По одной из легенд мы перерождаемся в тех, кого мы любили в прошлой жизни.

      Лань Сичень действительно забрал с собой Цзян Ваньиня в Облачные Глубины, пока в Пристани Лотоса все не улеглось. Самые важные и срочные дела ему присылали в Гусу, а остальным, в том числе устройством Вэней, скрепя зубами занялся Вэй Усянь. Через пару дней Лань Сичень велел слугам принести в свою ханьши две порции мороженного, которое Усяню так понравилось в той жизни, перед тем, как они наткнулись на бездонный омут, из Цайи на него и Цзян Чэна(Усяня).       — Цзян Ваньинь! Не дразни меня!       (Усянь) резко смолкает и его лицо вмиг становится серьезным:       — Я не дразню тебя. Я правда этого хочу.       (Чэн) застывает на мгновение:       — Что ты сказал? «Чтооо?! Да у тебя же твой родной и любимый муж под боком! Бери не хочу!! Почему ты лезешь ко мне??!»       — Я сказал, что я этого хочу, — глядя прямо в глаза повторяет наследник Цзян.       Сичень(Чэн) качает головой. «Нет, такого быть не может абсолютно точно. Он просто ошибся!»       — Кажется, ты просто запутался в себе, — хмыкнул Сичень(Чэн)       — Почему ты так думаешь? Ты же.. ты ведь очень красивый! — выпалил первое, что пришло в голову Цзян Ваньинь, подобрав совсем не те слова, которые хотел выразить.       — Хах и что? Вэй Усянь тоже очень красивый весь из себя, тоже очень сдержанный и воспитанный.       — Так тебе все-таки нравиться мой шиди? — Усянь взял в руки пиалу и начал ее крутить, в голосе проскользнули непонятные для Чэна грустные нотки.       — Что? Нет! — фыркнул Сичень,— Упаси небо от такого! Только я вот никак не возьму в голову, чем он тебе не угодил. Он ведь из твоего окружения, и ты часто находишься рядом с ним. Мне даже показалось, что ты ему нравишься, разве нет?       — Он… с ним даже не поговорить нормально… я всю жизнь с ним мучился! Я с ним даже погулять нормально не могу, Лань Хуань! Он то и дело начинает включать свое занудство!       — Это потому, что ты всегда затеваешь что-то бесстыдное!       Усянь в лице Цзянь Ваньиня ставит локоть на стол и кладет голову на ладонь. Там самым приблизившись к Чэну ближе.       — Бесстыдное? — голос Вэй ина стал гораздо тише и более интимным тоном голоса, — Не думаю.       А Сиченю показалось, что Цзян Ваньинь буквально заглядывает ему в душу, отчего он невольно сглатывает. Ему стало не по себе от этого тяжелого взгляда.       — Отчего-то мне хорошо с тобой, я могу говорить с тобой часами. Я уверен, что с тобой можно было бы сколько угодно проводить время. Можно было бы веселиться, гулять, ходить на ночные охоты. Будто бы мне с тобой самое место, понимаешь?       Чэн перестал дышать от этих слов и тона Цзян Ваньиня. Конечно, он понимал, о чем он говорит. Его бывшему шисюну было всегда с ним весело, он пытался за ним уследить или остановить, когда дело совсем дурно пахло. Но разве сравнится его занудство в той жизни, и занудство некогда Второго Ланя? Он предположил, что его подвижному шисюну невобразимо тяжело с новым братом. Ведь иногда Чэн с большой охотой соглашался на все эти проделки, после бурча скорее для виду.       Он кивнул и ответил:       — Я понимаю, о чем ты говоришь, Вэй Усянь — та еще глыба льда. Но мы ведь сейчас не о «погулять» речь ведем?       Цзян Ваньинь улыбнулся и приподнимаясь поддался вперед и коснулся его губ своими. Сичень сразу резко вскочил и, указывая в него пальцем, негромко но возмущенно выдал:       — Ты! Хватит с меня твоих игр.       — Я же говорил тебе, я действительно этого хочу! Что мне сделать, чтобы ты поверил мне? Может мне поклясться перед тобой в своих чувствах? — глядя снизу вверх спросил Цзян Ваньинь, отставляя пустую тарелку из-под мороженного.       — Мне не нужны твои клятвы! Ты не держишь своих слов!       — Да откуда ты знаешь? Ты всегда тыкаешь мне тем, что я не держу своих обещаний. Скажи мне, какое обещание не сдержал, что это тебя так задело? Я точно бы запомнил.       — Уходи, — сказал Сичень и отвернулся от него, — Мне не нужно это.       — Лань Хуань,… — грустно выдал, поднявшись с места Цзян Ваньинь, — Ты даже не даешь мне шанса, доказать тебе всю серьезность своих слов!       — Оставь меня, Цзян Ваньинь.       — Но почему?— он дотронулся до плеча Сиченя.       — Потому,… что я этого не хочу… он вздохнул сжал кулаки и выдал — потому, что я глава ордена, мне нужна семья и наследник.       — О… вот как? А себе ты так же врешь? — Вэй Ин грустно улыбнулся и молча ушел.       Сичень(Чэн) испустил обреченный стон, задрав голову вверх, он медленно осел на колени, закрывая лицо двумя руками. «Зачем ты так меня истязаешь, А-Сянь… что будет если я тебе поверю, а ты просто возьмешь и влюбишься в кого-то опять? Ты же как ветер. Сегодня он дует в одну сторону, а завтра уже в другую. Как я могу тебе довериться? Мне ведь так хочется, чтобы мы были рядом, хотя бы как прежде… как же хочется тебе поверить опять… но я вспоминаю предыдущую жизнь и до сих пор ощущаю эту боль… особенно, когда ты после храма ушел навсегда вместе со Вторым Нефритом… именно тогда, я осознал, что больше ты точно ко мне не вернешься… какие два героя, Вэй Усянь?»       — Не надо, прошу тебя, прекрати, — он обронил это в пустоту неровным голосом.       В голове Чэна тут же появилялись картинки их беззаботной жизни когда Пристань Лотоса еще не была разрушена, когда их шицзе была рядом, а матушка каждый день угрожала отлупить Цзыдянем, но никогда всерьез их не трогала, отец который хоть и редко, но все же иногда смотрел на Чэна с теплотой в глазах и его шисюн, который был способен заменить Чэну солнце. Он так хочет вернуться это все, это ощущение теплоты от его личного солнца. Но это солнце оказалось слишком жестокое и сжигает безжалостно, стоит к нему приблизиться немного ближе.       Как он может довериться во второй раз, если все еще болит первый ожог предательства.       Проведя пальцами по щеке он почувствовал влагу и осознал, что плачет. Он сел, обняв колени, все так же не оборачиваясь к двери. В конце концов на него нахлынули вся череда событий военных времён и последующий итог через 13 лет и все эти 13 лет ожидания возвращения своего брата. «Да пошло оно к черту все, я держал в себе это уже вторую жизнь». Он отпустил себя и начал чуть ли не задыхаться в своей боли. С порывом ностальгии он захотел напиться и искупаться как когда-то делал в Пристани Лотоса. Окунуться можно было в холодном источнике, но это совсем не то. Да и вино… запрещено… Он внезапно понял, что ни разу не пил вино в этой жизни и не знал, как оно на него влияет… едва ли хорошо, ведь Лани от природы вино не переносят. Так что путь: «напиться до полного отупения» — вероятно закрыт навсегда.       Он вытер лицо, попытался привести себя в порядок, взял меч с подставки, чтобы не возвращаться и пошел в холодные источники.       Источники встретили его легким туманом над водой. Час отбоя уже давно пробил. А он стоит раздевается в свете луны. Он сложил вещи рядом с краем водоема и достал из мешочка белую простую ленту, которую всегда таскал на всякий случай, ведь он так и не привык до конца ходить с распущенными волосами. Наклонил голову и собрал свой любимый тугой пучок этой лентой, не снимая верхних заколок, чтобы не мочить волосы. Он терпеть не мог длинные намокшие волосы на спине, как это делали остальные Лани. Затем он осторожно погрузился в воду и сел на любимую ступеньку сбоку от входа, так, чтобы вода доходила до шеи. Он начал гонять свою Ци по меридианам, чтобы было еще теплее, и чтобы побыстрее устать и легче уснуть после.       Странно, что в этой жизни его не преследовали те самые бессонные ночи, некогда терзавшие главу Цзян. Бывало, он выходил к пристани и плавал полночи в озере. Иногда не мог уснуть, как сейчас, думая о том, что происходило. Иногда он просыпался в поту от кошмара и понимал, что сегодня сон к нему более не придет, хотя после таких снов не особо то и хотелось засыпать вновь. И вот опять. Это проклятое чувство одиночества от смерти всех, кто был ему дорог. Как же несправедливо, оказалось жить в новом мире намного сложнее. Иногда Цзян Чэну казалось, что он мазохист, иначе он не может объяснить, почему он так и не смог отпустить прошлое и позволяет этому убивать себя изнутри.       В какой-то момент он ощутил чужое присутствие, но не понял кого именно и это чувство тут же пропало. Значит кто-то рядом был и поспешно скрыл свое присутствие. Он не открыл даже глаза. Даже если это не спящий любопытный адепт, сегодня ему было абсолютно плевать, пусть это будет на его совести.       Он просидел не меньше двух часов, прежде чем ему просто надоело медитировать.       «Лучше бы просто выпил»       На следующий день слуга, пришедший за пустыми тарелками после завтрака, увидел, что еда не тронута и обеспокоился и настоял, на том, что позовет лекаря. Лекарь выписал ему на ночь чай с мятой. Дала отвар. И наказала прямо сейчас лечь и поспать хотя бы пару часов. Он выпил отвар и затолкал в себя еле еле кашу с фруктами. Затем велел принести в спальню чай. Но спать он так и не пошел. Он решил прогуляться по территории Ордена.       Ему навстречу в двух метрах прошел Цзян Ваньинь, и остановился прямо у него:       — Лань Хуань, ты не спал сегодня. — не вопрос, а утверждение.       — Это ты подходил к источникам?       — Да, мне тоже не спалось и я решил пройтись после отбоя, я надеюсь гостю простят такое незначительное нарушение правил ордена, из-за желания находится в компании Главы Лань, который тоже не спал в этот момент? Вы очень хорошо смотритесь в окружении воды, — лукаво поинтересовался Усянь.       Чэн принял эту игру. И подошел чуть ближе дозволенного:       — Вот как? Зависит от тяжести вашего поступка. Что же вы там рассматривали, Глава Цзян?       Цзян Ваньинь(Усянь) покраснел.       Сичень приподнял бровь:       — Хм…. Бесстыдник покраснел. Видимо Ваш взгляд был совсем не пристойным, — он и сам порозовел, когда осознал куда полночи пялился Усянь.       Следующей ночью Чэну опять плохо спалось и где-то посередине ночи он проснулся от эротического сна. Что именно и кто ему снился, он вспомнить не смог, но заснуть обратно он уже не смог. Так что он вновь решил прогуляться до холодных источников. Сегодня небо было облачным и луны не было видно. Как только он погрузился в воду, он услышал звуки шагов позади. Ему не надо было оборачиваться, чтобы понять, что это Усянь. После дневного разговора, он был уверен в этом. Сил прогонять его не было, он же все равно не отстанет.       Цзян Ваньинь(Усянь) разделся, сложил свою одежду рядом.       «Похоже,матушка его научила таки складывать свои вещи, как наследника, а не как черти что.»       Пока Усянь входил в воду, Сичень(Чэн) заметил у него те самые следы дисциплинарного кнута и нахмурился. Когда Усянь повернулся к нему лицом, чтобы сесть напротив, Чен протянул руку к его груди, прикоснулся и пропустил свою Ци, чтобы проверить свою догадку. Ядро отозвалось в ответ приятной и знакомой энергией. Ведь после пересадки чужого ядра, его энергия немного изменилась.       Остался только вопрос: есть ли у нынешнего Вэй Усяня Ядро? Ведь если есть следы кнута, значит он был в плену, хотя следа от Вэнь Чао на нем не было. А значит либо ему удалось как-то избежать этого, либо кто-то из двоих Юньмэнцев без Ядра.       Его думы прервал улыбнувшийся Цзян Ваньинь:       — Что это ты такое делаешь?       — Ничего, я просто проверил.       — Ай-ай-ай, достопочтенный Господин Лань захотел меня потрогать, — в глазах Цзян Ваньиня(Усяня) блеснул азарт.       Лань закатил глаза и не стал возмущаться, осмотрев своего гостя. «А вот это да, я помню каждую родинку на этом теле и его размеры, это даже совсем не интересно, это, наверное, будет тоже самое, что дрочить самому себе. Стоп, почему я вообще об этом думаю?!» — он мотнул головой, чтобы прогнать свои мысли.       Цзян Чэн(Усянь), тем временем, наклонился к нему поближе, он стоял в воде гораздо глубже, чем камень на котором сидел Лань Сичень, так что их лица были на одном уровне. Лань Сичень тяжело сглотнул и откинул голову на выступ, пытаясь расслабиться.       Цзян Ваньинь облокотился на его колени и приблизился на расстояние локтя. Захотелось немного поддаться ему и приблизиться в ответ, но он не стал этого делать, он лишь закрыл глаза и отогнал от себя эти мысли, для того, чтобы у него не встал в этой прозрачной воде. Если бы он только знал, что у человека, приближающегося к нему уже стоял. Сичень(Чэн) чувствовал, что больше ничего не происходило, но потом чужие большие пальцы рук, которые покоились на его коленях начали гладить внутреннюю сторону его бедер. Он вновь открыл глаза, Цзян Ваньинь приподнялся чуть повыше и теперь немного нависал над его лицом, пока Сичень сидел запрокинув голову. Цзян Ваньинь наклонился и поцеловал его прямо в губы, слегка сминая их. Может быть Чэн и хотел его оттолкнуть, но как только он почувствовал чужие губы, оковы и запреты, которые он сам себе ставил треснули и осыпались широкими кусками битого стекла. Сердце захотело выпрыгнуть из груди, отбивая бешеный ритм. Температура тела резко поднялась, все вокруг перестало иметь значение. Он и подумать не мог, что этот поцелуй окажется настолько желанным и настолько нужным. Будто бы это был единственно верный и нужный поступок в его жизни, и чувствовал он это на физическом уровне. Он не смог не то что оттолкнуть, он не мог даже остановиться. Вроде бы знакомые, но все равно чужие теплые губы. Кажется он растворился в этом, растаял, как кусочек льда. Цзян Чэн (Усянь) поставил колено между его ног и слегка прижался к нему, запустив руки в Ланьские волосы, проходясь пальцами по лобной ленте. Сичень(Чэн) сначала просто положил ему руку на шею, а затем притянул к себе ближе и Цзян Чэн(Усянь) сел на него, прижавшись телом.       Хоть на улице было темно, и весь Гусу, кроме часовых и дежурных должен спать, заниматься подобным вне своих покоев была бы не самая лучшая идея. К тому же от воды источниках исходило приятное, слабое свечение.       Но они продолжали целоваться не в силах это остановить. Наверное, Лань Хуань(Чэн) хотел наверстать упущенное с прошлой жизни. Всё, на что его хватило, это придержать желания партнёра и не поддаться искушению самому, не взять его прямо тут и не заняться любым другим сексом прямо сейчас. Вместо этого он с трудом сдерживаясь мял и ласкал его бока и ягодицы.       — А-Хуань,… пожалуйста,… я больше не могу… терпеть, — еле слышно произнёс Цзян Ваньинь(Усянь), сбиваясь на тяжелые и частые вдохи.       Лань Сичень (Чэн) даже не сразу понял, что обратились именно к нему, настолько было не привычно слышать свое первое имя в такой форме. Он покачал головой и сказал, что им нужно перебраться куда-то в более интимное место. Он также едва мог говорить из-за частого дыхания. Он понимал что им нужно совсем немного, для того чтобы излиться, но он совсем не хотел это делать в источниках, куда заклинатели приходят успокоить и очистить разум, а также для тренировок. Затем он вновь припал к его губам, боясь в любую минуту проснуться в своей кровати, как будто ничего между ними и не было. И хуже всего, если он проснётся старым дедом в Пристани Лотоса.       — А-Хуань, — Цзян Чэн(Усянь) начал останавливать его. Все эти поцелуи превратились в его сладкую пытку, но ему уже нужна была разрядка.       Сичень нехотя оторвался от него, и Ваньинь встал с его колен и вышел из источника, оставляя Сиченя одного. Сичень(Чэн) попытался вообще осознать, что сейчас произошло, и почему он так быстро сдался ему. Мысли о последним заставили его махнуть на все рукой до завтрашнего дня, ведь он прекрасно понимал, что у него не было сил противится этому. А так же он отгонял мысли о том, что он этого на самом деле безумно хотел. Он чуть успокоился и отдышался, затем так же встал и вышел из воды. Затем, высушившись талисманом, который начертил с помощью Ци на ладони, он надел верхние одежды на голое тело, взяв стопку нижних и ханьфу в руки.        Он шел до ханьши, глядя на звезды и на полную луну, сегодня ночное небо гораздо красивее обычного. В какой-то момент он пропустил, как на его лице появилась легкая улыбка. На душе появилась какая-то легкость, будто бы он полностью отпустил себя.        Когда он дошел до ханьши, он услышал удивленное:       — Вау, я не знал, что ты умеешь так улыбаться.       Он посмотрел на источник звука, на крыше дома сидел Цзян Чэн, все это время ожидавший его. Он удивился и, не останавливаясь, молча прошел вовнутрь, проводив собеседника взглядом. Честно говоря он уже не ожидал его увидеть сегодня, поэтому был в таком виде, да и не особо торопился. Вроде как у Цзян Чэна(Усяня) все еще есть руки, а в ласке он ему отказал в источниках. Он зажег свечи взмахом руки а затем поджег благовония с цветочным запахом, где отчётливо чувствовались нотки лотоса.       — Знаешь, Лань Хуань, меня всегда волновал вопрос, почему от тебя пахнет лотосами, почему ты всегда их ешь и… почему иногда ты называешь меня Вэй Ином?       Сичень(Чэн) и так не нашелся бы с ответом на первые вопросы, но последний из них заставил его замереть в ступоре и ужасе. Вроде бы он никогда не замечал подобного… что он должен теперь ему ответить? «Это чепуха, не обращай внимания»? Или может быть «Он мне не интересен, прости, что постоянно зову его именем»? Он тяжело вздохнул и положил вещи на лакированный диван, не оборачиваясь на Усяня.       — Ты его любишь, да? - спросил Цзян Чэн(Усянь), вопрос, который уже однажды задавал, подходя ближе.       Сичень(Чэн) горько усмехнулся и повернулся к нему лицом:       — Нет, не люблю. Я могу тебе сказать больше — он мне противен. Но на твои вопросы я пока не готов ответить, — он опустил низко голову,нахмурился и прищурился, — Может быть когда-нибудь….       Цзян Чэн подошел к нему и обнял его за талию:       — Скажи мне сейчас.       Сичень вновь усмехнулся:       — Я не знаю, как это тебе сказать. А вдруг,… я просто душевнобольной? Что скажешь на это?       — Я то? Знаешь, сколько людей меня сочли за сумасшедшего, когда я привел Вэней в Пристань Лотоса?       — Ну это, конечно, был самый «разумный» поступок в твоей жизни. Организовать войну в Пристани Лотоса по щелчку пальцев — Сичень(Чэн) демонстративно щелкнул пальцами.       — У меня не было особо другого выбора, эти люди спасли меня.       Сичень закатил глаза, цокнул и помотал головой, он буквально презирал его взглядом за этот поступок, а все его отмазки он уже слышал в той жизни. Он прикрыл глаза и решился:       — Знаешь, — он тяжело выдыхал, произнося всю речь разом, как будто бы выпуская тежелый воздух из легких, освобождаясь от этой застарелой боли, —Помимо этой жизни, есть и другие. И я уже видел одну из них, а ты все так же не меняешься, что ты тогда спасал Вэней, что сейчас, Вэй Усянь, — Сичень открыл рот и замер, понимая, что последнюю часть он сказал, явно зря, в порыве не самых приятных чувств.       А Цзян Ваньинь округлил глаза и тоже застыл.       — Мммм… Я? Я — Вэй Усянь?— он начал хлопать глазами, пытаясь понять и осознать сказанное. — Нет, я слышал конечно такую легенду, но почему…?       — Да, эта легенда — не ложь. После смерти мы перерождаемся в тех, кто нам дорог. Но и у нее, как я заметил, есть исключения…       Ваньинь кивнул и продолжил внимательно слушать, вынуждая продолжить рассказ.       Сичень тяжело вздохнул. Сейчас, когда он поверил, что между ними что-то может получиться, он уже не хотел рассказывать о его выборе в прошлом. А вдруг он его потеряет после этого? Тишина затягивалась.       — Не понимаю, А-Хуань, ты уже рассказал все основное, так чего ты боишься?       — Я не…. Я не боюсь! Просто я не уверен, что это стоит рассказывать.       —Хорошо, тогда объясни мне. Если я был Вэй Ином, а стал Цзян Чэном, значит ли это, что в той жизни я любил кого-то не взаимно? И кого любил ты?       О, это были вопросы, на которые Сичень(Чэн), так и не нашел ответа.       —Я не знаю… это как раз таки и есть два исключения. Ты был женат, я всегда считал, что ты любил своего мужа, а не человека, в теле которого сейчас находишься.       — Ну же, А-Хуань, расскажи мне больше.       — О, ну конечно, теперь ты от меня не отстанешь, пока я все не расскажу, и как я мог об этом забыть… раньше ты был моим братом.       Цзян Чэн удивился и ужаснулся.       — Да нет же, сводным братом. Тебя подобрал с улицы Цзян Фэнмянь и ты жил со мной и моей сестрой.       — Так ты… Ты был мной! То есть Цзян Чэном! Твоя любовь к лотосам! Вот почему все это!…. Получается я женился, но любил все равно тебя? А…. Меня любил тот, кто сейчас Вэй Усянь. Скажи, это и был мой муж?       — Да, он был твоим мужем. Но вы всегда души друг в друге не чаяли, я не смог понять, почему ты вдруг оказался в этом теле.       — А ты? Где тот человек, которого ты любил?       — Я … никого не любил, у меня была одна единственная наложница, для того чтобы продолжить свой род, и я никогда не был женат. Должно быть уважение к человеку было достаточно или же таких как я раскидало по остаточному принципу… похоже, Лань Сиченя никто никогда и не любил.       — Ого, это странно, такой красивый и никому не нужный?       — Разве любят за внешность, Вэй то есть Цзян Чэн?       — Нет… но…. А как выглядел мой муж?       — Лань Ванцзи.       — Чтооооо?! Я не могу это представить! Он же и так поборник всех правил, какой же он был в той жизни?       — Благородный Второй Нефрит, но отвратительный и мерзкий, как по мне. Ходячий справочник всех 3000 правил. А ты его в юности еще выбешивал нарочно и ходил, доставал. А я после наказаний, назначенных им, тебя на спине таскал к подножью холодных источников, залечивать твои раны. Я вообще замучился тебя вытаскивать из всей той жопы, в которую ты всегда намеревался угодить.       Цзян Ваньинь громко открыто и красиво рассмеялся. А Лань Сичень застыл, заглядевшись на него, его мимика была точно такая же, как из прошлой жизни, на секунду ему показалось, что это Вэй Усянь из первой жизни, он притянул его к себе и страстно поцеловал. Ушедшее возбуждение начало вновь нарастать.