Без слов скажу тебе…

Наступившая ночь застаёт Вэй Усяня свернувшимся калачиком в своей постели. Луна здоровается с ним, заливая призрачным светом его комнату, ловя в него смятые простыни и цветы, разбросанные сейчас по всему столу. Спрятанная в тени лежит книга, которую он выпросил у Цзян Яньли, хотя ему так и не хватило мужества открыть её и убедиться, что его старшая сестра не обманывала его (Она бы не стала - она бы никогда этого не сделала, но отчаявшееся сердце Вэй Усяня почти хочет, чтобы она так смогла). Лань Ванцзи - друг Вэй Усяня. И Вэй Усянь признаётся, что он ему очень нравится! Но любить… Мысль о любви к нему разжигает в его сердце и теле пожар, всепоглощающий и мощный. Он пытается убедить себя, что это гнев из-за того, что его отношение путают с чем-то столь смущающим, но эта вера скользкая и утекает между его пальцами. Вэй Усянь стонет и пытается забраться поглубже в свою постель, в его голове возникают разные мысли о том, что делают влюблённые люди. Обнимают друг друга, произносят всякие нежности, целуются! Сдавленный писк вырывается из раскрасневшейся массы, что представляет собой сейчас Вэй Усянь, и он ненадолго зарывается лицом глубже в простыни, потом принимает позу морской звезды, чтобы попытаться прогнать беспокойное и головокружительное чувство, вибрирующее до кончиков пальцев. Луна словно гладит его при этом, её нежный свет всё так же освещает его и баюкает пробуждающиеся ростки его чувства. Вэй Усянь поворачивает голову, чтобы посмотреть на цветы, которые безвольно лежат и ждут. Какая-то мысль захватывает его, и он решается, чтобы вскочить на ноги и, наконец, взять книгу в руки. Он не утруждает себя проверкой старых цветов, вместо этого он прижимает книгу к груди и закрывает глаза. В его голове проигрываются воспоминания о Лань Ванцзи: их судьбоносная первая встреча, полная тишина в библиотеке, дразнящее наслаждение от совместного купания в холодном пруду и все остальные промежуточные моменты. Непрошеное, единственное ясное воспоминание, которое у него есть о его родителях, также приходит ему в голову, и он осторожно заменяет их тела собой и Лань Ванцзи. Что-то тёплое начинает разворачиваться в его груди, не похожее на прежнее жаркое смущение. Когда его глаза медленно приоткрываются, Вэй Усянь шепчет: Лань Чжань. Это ужасная идея по многим причинам, но в основном потому, что цветок, который он выкашливает, отличается от других тем, что его стебель больше похож на ветку, чем на что-то ещё. Она впивается ему в горло, когда он пытается вздохнуть, и когда она попадает ему в рот, цветы начинают распускаться просто как извержение, и заполняют небольшое пространство даже больше, чем гиацинты. Он инстинктивно пытается сглотнуть, но в конце концов задыхается, давясь, и тут же решает просто выдернуть дурацкий цветок из горла. У него нет корней, и Вэй Усянь благодарен, так как он не уверен, что выжил бы, если бы целое дерево пустило корни в его груди. Цветок представляет собой срезанную ветку сирени, его мягкие фиолетовые бутоны намокли в слюне, к отвращению Вэй Усяня, но по какой-то причине эти бутоны кажутся особенными. Он осторожно очищает несколько лепестков цветка, прежде чем положить его себе на колени и повернуться, чтобы поймать лунный свет, ища значение, аккуратно написанное в маленькой книжице. - Сирень, - бормочет он, найдя её, не обращая внимания на дрожь страниц и своих пальцев, - означает... - он делает вдох. - Ой. Светящиеся в лунном свете, выведенные чернилами, слова Первая любовь смотрят на него в ответ.

***

Вэй Усянь, в конце концов, признаёт свои чувства на следующее утро, при улыбке своей сестры и раздражении Цзян Чэна и его продолжающемся недоумении, но он отказывается вникать в причины существования таких чувств, поскольку не хочет слишком глубоко в них копаться. Он уже достаточно смущён, и, кроме того, его глупое тело по-прежнему проклято и неуклонно пытается убить его лепестками, так что у него есть более важные вещи, о которых нужно подумать, пожалуйста, Цзян Чэн. - Ну, и каков наш план? - спрашивает Цзян Чэн, как только они устроились. Солнце уже в зените над ними, и часть Вэй Усяня расстроена тем, что они ведут беседу так поздно в жаркое лето. Если бы здесь не было других кланов, его могла бы поглотить освежающая вода прудов с лотосами, или, если бы они отправились в Гусу, он мог бы растянуться на покрытой росой траве гор, прохладной и чистой. Это приятная фантазия, из которой Цзян Чэн его выдёргивает тычком. - Эй! Вэй Усянь, не отвлекайся! Чья вина тут вообще-то! - А что мы можем сделать? - хныкает Вэй Усянь, потирая ушибленное плечо. - Кланы начнут прибывать в течение часа, и мы будем слишком заняты беготнёй, чтобы в этом дальше разбираться. Со мной всё будет в порядке, госпожа Юй в любом случае хочет держать меня подальше с глаз, так что я могу остаться с другими учениками и продолжать заниматься с ними. - Ты же знаешь, что это значит - тебе придётся избегать Лань Ванцзи, так? - спрашивает Цзян Чэн, прищурив глаза. Вэй Усянь выглядит совершенно несчастным, ответ вполне понятен. - Мы всегда можем сказать ему, - предлагает Цзян Яньли. - Кто знает, может быть, Второй молодой господин Лань сможет помочь. Отец много раз упоминал, что клан Лань особенно искусен в работе с проклятиями. - Нет! Нет, нет, нет, нет, мы не можем позволить Лань... Нельзя, чтобы он узнал! - смущённое лицо Вэй Усяня горит пунцовым. - Шицзе, пожалуйста, пообещай мне, что ты ему не скажешь! Мне и так неловко, что вы двое узнали о моих чувствах таким образом, как мне сохранить тогда лицо, если придётся признаться ему в этом? Нет! Я не буду этого делать. - Ах, А-Сянь, - вздыхает Цзян Яньли, но она уступает, когда он повторяет и повторяет свою просьбу. - Я могу избегать его! Ладно! И как только со всем этим будет покончено, я напишу письмо с извинениями за то, что игнорировал его, и приглашу его снова пообщаться со мной. Ничего страшного! К счастью, Цзян Чэн не утруждает себя вопросом, почему это Вэй Усянь считает, что ему нужно извиниться, почему он так уверен, что Лань Ванцзи вообще это заметит, но это связано с прибытием слуги и не имеет ничего общего с какой-то там деликатностью. Кланы прибыли, и брат с сестрой попрощались с Вэй Усянем. Он натягивает на лицо улыбку, цепляясь за выражение озорства, которое он обычно носит так естественно. С ним всё будет в полном порядке. Должно быть.

***

Клан Лань прибыл первым, безупречный, вежливый и пунктуальный, и Глава Клана Цзян тепло приветствует их. Лань Сичэнь, конечно же, выражает свою благодарность, в то время как взгляд Лань Ванцзи мгновенно скользит по семье и ученикам, идущим за ним, хотя это замечает только Цзян Яньли. - А-Чэн, А-Ли, почему бы вам двоим не показать Гусу Лань их комнаты? Цзинь Гуаншань сообщил мне, что они будут довольно поздно, а Цинхэ Не прибудет только сегодня вечером, - говорит Цзян Фэнмянь, улыбаясь своим детям. - Прошло много лет с тех пор, как Гусу Лань приезжали к нам сюда, я уверен, что они будут признательны за небольшую экскурсию. - Спасибо, Глава Ордена Цзян, - говорит Лань Сичэнь с лёгким поклоном и доброжелательной улыбкой. - Молодой господин Вэй часто говорил о красоте Пристани Лотоса, я с нетерпением жду возможности оценить это сам, - затем он делает небольшую паузу, оглядываясь по сторонам, игнорируя напряжённость в плечах своего брата, и спрашивает: - А где молодой господин Вэй? Я удивлён, что его здесь нет. - А-Сянь выражает свое уважение Ордену Гусу Лань, - быстро вмешивается Цзян Яньли, склонив голову, давно привыкшая укрощать вспышку гнева своей матери по отношению к младшему брату, - но у него есть другие обязанности, которые мешают ему приветствовать вас. Я надеюсь, вы сможете простить его. - Конечно. Моему дяде было бы приятно услышать, что он серьёзно относится к таким вещам, - отвечает Лань Сичэнь, в уголках его глаз затаилась улыбка. Удивительное проявление симпатии. - Боюсь, что Облачные Глубины изменились после его присутствия. - А-Ин любит везде вставить своё слово, куда бы он ни пошёл, - соглашается Цзян Фэнмянь с лёгкой досадой, перекрывая раздражённое фырканье своей жены. - Орден Цзян благодарит Магистра Лань и Главу Ордена Лань за проявленное терпение. - Почему это мы должны благодарить? - резко выговаривает госпожа Юй. - Их время зря тратил Вэй Ин. И несмотря на то, что его неподобающее поведение было прямым упрёком нам, вы отказались наказать его. Такое бесстыдство, и оно не только остаётся безнаказанным, но и отблагодарено. Какая нелепость. Воздух быстро накаляется, ни один из Ланей не ожидал такой реакции. Высоко в горах и свободные от мирских забот и сплетен, немудрено, что они по большей части остаются в неведении о колких словах госпожи Юй. Всё, что может сделать Лань Сичэнь, это склонить голову и призвать к миру: - Хотя молодой господин Вэй действительно оставил свой след в Гусу Лань, это совсем не пятно, и мой дядя всегда высоко отзывается о дисциплине и умениях молодого господина Цзяна. Юньмэн Цзяну не о чем беспокоиться. - Спасибо вам за такие добрые слова, Глава Клана Лань, - улыбается Цзян Яньли, - мы рады это слышать. Может быть, мне проводить вас в ваши покои? - это довольно поспешно, конечно, но разрешается, и Цзян Яньли отвлекает их, пока они движутся к северной части особняка. Это самая тихая часть, и Цзян Яньли, несомненно, сможет предложить множество мест, которые они более чем рады использовать для утренней медитации или практики на гуцине. Эта специфика удивляет Лань Сичэня, но прежде чем он успевает выразить свою благодарность или нечто подобное, мимо них пролетает громкий смех, и все головы поворачиваются. Это Вэй Усянь, окружённый учениками не старше десяти лет, которые, кажется, умоляют его о чем-то, в чём он с радостью им отказывает. Он слишком далеко, чтобы расслышать, но его хулиганское поведение очевидно для всех. - Как Глава учеников, А-Сянь проводит большую часть своего времени, помогая обучать самых молодых членов нашего Клана, поэтому он не сможет проводить много времени на Совете. - спокойно объясняет Цзян Яньли. Хотя Цзян Чэна тоже не раз защищали непринуждённые любезные слова и полуправды его сестры, он всегда поражался тому, насколько просто она это делает. На другом конце поля Вэй Усянь поднимает глаза и вынужден физически сдерживаться, чтобы не броситься к ним. Прошло несколько лет с тех пор, как он видел Лань Ванцзи в последний раз, и все же желание быть рядом с этим человеком и осыпать его дразнящими замечаниями и подшучиваниями так же сильно, словно он видел его только вчера. Ощущение почти ошеломляет его, насколько сильно он хочет, и даже более того, насколько привычно это чувство на самом деле. Может быть, цветы и в самом деле правы. (Что-то зудит у него в груди.) - Данный ученик приветствует Клан Гусу Лань! - говорит Вэй Усянь вместо того, чтобы делать то, что ему так хочется сделать. Он приветствует их сам, а затем подталкивает маленьких учеников, окружающих его, которые быстро повторяют его жест, их слова звучат вокруг него. Гусу Лань отвечают тем же поклоном, и только тогда Вэй Усянь позволяет себе бросить мимолётный взгляд на Лань Ванцзи. Он красив, конечно же, и более того, он тоже ловит взгляд Вэй Усяня, и Вэй Усянь хочет... Вэй Усянь быстро оглядывается, чтобы найти хоть что-нибудь, на что можно отвлечься. Так случилось, что это его бедные и обожающие ученики. - Так, ладно, перерыв закончился! Ни один клан не будет впечатлён небрежной работой ног. Повторите упражнения, пять раз! Стоны учеников присоединяются к новому взрыву смеха Вэй Усяня, когда Цзян Яньли пытается незаметно поторопить Гусуланьцев. На этот раз она упускает тихий печальный взгляд, скрытый в плотно сжатых уголках рта Лань Ванцзи и слегка нахмуренных бровях. Его игнорируют, он это знает, и ему это не нравится. Лань Сичэнь улавливает минутное колебание в шагах своего брата, но Лань Ванцзи не даёт ему возможности упомянуть о такой запинке. Он, очевидно, уже достаточно поставил себя в неловкое положение, ожидая полного внимания Вэй Усяня, ему больше ничего не стоит делать.

***

Оправдание обучением учеников хорошо работает в пользу Вэй Усяня, позволяя ему также пропустить то, что, несомненно, будет неловкой встречей между кланами Цзян и Цзинь. Он бродит по извилистым причалам и коридорам, мурлыча вполголоса песенки и приветствуя уже измотанных слуг. Он устроил младшим ученикам перерыв, солнце слишком жаркое, чтобы кто-то из них мог нормально действовать, а сам отправился посмотреть, сможет ли он улизнуть с каким-нибудь арбузом с кухни. Они, безусловно, заслуживают такого освежающего угощения! И если Цзян Чэн будет кричать, это будет просто из-за ревности и мучений от необходимости иметь дело с Цзинь Цзысюанем, так что Вэй Усянь почти не беспокоится. Он не единственный, кто бродит, и восторг охватывает его, когда он замечает Лань Ванцзи, спокойно наблюдающего за колышущимися цветами на краю причала. - Будь осторожен, не упади в воду! - говорит он, прежде чем успевает подумать и остановить себя. Лань Ванцзи вздрагивает и поворачивается к нему, золотистые глаза становятся чуть шире, чем обычно. Любое напоминание, которое Вэй Усянь мог бы придумать, чтобы сказать себе о том, почему разговор с Лань Ванцзи - плохая идея, вылетает у него из головы, выбивается начисто, только одним взглядом. Он пропустил это, застав Лань Ванцзи врасплох. Кроме того, всё, что Вэй Усянь должен делать, это избегать произносить его имя. Он может это сделать. - Вэй Ин, - говорит Лань Ванцзи в знак приветствия. Вэй Усянь почти сразу же проваливает свою миссию. - Лаааа.. Пристань Лотоса! - он громко исправляется. - Пристань Лотоса! Как тебе тут нравится? Разве она не прекрасна? Я же говорил тебе! Лань Ванцзи моргает, а затем: - Мгм. - Это всё? Мгм? Да ладно, Л... Ну же! Ты мог бы, по крайней мере, притвориться, что согласен. Что вы думаете о своих комнатах? Это я их порекомендовал! Они далеко от всего, так что мы вас не побеспокоим. Мы ведь не могли поселить вас слишком близко к причалу, там всегда так оживленно! Все из Гусу Лань возненавидели бы его! - Вэй Усянь смеётся, а Лань Ванцзи чувствует укол раздражения. - Теперь тебя никто не потревожит, когда ты попытаешься заснуть. Знаешь, всё здесь открыто до поздней ночи, и я не хотел, чтобы это тебя беспокоило. Хрупкая радость начинает зарождаться в груди Лань Ванцзи, легко вытесняя его прежнее раздражение от такого признания. Это своего рода забота, которой он не ожидал от Вэй Усяня, который раньше, казалось, посвятил свою жизнь исключительно жалким страданиям Лань Ванцзи. Это так же сладко, как крошечная конфетка, которой его когда-то угощала мать, и наполняет его таким же скрытым удовольствием. Он склоняет голову в знак благодарности. - Ну? - спрашивает Вэй Усянь, качнувшись вперёд с озорным взглядом: - Лань Чжань, тебе... Пришлось по вкусу - это то, что Вэй Усянь хотел бы услышать из своих уст. Вместо этого он подвергся приступу и согнулся пополам. Этот цветок чувствуется иначе, чем прошлые, он более активен, упорно карабкается по его горлу. Бутоны, которые он несёт, быстро распускаются у него во рту, оставляя тошнотворно сладкий привкус на языке. Повернувшись спиной, он умудряется вытащить изо рта достаточно, чтобы откусить и выплюнуть половину в рукав и крикнуть Лань Ванцзи: Не подходи ко мне, который выглядит очень встревоженным. Вэй Усянь старается полностью вытянуть цветок и выбросить его. Его запах держится, яркий и сладкий, и Вэй Усянь сдерживает дрожь, когда проглатывает два лепестка и немного оставшегося нектара во рту. - Прости! - он хрипит. - Я плохо себя чувствую! Не хочу, чтобы и ты заболел! Мне пора! Это больше, чем просто немного неприлично, то, как Вэй Усянь почти убегает, крепко прижимая тыльную сторону ладони к губам. Как он мог быть таким глупым! Что, если бы Лань Ванцзи увидел цветок? И как бы он это всё объяснил? Слёзы снова текут из уголков его глаз из-за цветка винограда, который пророс на этот раз, и он резко смахивает их. Может быть, Цзян Чэн был прав, может быть, это его наказание.

***

Среди сладкого аромата жимолости, столь неуместного среди более приятных цветков лотоса, Лань Ванцзи оставили сбитым с толку и обиженным. Чисто по-детски, Лань Ванцзи чувствует, как он вспыхивает от возмущения, думая о том, что это же Вэй Усянь подошёл к нему, и что если у него не было желания разговаривать с Лань Ванцзи, мог бы себе идти дальше. На его языке неприятный привкус, нарушающий правила этикета, которым его учили, но, как всегда, во всём виноват Вэй Усянь. (Это не снимает боль в его груди.) Он не хотел этого, но когда они с братом начинают устраиваться на ночь, выпивая последний чайник чая и отдохнув, Лань Ванцзи озвучивает своё беспокойство. Это ни к чему не приведёт, этот его небрежный комментарий: - Вэй Ин ведёт себя странно. В конце концов, это не более чем констатация факта, его брат даже упоминал об этом раньше. Но, поскольку это говорит Лань Ванцзи, а слушает Лань Сичэнь, то Лань Сичэнь делает паузу, попивая свой чай. - Что-то случилось? - он спрашивает осторожно, ставя свою чашку на стол. Он сохраняет ровный тон. Он знает, что его брата так же легко напугать, как кроликов, которых он обожает, когда дело доходит до Вэй Усяня. Напротив него Лань Ванцзи раздражённо хмурится, глядя в свою чашку с чаем. - Он не обращает внимания, - говорит Лань Ванцзи, тут же с ужасом думая, как бы запихать слова обратно в рот. Смущение проникает в его кожу, когда он слышит себя. Разве это не самонадеянность? Полагать, что он тот, на кого Вэй Усянь вообще потрудится обратить внимание? Тихий голос где-то внутри Лань Ванцзи напоминает ему, что Вэй Усянь обещал пообщаться с ним в Пристани Лотоса, но другой голос, гораздо громче, напоминает ему, что Вэй Усянь всегда говорит такие невероятные вещи. Это не значит, что это он и имеет в виду. - Утром я приглашён на чай с госпожой Цзян, возможно, у неё найдутся для нас какие-нибудь ответы, - говорит ему Лань Сичэнь после минутного тщательного раздумья. - Я согласен, он действительно кажется немного избегающим. Лань Ванцзи кивает, неловко и напряжённо, одновременно с облегчением и беспокойством. Он не уверен, на какой ответ надеется.

***

К середине утра следующего дня температура опускается до более приемлемой. Даже Лани, с их тяжёлыми слоями одежды и привычкой к горному климату, могут передвигаться без тонких морщин напряжения, скрываемых на их лицах. Верные слову, Лань Сичэнь и Лань Ванцзи встречаются и приветствуют Цзян Яньли в её любимом павильоне, который она им описала, и прекрасно устраиваются. A после разговора, который кажется таким же тонко настроенным, как и инструменты, на которых они играют, каждое предложение и комплимент - приятный аккорд, Лань Сичэнь успокаивается и спрашивает как можно небрежнее: - Всё ли в порядке с молодым господином Вэем? Цзян Яньли вздрагивает, между ними звучит диссонирующая нота, но она быстро спохватывается, с лёгкой улыбкой ускользая от ответа: - Почему вы спрашиваете? - Ванцзи встревожен, - признаётся Лань Сичэнь, к удушающему ужасу своего младшего брата. - Не... слишком встревожен, - Лань Ванцзи неуклюже отпирается, к лёгкому удовольствию Цзян Яньли. Лань Ванцзи внезапно чувствует себя прозрачным; насквозь. Это довольно нервирует. Прежде чем Цзян Яньли сможет дать какие-либо заверения, каким бы милым не было застенчивое беспокойство Лань Ванцзи, она всё же дала обещание Вэй Усяню, на причалах неподалёку от них начинается суматоха, и троица поворачивает головы, чтобы глянуть что там. Это картина, столь знакомая Лань Сичэню - Вэй Усянь с его звонким голосом и рукой, крепко обнимающей возмущённого Цзян Ваньиня, и робкий Не Хуайсан, бегущий за ними обоими. Воссоединение, которого, как знает Лань Сичэнь, с нетерпением ждал Не Хуайсан, и о чём он выслушал поток ворчаний Не Минцзюэ, когда они встречались прошлым вечером. - По-моему, А-Сянь выглядит нормально, - говорит Цзян Яньли, наблюдая, как её братья сразу же начинают бороться. Однако эта сцена быстро меняется, когда Вэй Усянь замечает их и начинает театрально махать с сияющим взглядом… и тут всё обрывается, когда на его лице появляется выражение ужаса, и он падает на колени от нового приступа кашля. Все вскакивают, и кулаки Лань Ванцзи сжимаются по бокам. Что-то здесь не так. Цзян Чэн первым делает движение, закрывая Вэй Усяня, насколько это возможно, своим телом, и сначала кричит намного громче, чем необходимо: - Я говорил тебе не пить так быстро! Идиот! - а затем, обернувшись: - Не волнуйся, А-Цзе, с ним всё в порядке! Это такая откровенная ложь, что Лань Ванцзи искренне оскорблён. У него нет времени спорить, теперь Не Хуайсан загородил их, открыв свой веер, чтобы скрыть лицо Вэй Усяня, в то время как Цзян Чэн рывком поднял его на ноги и затащил в помещение неподалёку. И он, и его брат поворачиваются к Цзян Яньли, которая сама сжала кулаки в ханьфу от беспокойства, но она по-прежнему отвечает на их беспокойство дрожащей улыбкой: - А-Сянь, он… Он просто немного нездоров. Он просто не хотел беспокоить никого из других кланов, вот и всё. И хотя и Лань Сичэнь, и Лань Ванцзи знают, что это такая же выдумка, как и бегство Цзян Чэна, ни один из них ничего не говорит, и они тихо сворачивают свой разговор.

***

- Что случилось? - быстро спрашивает Цзян Яньли, спеша к сидящему Вэй Усяню, трогательно баюкающему цветок амариллиса, цветок с длинным стеблем и причудливым цветением. Она волнуется, откидывает назад его волосы и берёт его за руку, но он даже не наклоняет к ней голову. - Проклятие стало ещё хуже, - мрачно объясняет Цзян Чэн, а Не Хуайсан, которого очень быстро и пугающе ввели в курс дела, стоит рядом с ним, держа в руках трепещущий веер. - Теперь, по-видимому, всё, что ему нужно сделать, это слишком много думать о Лань Ванцзи, и он начинает кашлять. - Это так глупо! - кричит Вэй Усянь, выбрасывая нервно одну ногу вперёд и свирепо глядя на вещь в своих руках. - Я не могу произносить его имя, я не могу думать о нём, и что мне прикажете делать? Запереться в комнате и придумывать волшебный способ избавиться от этого дурацкого проклятия?! - А-Сянь, - бормочет Цзян Яньли, её сердце болит. Видеть его в таком состоянии для неё невыносимо, поэтому она сглатывает и крепче сжимает пальцы Вэй Усяня. Её следующие слова медленные и осторожные: - А-Сянь, я думаю, нам пора обратиться за помощью, - его взгляд устремляется на неё со всем ужасом раненого животного, и она поднимает другую руку, чтобы вцепиться в него обеими руками. - Нам не нужно говорить об этом матери и отцу, но Орден Лань известен умением обращаться с проклятиями. По крайней мере, они могут дать нам что-то, с чем можно поработать. Нам не нужно объяснять больше, чем нужно. - Это хорошая идея, Вэй-сюн, - подхватывает Не Хуайсан, всё так же прижимаясь к Цзян Чэну, опасаясь вспыльчивости Вэй Усяня. - Сичэнь-гэгэ очень хорош в таких вещах. Я имею в виду, что они известны своей библиотекой, и он может быть довольно осторожен в таких вещах, - он ныряет за свой веер под обвиняющим взглядом Цзян Чэна, который тот бросает на него, между тем Вэй Усянь продолжает чахнуть на полу. - Я просто... - в конце концов мнётся он, - Я просто не хочу, чтобы Лань... он знал. - Я знаю, - уверяет его Цзян Яньли, изо всех сил стараясь улыбнуться, - Но, А-Сянь, ты не можешь продолжать в том же духе. Позволь мне поговорить с главой клана Лань, хорошо? Я не скажу Второму господину Лань, я тебе обещаю. Несчастный, и оставленный без вариантов, Вэй Усянь кивает.

***

Незнакомое волнение пробегает по Цзян Яньли, когда она возвращается туда, где оставила двух нефритов Лань, по-прежнему спокойно попивающих чай и глядящих вдаль. Они оба встают, когда замечают её, и её сердце сжимается, когда даже она видит беспокойство, вспыхнувшее в глазах Лань Ванцзи. Она хотела бы облегчить его тревоги, но ей нужно сдержать обещание. - Глава Клана Лань, - начинает она почтительно и с небольшим поклоном, - хотя это может показаться неожиданным, можем ли мы попросить вас помочь с А-Сянем? Свидетельством добропорядочности Клана Лань является то, что Лань Сичэнь не проявляет высокомерия или самодовольства из-за того, что был прав в своих предыдущих расспросах, и вместо этого он только опускает голову и говорит, как всегда доброжелательно: - Конечно, - здесь нет никакого притворства, и Цзян Яньли чувствует, как часть её прежнего беспокойства отступает. Однако, когда она и Лань Сичэнь начинают отходить, Лань Ванцзи быстро пристраивается позади них. - Мне жаль, Второй господин Лань, - говорит Цзян Яньли, молясь, чтобы её извинения были столь же убедительными, как и обида, проявляющаяся на лице Лань Ванцзи. - Но А-Сянь попросил, чтобы вы не ходили с нами. Оба брата выглядят потрясёнными, но если у Лань Сичэня больше замешательства, то у Лань Ванцзи оно окрашено тонким слоем предательства. - Почему? - спрашивает он, слабо и тихо, до того, как Лань Сичэнь успевает что-то сказать. Цзян Яньли хочется взять его руки в свои, как она делает, когда Вэй Усянь маскирует свою боль, откинуть назад его волосы и успокоить, но вместо этого она может только покачать головой. - Ванцзи очень талантлив, - пытается убедить Лань Сичэнь, - я не знаю, что беспокоит молодого господина Вэя, но я уверен, что он сможет помочь. Обещание Цзян Яньли прочно засело в её сердце. Она снова им отказывает. - Простите, но он согласился на вашу помощь только в том случае, если придёт лишь Глава Клана Лань, - она встречается взглядом с Лань Ванцзи. - Пожалуйста, не обижайтесь, на то есть веская причина, но, боюсь, я не могу ею поделиться. - ...Хорошо, - соглашается Лань Сичэнь после минутного молчания, наблюдая за своим братом с жалостью, когда он видит, как его плечи слегка вздрагивают. - До Совета ещё есть немного времени. А теперь пойдёмте. - Спасибо, - говорит Цзян Яньли, её плечи расслабляются, ведь с них падает такая тяжесть. - Второй господин Лань, пожалуйста, подождите здесь. Когда всё это закончится, у нас будет для вас объяснение, я обещаю.

***

Спрятавшись в спальне Вэй Усяня, Вэй Усянь и Цзян Чэн продолжают избегать остальных участников Совета. Эхом вокруг разносится болтовня учеников, крики слуг и даже случайный визгливый смех, когда мимо проносятся со свистом городские дети, следуя за учениками, которые их провели. Не Хуайсан ушёл, его позвали не менее трёх учеников Не, которые больше не могли сдерживать его разгневанного брата: - Я бы попросил Да-гэ о помощи, - говорит Не Хуайсан, пряча озорную улыбку за своим трепещущим веером, - но я думаю, что он вряд ли согласится. Но если вы случайно столкнётесь с какими-нибудь феями, обязательно позовите нас! - и в его отсутствие в запертой комнате воцаряется мрачная тишина. Игривая энергия извне не в состоянии проникнуть внутрь. Вэй Усянь устроился на своей кровати, скрывшись под своей личной грозовой тучей, отщипывая хрупкие лепестки с нового цветка, который недавно пророс в нём. Он не потрудился выяснить его значение, поскольку лично обвиняет его в том, что он разрушил и без того хрупкую комедию, которую они разыгрывали для Ланей. Напротив него стоит Цзян Чэн, напряжённый и нервный, который с сомнением во взгляде наблюдает, как Вэй Усянь губит цветы. Кажется неправильным уничтожать красивые вещи, но отбирать их у Вэй Усяня он не собирается. - Он тебе действительно так сильно нравится? - спрашивает он. Слова вылетают сами собой, он этого даже не осознаёт. Этот вопрос вертелся у него в голове с самого начала, но совать нос в чужие дела всё-таки кажется грубым. Вэй Усянь сначала не отвечает, обводя пальцем один из последних лепестков цветка амариллиса. Сейчас он выглядит довольно жалко, больше похож на драную кошку, чем на рычащего льва, которым он был раньше. - Ага, - наконец отвечает Вэй Усянь со вздохом. - Действительно, - слабая улыбка освещает его лицо, и она так и остаётся, когда он продолжает: - Цзян Чэн, у меня были планы. Я собирался показать ему всю Пристань Лотоса, взять его с собой поворовать стебли лотоса, чтобы я мог посмеяться, а затем спасти его от слишком сурового выговора старика, который их охраняет. Я хотел научить его плавать или поплавать с ним наперегонки, если он уже умеет, и показать ему все мои любимые киоски, и посмотреть, смогу ли я раздразнить его, чтобы он купил мне что-нибудь. А теперь, теперь я... Когда этот цветок распускается, Вэй Усянь почти не беспокоится о боли, которую он приносит. Ветка, на которой цветок держится, царапает ему горло, но теперь он достаточно напрактиковался, чтобы выплюнуть её без особых проблем, даже если ярко-розовая головка камелии пытается задушить его, раскрываясь на его языке. - Ты мог бы просто сказать ему, - ворчит Цзян Чэн в своей манере, которая означает, что он обеспокоен, а не встревожен, и наклоняется, чтобы взглянуть на цветок. - Ты ведь понимаешь это, верно? - Я не могу вот так раз и сказать ему! - Вэй Усянь стонет, падая на спину. - Только не с этим чёртовым цветком! Мне нужно... мне нужно сделать это как следует! У меня и так уже достаточно ничтожные шансы с ним, нет необходимости усугублять ситуацию, - Цзян Чэн бросает на него взгляд, и Вэй Усянь фыркает. - Даже не начинай, ты всё время это говоришь. Лань... Он, наверное, ненавидит меня. Наверное, мне вообще нет смысла признаваться. - Не говори так! - отрезает Цзян Чэн резче, чем он хотел, и с бóльшим чувством, чем намеревался. Он сразу же краснеет, когда Вэй Усянь поворачивается к нему, почти ошарашенный. - Он… Ему бы так повезло, если бы у него был кто-то вроде тебя! Неужели он такого высокого мнения о своем клане Лань? Мы так же хороши, как и любой из них. - Цзян Чэн, - шепчет Вэй Усянь, а тот демонстративно задирает нос, скрещивает руки на груди и отводит взгляд. - Цзян Чэн! Ты такой милый! Так меня хвалишь! Что ж, продолжай, я уверен, тебе есть что ещё сказать! Может быть, теперь мы обсудим мою добродетель и элегантность? - Заткнись! - требует Цзян Чэн, и смех снова начинает разливаться из комнаты Вэй Усяня, когда Цзян Чэн бросается с ним в потасовку, демонстрируя свою привязанность как законченную, так и продолжающуюся. Стычка быстро заканчивается, когда хриплый смех Вэй Усяня перерастает в очередной приступ кашля. Отодвигая цветок краем одеяла, Цзян Чэн садится в ногах кровати и спрашивает: - Если Цзэу-цзюнь всё-таки придёт, с тобой всё будет в порядке? - Вэй Усянь отвечает пустым взглядом. - Они выглядят почти одинаково, разве это не усилит проклятие? - Они выглядят совсем не одинаково, - фыркает Вэй Усянь. - Лань... Цзэу-цзюнь очень симпатичный, но Кто-Знаем-Кто намного красивее. Цзян Чэн решает, что больше не хочет ничего знать. Что является правильным решением, так как не прошло и трёх минут, как раздаётся тихий стук в дверь. Цзян Яньли и Лань Сичэнь входят, глаза Лань Сичэня скользят по странному количеству цветов, которые теперь украшают комнату Вэй Усяня, но он не говорит о них, даже когда смотрит на увядшие цветы, которые всё так же лежат на столе. - Цзэу-цзюнь, - произносят Цзян Чэн и Вэй Усянь, вставая и отвечая на приветствие. Вэй Усянь заканчивает робким: - Спасибо, что пришли. - Конечно, - с улыбкой отвечает Лань Сичэнь, - могу я спросить, в чём проблема? - А-Сянь был проклят, - немедленно сообщает ему Цзян Яньли, наблюдая, как он вздрагивает, и на его добром лице появляется явное беспокойство. - Это никак не повлияло на его энергию или золотое ядро, но... - она замолкает, Лань Сичэнь садится рядом с Вэй Усянем, чтобы взять его за запястье, пощупать пульс и проверить другие жизненно важные показатели. - Хотя проклятие не было нанесено заклинателем, оно, похоже, всё-таки обладает некоторой силой, и мы не смогли найти ничего, что могло бы его уничтожить. И причина, на что оно реагирует, тоже очень затруднительная... это... Несмотря на ситуацию, губы Лань Сичэня растягиваются в радостной улыбке, он отрывает взгляд от своего занятия, чтобы посмотреть Вэй Усяню в глаза и спрашивает: - Ванцзи? Оглушительная тишина, и Цзян Чэн и Вэй Усянь оба уставились на него, разинув рты. - Как вы узнали?! - с криком вскакивает и дёргается Вэй Усянь, чуть не сбрасывая с себя руку Лань Сичэня. - У меня возникли подозрения, когда вы лично попросили моего брата не присоединяться ко мне. Это было немного не в вашем характере. Вэй Усянь стонет, поникая, как цветы вокруг него. Жалобно глядя на Лань Сичэня, он спрашивает: - Он расстроился? Цзэу-цзюнь, я вправду не хочу избегать его! Я не виноват! Просто, Лань Чжань... Этот цветок быстр, а Вэй Усянь слишком раздражён, чтобы долго с ним возиться. Он только дважды кашляет и с легкостью выплёвывает его, но когда он пытается вернуться к своему разговору с Лань Сичэнем, тот теперь пошёл пятнами от ужаса и переводит взгляд на уже смирившихся братьев и сестру. - Так вот оно как работает? - спрашивает он, сильно обеспокоенный, рассматривая тонкий, хрупкий фиолетовый цветок на коленях Вэй Усяня. Цзян Яньли делает шаг вперёд с носовым платком, чтобы схватить им цветок, и без слов находит книгу. Вэй Усянь только кивает. Цзян Чэн начинает говорить так, как говорил бы в любом случае: - Раньше это случалось, только если он произносил его имя, но теперь... - однако его быстро перебивают. - Цзян Чэн! - Ты хочешь избавиться от этого дурацкого проклятия или нет?! - Цзян Чэн огрызается на хмурого Вэй Усяня, чьё лицо приобретает забавный оттенок красного. Лань Сичэнь снисходительно улыбается и нежно сжимает запястье Вэй Усяня: - Молодой господин Вэй, что бы это ни было, мне вы можете сказать. У него такой же вид, как у Цзян Яньли, и Вэй Усянь знает, что Лань Сичэнь не настолько жесток, чтобы издеваться над ним из-за такой болезни, но… - Это так неловко! - скулит Вэй Усянь, снова падая на кровать и закрывая лицо одной рукой. - Разве мы не можем просто работать с тем, что заставляет меня кашлять цветами? - Было бы лучше, если бы я знал, почему именно Ванцзи был их причиной, - говорит Лань Сичэнь, и Вэй Усянь слышит веселье в его голосе. Он также услышал чьё-то шуршание и тихое бормотание, похожее на Цзян Яньли. Он сжимает рот в тонкую линию и сильнее прижимает руку, закрывающую ему глаза, когда Лань Сичэнь снова заговаривает. - Книга о значении цветов? Они связаны? - Если Цзэу-цзюнь захочет узнать значение цветка гелиотропа, это ответит на многие его вопросы. - объясняет Цзян Яньли деликатно, без колебаний бросая на своего драматичного брата несколько взглядов. - ...Хорошо, - бормочет он через мгновение, и затем слышен лишь лёгкий шелест бумаги. - А, вот, гелиотроп, он обозначает... - пауза. Вэй Усянь издаёт приглушённый звук, похожий на крик умирающей птицы. - Понятно. Вэй Усянь вправду не хочет видеть, как выглядит в данный момент Лань Сичэнь. - И когда это началось? - спрашивает Лань Сичэнь, явно стараясь не обращать внимания на волнительную дрожь Вэй Усяня. Его, похоже, исключили из обсуждения, и Вэй Усяню приходится бороться с чувством отвергнутости, пока его брат и сестра продолжают рассказывать Лань Сичэню о том, что им известно о проклятии. К тому времени, как они заканчивают, Вэй Усянь решил не сильно прятаться, но руку он всё-таки ещё не убрал. - Понятно, - повторяет Лань Сичэнь, узнав обо всём этом беспределе. - Довольно затруднительное положение. Несмотря на всё это, Вэй Усянь фыркает. Затруднительное положение - это ещё мягко сказано. - Мне кажется, я знаю, на каком проклятии оно основано. По моему прочтению, оно кажется довольно простым, но если его наложил не опытный заклинатель, всегда есть шанс, что оно было повреждено и могло отреагировать неправильно. Я хотел бы провести некоторые исследования, прежде чем предпринимать какие-либо попытки исправления, - раздаётся общий гул согласия, и затем: - И, молодой господин Вэй? - Вэй Усянь рискует выглянуть из своего укрытия. В уголках глаз и губ Лань Сичэня не прячется ни жестокости, ни гнева, ни праведного негодования, которое, как он знает, горело бы на лице Лань Цижэня, только добрые смешинки и беспокойство. - Пожалуйста, не переживайте слишком сильно из-за этого. Вэй Усянь умудряется смущённо кивнуть, и Лань Сичэнь снова подобающим образом улыбается. Хотя есть несколько вещей, которые отмечают различия между Двумя Нефритами Лань, в глазах Вэй Усяня они достаточно ясны, чтобы было легко отличить их друг от друга. Но, когда улыбающееся лицо Лань Сичэня так близко, легко представить, как такое доброе выражение было бы на лице Лань Ванцзи. Представить себе, каково было бы быть тем, кто вызвал такую приятность на лице Лань Ванцзи, и если подумать только… Когда малиново-красную камелию вытаскивают из горла Вэй Усяня, Цзян Чэн бросается вперёд, шипя о том, что он знал, что что-то подобное произойдёт, но Вэй Усянь только угрожает отметелить его цветком, который сейчас у него в руках. Лань Сичэнь выглядит совершенно виноватым, но Вэй Усянь лишь машет на него рукой. (Он по-прежнему отказывается от объяснений, и всё, что могут сделать остальные, это лишь подразнить его о такой секретности.)