Однострочники по Космоолухам

Он знал этот корабль, как собственное тело. Кнопки, рычаги и тумблеры — его части, и они знакомы ему наощупь. Вот закрылки — выглажены подушечками пальцев до полной нечитабельности пиктограмм, клавиши слишком часто используются. Вот основной движок — а его гул различим сквозь шум вентиляции, можно даже не касаться. Маневровые, шасси, аварийный сброс — всё знакомо до миллиметра. Даже ответы искина на команды знакомы, не по содержимому — умная техника слишком быстро пишет, — и не по форме строки, что выскакивает в ответ на запросы-команды, а по ритму. Здесь миллисекундная пауза, чтобы проверить показание приборов, там — ожидание информации от всех датчиков, всё в порядке: отклик, отклик, отклик. Это ритм, и он налажен, как сердцебиение. Всё окружение знакомо, и, даже закрыв глаза, он может по показаниям лидара пролететь сквозь метеороидный рой. Это была его свобода. Но. Внештатная ситуация. Искин умер, и компьютер даже не включает аварийную сирену, связь с перебоями, диспетчер орёт что-то неразборчивое. Панель тает перед глазами. Это не его рабочее место на «КМ». Это старый почтовый курьер. Нет, это военный истребитель, не вээска, не симулятор космобоя, а настоящий, панель модифицированная, незнакомая, приборы не на месте – искин сдохший, подсветка кнопок отключена, датчики гаснут один за другим. Паника накатывает, когда он понимает: у него садится зрение.  Сперва картинка в глазах плывёт, будто те слезятся, мутнеет, темнеет, и так — до полной неразличимой темноты. Ор диспетчера — неразборчивый шум, будто в ушах вата. Только отдельные выкрики, не разобрать приказов. Последним он помнит требование направить корабль за город, чтобы уронить истребитель там, где будет меньше жертв. Смерть — это не страшно, когда столько раз уже дразнил, ходил по краю. Смерть — привычна. Но куда лететь сейчас? По перегрузке ясно, что корабль уходит в штопор, управление потеряно. Но вдруг впереди жилой район? Столько жертв… Не справился. Он не справился… — Тед!!! Тьма перед глазами потускнела. Вместо непроглядной ночи — просто спальня. Знакомая спальня. Он проснулся на Кассандре. Пытаясь унять сердцебиение, и отвращение, и ужас от собственной беспомощности, изгнать обречённость, Теодор задержал дыхание. Во сне он принял решение умереть. Что за дичь? Так быстро сдаться — он не такой. И всё же во сне он умер. Он спрятал лицо в ладонях, потёр лоб и щёки, пытаясь прийти в себя. — Кошмар приснился? — спросила Кира сочувственно. Вдобавок разбудил её. Вот дебил. Позади неё зажглись два красных огонька. Ещё и при Реми. Ну дебил вдвойне. — Да… я… Он зажмурился, надавил на глаза пальцами. Он здоров. Доктора сказали, что он полностью восстановлен. Но ему вечно снится, будто он падает. Нет бы что-то менее надрывное. Не такое, где надо принимать решение и жертвовать жизнью. Он же любит жить. Так почему ему вечно снится, будто он выбирает смерть? — Простите, — пробурчал Теодор в сложенные ладони. — Не хотел будить. Вставать рано… Судя по шороху, донёсшемуся с той стороны кровати, Реми встал уже сейчас. Зашуршали простыни, Кира положила руку ему на плечо, привлекла к себе в объятия. Отдышаться бы. Ему сейчас не до ласк… Но если просто объятия, то — нормально. Тихий звон — с графина сняли крышку, шум льющейся в стакан воды. Реми обошёл кровать, встал рядом. Наверное, удобно, когда у твоих кибернетических глаз несколько режимов. Можно видеть и в инфракрасном, и в ультрафиолетовом, а ещё есть нейровидение, а ещё техническое, для источников энергии, а ещё электромагнитное... Полный букет, короче, всё, что могло выдумать человечество. Ему, наверное, никогда не приходилось умирать во сне. Хотя что Теодор знает о киборгах? В руку ткнулось прохладное стеклянное донце. — Выпьешь? — предложил Реми. И сперва захотелось отказаться. Он — не слабый, ему не нужна помощь… Он же не просил. Вскочить бы и выйти. Не хотел мешать. И чего влез вообще… Теодор поймал эту мысль за хвост. Угу, явно не о корабле сейчас подумал. Но это — просто вода. Не такое уж большое одолжение. И принять стакан — не такая уж слабость. — Да. С-спасибо, — всё-таки споткнулся, когда благодарил. Кира отодвинулась ровно настолько, чтобы дать ему поднять руку. Не отпускала. Не давала уйти. Ну не отталкивать же её, в самом деле. Он и сам пожалеет потом, после, если сейчас оттолкнёт. Но если Реми сейчас тоже вздумает… Тихий лязг — металл коснулся стекла. Реми взял у Теодора опустевший стакан и отошёл. Осторожно, едва слышно, поставил его на столик рядом с графином. Лёг обратно, судя по шорохам и промявшейся кровати. — Ну как? Полегче? — Кире известно, что после пробуждения ему сразу не успокоиться. Пару раз такое случалось и при ней. Если проснётся, то уже не сразу заснёт обратно… — Да, — соврал он и опустился на подушку. Спать не сможет, но хотя бы даст заснуть ей, если немного помолчит. Реми тоже сможет уснуть, ведь у киборгов есть этот их принудительный спящий режим, или как там рассказывал Дэн? Гибернация? — Мне иногда снится, что я опять на Маске и потерял руку, — произнёс вдруг Реми в темноте комнаты. Верно, тогда они и встретились впервые, — вспомнил Теодор. Прилетели забрать людей и киборгов, а наткнулись на разграбленный центр. Реми тогда не сразу им доверился. — Или ещё бывает, будто  я не чувствую датчиков с обеих рук сразу. Будто потерял обе, и теперь бесполезен, подлежу утилизации. — Он сказал это так буднично, спокойно, словно не произошло ничего особенного. — А мне, — подхватила Кира неожиданно, — что Джонсон ловит меня на проходной, сразу после того, как… отца… И мне не сбежать от них. — Она вздохнула. — Просыпаюсь и вспоминаю, что теперь я не одна. Это очень помогает. Теодор вздохнул. Признаться — будто обнажиться. Но он хотя бы не будет первый… Не так стыдно. Он… тоже сможет это сказать… — Мне снится, что я ослеп, не могу справиться с управлением и падаю. Обычный страх пилота, в принципе, — постарался он уменьшить значимость своего кошмара. Оказывается, не у него одного всё плохо, так чего нагнетать, драматизировать? — Не понимаю, с чего вдруг это приснилось мне сейчас? Со зрением уже давно всё в порядке, не жалуюсь. Кира в темноте нашла его руку и несильно сжала. Теодор почувствовал тепло её пальцев. Такие настоящие, не сон. — Мы не дадим тебе упасть. — Хмф, — вздохнул Теодор. Ну вот ещё. И вовсе не из-за этого он… — Ладно. Спать, что ли, надо. Подъём рано. — Система уже перешла в спящий режим, — ответил Реми. Ишь, наглец. Шутит. За окном медленно светлело. Теодор закрыл глаза. На этот раз — без кошмаров.