По одной из легенд мы перерождаемся в тех, кого мы любили в прошлой жизни.

      Смех Цзян Ваньиня прекращается, он охает от внезапного поцелуя и обвивает руками шею чужую шею. Сичень с силой прижимает его к своему паху, держа руки сначала на талии, а потом опуская их под ягодицы сминая их, все так же притягивая к себе. Затем Цзян Чэн медленно тянет Сиченя к кровати, не прерывая поцелуй. Когда они медленно доходят до кровати он отрывается от него разворачивает Сиченя спиной и легонько толкает на кровать. Сичень широко распахивает глаза от неожиданности, но не успевает ничего сказать, так как Цзян Чэн садится на него сверху и затыкает его своим поцелуем.       — Ммм… Цзян Ваньинь, ты точно хочешь нарушить церемонию и сделать это сейчас? Я, конечно, не ярый приверженец всех традиций, но ты не хочешь оставить себя до свадьбы?       — Свадьбы? Лань Хуань, а ты что женишься на мне? — игриво промурлыкал Усянь рядом с лицом Чэна.       Лань Сичень раскрыл глаза в удивлении.       — Женюсь? Это что предложение?       Цзян Ваньинь вновь его глубоко поцеловал, давая время себе подумать, а затем посмотрел ему прямо в глаза с близкого расстояния.       — Да, пусть это будет предложение.       Лань Сичень поймал его за плечи, останавливая от дальнейших ласк, и приподнимаясь на локтях.       — Что?       «Что?! Я?? Но… разве это должен быть я? Что происходит? А как же Ванцзи? Неужели он действительно серьёзен в том, что он говорит?»       Цзян Ваньинь осторожно погладил его по щеке и оставил пару легких поцелуев на скуле.       — Ты не согласен? — он делано надул губы.       — Я… не думал об этом, но разве ты точно уверен в своем желании?       — Уверен.— кивнул Ваньинь — почему я должен быть не уверен, если я нахожусь с тобой рядом уже два месяца? — он нежно улыбнулся. — знаешь за все это время, ты ни разу мне не отказал, когда я вторгался в границы твое личного пространства, разве что потом ты иногда ворчишь. Ну ничего, я готов тебя, такого ворчуна, хоть вечность выслушивать и терпеть. Мне ли привыкать после Цзян Фэнмяня.       — Ну и засранец же ты… — Сичень приподнял бедра, чуть подбрасывая Цзян Ваньиня в отместку.       Цзян Чэн издал короткий стон от большого желания и продолжил говорить более интимным тоном:       — Может и так, но у тебя есть выбор отказаться, но секс я хочу с тобой прямо сейчас.       Цзян Чэн начал развязывать свой пояс. Сичень злорадно улыбнулся, понимая, что его действия имеют такой отклик и поднял бедра еще раз. Цзян Чэн издал еще один стон.       — Может ты уже сделаешь это без одежды, Лань Хуань? Ты жестокий, я ведь прямо на НЕМ сижу.       — О-о-о, а ты хоть знаешь как это делается, а, Цзян Чэн? Откуда в тебе столько желания тогда?       — Знаю!       — В теории, да? — усмехнулся Сичень, поглаживая голые бедра Цзян Чэна.       К этому моменту Цзян Чэн уже снял с себя одежду и распахнул Ланьские одеяния. Он слегка замер, рассматривая в очередной раз и оглаживая чужие мышцы.       — Видишь что-то, что тебе нравится? — вновь усмехнулся Сичень.       — А ты позабавиться решил за мой счет? — шутливо спросил Цзян Чэн.       — Конечно. — саркастично ответил Сичень, опрокинул Цзян Чэна на кровать, сидя скинул с себя оставшиеся Ланьские тряпки и спустил с себя штаны. А затем лег на кровать с ногами рядом с ним на бок. — Можешь себе ни в чем не отказывать. — он притянул Цзян Чэна к себе ближе и начал гладить и мять его ягодицы, переходя на бок и спину во время страстного поцелуя.       Цзян Чэн в этот момент прижимался к нему, а затем соскользнул рукой к паху Сиченя. Он приспустил ему кожу члена, размазал влагу по головке и начал медленно водить по нему рукой. Затем Цзян Чэн начал медленно спускаться поцелуями к паху Сиченя, он перевернул его на спину и нежно покусал внутреннюю сторону бедер обеих ног. После чего он осторожно лизнул головку и вобрал ее в рот тщательно облизывая и посасывая ее. Сичень(Чэн) издал протяжный сон от желанной ласки, после долгого желания и подразниваний Цзян Чэна(Усяня). Когда Цзян Чэну показалось это недостаточным, он на пробу вобрал член до стенки горла и закашлялся.       — Осторожнее, дурень,— прошептал Чэн, погладив Ваньиня по голове. Тот хмыкнул самодовольно в ответ, и в следующий раз он больше не кашлял. Он посасывал и ласкал его, держа свободную руку на его тазовой косточке, которую переодически гладил и чуть-чуть мял кожу рядом. Сичень не продержался очень долго из-за долгого отсутствия секса, конечно пошлый сон, долгие страстные поцелуи, сладкие пытки и отсутствие от этого всего разрядки не способствовали долгой выдержке. А Ваньинь еще и все проглотил, Сичень даже рот приоткрыл, не сумев произнести «стой!». Цзян Чэн это увидел усмехнулся, еще и гаденько облизался, сумев тем самым вогнать Сиченя в краску и заставить его и отвести взгляд.       «Это вот так бы я в той жизни пошло выглядел если… нет-нет-нет, только не эти мысли…»       — А ты? - нахмурился Сичень, вернув свой взгляд.       — Прости, я не удержался, я уже. — он снова улыбнулся и приподнялся, демонстрируя мокрое беловатое пятно под собой.       — Иди сюда.       Когда Цзян Чэн подполз к нему, он вновь начал его целовать, мацать и обнимать. Сичень не сопротивлялся и не настаивал ни на чем конкретном, чтобы не давить на него в первый раз. К тому же к основному действию нужна была соответствующая подготовка и идея засунуть в него вот так сразу — ему казалось жуткой. Он никак не хотел, чтобы у его любимого человека были потом проблемы со здоровьем. Он, конечно, не Лань Ванцзи со своим огроменным членом, но все же достоинство имеет внушительные размеры. Если он хочет секса, то его нужно было хорошенько растянуть за пару дней до своих размеров. Он незаметно достал пузырек масла для волос из тумбочки с ароматом цветов и лотосов, смазал свои пальцы и аккуратно огладил вход. Цзян Чэн немного вздрогнул, затем расслабился и начал льнуть еще сильнее к нему. Затем он припустил один палец и огладил напряженное кольцо мышц, Усянь крупно выдохнул и насадился глубже на его палец. Поразмяв его пару минут и заставив расслабиться, он осторожно просунул в него второй палец и медленно начал им двигать. Усянь начал немного похныкивать и требовательно притираться к пальцам пятой точкой. Сичень не выдержал и шлепнул его по заднице, чтобы он не вертелся поранив себя.       — А-Хуань, ты жестокий, давай уже.       — Я и так тебя растягиваю.       — А разве ты не будешь… ? Ну эм…?       — А-Инь - он легко поцеловал его в губы - нельзя так сразу. Ты же не хочешь, чтобы мы тебе что-то повредили? Не волнуйся, тебе все равно приятно будет. — он демонстрирует начинает надавливать на мягкий комок нервов, примерно помня его расположение из той жизни.       «Хоть какие-то плюсы знания своего тела.»       Усянь сосредоточено хмуриться и около минуты, он закинул ногу на бедро Сиченю, ничего не происходит, затем он вскрикивает от неожиданности, и Чэн начинает его нежно покусывать за шею, замедляя действия своей рукой, чтобы Усянь смог распробовать новое чувство. И он действительно входит во вкус, размякает всем телом, напрягая только ноги и мышцы пресса на каждую вспышку наслаждения, а так же начинает постанывать, прижимаясь лбом к чужому плечу. Его начинает все больше потряхивать на каждое движение. И Сичень обхватывает другой рукой его член, водя по нему в такт своим движениям. Цзян Чэн выстанывает его имя, крупно вздрагивает и изливается ему в руку, резко сжимая руки, чуть прихватывая кожу и оставляя следы на коже Сиченя. Чэн слегка прошипел от неприятных ощущений и обнял его, аккуратно проводя по изливающемуся члену, чтобы сперма выходила до конца. Цзян Ваньинь еще минуту будет лежать в объятьях Чэна, не в силах пошевелиться или вообще думать о чем-либо. А Сичень будет целовать его в лоб и щеки мелкими легкими поцелуями, аккуратно обнимая свое сокровище. Затем Цзян Чэн обнимет Сиченя в ответ и они вместе заснут.

***

      Первым, кому Чэн решил рассказать о своем решении был - Лань Цижэнь. Он шел к нему как обычно на вечернее чаепитие, но в этот раз без Ванцзи. Однако тот обнаружился уже сидящим в гостевой Цижэня. Возможно так даже лучше, он не будет повторять дважды.       — Дядя, Ванцзи, добрый вечер. Я пришел сообщить радостную и в тоже время не очень для Вас новость.        При этих словах тот, кто раньше был Су Ше вытянулся и взглянул внимательно сначала на дядю, а затем на своего брата.       — Я слушаю тебя, Сичень.       — Я собираюсь жениться и прошу Вашего благословения.       Ванцзи приоткрывает рот и глаза, понимая, что сейчас его брат произнесёт. Дядя начинает тереть бороду и уточняет:       — На ком же, Лань Сичень?       — Сожалею, дядя, но это не дева, я собираюсь жениться на мужчине.       Ванцзи нервно оглядывается на Цижэня, который закашлялся. Сичень решает больше не тянуть резину и продолжить:       — Это Цзян Ваньинь.       — Талантливый Глава другого Ордена?- вдруг очухиваться Цижэнь. - мужчина…       Ванцзи принимает непринятие информации своим дядей за одобрение и решает тоже высказаться:       — Дядя, я тоже обрезанный рукав.       Сичень с ужасом распахивает глаза, мысленно спрашивая Ванцзи «Что же ты наделал!?», затем он переводит взгляд с Ванцзи обратно на дядю:       — Дядя?       — Это все ваша мать!! — выкрикивает Цижэнь и заваливается с пиалой чая на пол. Ванцзи еле успевает ее выхватить, чтобы тот не обжегся кипятком.       Сичень укоризненно смотрит на Ванцзи: — Ну и кто тебя просил лезть?       — Но..но я думал он одобрил это! - протараторил его брат.       — Да неужели?       — Что теперь делать?       — Поднимай его за ноги, я возьму его под руки. Оттащим его на кровать. А когда он проснётся, то поднимет на уши своими криками все облачные глубины, проклиная нас с тобой. Давай.       Они отнесли и укрыли дядю одеялом. Сичень зажег успокаивающие благовония, тихо извинился перед бессознательным человеком, и встал с кровати.       — Ты теперь отменишь свадьбу? - обеспокоенно уточнил Ванцзи.       — Нет. Я и не думал отказываться, при любом раскладе. Просто я очень хотел, чтобы он принял Ваньиня в нашу семью.

***

      Они совершили три поклона сначала в Гусу, затем приплыли продолжить пиршество в Юньмэн.       — Ты безумно красив в красном, Лань Хуань. - у Цзян Чэна даже глаза светились.       Вэй Ин(Чжань) бесконтрольно поглощал алкоголь, пока все радовались и танцевали на свадьбе. Сичень хмуро осматривал всю эту ситуацию и искал глазами Ванцзи. А Цзян Чэн похоже расстроился поведением своего сводного брата. Это тоже не очень устраивало Сиченя. Во-первых свадьба должна быть самым счастливым моментом на этом этапе их жизни, а во-вторых он жутко ревновал, что Усянь беспокоится о своем бывшем муже. По этому он встал из-за стола и решил отыскать Ванцзи лично. Тот нашелся не так далеко и тоже вздыхал, глядя на убитого Вэй Усяня. Сичень сжал его плечо, привлекая к себе внимание:       — Подойди к нему.       — И что я ему скажу?       — Придумаешь что-то!       — Я не смогу, Сичень, он ведь ходячий справочник со всевозможными знаниями, что я могу интересного ему рассказать?       — Попробуй хотя бы отвлечь его чем-то. Посиди с ним рядом, выслушай его. Я думаю, сегодня тебе предоставится шанс получить его доверие, если ты, конечно, не проебешь его, стоя вот так, в стороне.       Ванцзи(Су Шэ) вздохнул, взял пиалу со стола и полностью опустошил ее, затем направился к Вэй Ину. Весь праздник они просидели вдвоем, Ванцзи следил за тем, сколько пьет Вэй Усянь(Чжань) и подкладывал ему еды в тарелку, для того чтобы он не захмелел. В конце вечера они оба скрылись в покоях до самого утра.       На свадьбу также были приглашены названные братья Сиченя: Цзинь Цзисюань(Яньли), вместе с Цзян Яньли(А-Сюань) их общим сыном Цзинь Лином(А-Юань), а так же Не Минцзюэ и Не Хуайсан. Которые тоже радовались их счастью. Чэна конечно же больше всего грела улыбка его бывшей Шицзе, хоть и в обличии Цзысюаня.       К вечеру следующего дня, когда все отдохнули после праздника, Фэнмянь предложил ему испробовать Цзыдянь. Как он и полагал Усяню не подчинился Цзыдянь. Артефакт бьет его сильно током или вовсе начинает душить. Господин Цзян было начал все объяснять, но Чэн зажмурился от такого знакомого чувства и активировал сразу хлыст.       Фэнмянь приподнял одну бровь: — Что ж похвально. Не зря ты зовешься гением.       Он сделал пару ударов. Фэнмянь пристально смотрел на него, затем бросил сухое:       — Впечатляет, он — твой. — Фенмянь развернувшись, зашагал к покоям.       Чэн по нежному улыбнулся, хоть она и не узнавала его, для него всегда она останется матушкой и ее похвала была для него дороже любой драгоценности. Даже такая скупая похвала всегда была редким гостем у Цзыюань. Сейчас он почти чужой для нее человек, но он все равно смог заслужить такой ценный артефакт, как Цзыдянь. Она ведь могла отложить его в сокровищницу для ребенка Цзян Яньли или Ваньиня, но она отдала эту реликвию именно ему. «Может быть она что-то почувствовала?» Чэн пообещал себе проводить побольше времени со своими новыми-старыми родственниками.       Теперь они будут жить вместе полмесяца в Юньмэне, нося фиолетовые клановые одеяния, полмесяца в Гусу, нося белые ханьфу. Но неизменно будет одно: у Сиченя и Цзян Чэна всегда будет Лента с облаками и узорчатый именной колокольчик Юньмэня, как знак принадлежности обеим семьям главной ветви. А на руках Сиченя отныне будет покоиться Цзыдянь.

***

      — Цзян Ваньинь, давай я научу тебя клановым техникам игры на флейте? Ты теперь часть моей семьи и часть этого Ордена, ты можешь обучаться этим техникам. К тому же я уверен, у тебя очень хорошо получится. Так ты станешь гораздо сильнее. — конечно же Чэн знал, что у Усяня это все хорошо получится.       — Ммм, давай попробуем — задумчиво протянул Цзян Чэн, не слишком уверенный в этом решении.       Они вдвоем пришли в библиотеку и теперь каждый день Сичень уделял время четырех палочек благовоний на обучение Усяня. Как и предполагал Сичень, его муж очень быстро обучался этому искусству.       Через какое-то время он решил заказать ему флейту и выбрал для этого именно самый темный сандал, чтобы его флейта имела близкий цвет к тому, что он носил в той жизни. К нему он прикрепил темно-фиолетовую кисточку с резной фигуркой лотоса и изображения облаков внутри круга из белого нефрита.       Ваньинь очень удивился темной флейте, он думал, что его муж выберет именно белый цвет своего ордена, но он выбрал очень красивый материал для флейты. Хотя, надо сказать, что у Сиченя, у самого, и флейта и гуцинь из светлого сандала.

***

      — А-Хуань, знаешь, что я сейчас понял? — спросил Цзян Чэн, еле отдышавшись.       — Что на этот раз? — оторвался от документов Сичень и посмотрел на Ваньиня, приподняв одну бровь       — Ты ведь умеешь сражаться стилем Юньмэн Цзян!       — О Небо! Цзян Ваньинь, ты прибежал ко мне в кабинет только ради этого?       — Ага, я тренировался с юнцами и тут до меня внезапно дошло, что ты тоже мог бы Ланям показывать стиль Юньмэня для тренировки!       — О как. Интересно, а откуда Глава Лань стиль Юньмэня так хорошо выучил, не подскажешь Цзян Ваньинь?       — О, об этом я не подумал…       Лань Сичень фыркнул.       — А ты покажешь его мне? Я хочу сразиться с тобой этим стилем! Давай вылетим на любую поляну подальше от Гусу и попробуем?       Лань Сичень отложил кисть и внимательно посмотрел на Цзян Чэна, чуть хмурясь:       — Хорошо. Но сначала я доделаю дела Ордена.       — Ура! - Цзян Чэн подпрыгнул на месте, как ребенок, скрипнув полом.       Чэн покачал на это головой. «Ну и балбес». Он продолжил сосредоточено выводить кистью иероглифы, решая различные проблемы ордена, и расписывая различные указания. Цзян Ваньинь подошел к нему, сел с левого бока и положил голову на плечо, обнимая Сиченя за талию. Очень скоро он уснул на плече мужа, а Лань Сичень старался поменьше шевелиться левой рукой. Хотя Усяня всегда было невозможно добудиться, если тот крепко уснул.       Свою работу он закончил только к отбою и тяжело вздохнул. Демонстрацию навыков придётся отложить на следующий день, не лететь же сейчас куда-то по темноте, искать поляну и сражаться там, где ничего и не будет видно. Он аккуратно поднял Ваньиня на руки и понес его на кровать в их спальню. Затем приготовился ко сну, раздел спящий комочек, который так и не проснулся, лишь бубнил каждый раз, когда его вертели. После чего он лег с ним под одеяло в обнимку, а спящий комочек прильнул в ответ.

***

      В орденах Юньмэн Цзян у бывших Вэней, в Ланьлине у Цзинь Цзысюаня и Цзян Яньли, и в Ордене Гусу Лань подрастали детишки. Чэн без труда определил, где находиться душа Цзинь Лина. Теперь он находился в теле Лань Цзиньи, что очень грело душу Чэну, и в этой жизни родители Цзиньи не умерли на войне, а значит, что Цзинь Лин теперь не был сиротой. Однако его все равно часто оставляли Чэну на попечение, а он с охотой всегда соглашался. Когда Цзян Ваньинь увидел, как Сичень нянчит пятилетнего Цзиньи, у него загорелись глаза:       — Вау, а я думал, в тебя нельзя еще раз влюбиться.       Чэн нахмурился и швырнул в него мягкой игрушкой:       — Не мели чепухи.       — Ай, да ладно тебе, ты просто со стороны себя не видел. Ты так сильно любишь детей?— он подбросил игрушку обратно.       — Дело не совсем в этом… — он отдал еще одну игрушку ребенку, который сидел в окружении многочисленных игрушек и подозвал Цзян Ваньиня ближе. Когда тот подошел, он прошептал ему на ухо: — Это мой племянник и в той жизни я растил сам.       — Племянник? Мой что ли сын? Один? - затараторил шепотом Цзян Ваньинь       — Да нет же, дурья ты бошка, сын Яньли, она вместе с мужем умерла в той жизни…       — А как же я…?       Лань Сичень злобно усмехнулся. — А ты? Ты…— он тяжело вздохнул, размышляя как это рассказать так, чтобы Цзян Ваньинь не подумал, что он на него злиться за то, что тот не совершал в этой жизни. — У тебя были другие интересы.       Ваньинь немного помолчал, подумал, затем грустно спросил:       — В том мире что-то произошло между нами, да?       Лань Сичень резко побледнел и поднял взгляд на собеседника с легким испугом.       Цзян Ваньинь все понял без слов, он просто подошел и обнял его за плечи:       — Но не важно, в этом ведь мире всё хорошо, правда? — он чуть отстранился и заглянул ему прямо в глаза, ярко улыбаясь.       Это было достаточно, чтобы Лань Сичень перестал загоняться, расслабился и даже позволил себе легкую улыбку.       — Если хочешь, вечером я расскажу тебе о том, что произошло в том мире.       — Не надо, пока еще рано ворошить прошлое. По крайней мере тебе, А-Чэн.       Лань Сичень дернулся в его руках и удивленно посмотрел на него.       — Да, я сказал А-Чэн. Твоя реакция превзошла мои ожидания… — он заправил длинную прядку Сичена за ухо — я могу сколько угодно раз тебе это сказать, если тебе это так нравится.       — Спасибо — Чэн очень захотел его поцеловать прямо сейчас и решил наплевать на свои собственные запреты, прижав к себе негодника и прикоснувшись к желанным губам.       Ванинь прошептал ему на ухо:       — Ого, А-Хуань, я думаю нам стоит уйти куда-то — Он хитренько улыбнулся вскользь задевая чужое возбуждение. Тем самым намекая ему, что он заметил и хочет дать выпустить пар своему супругу.       — Ах, ты поршивец… — он развернул Усяня в сторону ханьши и легонько подтолкнул, за пятую точку едва заметно сжав. — Двигай давай.       Чэн подозвал няню малыша. И приобнял Лань Цзиньи с душой Цзинь Лина, прощаясь с ним.       — О, ну теперь, я, конечно, понимаю, почему ты так похож характером на отца.       — На матушку.       — А?       — Юй Цзыюань.       — Вот эта хрупкая женщина с таким характером? Нет, я это не смогу представить! — наконец-то понял Цзян Ваньинь.       — Это хрупкая женщина могла кого угодно размазать по столу. И больше всех конечно же доставалось тебе.       — Пфффф…Ну так я не удивлён.

***

      — Лань Хуань, смотри, что я тебе привёз! - Цзян Чэн ставит коробку хорошего качества засахаренных лотосов прямо перед Лань Хуанем.       Сичень(Чэн) приподнимает брови и открывает коробку, уже чувствуя запах. У него сразу улучшается настроение, испорченное отчетами торговцев. А глаза загораются в предвкушении лакомства и от радости встречи. Он поднимается с места и ставит чайник с водой и только что насыпанным чаем на огонь. Затем подходит к Цзян Чэну и с благодарностью обнимает и целует его. Работу он продолжит после, сейчас больше хотелось уделить время своему мужу, чем читать бесконечное нытье торговцев. Хватит с него, с утра они ему уже вынесли мозг, своими письмами. Цзян Чэн счастливо повис на его шее и не собирался отпускать.       — Хм, кажется, я обещал тебе сражение стилем Юньмэня? Давай слетаем после чая на восток и найдем там тихую поляну?— сказал Сичень.       — Оо, ты помнишь! Давай!       — Только я сразу предупреждаю, я в этой жизни еще ни разу не сражался этим стилем.       — Значит сначала просто разомнемся, Лань Хуань! Я все равно сомневаюсь, что даже так тебя вообще можно победить… С твоим-то опытом…       — А когда-то было совсем наоборот. - хмыкнул Чэн.— когда мы подросли, я даже не надеялся тебя победить, хотя все равно не переставал пытаться.       Чайник вскипел и они сели вместе пить чай, хотя посторонний человек сказал бы, что они больше целуются, чем едят. Они часто прирывались на поцелуи, а еще Усянь все время норовил откусить плод с другой стороны, пока его кусал Чэн.       — А-Чэн, тебя что дома не кормят, скажи мне? - возмутился Лань Сичень после очередного такого раза.       — Кормят, но я хочу откусить именно твой кусок. - лукаво промурлыкал Цзян Чэн.       — Хорошо, родной мой, я покормлю тебя прямо с рук, если ты такой голодный. — он демонстративно подносит парочку прямо ко рту Цзян Чэна. А Цзян Чэн берет их прямо ртом и тщательно начинает обсасывать сахар с каждого пальца Лань Сиченя.       Сичень громко выдохнул:       — Ах, ты, негодяй маленький. Он придвинулся к нему ближе и прошептал на ухо — давай, оближи еще более тщательно.       Взгляд Цзян Чэна потяжелел и он невольно опустил взгляд к чужому паху, где сквозь все слои одежд виднелось возбуждение.       — Там тебя тоже следует «облизать», да?       Сичень аж икнул от такого развития поворота. Его глаза сильно потемнели. В следующую секунду его повалили на пол и он лежал уже с развязанным Ханьфу и приспущенными штанами. Когда Усянь вобрал его головку в рот, он сладко простонал от желанной ласки.       После минета они перебрались вдвоем на кровать. Сичень достал масло и начал медленно растягивать за поцелуями Цзян Чэна. Он постанывал, извивался, насаживался и просил большего. У него всегда было меньше терпения, даже по сравнению с Сиченом(Чэном). Когда Сичень посчитал растяжку достаточной, он смазал свой член и плавно вошел сразу до упора, так как это любил Цзян Чэн. Затем он остановился давая ему привыкнуть, при этом немного водя по его члену правой рукой. Цзян Чэн остановил его руку со словами:       — Не надо, если ты ещё так поделаешь, я кончу прямо сейчас от ощущения тебя во мне.       Сичень прильнул к его губам и начал двигаться, пока Цзян Чэн цеплялся за его плечи и давился воздухом от ощущений.       — Знаешь, как тепло и тесно внутри тебя?- прошептал Сичень ему на ухо.       И Цзян Чэн простонал, представив это ощущение:       — Мнм А-Чень.       — Хочешь?       Вместо ответа Цзян Чэна тряхануло и он неожиданно для них двоих кончил. Сичень погладил его и осторожно вынул из него, чтобы дать ему спокойно кончить. Он обнял его и прижал к себе, дрожащего.       Когда Усянь отдышался он посмотрел на Чэна:       — А что, я могу?       Сичень удивился очень сильно этому вопросу, вытаращив на него глаза.       — А ты хотел? Я же говорил тебе, что ты можешь себе ни в чем не отказывать.       Он приподнялся, достал пузырек масла и вручил его Цзян Чэну.       — Ой, я не уверен, что я сделаю все правильно.       — Не бойся, - он коротко поцеловал его в губы. — я помогу тебе.       Сичень свернул одеяло, подложил под пах и удобно устроился на животе, раздвинув ноги. Затем вывел из ступора Цзян Чэна, подтянув его поближе к себе, как бы призывая к действиям.       — Да не бойся ты.       Цзян Чэн нагнулся к нему и укусил его за ближайшую к себе ягодицу.       — Ой! Кусачий! — воскликнул не ожидающий этого Сичень, а Чэн злобно посмеялся и помацал место укуса. Затем он ласково погладил его между ягодицами, налил масло на свои руку и погладив вход надавил пальцем во внутрь. Он повторял те же действия, что делал Сичень в первый раз. Но вот найти комок нервов ему было тяжело, по этому Сичень словесно поправил его немного.       — Смелее. Да не бойся ты сильнее надо.. ох. - Цзян Чэн как раз в этот момент попал Сиченю куда надо. Замолчал и вновь расслабился, удобно укладываясь. — продолжай.       Цзян Чэн аккуратно просунул руку между одеялом и Сиченем, обхватывая его член свободной рукой.       — Мннм… очень приятно. — блаженно протянул Сичень севшим от возбуждения голосом. Сичень часто дышал ртом и жмурился. Под конец он начал протяжно постанывать, постепенно увеличивая свою громкость. Под конец он затих, затаивая дыхание, закусил край своей подушки и излился Цзян Чэну в руку, подёргиваясь от останавливающихся движений. Затем Цзян Чэн решил прильнуть к расслабленному Сиченю.       Когда Сичень отдышался и отлежался он спросил:       — Так мы полетим?       — Ага.       — Тогда надо сначала отмыться.       — Оу, в одной бочке? - улыбнулся Цзян Чэн.       — Ну нет, хватит, если мы будем мыться в одной бочке, то мы никуда не полетим сегодня. - Сичень вытянул руку в останавливающем жесте.       Через две палочки благовоний они уже стояли на поляне, встав в позу фехтования стиля Юньмэн Цзян. Оба ухмылялись в предвкушении битвы.       — Нападай, Цзян Чэн.       — Уступаешь? - С этими словами он ринулся в атаку.       По началу Сичень немного путал движения рук и ног, а то и вовсе переключался на стиль Гусу. Но потом он привык лишь изредка путаясь в движениях. Тем не менее не смотря на все свои ошибки, он отлично отбивал все атаки. А Цзян Чэн постепенно усиливал напор. Они не соревновались, пытаясь определить, кто из них сильнее, они будто улыбаясь танцевали, скрещивая друг с другом мечи. Но никто из них не поддавался сопернику. В конце концов Сичень поймал Цзян Чэна руками и Цзян Чэн сразу замер. После чего он прижался к нему сзади, обнимая его за талию.       — А-Хуань, давай навестим мою сестру и твоего побратима в Ланьлине?       — Давай.

***

      Дни шли своим чередом. Не хватало только маленького Сычжуя. Не малыш, а чудо, если бы Цзинь Лин в теле Лань Цзиньи был такой же послушный. Но видимо у него судьба такая, с А-Лином возиться. Не сказать, что он был очень против, он уже знал все проказы бывшего племянника наизусть и, буквально, хватал его за шиворот, предугадывая действия наперед. Просто ему хотелось, чтобы от него чуточку меньше болела голова. Чтобы он был чуточку послушнее.       Не удивительно, что в награду за короткую жизнь сестры в той жизни, ей досталась душа этого чудо-ребенка А-Юаня в теле Цзинь Жуляня. А вот Усяню досталась трусливая и не послушная душа Цзиньи в теле Сычжуя.       Почему они обменялись душами таким образом Цзян Чен даже думать не хотел. Ему лишь было интересно, почему его судьба снова свела с Усянем и А-Лином, и почему он все помнил. Будто бы сама жизнь хотела ему что-то объяснить, вот только он никак не понимал. Может быть кто-то захотел сделать его счастливее?