Целители

Несколько минут Михримах стояла, уставившись себе под ноги — на мраморный пол. Словно погружённая в транс, она застыла и не двигалась, не думала и не говорила. Ибрагим паша терпеливо ожидал, когда у неё спадёт шок. Визирь знал: сейчас в душе у молодой госпожи рушится целый мир. Ведь любовь родителей занимала особое место в жизни девушки: Михримах восхищалась, гордилась этой любовью, мечтала обрести такое же счастье. «Что же заставило маму изменить?» — наконец подумала Михримах и тут же ужаснулась: «Или изменять?». -Ибрагим паша, — произнесла госпожа, но очень тихо, — Это было всего один раз? Визирь опустил голову. -Так… ясно — голос Михримах задрожал — Прошу меня простить, за такого рода вопросы, но я имею право знать… На сколько далеко заходили ваши… отношения? Ибрагим усмехнулся: -Не волнуйтесь, так близко ваша мать меня не подпускала. Несмотря на то, что лицо Михримах залилось краской от смущения, ей стало легче от слов паши. Она продолжила: -Я хочу знать: как долго, по какой причине и многое другое, но пока я не готова говорить об этом. -Если вы хотите, госпожа, в любое время мы можем «случайно» встретится в дворцовом саду, и я дам ответы на все ваши вопросы. Но если вы не готовы говорить на эту тему со мной… быть может лучше рассказать матери, о том что вы знаете? -Я подумаю как лучше поступить. Михримах старалась держатся стойко, как могущественная султанша, как ее мама, но слёзы были готовы вырватся в любую минуту. Злость же, отдельно от слёз, заставляла сердце стучать все сильнее. -Как она могла, паша? А вы как могли? Отец же так вами обоими дорожит! Ибрагим посмотрел куда-то сквозь пространство, обдумывая ответ, и сказал: -Есть то, что даже мы — я и Хюррем султан, не можем контролировать — чувства, госпожа. Девушка ошарашено посмотрела на Визиря. -Михримах султан, мне нужно идти. Возвращайтесь к себе в покои — здесь небезопасно находится одной. А если захотите со мной поговорить — дайте знать. Паша легко склонил голову и ушёл, оставив Михримах под впечатлением от его слов о чувствах к Хюррем султан. *** Как и собирался, перед встречей с Мустафой, Ибрагим отправился к своему другу. Но и тут ему напомнили о его слабости. -Паша, вы какой-то унылый в последнее время! Вас что-то беспокоит? — взволновано спросил Матракчи — Или недруги какие вас заботят? «Да, ещё какие недруги! Неужели на мне так сильно отражается отказ Хюррем? Я словно тряпкой стал из-за какой-то там женщины! Сколько можно?! Ибрагим, возьми себя в руки, не то скоро будешь хуже Хатидже!» — решил паша. -Со мной все в порядке, Матракчи. Близится совет Дивана. Вот я и сосредоточен на темах, которые будут на нем рассматриваться. Да и настроения нет — в нашем с Хатидже дворце не найти тихого уголка — всюду идёт подготовка к приезду Шах султан. -Когда она прибудет? -Возможно, через три-четыре дня. -Паша, а почему Повелитель вдруг решил ее пригласить? Шах султан не приезжала с тех пор как Валиде султан отошла в мир иной, упокой Аллах ее душу. -Хатидже. Она говорила с Повелителем и высказала ему это предложение. Напомнила, что Шах султан их сестра, с которой они очень давно не общались. -Но я думал, госпожи не в очень хороших отношениях между собой. -Все так, Матракчи. Но Хатидже на все готова, лишь бы Хюррем султан уничтожить — засмеялся Ибрагим. -Я не понимаю, паша… Визирь немного раздраженно вздохнул: -Она пригласила Шах султан только, чтобы объединится с ней в борьбе против Хюррем. -О, Аллах! Паша, может настала пора прекратить эти интриги? Иначе они скоро перерастут в войну. А если Повелитель узнает? Тогда уж всем несдобровать. -Война неизбежна, друг мой. И я, поддерживая шехзаде Мустафу, уже давно в неё втянут — Ибрагим прикрыл глаза, тяжело дыша, будто неся на своей спине увесистый груз — Когда-нибудь кровь обязательно прольётся. Только вот чья…? Несколько минут в комнате царило напряженное молчание, пока Ибрагим не прервал его: -Довольно об этом. Расскажи лучше, как ты поживаешь, друг мой! -У меня все хорошо, паша, слава Аллаху! В голове Матракчи тут же расселся осадок от пугающих слов Ибрагима. По этому он с улыбкой начал рассказывать забавную историю, свидетелем которой он стал сегодня на базаре. Ибрагим любил проводить время с Насухом эфенди, он знал, что может доверится ему во всем. «Эх, Матракчи! Добрый ты человек. Даже когда я возложил на тебя ношу своей неверности с Нигяр, ты не стал осуждать мое решение и пожертвовал своей честью…» — подумав об этом, паша вновь невольно увидел у себя в памяти, образ, женщины, которая сказала ему «нет». «Но осудил бы ли ты меня, Матракчи, если бы знал, что я чувствую сейчас и к кому…?» *** В вечер этого же дня к дворцу Топкапы подъехала карета. Из неё вышел старший наследник султана — Мустафа и Ибрагим паша. Они совершили поездку к каньону. Смесь озадаченности и печали отражалась в туманном, мрачном взгляде шехзаде. Мустафа в своей голове не нарочно проигрывал их разговор. Память делала ему больно, вновь и вновь заставляя проживать эмоции, что словно разрушали его сердце. Но он не мог не вспоминать, ту правду, которая открылась ему сегодня…: «- Ибрагим паша, вы задержались, я уж думал не случилось ли с вами что — обеспокоено сказал Мустафа, когда увидел визиря, выходящего из кареты. Ибрагим неспешно подошёл к Мустафе, отвёл его в сторону и только тогда, улыбаясь произнёс: -Все в порядке, шехзаде. Простите, что заставил ждать. Некоторые дела во дворце требовали моего срочного вмешательства. Надеюсь вы не слишком заскучали? -Нет, паша. Я любовался окружающим пейзажем. Ибрагим… Я хотел бы с тобой поговорить. -О чем же? Ещё вчера, когда вы позвали меня на эту встречу, я заметил, что вас что-то беспокоит. Мустафа обернулся и жестом показал всем охранникам вернутся к карете. -Речь о моей матери. -Шехзаде, надеюсь она здорова? -Да, слава Аллаху, все в порядке. Но… Так как я взрослею, уже управляю санджаком, мать часто напоминает мне о… законе Фатиха. Ибрагим глубоко вздохнул, понимая тяжесть темы разговора, но не перебивая продолжил слушать. -Я очень уважаю Повелителя, и желаю, что бы Аллах дал ему долгой жизни. И такого же долгого правления. -Аминь -Но человек, кто бы он ни был, не вечен. Может случится так, что мне прийдется сражаться за власть с собственными братьями… Я всем сердцем хочу этого избежать… Но мать, зная о моей крепкой дружбе с Мехмедом, и о любви к нему, как и к другим моим братьям и сестре, уверяет, что я не должен привязываться, верить им, ведь они дети Хюррем султан… Ибрагим внимательно вгляделся в лицо Мустафы. И ещё раз убедился, что старший наследник многим пошёл в отца: благородством, справедливостью и добрым сердцем. -Я не одобряю, то что Махидевран султан так яростно настроена в сторону ваших братьев. Ведь дети могут быть не такими как родители. Но я не могу сказать, что предостерегая вас, она ошибается. Потому что, какая бы ни была Хюррем султан, она тоже мать. И раз таков закон в нашем государстве, ее долг, как и Махидевран султан — защитить своего ребёнка. А у неё аж четверо сыновей, которым грозит опасность. -Опасность? Она во мне видит эту опасность? Неужели я способен убить собственных братьев? -Хюррем султан не знает, что вы за человек. Но она отлично знакома с вашей матерью. -Именно по этому я и позвал тебя, Ибрагим. Расскажи мне, почему все мое детство я видел слёзы своей матери, что происходило на самом деле между ней и Хюррем султан, и кто был виновен. Ибрагим отвёл взгляд в сторону, словно отстраняясь от разговора. -Паша, я знаю, что вы всегда на стороне моей матери, защищаете ее, и я благодарен за это. Но сейчас, прошу вас: скажите мне правду, какой бы она ни была. Я хочу знать. -Я вижу, шехзаде, что вы хотите, но гораздо важнее готовы ли вы. Мустафа расправил плечи, его черты лица обрели мужественный вид: -Я готов. Для меня будет лучше всего узнать это от вас. Тем более, что наверно вы единственный, кто действительно знает всю правду такой, какая она есть. Ибрагим на миг усмехнулся, а затем вновь стал серьезным. Он указал шехзаде на дорогу, которая вела вдоль каньона, предлагая пройтись. Мустафа покорно пошёл за наставником, готовясь слушать. -Хорошо, прежде всего, я хочу сказать вам: никто в нашей большой семье не безгрешен. Ни Махидевран султан, ни даже Повелитель, и тем более не я, и не Хюррем султан. Запомните это. Что бы вам не говорила ваша мать. Мустафа кивнул. -Тогда ваш отец уже стал султаном. В Стамбуле проводились пышные празднества… Махидевран султан и вы должны были приехать в Топкапы из Манисы через некоторое время. В те дни Повелитель принимал свои первые решения, я всегда был рядом и помогал… В один день мы отправились в кабинет, проходя мима гарема. Всем девушкам тут же было приказано выстроится в линию, поклонится и не поднимать головы пока правитель не пройдёт… — Ибрагим усмехнулся воспоминаниям — Но Хюррем султан, уже тогда не считалась с порядками, она выпрямилась и прокричала имя султана. Мне казалось Повелитель был одновременно и разгневан, и поражен ее смелостью. А когда подошёл ближе, она посмотрела в его глаза и упала в обморок к нему на руки. Это считалось неслыханной дерзостью, но Повелитель был очарован. Тогда… и зародилась их… любовь, которая позже стала причиной ненависти вашей матери. Так начал Ибрагим свой рассказ. Его напрягал факт того, что именно ему пришлось говорить об этом с шехзаде. «Слишком много Хюррем для сегодняшнего дня…» — устало подумал паша и продолжил говорить, постепенно переходя от одного события к другому. Никого не оправдывая и присуждая вину по-справедливости. Мустафа внимательно слушал, он испытывал при этом самые разные чувства: иногда — смущённость, удивление: «-Паша, так получается… можно сказать, это вы выбрали Хюррем султан для Повелителя? — поражено говорил он, но без чувства обиды, а с иронией. Ибрагим кивнул головой и сказал про себя: «Ну да, идиот в общем», иногда — грусть: «Так вот почему отец отказался от матери… Она…избила Хюррем султан…- осознал он», а затем разочарование и страх: «Хюррем султан тогда была уже на большом сроке беременности Мехмедом. Моя мать чуть не убила моего же брата…». Также исходя из рассказа паши, Мустафа понял: Хюррем султан прошла путь не только намного сложнее чем его мать, но и кровавее. Это факт, какими бы ни были причины ее действий. «Матушка была права — подумал шехзаде — ведь…если раньше Хюррем султан только была вынуждена защищаться — то сейчас она может нападать и сама…» Тогда в голову к Мустафе пришла мысль, которую он немедленно озвучил в виде вопроса: -Паша, а Хюррем султан когда нибудь нападала на вас? -Нет — резко ответил паша, разумеется солгав — И я на неё не нападал. Мустафа понял, что визирь за этот вечер достаточно дал честных ответов. И не желает быть допрашиваемым сам…» Мустафа и Ибрагим теперь уже шли к кабинету последнего. Шехзаде остановился у дверей и поблагодарил за встречу. На что Ибрагим лишь спросил: -Надеюсь, твоё хорошее мнение о Махидевран султан не слишком пошатнулось? Я бы этого не хотел. -Нет, паша. Она ведь все же моя мать и я ее также люблю — немного печально, но правдиво ответил Мустафа. -Я рад это слышать. Попрощавшись, Ибрагим зашёл в свои покои. Он скинул кафтан, лёг на кровать и наконец смог насладится тишиной. Сегодня ему пришлось раскрыть лишком много тайн. «Мустафа действительно вырос, повзрослел. И он прав: нас всех ждет нелегкое будущее…» — подумал он. Осознание этого очень тяготило сердце Ибрагима. В такие тревожные моменты он с теплом вспоминал свое детство в Парге, где время проходило беззаботно. В кругу семьи он был любим. И чувствовал себя счастливым, только когда еще жил маленький Тео. Тот самый мальчик, который дни и вечера проводил около моря, настойчиво пытаясь разглядеть неизвестное «что-то» за горизонтом и мечтая увидеть все отдалённое вблизи, перед своими глазами. Если бы море каждый раз не сглаживало следы босых ног Тео на песке, их бы насчиталось сотни тысяч. Даже когда приходилось помогать отцу плести сети, а это занятие требует особой внимательности, Тео отвлекался, поглядывая на море, в ожидании уловить трепетанье белого паруса торгового корабля. Ведь тогда он мог от души порадоваться за судно, благословлённое волнами странствовать по миру. Если бы он знал, что один из таких кораблей однажды и правда увезёт его, но навсегда и не спрашивая разрешения. Ибрагим встал, и подошёл к столу, из ящика которого аккуратно вынул шкатулку, удостоверившись, что она на месте. Оказываясь в руках у паши, эта небольшая коробочка словно гипнотизировала его, заставляя вглядываться в запутанный волнообразный узор и думать о вечере, когда он стал ее хранителем… «Это произошло за несколько дней до ужина в их с Хатидже дворце. Ибрагим и Сулейман в султанских покоях обсуждали некоторые государственные вопросы. В один момент Повелитель прервал беседу: -Ибрагим, давай остальное обсудим завтра. У меня к тебе есть важное поручение. Визирь напрягся, но ответил, что как всегда готов выполнить любые указания. Сулейман взглядом показал на эту самую шкатулку, стоящую на столе, и серьезно произнес: -Здесь хранится большее, чем даже судьба государства. -Что же там, Повелитель? -Мое поручение — охранять шкатулку ценой собственной жизни. А что там внутри, никому не разрешено знать, даже тебе. Всему своё время. Султан передал шкатулку в руки Ибрагима и с тех пор, не упоминал о ней, словно этого разговора и вовсе не было…» С того вечера Ибрагим покорно исполнял приказ, охраняя шкатулку от всех, и от себя в том числе. Но недавно он начал задумываться: была ли это шутка, проверка или может действительно важное поручение…