Milk and Cookies

— Вставай, — слышит над ухом голос охранника Чимин. Он уже три дня сидит в подвале. Два раза в день ему приносят поесть, сначала он противился, но пригрозив тем, что ему больше не будут давать пить, решил не испытывать судьбу. Ведь если ещё не убили, значит есть шанс спастись. Конечно, Чимин не железный, на него давит постоянная тишина, атмосфера, обстановка, в которую его насильно поместили. В моменты, когда сил сдерживался нет и к горлу подкатывает истерика, он вспоминает Куанг, Бао, Хосока, да хоть свою ненависть к Чонгуку, главное, чтобы это что-то давало ему опору. Все эти дни он пытался проводить только во сне, но если в первый день это получалось, то позже, тело, не привыкшее спать на твёрдом, дало о себе знать постоянными болями. В связи с этим, он стал меньше спать, но больше думать. Но это особо не помогло, поскольку Чонгука он не понимает, мотивации его тоже, но гибрид уяснил одно — нельзя его провоцировать. Судя по сцене в кабинете, он не всегда может контролировать свой гнев и неосознанно, в порыве, может навредить и Паку. Чимин не реагирует на голос охранника, поэтому чувствует как его подхватывают и тащат на выход. За время, проведённое в подвале, его лицо сильно осунулось, появились мешки под глазами, он стал бледным, стал казаться ещё более хрупким. На нем все ещё прежняя одежда: серая кофта и штаны. Только, порядком изодрана и помята. Судя по маршруту его снова несут в кабинет Чонгуку, к тому, кого он пожелал никогда бы больше не видеть. Чимин бы отдал все на свете, лишь бы сейчас ворвался кто-нибудь и спас его из рук этого монстра. Но тут, у Пака в голове назрел план. Сейчас они подходят к подземной парковке, там есть две двери на улицу, одну запирают и, если Чимину повезёт, то он сможет выбежать через другую. Ему нужно лишь несколько секунд и он будет на свободе, лишь момент, только надежда на то, что фортуна будет на его стороне. Гибрид готовит пустить свои когти в ход, поэтому как только они оказываются на парковке Чимин сразу бросает взгляд на дверь, наметив себе цель. Он чувствует, что это его последняя попытка, что это последний шанс на свободное и светлое будущее. Собрав все оставшиеся силы в кулак, он спокойно выдыхает и, благодаря эффекту неожиданности, вцепляется когтями в лицо одного громилы, пытаясь задеть глаза, и кусает руку другого. Оба на секунду теряются и хватка слабеет. Чимин быстро этим пользуется и вырывается, бежит в сторону своего спасения. — Сука, держи его, — слышит где-то за спиной, но даже не оборачивается, боясь потерять заветные секунды. В голове Чимина сейчас одна мигающая строчка, которая отдаётся тревогой во всем теле: пусть дверь будет открыта. В голове у него нервные клетки погибают со скоростью света от напряжения, от того, что он слышит звуки за своей спиной, как кто-то за ним гонится. Но скорость ему придаёт желание жить, обнять отца, сходить на могилу матери, и, самое главное: месть. Он не сможет отомстить Чонгуку тут, один, ведь против него он просто букашка. Чимин видит ручку двери, заранее тянет к ней руку, боясь, что она исчезнет. Из-за такого сильного эмоционального скачка на глазах гибрида выступили слезы. Он тянет руку, хватает ручку, сердце его останавливается, тянет ее вниз и слышит щелчок, означающий его конец. «Нет, нет, нет, не может быть, как?», в голове Чимина сейчас остановился весь хаос, он даже не рассматривал вариант, что дверь будет заперта, так же просто не бывает, жизнь же не настолько несправедлива? Пак будто поместился в вакуум, он не реагирует на приближающиеся шаги, на звуки рации, на то, как его подхватывают и сжимают ещё сильнее, чем до этого, ему теперь плевать, что его тащатся к нему. Ведь это был его последний шанс. Чимина притаскивают в кабинет к Чонгуку, бросают на ковёр у самого стола и уходят. — Мне сказали, что ты балуешься, — тон Гука спокоен, он сидит за столом и перебирает бумаги. Пиджака на нем нет, только белая рубашка с подвернутыми рукавами и расстегнутыми первыми пуговицами. Чимин обхватывает колени, сидя к нему боком, и смотрит в пол. — Опять в молчанку будем играть? Может тебе язык отрезать, а то ты им совершенно не пользуешься, — прозвучало это настолько серьезно, что даже не было похоже на шутку. — Кстати, на будущее, все двери на выход, когда тебя куда-то сажают или куда то несут, запираются. Поэтому твой так называемый побег, был с самого начало провальной идеей, — злорадно улыбается, ему приносит огромное удовольствие разбивать все надежды Пака в пух и прах. Чонгук отложил бумаги, достал сигарету, откинулся на спинку кресла и начал выпускать дым из рта. Чимин все также был погружён в свой вакуум и не обращал на него внимания. — Я слышал, что гибриды рождаются со своим природным запахом, когда я убивал некоторых и вправду чувствовал что-то такое. Кто-то пах ягодами, цветами, у меня даже был экземпляр, который имел запах старых книг. Но у тебя его нет, ты ничем не пахнешь, я обратил на это внимание ещё при нашей первой встрече. Почему так? — Чонгук внимательно всматриваемся в маленький комочек, у которого иногда подрагивают ушки, и умиляется этой картиной. Не услышав ответа, он поднимается и направляется прямо к гибриду. — Я задал тебе вопрос, будь добр, ответь на него, пока я ещё не оставил вмятину в этом прекрасном кабинете от твоей головы. — Я не знаю. — Да неужели? И ты даже никогда не интересовался у врачей или своих родителей? — улыбается Чонгук и возвращает обратно за ухо выбившуюся прядь шелковистых волос. — Мне все рано пахну я или нет, это что, так важно для тебя? Иди духи себе купи и нанюхайся, — отвечает Чимин, но не отрывает взгляд от пола. — Когда ты молчишь, выглядишь не такой сукой, может и вправду, язык тебе не нужен. — Пошёл ты, — поднимает глаза Чимин и понимает, что допустил ошибку, ведь на дне глаз его противника уже пошла цепная реакция. Чонгук хватает за горло Чимина, усаживает на стол, раздвигает ноги и встаёт между ними. Руку с шеи он не убирает, вторую обвивает вокруг талии и сильно сжимает, да так, что из груди Пака вырывается приглушённый стон. — Открой рот. — Нет. Чонгук сильнее сдавливает горло Чимина и тому приходится подчиниться. Гук, не теряя времени, врывается в его рот поцелуем. Он делает это больно, грубо, жестко, Чонгук кусает его губы, сжимает то ягодницы, то бёдра. Сплетает их языки, хотя Чимин и пытается вырваться, но что он может, против такой силы и такого желания. Ему не хватает воздуха, он все ещё не осознаёт, что происходит, что творит Чонгук, но пытается предпринять хоть какие-то отчаянные попытки вырваться, Гук же, в свою очередь, похож на оголодавшего зверя, который не чувствовал вкуса плоти годами. Он сам в шоке от себя и своего поступка, будто бы не он этой ночью трахал симпатичного парня у себя в пентхаусе. Чимин настолько вкусный, настолько желанный, что Чонгук делает себе пометку в голове: не отрезать его язык. Ведь тогда такого удовольствия он больше не получит. Он игнорирует попытки гибрида вырваться, то, как он пытается поймать воздух, Гук сейчас сконцентрирован только на своём желании. Его б воля, он разложил бы его прямо на этом столе, принёс бы его в жертву своей похоти, но нельзя все сразу. Такого, как этот гибрид, нужно выдавать себе частями, потихоньку, чтобы получить удовольствие каждой клеточкой тела. Он отлипает от бледного Чимина и лезет зачем-то в карман. — Ты, да ты, что вообще у тебя в голове происходит, — Пак чувствует кровь во рту, кровь на губах, этот неприятный металлический вкус, от которого сразу хочется избавиться. — Сладких снов, котёнок. — Что? — Чимин не успевает получить ответа, чувствует знакомую боль в шее и ощущает лишь то, как ненавистные ему руки, подхватывают его обмякшее тело, и он погружается в сон.

* * *

— Это наш примерный план на будущую неделю, всем спасибо за внимание, вы можете возвращаться к своим делам, — Донхён заканчивает совещание в Seguro, наблюдает, как люди и гибриды потихоньку покидают кабинет, но четыре человека продолжают также сидеть на своих местах. — Так, продолжим, — начинает Дунг, — поскольку мы знаем, что Чимин жив, благодаря кое-кому, — он бросает презрительный взгляд на Хосока, — у нас точно есть один шанс спасти его. Мы вчера с Инь думали, разрабатывали план и набросали пару моментов, — Дунг поднимается со стула и подходит к экрану у стены. — Во-первых, взгляните сюда, это план первых трёх этажей офиса JeonCorporation, а именно подвал, парковка и первый этаж. Мы предполагаем, что Чимина держат именно в подвале, либо его уже вывезли, но, те, кто следит круглосуточно за офисом, доложили, что его не вывозили. Проход в подвал идёт через подземную парковку, Чимин однажды попал туда, через чёрный ход, значит, получится и у нас. Пробираемся в подвал, вырубаем охрану и спасаем Чимина, но на этот раз мы будем действовать днём. Охраны меньше, затеряться среди людей легче и никто не подумает, что у нас хватит смелости придти к нему днём, — договаривает Дунг и садится обратно на место. — Это очень рискованно, это ещё более опасно, чем последняя операция с Чимином, — трёт переносицу Донхён и переводит свой взор на Хосока, — а ты чего молчишь? Ты же все эти дни по офису как угорелый бегал, а сейчас отмалчиваешься, что-то случилось? — Более тупого плана я в своей жизни не слышал, но больше у нас ничего нет, поэтому я буду первым и последним, кто вытащит Чимина. — Что? — поднимает голос Донхён. — Нет и ещё раз нет, один ты туда не пойдёшь. Мало того, что ты охрану не осилишь, так ещё и двери долго вскрываешь, возиться с ними долго будешь. Ты можешь пойти с нами на задание, но один нет и точка. — Я согласна, — подаёт голос Инь, — это очень тяжело, думаю и Чимин бы с таким заданием не справился. — А когда вы собираетесь действовать? — интересуется неожиданно успокоившийся Хосок. — Завтра днем, сегодня подготовим людей и оборудование, а завтра уже приступим, — отвечает Дунг. — Хорошо, я понял, — Хосок уже хочет подняться, но тут слышит рингтон своего телефона. — О нет, только не это. — Что там, кто звонит? — интересуется Донхён. — Это Бао, отец Чимина, он мне уже четвёртый раз за все утро звонит. — Так возьми в чем проблема? — И что я ему скажу? Извините ваш сын попал в руки к психопату, но не переживайте, уже завтра наша команда дримтим его спасёт, — язвительно отвечает Хосок. — Тогда не бери. — А что его остановит позвонить в пятый раз? Может ты ответишь? — А я по-твоему что могу сказать? Я вообще с ним не знаком, — отмахивается Донхен. — А ты Инь? — Не ребят это без меня, я пошла готовится, — забирая папки, произносит Инь. — Да, вот они друзья, а трубку взять так один Хосок должен отдуваться, — обижаясь говорит гибрид, но вдруг из руки выхватывают телефон. — Алло, нет, это не Хосок, он сейчас на совещании у него много работы, но вы можете передать ему что-то через меня, хорошо, он позже перезвонит вам. Всего доброго, — Дунг заканчивает разговор и отдаёт телефон шокированному Хосоку. — Как дети малые, честное слово, — Дунг тоже покидает кабинет вслед за Инь. — Перезвонить не забудь, думаю это была разовая акция, — смеётся Донхён и оставляет Хосока одного. Как только он выходит, ему звонят. — Слушаю, — сказал он уверенно, но уже через секунду его голос стал тихим и растерянными, — как вывезли? Когда? Вы ничего не путаете? Почему вы не поехали за ними? Упустили? — Донхён начинает злиться. — Чтоб через пятнадцать минут вы были в компании, — сбрасывает звонок и оседает на пол, облокачиваясь о стену. Просидев так минуты три, он снова созывает совещание.

* * *

Чимин просыпается в большой просторной комнате. Он еле разлепляет веки и щурится от света, который проникает сквозь окно почти во всю стену. Он пытается собрать мысли в кучу, встаёт и, проходя мимо зеркала по дороге к окну, останавливается. Чимин удивляется тому, что на нем новая чистая одежда. Она очень похожа на старую: белая свободная футболка и чёрный шорты, длинной где-то до середины бедра. Пак также замечает, что его помыли, на нем нет грязи и ссадин, кожа очень мягкая, будто его всего пропитали разными кремами и маслами. Пройдя дальше, он подходит к заветной панораме и, удивляется еще сильнее, нежели своему внешнему виду. Перед его взором открылся огромный сад, по истине прекрасный и органичный, даже тот факт, что сейчас поздний вечер, почти ночь, не мешал детально его рассмотреть. Поскольку сейчас была середина весны и зелень уже украшала лужайку, сад смотрелся ещё более живым. Был даже небольшой фонтанчик, скульптуры и качели. Но главной изюминкой этого места были клумбы. Огромные территории, которые были заняты белыми гортензиями. Чимин никогда в своей жизни не видел такого количества цветов сразу и очень жаль, поскольку смотреть на это можно вечность. От созерцания прекрасным его отвлекла открывшаяся дверь. Судя по униформе, это был кто-то из прислуги, она держала в руках поднос с едой, поставила его на столик около кровати и направилась на выход. — Нет, стойте! — Чимин побежал к ней и встал в дверном проеме. — Пожалуйста, скажите где я? Понимаете, меня похитили, я прошу вас помогите мне, дайте хотя бы позвонить. Вы можете просить у меня все что угодно, любые деньги, может должность и прочее. Только прошу вас, дайте позвонить. — Прочитайте записку и поужинайте, — все, что говорит горничная и, отталкивая удивлённого Пака, уходит. Чимин сразу бежит к столику, находит записку и раскрывает. «Добрый вечер, котёнок. Это твой новый дом, думаю тебе он понравится больше, чем подвал. Но, если будешь плохо себя вести, то отправишься снова туда, поэтому тебе лучше поесть. Скоро навещу тебя. Целую в самые вкусные губы этой вселенной. Чон Чонгук». От злости гибрид разрывает записку, переворачивает стол и начинает ходить по комнате из одной стороны в другую. Он чувствует, как сильно сжимается грудная клетка, как хрустят кости, когда он сжимает кулаки. Чимин никогда не чувствовал такого прилива злости, Пак никогда и никому не желал смерти. Ему хочется снести все стены в этом доме, разбить все окна своими руками. Его бесит, что кто-то может так просто превратить его в своего раба, что может давать приказы, шантажировать. Гибрид пропитывает своей злостью кулаки, сжимает их ещё крепче, стиснув зубы, и начинает бить стену. Он пытается перенаправить весь свой гнев на физическую боль, иначе он сойдёт с ума от переизбытка чувств и мыслей. Чимин уже окрасил стену в красный, но ему мало, он хочет ещё. В глаза Паку бросается кровать, он становится напротив, кровь капает прямо на белые простыни, превращая их в кровавые. Гибрид смахивает постельное бельё и когтями начинает уродовать матрас. Представляет его лицо, представляет, как наносит ему каждую царапину, как будет упиваться запахом его крови, криками и мольбами о спасении. Он будет слизывать кровь с его лица, не оставит ни одну каплю, будет каждую смаковаться во рту и наслаждаться. Чимин чувствует, как кровь заполняет его зрачки, как они горят, чувствует одержимость своей ненавистью. Превратив кровать в одно месиво с красными следами, он заходит в дверь напротив и видит, что это душевая. Подойдя к раковине, он смывает кровь и смотрит в своё отражение в зеркале. Вглядывается и не узнаёт: горящие пламенем безумия глаза, сжатые зубы, намокшая от пота челка, которая прилипает ко лбу, навострённые чёрные уши, хвост, который мечется из стороны в сторону. Вдруг Чимин слышит, как снова открывается входная дверь, думая, что это снова прислуга, стоит на месте, держась за раковину. Поднимает глаза и видит злой взгляд Чонгука в отражении зеркала. Гибрид не оборачивается, продолжает смотреть в его отражение и ждёт своего конца. Злость все ещё питает его, желание расцарапать ему лицо присутствует, значит, дать отпор он сможет. Чонгук стоит на месте, он уже успел разглядеть и комнату, и руки Чимина, и его кровавые зрачки. Гук зол на него, но с другой стороны, он ожидал чего-то такого, знал, что его котик вычудит этакое. Чонгук смотрит на этот сгусток ненависти и будто бы питается ей, тоже напитывается энергией, исходящей из него отовсюду. Ему любопытно, что же он будет делать дальше, во что вцепится. Чонгук ждёт, когда ему окончательно снесет крышу. — Ну же, говори, издевайся, — Чимина угнетает то, что Чонгук молчит, будто ждёт чего-то. — Я вроде предупреждал, — он начинает приближаться, — не понимаешь слов? Прекрасно, но благо есть ещё один язык, — приближается настолько близко, что Пак чувствует его дыхание. — Есть язык силы, — он хватает его за запястье и выводит из ванны. — Нет! Пусти меня! Ты сукин сын, что тебе нужно от меня? — истерично кричит Чимин. Гук бросает его на кровать, садится на бёдра и сжимает руки над головой гибрида, который пытается выбраться из-за всех сил. — Вроде я говорил, чтоб ты не повышал на меня голос, видимо теперь мне придётся объяснять по другому, — зло произносит Чонгук. — Гори в аду. — Джей! — окликнул он кого-то за дверью и через секунду в комнату вошёл мужчина. — Принеси нашему непослушному котику когтерезку, а то видимо он начинает забываться, в том кто он и на что имеет право. — Нет, ты не посмеешь, — после услышанного былая уверенность Чимина испарилась. Судя по лицу Чонгука, он не шутит. Гибрид начинает вырываться с новой силой, но хватка Гука и его вес не позволяют сдвинуть его с себя. — Ещё как посмею, может тогда ты заткнешься и мозги твои встанут на место. — Только через мой труп! Ты можешь держать меня в подвале, можешь издеваться, насмехаться, но калечить себя, я не дам! Да лучше убей, чем по частям отнимай у меня мою сущность, — пытается достучаться до него Чимин, но увы, он опоздал. В комнату входит Джей, передаёт Чонгуку что-то очень похожее на щипцы и направляется на выход, но перед самой дверью, оборачивается и с сожалением в глазах, как показалось Паку, взглянул на него. Дверь захлопнулась и он остался наедине со своим ночным кошмаром, своим монстром. — Ну что, с какой руки хочешь начать? Правая или левая? — ухмыляясь спрашивает Гук. — Чтоб ты сдох, — глаза Чимина начинают наполняться слезами, одна из них скатывается по щеке, но ей не даёт упасть язык Чонгука, который ловко ее подбирает. — Твои слёзы для меня словно нектар, плачь побольше, — подносит когтерезку к левой руке. — Раз ты не в настроении, тогда я сам выберу, — захватывает мизинец и надавливает под самый корень, да так, что задевает кожу. Чимин видит, как его коготь отлетает, слышит только свой отчаянный крик, который заполняет всю комнату. Он чувствует, как кровь снова капает на кровать, но ее вид даже не отпугивает, а наоборот, заставляет Чонгука продолжить. Следом он идёт по порядку, Пак слышит звук каждого отлетевшего когтя, чувствует каждый палец и очень хочет потерять сознание. Гук заканчивает с большим пальцем и отбрасываем орудие пытки на пол. В душе гибрид даже обрадовался, что судя по всему, правая рука останется цела. Чонгук берет кровавое запястье, надавливает на указательный палец, наблюдает за тем, как кровь начинает выходить ещё быстрее и слизывает каплю. — Блять, в тебе есть хоть один изъян? — обращается в пустоту, поскольку Чимину уже все равно на то, что происходит вокруг. Чонгук встаёт с него, забирает когтерезку и направляется на выход. — Надеюсь этот вечер ты будешь вспоминать каждый раз, когда захочешь сделать то, что мне не понравился. К тебе зайдёт женщина, перевяжет руку, надеюсь ты не будешь строить из себя недотрогу, — захлопывает дверь, а Чимин, сползает на пол и наблюдает за светом луны, который будто тянется обнять гибрида.