Теперь я развлекаюсь, Вэй Усянь.
18 января 2022 г., 23:44
В этой жизни именно Цзян Чэн в теле Лань Сиченя был ответственным за наказания и стоял на посту ночью.
Он был уверен, что сегодня его бывший шисюн ввалится в Облачные Глубины с вином и собирался ему отомстить за позор в прошлой жизни.
В час ночи на заборе с двумя сосудами вина действительно появился он.
- Стой!— гневно, но тихо произнес Чэн.
Его копия обернулась и улыбаясь произнесла:
- Господин Лань, какая встреча… давайте так: я вам один кувшин, а вы меня — не видели! Идет?
«Он что точно так же предложил в свое время Второму Нефриту???? Да как он вообще с целыми ногами-то вернулся? Ну ничего, от меня он так не уйдет, я его стиль сражения и стиль Юньмэня как свои пять пальцев знаю, и опыта у меня поболее будет!»
Он вытянул вперед бело-голубые ножны Саньду и пошел в атаку. Когда первый кувшин разбился, его копия сообщила ему о том, что теперь он ему должен сосуд вина.
Чэн нахмурился и со злости тут же выбил второй сосуд из его рук. Тут уже разозлился и Усянь в его родном теле. Он достал меч, извлек его из ножен, заявив что нехорошо портить чужое имущество и чему вообще их учат в Облачных Глубинах.
Чэн не стал обнажать меч, прекрасно понимая, что одолеет его и так. Чем еще больше разозлил свое отражение. Как Ваньинь и предполагал, его копия ни разу его не достала, а теперь лежит кряхтит под ним носом в землю.
Чэн услышал голоса ночной смены, мгновенно слез с нарушителя и испарился.
Усянь в его теле чертыхаясь кое-как отряхнулся и тоже был таков.
Цзян Чэн был готов поклясться, что он был слабее, в своё время, чем Усянь в его теле. Но у Сиченя было генетически больше возможностей, и опыт Цзян Чэна позволял стать ему неимоверно сильным, он был уверен, что сильнее Усяня или того же Сиченя из первой жизни даже по ядру.
Усянь сильно его позабавил, однако из-за него он сам нарушил правила. Теоретически они подрались и должны нести наказание. Если никто не будет блюсти правила, то правила не нужны.
К тому же, «Хочешь хороший и воспитанный орден, подавай ему пример сам.» - это правило он установил себе, как только орден попал в его руки в первой жизни. По нему же он действовал до сих пор. Значит наказание должны понести они оба.
***
На следующий день он воплотил своим мысли в реальность и встал на колени рядом, с Усянем. «Я ощущаю резкий укол дежавю, стоя вот так рядом с Усянем на коленях. Из этой логики следует, что если я буду повторять все, что делал Второй Нефрит, в свое время, даже если это было не намеренно, то последствия и итог будет схожий. Что ж, посмотрим, потеряешь ли ты ядро? Умрешь ли так же?» Чэн скомандовал по 50 ударов. Он рассудил так, что боль будет, но перегибать, как это сделал Второй Лань в свое время, он не собирается. Да и к тому же, Усянь то тогда не был наследником ордена. После наказания он сразу молча пошел в сторону уже полюбившихся холодных источников, не откликаясь на окрики Усяня. «Ну, не так уж и больно, Цзыдянь матушки бил гораздо серьезнее» Разделся, сел в ледяную воду по шею и прикрыл глаза, провалившись в глубокую медитацию. Через палочку благовоний Усянь окликнул его. Он не постеснялся тяжело вздохнуть и начал двигаться к выходу. - Эй! Ты почему не сказал мне, что тут есть волшебный источник, способный быстро исцелить раны? Это не честно! Ты значит лечишься, а я со спиной больной ходи? Чэн закатил глаза: «Да тебе, что в лоб, что полбу, какая вообще разница получал ты наказанье или нет. Готов поспорить, на тебе и тут как на собаке все заживет. Много чести знать про источник.» Он поспешил быстрее покинуть это место, спокойно посидеть ему уже не дадут. Усянь уставился глазами вниз на его пах и ладно бы просто промолчал, так нет, он решил отвесить комплемент: — Ого, вот это размеры… — Что?! Куда смотришь?! Бесстыдник! — нахмурился Чэн, припоминая обзывательство Второго Нефрита. « Дааа… теперь понятно, почему он его всегда так звал, ну а что тут еще можно сказать?» Чэн применил заклинание и вода стала теплее. Появился небольшой туман, закрывающий промокшие нижние одеяния. Других идей, чем прикрыться у него не нашлось. Затем он ухмыльнулся, оглядываясь. Теперь Усянь не сможет излечиться, пока вода не остынет, а там уже и синяки расползутся. Ну так ему и надо вообщем-то.***
Все шло так же как в первой жизни, только теперь бодались он и его копия в лице Усяня в Облачных глубинах. Теперь он следил за тем, как его неродимый братец переписывает правила и отмечал, что он сам был менее красивым в своем родном теле. А еще он абсолютно не понимал, как Второй Лань сдержался в ругательствах, когда Усянь подсунул ему порнуху. Нет, слышать это от него и участвовать в этом - огромная разница. Разве что он эти книжки уже видел и не раз. Да что там… Теорию из них он уже использовал и не раз. У него была жена, с которой он спал. Вот только с мужчинами он никогда не был. А Усянь подсунул ему как раз для «обрезанных» ребят. Увидев это, он не теряя лицо, и приподняв одну бровь, хохотнул, всем видом показывая «И что? Это все на что ты способен? Рисуночек с цветком веселее был. Рисунок хоть как-то его задел, а это…» - Что это Цзян Ваньинь? Это пустое ребячество. - он просто порвал листок с обрезанными рукавами - Молодец, теперь будешь переписывать в 10 раз больше. Усянь со стоном развалился на столе. - Правила сами себя не напишут, пока не перепишешь все - отсюда не уйдешь, имей ввиду. Сам же Чэн имел в этот момент возможность прочитать редкие книги Облачных Глубин до их сожжения, чем активно пользовался. Он заметил, что некоторые люди не изменились или изменились совсем чуть-чуть. Например Цижэнь каким был таким и остался «Наверно, ему никогда никто не нравился и он никогда никому не нравился, раз остался таким же»- заключил Цзян Чэн. Не Хуайсан стал немного нуднее, но в целом, такой же, Не Минцзюэ, как он успел его мельком уже увидеть, стал чуть-чуть высокомернее. Вместо шицзе явно был павлин, краснела она аки помидор при каждом комплименте. А она сама явно сидела в теле павлина и превращалась почти что в Сиченя со своей мягкой улыбкой, доброжелательностью и простотой не свойственной клану Цзинь. Он все еще задавался вопросом, кто же такой вредный и тщеславный вселился в Лань Ванцзи. А еще он все больше задумывался, что та легенда правдива, но не понимал, почему он в теле Сиченя… Ну неужели за его уважением крылось что-то еще? Или все-таки свободное место осталось только тут? И еще он не понимал, почему Усянь в его теле. Он очень жалел, что не может взять его за шкирку и гневно прокричать этот вопрос. Наехать так, чтобы тот признался. Ну неужели он его действительно любил и решил промолчать и жить со Вторым Нефритом??? Ну а как еще можно было объяснить то, что он сейчас не в теле Ванцзи, а напротив него, с фиолетовой заколкой?
