Негатив пророка

Он проснулся ближе к полудню. Чего-то такого он и ожидал после вчерашнего. «Колдовство колдовством, а для полуночных прогулок я точно староват, — решил Рэй, зевая — Ладно хоть мозгов хватило ничего не пить». Вэла в кровати не было. Их костюмы тоже пропали. Рэй нахмурился, заполз в халат и спустился на первый этаж, где что-то шипело и постукивало. Он еще с лестницы почувствовал запах раскаленного чугуна, наугад заглянул в гостиную. Черная кошечка взгромоздилась на пуф и гладила на столе его брюки. «Говорила мне сестра купить-таки для этого доску. Что ж, хоть плед для глажки эта кошечка нашла», — подумал Рэй и прочистил горло — Доброе утро. Кошечка посмотрела на него дымчато-лиловыми глазами, убрала утюг на подставку и деловито мяукнула. — А хозяин где? Кошка мотнула усами в сторону кухни. Этого она могла бы и не делать: из кухни тут же донесся кофемолочный стрекот. Рэй шагнул ему навстречу. — Доброе утро, милый. Погоди минутку. Скоро все будет. Вэл возился у плиты. Судя по запаху, пытался сообразить омлет. «Возможно даже с помидорами», — подумал Рэй и уселся за стол. Перед ним в плетеной корзинке лежали слоенки с корицей. Рэй моргнул на них несколько раз. С привычкой начинать завтрак со сладкого он распрощался почти тридцать лет назад. Впрочем, к черту. Он надкусил слоенку. На плите уже закипала джезва (уж чего-чего, а джезвы у Рэя не было никогда, особенно такой, с пантерами на боку). Вэл разлил кофе по чашкам, достал откуда-то бутылочку и добавил в каждую по чайной ложке какой-то воды. — Мед на средней полке, в синем горшочке, — бросил Рэй, не отрываясь от слоенки. Дверца буфета скрипнула. Открытый горшочек издал приятный, шероховато-глиняный звук. Вэл выставил на стол горшочек и чашки, помедлил с молочником в руках. — Я хотел тебя спросить… Насчет вчерашнего. Рэй притянул к себе чашку. Вэл налил в нее сливок. — Хватит, — Рэй коснулся молочника. Его бок казался ледяным. — Чего насчет вчерашнего? Молочник исчез. Вэл перевернул что-то на сковородке и уселся, мешая в своей чашке мед. — Ты говорил, что не хочешь всего этого снова? — проговорил он тихо. — Не хочу. И наверху мне делать нечего, — сказал Рэй и сделал первый глоток. Кофе отдавал розовой водой. Вэл поставил перед ним полную тарелку. В ней действительно оказался омлет с вялеными помидорами. — В таком случае, хочешь прогуляться после завтрака? А вечером посмотрим на добрых людей. «Посмотрим. Как на обезьян в зверинце», — подумал Рэй. Посуду Вэл помыл сам. Рэй вытер со стола крошки. Он почти закончил, когда кошечка заглянула в кухню, мяукнула что-то Вэлу. — Благодарю, — сказал Вэл, не отрываясь от воды. Кошечка прошла к плите и вытряхнула из утюга остывшие угли. Только один почему-то оставила, мяукнула снова. Вэл вытер руки полотенцем и сжал уголек на манер карандаша. — У тебя тут есть какая-нибудь стена, которую не жалко? — спросил он, озираясь. — Да любая. Что у меня тут, обои шелковые? — ответил Рэй и махнул в сторону кладовки. Обои возле нее давно облезли до штукатурки. Вэл остановился рядом с кладовкой, провел вдоль косяка черту и приподнялся на цыпочки. — Чего он там малюет? — шепнул Рэй кошечке. Кошечка не ответила. Она смотрела на молочник со сливками. Рэй налил ей полное блюдце. Меньше чем через минуту рядом с кладовой появился прямоугольник с пентаграммой посередине. Вэл отошел, разглядывая свою работу, добавил сбоку небольшой кружок. Прямоугольник почернел. Остатки обоев скрутились в пепел. Штукатурка отвалилась и истлела, не долетев до пола. Подо всем этим проступила дверь из полированного красноватого дерева. — Ну что, пойдем? — сказал Вэл, взявшись за ручку. Рэй махнул в сторону своего живота. — Я в пижаме. — Там оно не важно, — Вэл посмотрел на кошечку, лакавшую сливки у табурета. — Только молочник убери. А то она объестся. Рэй послушался. Кошечка посмотрела на него несколько обижено, но все же вернулась к блюдцу. «Спать потом завалится, наверное, — подумал Рэй. Кошечка зевнула. — Да, однозначно завалится». Вэл открыл дверь. В кухню ввалился сухой песчаный запах. — Это же… Рэй сам не заметил, как шагнул за порог. Они стояли у той самой пещеры, только теперь она была завалена камнями. Деревьев вокруг не было — куда ни глянь, сплошная выжженная степь. Рэй опустил глаза и увидел заляпанный бог знает чем хитон и разбитые сандалии. Вэл стоял рядом в своем обычном лиловом льне. — А магнолия где? — спросил Рэй, коснувшись самого большого камня, торчащего из пещерной пасти. — Срубили. Если хочешь, могу пень показать. Рэй только хмыкнул. — То, что под ней, забрали. Сказали, где-то еще похоронят. Даже я не знаю где. Он посмотрел Вэлу в глаза. «И правда ведь не знает», — понял Рэй и поплелся от пещеры дальше, по едва заметной тропинке. — Ну и смысл тут торчать тогда, — пробормотал он и остановился. Перед ним среди песка и колючек выросла та самая дверь. Вэл открыл ее, пропустил Рэя вперед. Вокруг них расцвела залитая солнцем улочка. Продавец фруктов дремал под навесом, отгоняя мух куском оберточной бумаги. На балконе женщина в полосатой юбке развешивала белье. Кучка смуглых мальчишек гоняла в пыли бутылочные крышки. Наконец, женщина покончила с бельем, склонилась над перилами и прокричала что-то одному из мальчишек. «По-испански», — понял Рэй, одернув рукав своей рясы. Его взгляд тут же метнулся к Вэлу. Тот, слава Богу, оделся. Не по современной, конечно, моде: какой-то пурпурный бархат, беленый воротник… — Увидят, — пробормотал Рэй. — Не увидят, милый. Я подколдовал. Рэй молча прошагал по брусчатой мостовой, туда, где, как он помнил, была площадь. Площадь действительно была. Был и замок с черными немыми окошками. — А статуи тут были другие, — заметил Рэй. — И окна тоже. — Окна выбило в какую-то из войн. Их заново вставляли. Рэй остановился, разглядывая подвальные решетки. — Что там теперь? Во дворце инквизиции? — Музей, — ответил Вэл с неохотой. — Четыре выставочных зала, агрегаты в последнем. Людям нравится. Особенно барышням. Рэй фыркнул. — Ну да, от шока кавалеру в руки падать удобно, — он провел носком черту в горячей пыли. — Не на что тут смотреть. Дверь снова выскочила перед ними, дребезжа петлями. Вэл повернул ручку. В этом монастыре изменились только кусты, да расположение дорожек. Ограда здесь теперь была высокая и с шипами. «И грядки все засыпали зачем-то», — подумал Рэй и остановился у розового куста. — А здесь теперь что? Вэл кивнул в сторону главного здания. На его ступеньках пятеро молодых людей переругивались над книгами. Один из них, самый светленький, жмурился на солнце. Его книга почти сползла на землю. — Университет вроде бы. Очень приличный. Молодой человек в синем галстуке посмотрел на этого светленького, бережно забрал у него книгу и склонил голову ему на плечо. «Да, совсем приличный тут университет», — подумал Рэй, коснувшись розового бутона. — Ты уверен, что не будет как тогда? — спросил Вэл тихо. — Помнишь? Когда я тебя забрал? Рэй зажмурился. Они провели тогда вместе… Месяц? Год? В том месте времени не было. Были пепельные библиотеки, прогулки в теньке, этот дворец без единой розы. Был красный свет за ставнями, поздние пробуждения. А потом ему стало так стыдно, так безумно стыдно… — Я не помню, что тогда было, — процедил Рэй. — Помню только, как с тобой рядом заснул. А ты? Что помнишь ты? Вэл вздохнул. Улыбнулся печально. — Я помню, что проснулся в пустой кровати. Рэй повернулся к нему. — Этого не будет, — сказал он, прижавшись к Вэлу лоб ко лбу. — Слово даю. Он отстранился. Над бывшим монастырем зазвенел колокол. Студенты засуетились, собираясь на занятия. — А теперь что? Деревню ту навестим? — спросил Рэй, морщась. Мысль эта большой радости не внушала. По юбкам он не скучал. Вэл положил руку ему на плечо. — Нечего навещать, — проговорил он. — Трактира того больше нет. И деревни тоже. Там теперь город. — Город? — Ага. Знаешь, что там теперь вместо церкви? — Что же? — Ресторан. Дорогущий, кошмар. И кулебяки там отвратительные. Рэй нахмурился. — Вот так помрешь на пару веков… Ничего людям доверить нельзя, — он покачал головой. — Тогда что теперь? Домой? Вэл повел в воздухе рукой. — Да, думаю. Теперь домой. Дверь проступила перед ними без скрипа. На этот раз Рэй открыл ее сам. В его доме уже смеркалось. Вэл проверил часы, довольно кивнул. У них как раз хватило времени, чтобы собраться и выйти на улицу. — Что, кэб звать будем? — спросил Рэй, уже вертя головой. Как назло ни одного кэба он не видел. Вэл остановился у полутемного переулка. — Нет, милый. Нам сюда. — А человеческой дороги дотуда нету как всегда? — спросил Рэй, косясь на пустые бутылки и обрывки тряпья. Вэл только улыбнулся. Они прошли, наверное, до середины переулка, и тут Вэл остановился и трижды постучал по мостовой своей тростью. Крыши вытянулись и сомкнулись над их головами. Стало совсем темно. Рэй схватил Вэла за локоть, и темнота растаяла: вокруг них горели сотни желтых окошек. Через некоторые можно было разглядеть комнаты: вот, мать качает ребенка, вот старик печет картошку в закопченной чугунной печке. «И ничего-то они не видят», — подумал Рэй. За еще одним окошком девочка лет пяти возилась с кукольным чаепитием. Вдруг, она посмотрела прямо на Рэя, открыла рот. Ее куклы как-то странно блеснули. Вэл поднял цилиндр неведомо перед кем. — Да, грозные у нее защитники. Знатная ведьма будет, — протянул Вэл, стоило им отойти чуть подальше. — Ты это про кукол что ли? — Не только. Ты медведя ее видел? С таким не забалуешь. Ни один упырь не пролезет. Рэй промолчал. Впереди уже маячило что-то красно-черное и резное. Проулок кончился. Перед ними среди пустой лондонской улицы торчала деревянная часовня без единого креста. «Только флюгера в виде кошек. И дерево старое-старое, черное совсем», — подумал Рэй, приглядываясь к резьбе. Над главной дверью точно были цветы и довольная кошачья морда. Вэл взял трость под мышку. — Извини, милый, дальше мне человеком идти нельзя. Обычай такой. С каждым словом его голос все больше походил на мурчание. «Так сливки густеют, если их взбивать», — подумал Рэй. Рядом с ним уже вышагивал черный коточек с белыми лапками и белой же манишкой. «Нам туда», — сказал коточек, не размыкая пасти, и потрусил в ту сторону часовни, где была дверь какой-то пристройки. У двери, чуть повыше порога висел золоченый шнурок. Коточек дернул за него и в часовне задребезжал обычный дверной звонок. Зашлепали чьи-то ноги. Дверь открыл клыкастый монах в темно-лиловой рясе. Заметив коточка, он поклонился, прижав руку к груди, пригласил их внутрь. — Уважают тут тебя, — шепнул Рэй коточку. Коточек зажмурился, дескать, еще бы. Монах довел их до арки, за которой оказалась небольшая комната с двумя креслами и чем-то похожим на печную заслонку на стене. «Кресла тут, конечно, совсем некстати», — подумал Рэй, но все равно сел. Как тут не сесть, когда так предлагают. — Все готово, — сказал монах, подложив коточку подушку. — С кого желаете начать, с невесты, или с жениха? «С жениха, пожалуй», — сказал коточек и подмигнул Рэю ярко-лиловым глазом. Монах закрутил ручку и «заслонка» отъехала в сторону. Рэй вздрогнул. Перед ними торчали те самые чучела, которые он шил вместе с бассаридами. Бусины и ленты покачивались от сквозняка. — Теперь-то, может, объяснишь, что такое эти «дюжинки»? — спросил Рэй. «Тренировка, по сути, — ответил коточек, потягиваясь. — Перед «добрыми людьми». Вот, смотри». В глубине комнаты открылась дверь. Лорд Артур ступил через нее, голый и бледный. Его плечи тут же покрылись гусиной кожей. «Живой, — подумал Рэй. — Точно живой, и укусов на нем нет…» И тут дюжинки ожили. Они потянулись к лорду Артуру, зашелестели: «Дурачок, дурачок… Что тебе в ней? Помнишь кладбище? Детишек помнишь, помнишь клыки? Чудище она, Богом проклятое. Забудь ее, забей ее…» Артур встрепенулся и зашагал между них. Дюжинки шелестели все громче, хватали его, как могли. Рэй только теперь заметил, какие острые на них были бусины. Между некоторых стежков точно торчали иглы. — Не слишком сурово? — спросил Рэй. «Это то, что ожидает любого миряка», — сказал коточек. Лорд Артур уже совсем пропал из виду. Где-то далеко скрипнула дверь. — Теперь можно переходить к невесте, — сказал монах. «Заслонка» закрылась, открылась снова. В этом зале дюжинки были другие — стальные, в виде монахов и епископов, больше похожие на рыцарские латы. «Нет, не стальные, — понял Рэй. — Серебряные». Мисс Кэтти ступила в комнату в длинной холщовой рубашке. Огляделась. Ее дюжинки встали в два ряда, открыли рты и загудели, как огромный орган: «Злодейка. Душегубка. Хорошего человека обрекаешь на муки. У семьи его крадешь». Кэтти зажмурилась, притянула к себе руки и побрела вперед. Рэй укоризненно посмотрел на коточка, но ничего больше спрашивать не стал. Монах снова щелкнул «заслонкой». Исцарапанный Артур стоял в небольшой комнатке. Перед ним, на конторке, лежал младенец. Поверх его пеленок примостился остро отточенный нож. Рэй сжал кулаки. Коточек положил лапу ему на запястье. «Милый. Ты точно хочешь на это смотреть?» Рэй покачал головой. Заслонка лязгнула. Перед мисс Кэтти стояла точно такая же конторка с ножом, только вместо младенца на ней был золотой кубок. «Ей нужно просто сцедить туда своей крови. Больше ничего», — промурлыкал коточек. Кэтти, бледнея, взяла нож и закатала рукав. Всхлипнула еле слышно. Рэй отвернулся. — Хватит с меня твоих обрядов, — сказал он и встал с кресла. — Я тебя у выхода подожду. Коточек понимающе закивал. «Конечно, милый. Там еще два этапа и, в общем-то, все, — он повернулся к монаху. — Проводите его». Монах поклонился сначала коточку, потом Рэю, вытянул вперед руку. Рэй не заставил себя ждать. Его вывели в мраморный зал с гладким полом. Рэй повертел головой, нашел первую попавшуюся оттоманку и уселся копошиться со своими запонками. Монах тут же исчез. «Дальше заслонкой лязгать, — подумал Рэй. — Может, все-таки стоило остаться, посмотреть, какие такие этапы у упырских свадеб?» — Мистер Мериотт? От этого голоса он поморщился. Заставил себя поднять глаза. Мадам Бауэр стояла перед ним в фиолетовом бархатном платье и шляпке из того же материала. Ее лицо было скрыто вуалью. Шею обхватили ряды сероватого жемчуга. «Точно поверх укусов, — понял Рэй. — А таких платьев она никогда не носила. И корсет так не затягивала». Мадам Бауэр подняла вуаль. Ее бледность пропала, пропали тени вокруг век. Глаза и рот налились цветом. Но лоб она хмурила так же, так же поджимала губы. — Я так рада, что вы живы. Где он все это время вас держал? — сказала она, изо всех сил стараясь выровнять голос. «Вот и смысл в этом. Я же знаю, что ты на меня зла», — подумал Рэй и пробурчал: — В Лондоне. У бывших миряков. — Доктор Бернс очень за вас тревожился. Рэй посмотрел на нее в упор. — Вы же догадываетесь почему, — процедил он. — Вы теперь мысли читать умеете. Мадам Бауэр покраснела. — К чему сейчас это… — Действительно, к чему, — хмыкнул Рэй и кивнул в сторону двойной двери из красного дерева. — Вот мадемуазель Кэтрин по-моему все устраивает. Или, уже мадам? Мадам Бауэр заломила руки в черных перчатках. — Вы же понимаете, что это брак не перед… — Все я понимаю. И они с Артуром тоже. Рэй запустил руку в карман, нащупал коробок. — А с остальными что? — спросил он, глядя в пол. — С профессором, с мистером Морисом… С Робертом? Мадам Бауэр огляделась по сторонам, проверяя, не подслушивают ли их, и присела рядом с Рэем на оттоманку. — Профессора и доктора Бернса держали вместе, — она понизила голос. — Это я точно знаю. Мистеру Морису позволили уйти в одном из портов. Купили ему билет до Америки. — Он согласился? Мадам Бауэр улыбнулась. — Доктор Бернс месяц его уговаривал. — И все-таки уговорил? Мадам Бауэр горько вздохнула. — У мистера Мориса в Америке семья. У него сестры. Я попросила князя сделать так, чтобы мистер Морис ничего не помнил: о нас, о вампирах, о Кэтти… Князь все исполнил. «Еще бы он не исполнил», — подумал Рэй, кивая. — А что ваш супруг? Мадам Бауэр коснулась своего безымянного пальца. — У нас будет вторая свадьба. Через пару недель, в полнолуние. Он… Он согласился стать моим миряком. Даже если я не совсем еще вампир. Она приоткрыла рот. Клыки ее заострились, но для вампирских все равно были коротковаты. — А вы, мистер Мериотт? Что теперь будет с вами? Рэй пожал плечами. — Понятия не имею. Да и вам все равно. Он достал из кармана коробок, провел по волшебному узору и вынул пузырек с черным зельем господина Филина. — Это эрминовая тинктура. Та, что лечит вампиризм, — сказал он, постучав пальцем по пробке. — Но у всего есть цена. Если ее выпить, вы больше врать не сможете. И любая несправедливость вас резать будет. Он сунул пузырек ей в руки. Мадам Бауэр нерешительно обхватила его и замерла, глядя на пляшущие звездочки. — Ваша воля, пить ее или нет, — проговорил Рэй и спрятал коробок обратно в карман. — Я свое дело сделал. — Мистер Мериотт… — Мне больше нечего сказать вам, мадам Бауэр. Я вам не друг, не отец и не соратник. Прошу вас. Давайте останемся друг другу чужаками. Красная дверь заскрипела. Рэй поднялся с оттоманки, заслонил собой мадам Бауэр, пока та прятала пузырек в ридикюль. Зал мгновенно наполнился людьми. «Впрочем, какие это к дьяволу люди», — подумал Рэй, глядя на клыки ближайшего красавца. У самой двери среди платьев и пиджаков наконец-то выплыло два пятна: белое и красное. Артур шел в свадебном костюме. На его плечи было накинуто красное покрывало с золотистой каймой. Рядом с ним мисс Кэтти плыла среди волн белого кружева и бриллиантовых подвесок. «Мда, а первое-то платье однозначно было поскромней», — подумал Рэй, щурясь от блеска. Вэл выступил из толпы откуда-то слева, в своем человеческом облике. — Нам, думаю, пора, — шепнул он Рэю на ухо. Рэй кивнул. У самого порога он не выдержал, обернулся, ища глазами оттоманку. Мадам Бауэр поймала его взгляд. Она так и прижимала к сердцу ридикюль.

***

На этот раз они выбрались на обычную человеческую улицу, с доброй дюжиной вывесок и витрин. Рэй обернулся. За его спиной была кирпичная стена. Чуть поодаль на чугунном штыре торчала табличка: «Продается». «С умом все устроено», — подумал Рэй. Вэл уже подзывал к ним кэб с седым кучером. — Это не все, — сказал Рэй, когда кэб наконец тронулся. — Ты Роберта мне не показал. Профессора тоже. Вэл поморщился и махнул перчаткой в сторону окна. — Профессор в гостинице отсиживается. Книжки свои штудирует. — А Роберт? Вэл сцепил руки на кошачьем набалдашнике своей трости. — Что с Робертом, Вэл? Вэл поднял на него глаза. — Ты уверен, что хочешь его видеть? Рэй кивнул. Вэл со вздохом высунулся из окна и крикнул кэбману новый адрес. «Знакомый вроде бы», — подумал Рэй. Он убедился в этом через несколько улиц. Кэб подвез их к особняку Макса и бассарид, только на этот раз к парадным воротам. «А с человечьей улицы он гораздо меньше кажется», — подумал Рэй, глянув на дом и сад, в которых провел все три месяца этой бесснежной зимы. Вэл выбрался из кэба первым, протянул ему руку. Они вместе прошли по садовой дорожке, мимо скамейки, на которой Рэй любил читать ближе к закату, мимо запертого на замок крольчатника. — А здесь Ласточка иногда корт устраивал, — сказал Рэй, ткнув в небольшую полянку между осин. — Когда погода позволяла. — Зима этот сад не трогает? — спросил Вэл и взял Рэя под локоть. — Сам же знаешь, что нет. Он вошел в особняк без стука, огляделся. Жаворонок посмотрел на него из-за стопки свежевыглаженного белья и удивленно моргнул. — А Фрины сегодня нет, — сказал он, больше глядя на Вэла. — Он по делам уехал. — А Сороки? — спросил Рэй. Жаворонок поправил верхнюю наволочку. — Сорока недавно съехал, — он сглотнул. — Ваш гость внизу ожидает, если что. Рэй выпустил руку Вэла и шагнул вперед. — Туда я сам пойду, — сказал он, не оборачиваясь. — Ты меня здесь подожди. Вэл долго смотрел на него, но все-таки уселся на диванчик в углу. Жаворонок открыл, было, рот, чтобы что-то сказать, ничего не придумал и побрел дальше со своим бельем. Дорогу до лифта Рэй помнил хорошо. В кнопках он тоже не запутался. «Сколько раз я вообще спускался сюда с Сорокой, кормить этих горемык?» — задумался он, чувствуя подошвами дребезг и гул. Решетка отъехала в сторону. Рэй нащупал на стене рычаг и ступил в каменный коридор. Из клеток не донеслось ни звука. «Спят еще. Конечно, что им тут делать, если не спать», — подумал Рэй. Что-то заворочалось справа. — Добрый день, профессор Мериотт. Вам свет в камерах включить? — спросил знакомый густой бас. Рэй кивнул. Старик хлопнул в ладоши и, пока Рэй моргал от света, протянул ему что-то сквозь прутья. — Вот, возьмите. Ключ от его решетки. Мне верните потом. Рэй только теперь увидел, что с пояса старика связала связка ключей. «От всех клеток. И он все равно еще не сбежал и других не выпустил», — подумал Рэй, с неохотой взяв ключ. Старик грустно улыбнулся. — Мы заслужили, — сказал он и вернулся на кушетку. Рэй прошел дальше, к концу коридора. Ноги его не слушались. Наконец он остановился у последней освещенной клетки, сжал ключ так, что тот впечатался в ладонь. «Все же просто, — подумал он, сглотнув. — Повернуть голову. Открыть глаза. Вставить ключ в...» — Здравствуйте, Рэй. Ключ щелкнул в замочной скважине. Решетка открылась внутрь камеры. Роберт сидел у стены, на голом полу. Его волосы были распущены, левую линзу очков рассекла трещина. Одет он был в изодранную ночную рубашку. — Доктор? Роберт улыбнулся. В его глазах задрожали красные огоньки. — Здравствуйте, Рэй, — повторил он нараспев и поднялся на колени. — Идите сюда. Рэй отшатнулся. В местном газовом свете он ясно видел его клыки. — И-ди-те сю-да, — прошипел Роберт и бросился к нему. Что-то звякнуло. Роберт упал на четвереньки, зарычал себе под нос. На его шее под спутанными волосами поблескивал ошейник. От него до кольца на стене вела странная крученая цепь. «С такой не сорвешься», — понял Рэй. Он подошел к Роберту, присел возле него на корточки. Роберт лежал, запустив пальцы себе в волосы, всхлипывал еле слышно. Его рукава задрались, обнажили исхудавшие руки. Рэй почти не видел его кожи под следами укусов. «Это же сколько упырей над ним потрудились?» — подумал Рэй. Роберт повернулся в его сторону. Его очки запотели от слез. — Простите, — прошептал он одними губами. — Простите меня, Рэй. Рэй присел с ним рядом, развел руки в стороны. Роберт подполз к нему, прижался покрепче, не пытаясь укусить. — Что было этой зимой? Мне Лина ничего не сказала. Кэтти тоже, — спросил Рэй, гладя его по колтунам. Роберт втянул голову в плечи, кое-как выровнял дыхание. — Много. Очень много всего было, Рэй, этого не перескажешь. Мы… Мы правда заблуждались, он не просто вампир. Он что-то большее, гораздо большее, он всем этим тварям… — Праотец, — закончил Рэй за него. — Да. Я знаю. Роберт отстранился, моргая за мутными очками. — И вы сейчас у него? Рэй кивнул. — Господи боже, Рэй, мне так… — Жаль. Это я тоже знаю. Роберт замолчал. Он поскреб немытую голову, зашипел, забыв про когти. — И что же будет теперь? Рэй стянул очки с его носа и достал из кармана платок. — Буду с ним и дальше, — бросил он, вытирая треснутую линзу. — В пепельные библиотеки схожу. По садам погуляю. Я там сто лет не был. — Рэй. Он едва не выпустил из рук очки. Роберт смотрел на него, не щурясь. Такой злости в его глазах Рэй не видел никогда. «Даже когда он приходил совсем нахлораленный, даже когда я артачиться начинал…» — подумал Рэй, и принялся за левую линзу. — А как же Кэтти? Как же Лина? Вы же видели, что с ними стало… — Кэтти замуж вышла. Лине я черную тинктуру оставил. Пускай делает с ней, что хочет. Роберт ущипнул себя за переносицу. — Господи, это не называется «выйти замуж», — он вскинулся. Подсел к Рэю поближе. — Погодите. Вы про ту самую тинктуру? Ту, что лечит вампиризм? Рэй надел ему очки. — Ее самую, — он поправил дужку. — Вам бы она по вкусу не пришлась. Побочные эффекты, понимаете… Роберт рассмеялся, безумно и горько. — Так что же мне теперь? Так и торчать в этом каземате еще лет сто? Питаться кроликами? В его голосе звенело что-то знакомое, что Рэй успел позабыть, вместе с шелушащимися обоями и развалинами за окном. «Капризное что-то. Балованное. Так дети канючат. Или коты сливок клянчат», — подумал Рэй и протянул руку. Он отвел волосы Роберту со лба. Улыбнулся. — Зачем же в каземате, — сказал Рэй ласково. — У Вэла ведь столько особняков. Дворец вроде бы был, и не один даже… Роберт поднял на него раздувшиеся от ужаса зрачки. Рэй взял его за затылок, прижал его голову к груди, баюкая Роберта в тон собственному смеху. — А какой же дворец без шута.