эту забытую Богом глушь. Джек же, заскочивший на минуту к дому Энни, чтобы оставить для нее подарок, отправился в Мидоу-Холл. Его шеф Паркер приехал в Кентенберри, чтобы навестить и поблагодарить своего друга, мистера Кроули, и они любезно пригласили Джека присоединиться к ним на Рождественский обед. Однако в веселой холостяцкой компании полицейских и вояк праздничный обед плавно перетек в дружеские посиделки за ужином, затянувшиеся далеко за полночь. А потом продолжились на следующий день, и еще раз на следующий. За это время тремя крепкими и сильными духом мужчинами было выпито приличное количество спиртных напитков и съедено не меньше. В Англии говорят, что в тот момент, когда празднуется Рождество Христово, коровы, быки и прочая скотина преклоняют колени в своих стойлах и даже плачут в знак поклонения родившемуся Спасителю. Так вот эти трое потом уверяли, что видели это собственными глазами.

*************

На следующий день после Рождества Нина, как и решила, собиралась ехать обратно в Лондон. За завтраком в отеле к ней подсел какой-то интересный джентльмен. Он сыпал шутками и был крайне мил с ней. А звали этого господина Питер. - Вот был я недавно на аукционе в Лидсе, - рассказывал он ей. - Это, кстати, в Йоркшире, - уточнил Питер. - Так вот, там античные скульптуры выставляли. Очень было интересно, знаете ли. - Да-да, - поддакивала Нина, ничего не смыслящая в античных скульптурах. Впрочем как и сам Питер. - Да, и был там один американец богатый. И он вдруг сообщает всем, что потерял кошелек, в котором было 500 фунтов, и, он, якобы, отдаст 5 фунтов в награду любому, нашедшему кошелек. А с последних рядов тут же какой-то Йоркширец закричал, что даст 10. Представляете? - засмеялся Питер. - Ну, надо же, какой предприимчивый, - тоже смеялась Нина. За разговором Питер потихоньку-понемножку смог выведать у Нины кое-какие подробности ее пребывания в Кентенберри. А когда она расстроено сказала, что уезжает сегодня в Лондон, Питер с восторгом сообщил, что на днях и сам туда едет. И глядя на нее совершенно влюбленными глазами, пригласил ее прогуляться по Лондону. Польщенная вниманием интересного харизматичного джентельмена, Нина благосклонно согласилась и подумала про себя, что Джек еще обязательно пожалеет, что потерял такую женщину как она. Вернувшись домой, Питер первым делом побежал к Энни сообщать новости. - Душа моя, я все разузнал, - устало опустившись на стул, загадочно произнес он. - О чем ты? - не поняла Энни. - Ну как о чем? - удивился Питер, как будто ее больше ничего кроме этого и не могло интересовать. - Эта Нина, которая из Лондона, все мне рассказала, - гордо ответил он. - Ну и что же она тебе рассказала? - презрительно фыркнула Энни. - А вот слушай! Уезжает она сегодня ни с ЧЕМ. На Рождество была совершенно ОДНА. И заметь, крайне этим недовольна! - словно отрапортовал Питер. - Ну а уж в Лондоне то я ею займусь, будь уверена. О Штольмэне она и думать забудет, - усмехнулся он. Однако для Энни это и не было новостью. Она это и так уже знала, точнее чувствовала, но надеялась, что больше уже никогда ничего не услышит об этой женщине. Не увидев благодарности в глазах племянницы, Питер, конечно, немного расстроился, но у него было припасено для нее еще кое-что интересное. - Лааадно, - протянул он. - А вот что ты скажешь на это? - его глаза игриво забегали. - В городе судачат, что в доме у Кроули собралась очень веселая компания, душевно отмечающая Рождество уже второй день подряд. А? Ты понимаешь о ком я? - посмотрел он на Энни с неизменным лицом водевильного интригана. Вот эта новость, конечно, ее заинтересовала. Теперь Энни поняла, где Джек отмечал Рождество и куда пропал. Терпеливо выждав еще один день и не обнаружив Джека в отеле, Энни упросила Питера ехать с ней к Кроули, спасать Джека от неминуемого запоя. Войдя в гостиную, Энни с Питером обнаружили всех троих сидящими в удобных креслах-качалках возле огромного потрескивающего огоньками камина. В руках у каждого был наполненный бокал, а на лицах выражение полного блаженства. Питеру сразу стало как-то не по себе. Он подумал, что похоже спасать нужно было не их, а его самого - от скуки и одиночества. - Джек, с тобой все в порядке? - кинулась Энни к своему героическому инспектору. - Энни! - радостно вскинул он руки, когда увидел ее. - Да что со мной может произойти? - с искренним непониманием посмотрел он на нее. - Я вот на алкогольной диете, ем только виски. Уже, кстати, сбросил три дня, видишь? - Джек втянул щеки и провел по ним нетвердой рукой, якобы доказывая эффективность своей диеты, а потом громко засмеялся. Юмор опять был тонким, но все мужчины разом, включая кстати и трезвого еще Питера, тут же хором загоготали во весь голос вместе с Джеком. Питеру стало так интересно, что вместо того, чтобы разбивать выпивающую компанию, он решил присоединиться к ней. Подвинув еще одно кресло поближе к камину, он взял со столика бокал, и наполнив его виски где-то до половины, натянул на себя такую же блаженную улыбку, как и у остальных членов команды, и с удовольствием плюхнулся в кресло. - Дядя, мы зачем сюда пришли? - Энни попыталась воззвать хотя бы к его еще трезвому разуму. - Да-да, душа моя, сейчас только один бокальчик осушу и сразу поедем, - пообещал он ей. - В конце концов, наш пациент скорее жив, чем мертв, - хохотнул он, глядя на веселого Джека, и вся честная компания снова разразилась отчаянным гоготанием. - Ах, так! - рассердилась Энни и грозно топнула ножкой. - Ну и сидите тут, - она развернулась и выбежала из гостиной. А не совсем трезвый, хотя точнее совсем нетрезвый, Джек тут же по-джентельменски вскочил и заплетающимися ногами “помчался” за ней. Еле-еле выползая из гостиной, он увидел Энни. Она стояла в коридоре точно под веткой омелы и смущенно смотрела на Джека. Он замер и почувствовал, как бешено заколотилось его сердце. Похлопав себя по щекам, чтобы хотя бы частично вернуть ясность рассудка, он дополз до Энни, и целясь губами в ее аппетитные губки попал точно в ушко. Она немного поморщилась от окутавшего ее алкогольного облака и засмеялась. А потом поцеловала его в уже несколько дней не бритую щечку и, изящно покачивая бедрами, зашагала мимо него в сторону выхода, на этот раз уже отлично ориентируясь в доме. Джек сначала тоскливо смотрел ей вслед, а потом не выдержал и снова “помчался” за ней. Она благосклонно дождалась его в экипаже, пока он “резво мчался” на все еще заплетающихся ногах, и великодушно соизволила разрешить ему подвезти себя до Квинс-хауса. Когда они прощались, Энни строго посмотрела на Джека и пророчески сказала: - Следующее Рождество, мистер Штольмэн, мы уж лучше будем встречать с вами вместе. Еле стоя на ногах и улыбаясь ей во весь рот, Джек, и так уже на все согласный, лишь молча кивнул в ответ. - И еще, папа просил передать вам свою благодарность и приглашение заходить к нам в любое время, - добавила Энни, прежде чем уйти. В дом Кроули Джек в тот день уже возвращаться не стал. А вот Питер появился только утром, совершенно счастливый и обновленный, хвастаясь, что приобрел в свою коллекцию еще дюжину-другую новых шуточек и смешных историй, большую часть которых он все же осекся рассказывать, сочтя их не вполне приличными для женских ушей. Посиделки у Кроули были закончены, и все члены этой веселой команды весь день приходили в себя, чтобы вернуться, наконец, к своим делам.