Однажды зимой

С самого утра погода была неспокойной. Ветер кружил, метаясь из стороны в сторону, то подымаясь высоко вверх, то припадая низко к земле, подхватывая лёгкий снег, и танцуя вместе с ним, делая все вокруг белым, даже само небо. Августин проводил по своему поместью экскурсию для Евгения, они были уже на втором этаже. — Это настоящее золото? — Да, позолота. — Как здорово! Гутя, у тебя определенно самое лучшее поместье! — радостно заявил парнишка, кружа по коридору. Августин улыбнулся, неспешно шагая за своим вечно бодрым и неутомимый другом. Сам дворянин, спал сегодня плохо, из-за надоедливых кошмаров, которые продолжали наведываться каждую ночь. Дворянин шел медленно, стараясь случайно не уснуть на ходу. Они завернули за угол, оказываясь в тупике. Евгений кружа подошёл к окну. — Это твоя деревня! Все как и ты говорил, ее идеально от сюда видно! — хлопая в ладоши прокричал Евгений, своим звонким голосом пугая Августина, который все ещё не так хорошо привык к резким и непредсказуемым реакциям Евгения на всё подряд. — А.. ну да.. — немного помолчав ответил Августин, тоже глядя в окно. — Как там? — Где? — В деревушке твоей? — Ах в Августовке... Был там раза два.. так что не знаю. — Почему так мало? Мой барин постоянно в свою деревню ходит, следит что там да как. — Зачем мне это, прислуга есть для дел таких. Ну эту деревню, пойдем уже отсюда, — вздохнул Августин, отворачиваясь от окна. В голове снова всплыло это неприятное воспоминание, о его первом прибывании в этом месте. — Куда ты постоянно спешишь? — расстроенно протянул рыжий, догоняя друга. — Нам стоило бы написать хоть что-то, вчера ты просто пришел, и мы не строки не написали, — пояснил дворянин. — Да ладно, будь проще, — отмахнулся Евгений. Такое безответственное отношение к работе не понравилось Августину, но он промолчал. Они продолжили шагать по коридору. — А что тут, на втором этаже вообще есть? — Ну тут есть комнаты, которые ты уже видел: библиотека, мой кабинет. Но основную часть этого этажа занимает музей картин, и вторая гостиная, ну и ещё тут есть комнаты для гостей, — довольно спокойно ответил дворянин, поправляя волосы, чтобы те не лезли в лицо. — Ух ты, музей картин? Мы туда идём? — Нет, мы идём в гостиную. Зачем тебе музей, все равно вы, крестьяне, в искусстве не разбираетесь, — более холодно и как-то отстраненно сказал Августин, опуская взгляд на пол. — Но я хочу в музей! — точно капризный ребенок, начал ныть Евгений. — Нет, — твердо сказал Августин. Дворянин, после смерти родителей, больше не ходил в эту огромную комнату с миллионами самых разных картин и несколькими другими объектами искусства, такими как дорогие вазы. Этот музей ранее принадлежал его деду по отцовской линии. — Ну пожалуйста! Я не когда не был в музеях. Если не согласишься, я сам найду это музей, и обязательно там побываю! — Он маленький и там совсем не интересно. — Но ты сказал, что он занимает почти весь этаж, Гутя, обманывать совсем-совсем не хорошо! Ну все, я пошел! — с вызовом громко сказал Евгений, выжидая ещё пару секунд, а затем, срываясь с места, и обгоняя друга. — Музей в другой стороне, — сообщил дворянин, тяжело вздыхая. — Я вообще-то знаю! — фыркнул парнишка, разворачиваясь и снова проходя мимо Августина, только уже с другой стороны. Дворянину ничего не оставалось, кроме как последовать за другом, насколько бы сильно он этого не хотел. Вскоре они оказались у огромной двухметровой двери, с тяжёлыми ручками в форме двух львиных морд. Августин потянул дверь, но она не открылась. Тогда он вспомнил, что музей заперт на ключ. Обшарив все карманы, он понял, что связки у него нет. — У меня нет ключа, — сказал Августин, с надеждой, что парнишка отстанет от него, но Евгений и не думал. — А где же он? — Наверное я его давно выкинул. — Вот и не прада! Такого просто быть не может! А я вот пойду, и найду этот ключ! — сказал Евгений, приподняв одну бровь и пялясь на друга, ожидая его реакции. Августин лишь зевнул, перекрывая рот рукой: — Удачных поисков, — сонным голосом ответил он, чувствуя, что уже начал по-тихоньку засыпать стоя. Евгений не обратил на это ни малейшего внимания, срываясь с места и убегая в непонятном направлении, крича во всю своим писклявым голоском: "На поиски ключа!". Дворянин только выдохнул с облегчением, и наконец побрел до ближайшего дивана, чтобы прилечь и хоть немного подемать.. Евгений шел по обычаю быстро, вприпрыжку, насвистывая себе под нос любимую песню про дороженьку. Он был безпонятия, где искать этот ключ, но был почему-то уверен, что неприменно найдет. В поместье было мало людей, что сразу заметил Евгений, как только побродил немного по пустым коридором, в попытках найти хоть кого-то. У Льва Александровича прислуги было раз в пять, а то и в шесть больше, наверное, это потому, что он барин. Парнишка завернул в какую-то часть поместья, в которой он никогда не был. Это был широкий коридор, который вел к какой-то двери. Евгений вначале не хотел туда идти, но юношеское любопытство съедало его, и он не выдержал, все же шагая на встречу загадочной двери. Пока крестьянин шел по коридору, он разглядывал стены, на которых висели портреты членов семьи Николаевых. Вот прадедушка и прабабушка Августина, вот его тетя, вот двоюродные сестрёнки-близняшки. Но интереснее всего было отыскать портрет самого дворянина. Почти дойдя до конца коридора Евгений наконец наткнулся на картину с ним. На холсте, масляными красками, дворянин был изображён совсем мальчишкой. Большие выразительные карие глаза, каштановые волосы аккуратно подстижены, так, что можно видеть два смешных уха, торчащих в разные стороны, аккуратный нос, и это, почти некогда не сходящее с его прекрасного лица, выражение чистой грусти и одиночества, что осталось с ним по сей день. Евгений долго глядел на старый портрет, только потом замечая, что рядом также изображены его родители. Мать мальчишки — стройная, даже можно сказать, тощая женщина, неприятной наружности. Вздёрнутый нос и оттопыренные уши придавали ее образу что-то отталкивающее. Евгению не хотелось долго на нее смотреть, поэтому он обратил внимание на отца мальчика. Низкий, прилично одетый мужчина, с добрым взглядом и искренней улыбкой. Их сын был похож и на мать и на отца одновременно. "Эх а я не знаю как выглядят мои родители.." — грустно вздыхая подумал парнишка опуская взгляд. Ему не очень хотелось думать о плохом, но стоило ему только остаться одному поганые мысли настигали, охватывая со всех сторон. Евгений отмахнулся от них, вспоминая, что должен искать ключ. Медленно открывая тяжёлую дверь он заглянул в таинственную комнату: "Может это и есть вторая гостиная?" — подумал парнишка, оглядывая помещение — "Хотя нет, совсем так не выглядит..." Комната представляла собой довольно просторное помещение, с сиреневого цвета обоями, и темным паркетным полом. Все вокруг было пыльным, даже на люстре висели огромные куски старой паутины. Тут явно давно не были, но то, что удивило Евгения более всего, так это то, что комната не была заперта. Но не придавая этому особенно значения парнишка продолжил бродить по ней, осматривая все вокруг. Это была спальня, такой вывод сделал рыжий, когда увидел небольшую кровать, явно ранее принадлежавшую ребенку. На стенах детские рисунки, а на полках искусно вырезанные из дерева игрушки. Парнишка подошёл к письменному столу, с любопытством глядя на лежащие там учебники по французскому и немецкому, с вырванными листами. Опершись на стул стояла старенькая скрипка, без двух струн. Евгений, обошел всю комнату кругом и сел на кресло, как раз подходящее ему по размеру. "Наверное это старая комната Гути... Странно что она стоит во так без дела.. Будь у меня такая комната, я бы её давно переделал!" — подумал Евгений, опуская голову. Вдруг он случайно краем глаза заметил деревянный ящик, который немного выглядывал из-под кровати. Парнишка встал с кресла, присаживаясь на корточки и подползая к кровати. Он знал, что копаться в чужих вещах нехорошо, но все же достал ящик, заглядывая внутрь. На дне лежали крупные осколки. Евгений удивился такому наполнению коробки, ведь он ожидал увидеть: книги, игрушки, может рисунки или одежду, но не как не сломанную вазу. Парнишка взял несколько осколков в руку, разглядывая красивый узор с позолотой и драгоценными камнями. Тишину прервал скрип двери прямо за спиной. От неожиданности мальчишка даже подпрыгнул, быстро закрывая ящик и оборачиваясь. На пороге стоял какой-то сгорбленный силуэт. Евгений не сразу понял, кто это, но затем узнал в незнакомце слугу Августина. — Кто это тут? — строго спросил вошедший, вначале смотря по сторонам, а затем останавливая взгляд на сидящем на полу парнишке. — Ой.. Здравствуйте, Даниил, я просто ищу кое-что, — отряхивая руки от пыли сказал Евгений, подымаясь с пола. — Нечего копаться в чужих вещах, что ты ищешь? — не меняя тон спросил слуга, недоверчиво глядя на Евгения. — Ключ, — коротко ответил парнишка, а затем добавил. — От музея. — Он явно не здесь, если ищешь ключ отправляйся к нашей клю́чнице, она наверное где-то во флигиле для прислуги, — уже более спокойно ответил Даниил. Евгений отправился на первый этаж. Пока Августина не было рядом, он исполнил то, что давно уже хотел, а именно скатился по перилам, но как и следовало ожидать, это привело не к лучшим последствиям. Не успев вовремя спрыгнуть, он полетел вперёд, падая на пол, и вдабавок сбивая с ног садовника, который неожиданно и в самый неподходящий момент вышел из-за угла. — Женя? Ты это откуда? — растерянно спросил садовник, приподымаясь с пола. — Я... Упал с лестницы.. — хрипло ответил Евгений, держась за руку. — Я вроде цел, а ты..? Что с твоей рукой? — обеспокоенно спросил Сережа, замечая, что его друг весь скорчился, прижимая к себе руку. — Не знаю... Ушиб очень сильно, — Евгений старался изо всех сил сделать вид, что все в порядке, но на его глазах показались слезы. Сережа помог ему подняться, говоря, что им стоит немедленно отправиться к лекарю. Они дошли до флигеля, находя дверь, ведущую в медпункт. Там их встретил лекарь — пожилой мужчина, с лысиной, которая показалась Евгению довольно забавной. — День добрый, кто из вас болен, иль просто так заглянули? — потерая седую бородку спросил лекарь глядя то на садовника, то на Евгения. — Владислав Михайлович, я руку ушиб, посмотрите пожалуйста, — грустно сказал рыжий, садясь на кушетку возле письменного стола. После осмотра и нескольких вопросов лекарь наконец выдал: — Это не перелом, скорее всего ты ее просто потянул, — заключил доктор. — ну чтож, наложим бинты и намажем мазью, через недельку другую болеть не будет. С этими словами Владислав Михайлович достал из ящика повязку и баночку с таинственным наполнением темно зелёного цвета. — Это что? — спросил Евгений, указывая на банку. — Скорее всего это мазь из подорожника, горькой полыни и.. капустных листьев, — предположил Сергей, внимательно рассматривая баночку. — Все верно, — кивнул лекарь, аккуратно размазывая содержимое по ушибленной руке своего пациента. — А как там поживает наш Августин Николаев? Что-то он давно не заходит. — Чувствует себя он вроде хорошо, но сегодня был какой-то вялый, — ответил Евгений, потерая подбородок второй рукой. — Захворал опять? — Нет, скорее не выспался. — Это с ним частенько бывает, — снова кивнул доктор, аккуратно перематывая руку парнишки мягким куском бинта. — А почему? Вот я хорошо сплю! — с любопытством спросил рыжий, немного наклоняя голову вбок. — От жизни все, от жизни, Евгений, понимаешь? — но Евгений кажется не понял, ещё более заинтересовано глядя на лекаря. — Эх.. помнится, как в детстве приходил он ко мне, весь в ссадинах от хлыста; я раны обрабатываю, а он рыдает. Со временем привык, сидел уже спокойнее. Когда оставался он у меня на ночь, кричал, просыпался, я спрашиваю: "Ты чего среди ночи вопишь?", а он мне: "Дядя лекарь, страх сниться, страх..". Тяжко было юнцу, знал я, поддержать пытался, а он такого нрава, что любого крестьянина за монстра держит, наверное, все после случая того, — Василий Михайлович остановил свой рассказ, замолкая. — Случая? — переспросил Евгений, неотрывно глядя на лекаря. — Чтож, руку тебе я подлатал, можете идти, — игнорируя вопрос пациента сказал доктор, вздыхая. — Я не знаю, о каком случае он, видишь, говорить не хочет, пошли, — тихо шепнул Сережа, направляясь к выходу из медпункта. Они покинули кабинет, хотя Евгений и сопротивлялся, намереваясь узнать правду. — Клю́чницу ищешь говоришь.. Если я не ошибаюсь, Василиса Федоровна живёт в комнате, под номером двадцать девять, — сказал Сережа, указывая на одну из дверей. — А вот мне пора вернуться в оранжерею. — Спасибо, — улыбнулся парнишка, махая здоровой рукой. На этом они расстались. Евгений громко постучал, крича: — Василиса Семёновна, вы там? — Кто такая Василиса Семеновна, я не знаю, а вот Василиса Федоровна, это я, — послышался голос, и через минуту из-за двери выглянула сухая морщинистая старушка. — Да, точно! Добрый денёчек, — усмехнулся рыжий, потерая затылок. — Зачем пожаловали, юноша? — Ключ от музея имеется? — Ой ты господи, лет так пять уже не видала. Может есть где, я посмотрю.. А ты это, не стой, проходи, чаек теплый есть, чайник только вот с минутку назад закипел, — сказала Василиса Федоровна, открывая дверь шире. Евгений кивнул, бодро перешагивая высокий порог. Комната была маленькой, скромной и какой-то неуютной. Все было чужое и какое-то неприятно мрачное, старое, липкое, сама хозяйка очень подходила ко всем этим эпитетам и от этого казалось, что эта комната специально сделана для нее. Евгений огляделся, присаживаясь на табурет у стола. Василиса Федоровна налила ему чай, внимательно рассматривая гостя. — Живу в этом поместье двадцать лет, а вот тебе ни разу не видела, ты чей? — Я барина Льва Александровича, приезжаю сюда частенько, чтобы с Гутей повидаться, — проговорил Евгений, натягивая улыбку, хотя на самом деле ему было не по себе. — С Августином-то? Ох не знаю, нрава он такого что лучше крестьянам к нему не подходить, — качая головой сказала Василиса Федоровна, открывая небольшой шкафчик, который битком был набит самыми разными ключами. — Почему он такой? — Да бог его знает, — Владимир Михайлович, лекарь, сказал, что с ним что-то в детстве случилось, оттого он и такой, может вы знаете, что же с ним произошло? — Я ключница простая, мало чего знаю, но помнится мне, как одним давним днём обокрали его крестьянские мальчишки, да избили жестоко. Все поместье об этом происшествии говорило, а потом утихло все, успокоилось. Может из-за того стал он боятся крестьян, да ненавидить, — без особых подробностей поведала старуха, попутно перебирая все имеющиеся у нее ключи. — Бедняжка! Как же так! — воскликнул Евгений, представляя маленького плачущего Августина. — Слабый он совсем, вот крестьянам хуже приходится, они и в жару и в снег работают, и на улице, и в шахтах. Я в детстве вообще даже не знала, что такое кровать или посуда, и били меня тоже, и жёстче и до потери сознания. Избалованный этот Августин, вот и все, — хмурясь сказала старуха, морщиня нос. — Возможно, но просто все разные. Гутя, конечно, не всегда вежлив, но он обязательно исправится. Я помогу ему, — со всей серьёзностью ответил Евгений. — Ага, то-то я гляжу, как он исправляется. В прошлом месяце пришел ко мне, за ключём от своей старой комнаты, так когда я искала он все ворчал да потарапливал, а потом вовсе все мои книги с полки скинул! — пожаловалась Василиса Федоровна, продолжая хмурится. — Я вам обещаю, он обязательно извиниться, — твердо сказал Евгений, но в ответ на его слова старушка только прыснула, качая головой. — Не за что не поверю что Августин может извиниться перед крестьянином, — эти слова прилично разозлили парнишку, но он сдержался. — Верьте во что хотите, — тихо ответил он, отворачиваясь. Старушка протянула ему ключ. Евгений покинул комнату Василисы Фёдоровны, напоследок благодаря хозяйку за помощь. Хоть их диалог не задался, парнишка не унывал, все равно намереваясь добиться того, чтобы Августин извинился перед пожилой ключницей. После не долгих поисков, парнишка обнаружил дворянина в гостиной на первом этаже. — Доброе утро, чего это ты тут дрыхнешь? — рассмеялся Евгений, тыкая спящего в бок. — Утро? Сколько сейчас... — Пять часов вечера уже, — улыбаясь ответил Евгений, не давая Августину закончить вопрос. — Я гляжу ты любитель поспать днём? — Бывает, при свете хотя бы кошмары не мучают.. — поправляя волосы ответил дворянин, приподымаясь с дивана. — А сейчас, глянь-ка что у меня есть! — проговорил Евгений, доставая из-за спины тяжёлый золотистый ключ. — Нашёл-таки.. А с рукой что? — Ничего серьезного, лекарь сказал заживёт, — отмахнулся Евгений, пряча взгляд, он не стал упоминать, каким образом получил травму. — Может не стоит идти в музей? — Шутишь? Ты даже не поверишь, какой путь мне пришлось проделать чтобы найти эту дурацкую открывашку! — размахивая ключём во все стороны сказал Евгений, укоризненно глядя на друга. Августин тяжко вздохнул, вставая с дивана. Уже через минуту они стояли у огромных дверей, ведущих в этот таинственный музей, так давно не кем не посещаемый. Ключ звучно заскрипел в замочной скважине, тяжелые двери поддались не сразу, открывая вид на просторный зал. В полу мраке было видно множество картин, которые тихо висели на стенах. На подставках рядом стояли дорогие вазы, кувшины и скульптуры. Бархатистые шторы бордового цвета закрывали окна, не давая ни единому лучику проникнуть в комнату, Августин распахнул занавески. Зал наполнился тусклым, серым вечерним светом. За окном был снегопад. — Ух ты, тут так много всяких рисунков! — Это картины, — поправил Августин, окидывая взглядом зал. — Разницы никакой, — еле слышно проговорил рыжий, подходя ближе к одной из картин. — "Большой канал в В..Венеции" — громко прочитал он, глядя на надпись. Августин подошёл и сел на одну из скамеек, внимательно глядя на картину, висящую в углу. — Чего там у тебя? — с любопытством спросил парнишка, отвлекаясь от рассматривания "Большого канала Венеции" и подбегая к другу, садясь рядом. — Море, — через какое-то время ответил Августин, не отрывая взгляда от изображения. — Мне тоже нравится эта картина, — улыбнулся Евгений. — Это единственная безымянная картинка здесь, ни названия ни автора, но почему то она мне кажется самой красивой. — Море само по себе красивое. Когда нибудь, я отправлюсь в путешествие на корабле, и обязательно возьму тебя с собой! — с воодушевлением проговорил парнишка, подымая глаза на потолок. — Уверен? — Зуб даю! Будем моряками! — засмеялся рыжий, легонько толкая друга в бок. — А ещё мне очень нравится вот эта картина, — в пол голоса сказал Августин, вставая и подходя к картине, что висела в другом конце зала. — Ромашки? — Это подсолнухи, не делай вид что видишь их впервые, — А-а-а подсолнухи, впервые такое слово слышу, — расхохотался Евгений, снова делая это глупое выражение лица, какое бывало у него обыкновенно после очередной шутки, которые Августин совсем не находил смешными. — А какая картина нравится тебе? — спросил дворянин, прерывая друга. — Мне? Мне нравится.. — Евгений призадумался, делая полуоборот на носках и оглядываясь вокруг, а затем поворачиваясь обратно. — Вот этот портрет! — хихикая сказал он, указывая пальцем прямо на Августина. — На людей пальцем не тыкают, — как обычно ворчливо ответил дворянин. — А если серьезно, то какая? — Их тут так много! Не могу выбрать, — сказал Евгений, медленно шагая вдоль стены. — Откуда ты их столько взял? — Это коллекция моего деда. Он очень любил искусство, — ответил Августин, шагая за другом. — Прости, может этот вопрос будет немного прямолинейным, но я ничего не знаю о твоих родителях, где они? — Их давно не стало, — нехотя и как-то грустно ответил дворянин, отводя взгляд. — Соболезную.. А вот я своих даже не видел ни разу. Во младенчестве покинули меня под дверь поместья Чайкиных, там я и рос, — поведал Евгений останавливаясь у одной из картин. Дворянин тоже остановился, глядя на друга. — Тяжело наверное тебе было.. — Возможно, но я рос в тепле и заботе.. до того как скончался Михаил Чайкин.. но это уже совсем другая история. — печально улыбаясь сказал Евгений, когда он произнес "скончался" его губы еле заметно дрогнули. — А как же.. как его там.. Митька? Помнишь, ты говорил, что он был сыном покойного. — Как бы тебе объяснить... Мы друг друга мягко говоря недолюбливали. В общем Михаил Чайкин должен был написать мне вольную, но не успел... А после смерти его, Митька передал меня другому помещику, — рассказал Евгений, присаживаясь на скамейку. Августин тоже присел, с какой-то не свойственной для него заинтерисованностью глядя на друга. — Наверное ты по этим двоим очень скучаешь.. — Это ты верно подметил! Особенно по Михаилу Чайкину, он был мне как отец.. Он всегда говорил: "Женька, ты такой смешной когда злишься", а я ему не верил, злился только пуще, показывая, что я совсем не смешной, а он, хохоча, подымал меня на руки и говорил "Все равно смешной, сколько не ворчи!". Очень его не хватает. А ты скучаешь по своим родителям? — Папы ужасно не хватает.. — коротко ответил Августин. — А сейчас, как тебе живётся? — Сейчас... Не знаю даже.. Расскажи мне поподробнее о Мите. — Хочешь узнать о Мите, ну хорошо. Он был общительным, и почти со всеми находил общий язык, кроме крестьян. Я его старался избегать, ведь он постоянно меня дразнил. В двенадцать лет он уехал в университет и я его долго не видел. А уже через год после его возвращения отец умер, и больше Митю я не видел. Слыхал, что он уехал в другой город. Если говорить проще, живя с ним рядом я почти ничего про него не знал. Как же все-таки, хочется вернуться в прошлое, к Михаилу Чайкину... Вот мой нынешний помещик, Лев Александрович, такой злюка! даже хуже тебя.. ой в смысле, я не имел в виду, что ты злой, я хотел сказать, по отношению к крестьянам, — начал оправдываться Евгений, потерая затылок. — Ты стараешься исправиться, это очень здорово... Кстати, раз уж я вспомнил... Ты должен извиниться перед ключницей! — перевел тему парнишка, вспоминая про старушку, у которой так недавно был в гостях. — Перед какой ключницей? — встревожено спросил Августин, до этого молчавший. — Перед Василисой Федоровной, разве у вас есть ещё какие-то ключницы? — Василиса Федоровна.. А за что? — Ты, верно, позабыл, но в прошлом месяце ты навёл бардак на ее книжной полке, — с лёгкой улыбкой ответил рыжий, но реакция Августина его поразила. Дворянин встал, направляясь к выходу. — Постой, ты куда? — крикнул Евгений, вскакивая с места, и подбегая к другу. — Я пойду, больше не хочу находится в этом музее, и извиняться я не буду! — Августин обернулся, останавливаясь. Взгляд его был особенно страшен в такие моменты. Метель за окном только усиливалась, снег гремел, завывая словно волк. В зале сделалось темнее прежнего. Посреди комнаты, точно две статуи, неподвижно стояли крестьянин и дворянин, точно время на минуту замедлилось, а то и вовсе остановилось. — Гутя, прошу, расскажи, что с тобой, ты сам не свой! Я сказал что-то не то? Умоляю не обижайся, я знаю что болтаю лишнего... — тараторил Евгений, в попытках успокоить друга, но второй кажется совершенно не слышал. Удар. Парнишка стукнулся о стенку, но удержав равновесие остался стоять на ногах, прижимая к себе больную руку. Одна из картин с грохотом повалилась на пол. — Ты мне надоел, понимаешь, все, вы все надоели! — кричал Августин, делая шаг назад, но тут же возвращаясь в исходное положение, словно решая, стоит ли отступить или ударить снова. Дворянин все же замахнулся, но Евгений ловко увернулся, сбивая дворянина с ног. Они оба упали на пол, задевая подставку и роняя одну из ваз. Звук разбитого стекла заставил обоих снова замереть. Евгений приподнялся, отползая от дворянина. Ваза разлетелась на тысячу мелких осколков, и парнишка был уверен, что сейчас ему влетит ещё больше. Августин вначале долго глядел куда-то вперёд, а затем повернул голову в сторону, где упала ваза. Глаза его были широко открыты, а зрачки, испуганно глядели на осколки. — Ваза... Отец, прошу не надо, не бейте, я нечаянно! — мотая головой проговорил дворянин, сильнее вжимаясь в стену. — Гутя, ты чего, прошу успокойся, ничего страшного.. — тихо успокаивал его Евгений, хотя у него самого сильно дрожал голос. По щекам дворянина текли слезы, соскальзывая по острому подбородку они капали на пол. Августин встал, его тяжёлое дыхание сливалось с гулом метели. Августин, оттолкнувшись от стены рванул к выходу, точно запуганный зверь. Громкий хлопок тяжёлых дверей оставил Евгения в одиночестве. Парнишка стоял, не шелохнувшись, глядя на выход. "Гутя.." — только и смог сказать Евгений, слезы выступили на его глазах. Он не знал почему. Быстро утерев слезы кулаком Евгений не стал долго ждать, он выскочил из музея, намереваясь во что бы то не стало успокоить своего друга, который столь внезапно обезумел. Только холодные осколки дорогой вазы остались в лежать на полу, слушая вой снежной бури.