Шкаф

      В череде постоянных манёвров, стрельб и тактических занятий в кабинетах дни пролетели совершенно незаметно. Ульяновск только отмечал, как менялись лица Дев Флота и в один прекрасный момент даже подумал, что девушки готовы устроить бунт.       Тем не менее, адмирал Монбар результата добился. Прежде плохо сработанные эскадры, а то и вовсе никогда вместе не ходившие, начали понимать друг друга буквально с полуслова. Все действия, будь то перестроение внутри ордера или выход ударной группы в атаку, доведены до автоматизма. И как бы русский флагман ни пытался во время занятий подловить канмусу на манёвре, получалось это с каждым разом всё реже и реже.       И вот, двадцать четвёртого декабря, как гром среди ясного неба, командующий объявил три дня передышки для восстановления боеспособности флота перед выходом в море. Впрочем, нашлись и недовольные таким решением.       — Новый Год будем встречать в море, — буркнула Киров, пинком запуская пустую банку из-под газировки в полёт. — Просто прекрасно!       Алюминиевая тара, описав красивую параболу, с негромким звяком упала в урну на другом конце плаца.       — Так у них Рождество же, — отвлеклась от поглощения семечек Комсомолец.       База ясным декабрьским вечером будто вымерла. Если в первый день канмусу носились туда-сюда, а в доки вообще было не пробиться, то утро двадцать пятого оказалось подозрительно тихим. Дежурная патрульная эскадра принимала смену, передвигаясь буквально на цыпочках и как-то затравленно озиралась по сторонам.       — И вот я понять не могу, какая связь между Рождеством и японками, — осушив ещё одну баночку, продолжила ворчать старшая канмусу.       — Ты же у нас атеистка? — не удержался Ульяновск, потихоньку убирая подозрительный напиток в сторонку.              Слишком уж разговорчивой стала Киров после третьей порции перенасыщенной сахаром газировки. Парень начал опасаться, как бы чего не случилось, хоть Девам Флота такая доза сахара, как слону комариный укус. Минут через пять и следа не останется, будто и не пила ничего, а уж у атомного крейсера метаболизм куда быстрее, это он на собственном опыте понял.       — Где связь? — повернулась к нему девушка.       — А почему тогда лицо в мандаринах?       — Сейчас оно в капиталистической коле, — поправила флагман Комсомолец. — А вот час назад…       Старшая из русских канмусу посмотрела на развалившихся на лавке товарищей так, будто они совершили страшное предательство:       — Так… халява же! Витамины!       — Акценты, Киров, — поправил её Ульяновск. — Акценты!       — А, вообще, это просто вкусно, так что отстаньте, — показала им язык Киров. — У самих-то рыльце тоже в пушку!       — Каюсь, грешен, — не стал отрицать очевидное парень. — Однако пирог Монтаны оказался слишком близок к выпечке Полтавы.       — Тут да, — вздохнув, согласилась Киров, не глядя кинув пустую банку через плечо.       Та, закономерно, угодила чётко в урну. Однако стоило девушке потянуться за следующей порцией, как Комсомолец шлёпнула её по рукам.       — Хватит уже глушить эту дрянь!       — Дожили, Коми меня учит правильному питанию! — пожаловалась атомная канмусу флагману.       — Месть сладка, — зевнула Коми, прикрыв рот ладошкой.       — В самом деле, чем тебя эта химоза зацепила? — вытащив злополучный напиток из пачки, спросил Ульяновск. — Ты же не эсминец, чтобы с передоза сахаром имитировать форсаж.       Киров и Комсомолец одновременно хмыкнули.       — Судя по поведению местной мелочи, они не форсаж имитируют, а натирают друг другу одно место жгучим перцем, — скривилась младшая девушка. — Иным образом такую гиперактивность после поедания сладкого я объяснить не могу.       — Не забудь про половник крепкого растворимого кофе, съеденного всухомятку, — напомнила старшая. — С чем это вообще связано?       Парень в ответ пожал плечами. Данный феномен породил множество гипотез, одна чуднее другой, но единого мнения среди специалистов не было. Кто-то искал причину в эффективности сахара, как топлива, из-за чего юркие и быстроходные канмусу перенасыщались энергией. Иные и вовсе обвиняли американцев в раздаче мороженого за спасённых пилотов, которое чаще всего получали именно экипажи эсминцев. Как бы там ни было, вся мелочь сидела на строгой диете, искренне завидуя линкорам.       — Интересно, «Сарычи» и «Фрегаты» такими же будут? — вслух подумала Киров, с лица которой от осознания подобных перспектив начала быстро исчезать улыбка.       Юркая маленькая девчушка, способная легко превратить в груду металла любой боевой корабль капитального класса, да ещё и безнаказанно — страшный сон любого командующего базой Дев Флота. И особенно тех, кто в силу должности или обязанностей назначен поддерживать порядок среди мелочи.       — Скорее, как американские «Атланты», — поправил её Ульяновск, решив всё-таки попробовать газировку.       — А представьте, как тушка, размером с лёгкий крейсер, наевшись сладостей, начнёт чудить аки эсминец? — хохотнула Комсомолец, изобразив на лице безумную ухмылку. — Птичка делать бо-бо! — добавила она нарочито писклявым голосом.       — Боже упаси! — перекрестилась Киров.       — Определись уже — атеистка ты или нет!       — На флоте нет тех, кто не верит, — поучительно произнесла старшая канмусу, вытаскивая из кармана подруги мандарин.       — Хватит жрать уже! Вроде атомная, а еду заглатывает, как линкор после прогулки! — пылая возмущением, Коми изъяла шоколадный батончик из-за пазухи старшей.       — Слушай, — обеспокоенно покосился на Деву Флота Ульяновск. — А тебе не пора ли на заправку, раз такой жор?       Киров ненадолго задумалась, смотря в небо. Затем отрицательно замотала головой.       — Нет, не пора. Точно нет.       — Сколько?       — Месяца на полтора ещё точно хватит, до дома дойду на атоме. А вот если дольше, то придётся резервные котлы прогревать, на всякий случай, — мастерски очистив мандаринку, Киров поделила её на три части. — Чем вечер займём, товарищи?       Получив от девушки свою долю рождественского фрукта, парень напомнил:       — У местных, судя по всему, вечеринка намечается…       — Нафиг вечеринку! — перебила его Коми. — У меня от их шума гидроакустика болеть начинает. Только-только откалибровала её к постоянной болтовне Вустеров.       — Да ладно тебе, нормальные девчата, — выгнула брови Киров.       — Давай поменяемся? — предложила младшая.       — Нечего тебе в одном строю с бронёй делать, — мгновенно осадила её атомная канмусу.       — Ну, раз идей нет, продолжим наше сохранение в «Героях»? — смяв пустую банку, Ульяновск запустил её в полёт в сторону урны в дальнем углу плаца.       Негромкий звон упавшего куска алюминия в кучку таких же собратьев оповестил о метком попадании.       — А на чём мы там остановились? — встала с лавки Комсомолец.       — Кто-то очень долго думал над ходом, — напомнил парень. — А я говорил, надо лимит времени ставить.       За это получил лёгкий толчок в плечо от пепельной блондинки.       — Я просто тщательно обдумываю каждый ход, — показала язык Киров. — Это тебе не выкидывать идеальный расклад кубиков на командно-штабных занятиях.       — Это он нас так к худшему готовит, — обогнав атомную пару, Коми развернулась и продолжила идти спиной вперёд. — Однако тот проплыв линкоров с последующим всплытием прямо под ноги второй авианосной был явно лишним.       — Японок так однажды уже наказали возле Тайваня, — потянулся Ульяновск. — Так что это не я придумал, а всего лишь повторил действия противника.       — Не слушай его, — помахала ладонью перед собой Киров, словно прогоняя кого-то. — Но этот скрежет зубов, эти отчаянные возгласы… М-м-м… — мечтательно прикрыла она глаза. — Музыка для моих ушей.       — Кому-то явно стоит навестить мадам Жоржели, — пригрозил ей флагман.       — Скучный ты, — мгновенно сдулась девушка. — Шуток не понимаешь.       Ульяновск хотел было напомнить, что шутка должна иметь время и место, но не успел. Двери жилого корпуса, до которого оставалось дойти всего лишь пару метров, распахнулись, едва не слетев с петель.       — Вот вы где! — ударил по ушам радостный возглас.       Ульяновск несколько раз моргнул в попытке понять, галлюцинация стоит перед ним или нет. Однако Конго, довольно улыбаясь, всё так же стояла на крыльце с закинутым за спину белым мешком.       — Эм… — осторожно начала Киров. — Конго, на улице как бы конец декабря, тебе не холодно? В этом… — окинула она взглядом японку.       — С чего вдруг? — не переставая улыбаться, канмусу поправила мешок и упёрла свободную руку в бок, слегка выставив вперёд правую ногу и немного наклонившись.       Смятение боевой подруги парень разделял. Обычный для Дев Флота класса «Конго» наряд в стиле жриц-мико сменился на его далёкое подобие. Подпоясанная белой лентой ярко-красная ультракороткая юбка, из-под полов которой при каждом движении показывалось нижнее бельё. Короткий топик без лямок такого же цвета с белой опушкой по верху прикрывал стройный плоский животик едва ли наполовину, так ещё и явно был на размер меньше. Слишком уж туго оказалась стянута грудь Конго, будто вот-вот выпрыгнет из плена презренного бархата. На фоне всего этого ставшими короче и окрасившиеся в тон остальному одеянию рукава как-то не цепляли взгляд.       А вот высокие кожаные сапоги до середины бедра, в коих обычно щеголяла японка, обошлись без изменений. Разве что обзавелись красными бантами да стикерами в виде рождественских полосатых конфет.       — Оно же тонкое! — повернувшись к ней, Коми потрогала материал топика.       В ответ Конго хитро ухмыльнулась и скинула мешок на землю, начав в нём копаться.       — Не расстраивай меня, гость с далёкого севера, — подмигнула она младшей русской канмусу.       — Чего вырядилась-то? — встав перед Ульяновском, поинтересовалась Киров. — Любимый адмирал приехал?       Парень успокаивающе похлопал по плечу попытавшуюся загородить его девушку. Получилось у неё это откровенно не очень, учитывая разницу в росте и телосложении, но атомная канмусу просто в привычной манере обозначила собеседнику границы. Попыталась…       — Сперва, — послала ей воздушный поцелуй Конго, ненадолго вытащив из мешка руку. — Грубому мишке с Северного Флота полагается… — загадочно произнесла она, прежде чем вытащить из мешка подарок. — Мишка!!!       От вида плюшевого белого медведя в чёрной шапке-ушанке с красной пятиконечной звездой и золотым вензелем «СФ», обнимающего лапами бутылку водки, Киров буквально выпала в осадок. Механическими движениями она приняла игрушку, переводя взгляд то на неё, то на шебутную японку.       — В этом году моя очередь одаривать хороших деток, так что… — Конго повернулась к младшей из ракетных канмусу. — С рождеством!       Огромная плюшевая белка с банкой варенья в лапках перекочевала в руки Комсомолец.       — Спасибо! — засияла улыбкой Коми.       — Как-то даже неловко без ответного подарка, — пробормотал Ульяновск, когда взгляд канмусу быстрого линкора упал на него.       Пришедшая в себя Киров робко кашлянула и сделала шаг в сторону, освободив дорогу японки к флагману.       — Успокойся, — закатила глаза Конго. — В прошлом году жребий выпал Петропавловск, — прикусив язык в попытке выговорить имя русского дредноута, она поспешила успокоить ракетную эскадру. — Хоть вы и празднуете на две недели позже, но традиции есть традиции. Так что считай это возвратом долга вашей старушке. Они-то и просили тебе передать вот это…       И на свет появилось плюшевое нечто. Продолговатое цилиндрическое тело серого цвета, один конец которого был закруглён и украшен изображением улыбающейся акульей морды с комично большими красными глазами. Задняя часть сужалась подобно рыбьему хвосту, но вместо оперения там красовался чёрный пропеллер. Игрушка вполне сошла бы за ракету из какого-нибудь мультика, если бы не два крестообразных крыла из небольших плюшевых подушечек.       — Это что за чудо-юдо? — не сдержалась Киров, рассматривая серую несуразность в руках японки.       Та в ответ хитро ухмыльнулась, подкинув и запустив его в Ульяновска, словно копьё.       — Откуда? — ловко поймал подарок на подлёте парень.       — Гангут через Хибики передала, — звонко пропела Конго, медленно подходя ближе. — Но сам знаешь, редкая модель. Так что я-таки попрошу кое-чего взамен.       Почувствовав неладное, Киров инстинктивно снова попыталась прикрыть собой флагман, однако канмусу-линкор оказалась быстрее. Подскочив к парню, Конго сцепила руки перед лицом, сложив вместе указательный и средний пальцы.       — Нинь! — крикнула она.       Неподалёку дёрнулись кусты и русская эскадра скрылась из виду под плотной дымовой завесой. Ульяновск почувствовал, как его схватили за руку и попытались куда-то увести, однако силёнок у Конго явно не хватало. Да и весовая категория была сильно разной. План ответа в голове созрел быстро.       Резко дёрнув японку на себя, парень чуть присел и взвалил её на плечо, как какой-то мешок. А чтобы та не лягалась, крепко обхватил её ноги второй рукой.       — Киров — блинчики, Коми — прикрытие! — тихо на русском произнёс он.       Девчата, подтвердив по мыслесвязи, побежали вперёд, прекрасно чувствуя себя в дыму благодаря современному навигационному оборудованию.       — Они украли Конго-сама, нанодес! — услышал Ульяновск возмущённый писк, вбегая в дверь.       Мельком оглянувшись, он заметил четырёх канмусу-эсминцев в чёрных балаклавах и игрушечными катанами за спиной, высунувшихся из кустов.       — Мы украли Конго? — удивлённо спросила Комсомолец, обернувшись к флагману.       — Мы украли Конго, — подтвердил парень.       Ноша, тем временем, решила сохранить лицо и для вида повозмущаться:       — Отпусти меня, варвар!       Едва японка попыталась выпрямиться, похититель слегка её тряхнул, отчего та снова вальяжно развалилась на плече, избежав тем самым столкновения с выступом на потолке. Затылок линкора даже бы не почувствовал удара, но единственную лестницу в здании пришлось бы ремонтировать.       — Помогите! — вовсю веселилась Конго. — Хулиганы чести лишают!       Кто тут её чести лишает, так это она сама, подумал Ульяновск. Короткая юбка девушки оказалась запрокинута на спину и трусы теперь светили белоснежным шёлком вперёд подобно курсовому прожектору.       Только у самой двери в апартаменты русской эскадры встало потенциально непреодолимое препятствие в виде японского линкора сверхтяжёлой весовой категории.       — А куда ты её несёшь? — с лёгкими нотками зависти поинтересовалась Ямато, застыв от удивления посреди коридора.       По странному стечению обстоятельств, ничего из одежды на ней не содержало рождественских символов и даже расцветка была далека от праздничной. Чёрные спортивные штаны в обтяжку, ткань которых плавно принимала красный оттенок внизу, и тугой спортивный топик, явно армированный чем-то вроде строительного композита. Ничего другого сдержать массивный бюст японки в принципе не могло, реши та начать активно двигаться.       — Вот она где, прогульщица! — резко повернула голову Конго, выгнув спину и в процессе заехав Ульяновску по затылку разметавшейся гривой каштановых волос. — Зачем сбежала?!       — Я… — потупила взгляд канмусу-суперлинкор. — Хотела устроить пробежку после всех тортиков…       Киров и Комсомолец лихо её обогнули, влетев во временно-родные пенаты, а вот парень сбавил ход. Вдруг придётся уворачиваться от девушки, решившей прийти на выручку соотечественнице, а с грузом на плечах это делать не очень удобно, особенно в тесном коридоре.       — Внучка, я всё прощу за спасение! — ожидаемо обратилась к ней Конго. — Меня до водоизмещения линкора хотят откормить!       Ульяновск ожидал чего угодно, но никак не того, что Ямато нахмурит брови и демонстративно сделает шаг в сторону, освобождая проход.       — Прошу, — обратилась она к парню, вытянув обе руки в сторону комнаты, занятой русскими. — Сделай ей самое жирное блюдо, какое знаешь. И побольше!       Не ожидала такого и Конго, буквально подавившись воздухом от возмущения.       — Предательница! — прохрипела она, когда похититель был уже в дверях. — Да за такое все твои фотографии и видео, начиная с самого раннего детства, увидит не только Айова!       И многозначительно указала на спину парня.       Ямато, прочитав по губам самого авторитетного корабля родного флота ещё пару угроз, какие свалятся на её голову стоит только Конго пересечь порог чужих апартаментов, передумала и схватила Ульяновска за край кителя.       — Эм… — что-то вменяемое произнести канмусу-суперлинкор не успела.       — Сестрица Конго принадлежит только мне! — прокатился по коридору обезумевший крик.       — Хией? — хором воскликнули Ямато и Конго.       Парень молча повернул голову в направлении лестницы, мысленно просчитывая варианты. Там стояла младшая сестра Девы Флота, что решила сыграть роль Санты. Вот только выглядела она как-то подозрительно. Обезумевший взгляд, тяжёлое дыхание, текущая из уголков рта слюна… От такого даже видавшего виды Ульяновска несколько проняло.       — Тело сестрицы моё и только моё! — продолжила Хией, вытерев рукавом слюну.       — Ксо! — с явными нотками паники в голосе выругалась Конго.       С неожиданной ловкостью она вывернулась из захвата и бросила небольшой металлический цилиндр себе под ноги. Коридор тут же заволокло дымом, а следом раздался звон разбитого стекла, смешанный с треском ломающейся оконной рамы.       Повеяло ночной свежестью, а через секунду с криком «Сестрица!» мимо пронеслась смазанная белая тень, выпрыгнувшая следом в окно, потоком ветра разогнав дымовую завесу.       — Весело тут, — выглянула из апартаментов Киров. — И даже пожарная сигнализация не сработала…       — В этом вся Хией, — виноватым голосом попыталась как-то оправдаться Ямато.       — Мне блины жарить или нет? — повернулась атомная канмусу к флагману.       Ульяновск посмотрел на оставшуюся в коридоре японку, но та отрицательно покачала головой. Мгновение спустя её желудок недовольно заурчал.       — Простите, — тут же покраснела Ямато.       — Жарь, Киров, — сказал подчинённой парень. — И побольше.

***

      С противным чавканьем разорванное пополам тело охранника влетело в стену и медленно сползло вниз, оставляя на бетоне кровавый след. Небольшая группа оставшихся в живых забаррикадировалась в центральном командном пункте, безуспешно пытаясь вызвать подмогу и хоть как-то остановить монстра, что ленивой походкой приближался к последнему убежищу.       Та, кого люди называли Глубинной Химе Тяжёлых Крейсеров, с издёвкой ухмыльнулась и остановилась, принимая на себя целый град пуль. Однако металл сминался при встрече с её кожей, бессильным звоном осыпаясь на пол. Выждав некоторое время, высшая особь Глубинного Флота быстрым движением руки щелчком пальцев отбила одну из пуль обратно в стрелка, выбив ещё одного защитника, а затем продолжила своё движение.       В иных условиях и другой ситуации кхане Альминар такой самоотверженности англичан, до последней капли крови оборонявших передовой наблюдательный пункт, могла восхититься. Вступать с одними карабинами в безнадёжный бой с врагом, которому даже выстрел противотанковой ракеты оказался нипочём — надо иметь недюжинную смелость. С другой стороны, загнанная в угол крыса дерётся столь же отчаянно и яростно.       Скорее всего, люди надеялись на патрульную эскадру, что должна была проходить неподалёку, которая сможет если не убить, то прогнать вышедшую на сушу глубинную. Вот только помощь не придёт, так как занята более важным делом — оседать на дно обгорелыми останками — а всякую связь глушит личная гвардия Альминар. Даже оптоволоконный кабель выведен из строя, для чего пришлось ненадолго задержаться на дне после уничтожения устройств контроля за акваторией. К чести людей, замаскировали они его хорошо, но…       Альминар знала, что нужно искать и как обойти огромные микрофоны, прослушивающие океан на многие сотни километров. Пережиток великого противостояния ещё её молодости вызывал только разочарование.       Последний защитник попытался застрелиться из табельного пистолета, но химе выбила оружие у него из рук, не особо заботясь о сохранности конечности.       — Канмусу тебя прикончат, — прохрипел солдат, смотря на бледную, как труп, девушку полными ненависти глазами.       — Лондон не придёт, — с трудом выговаривая слова почти забытого ею языка, наклонилась к нему глубинная.       Почувствовав раздражение хозяйки, свита обеспокоенно начала слать телепатические сигналы, но Альминар резким окриком заставила их замолчать. Лишние помехи были ей ни к чему, особенно сейчас.       — Игл, Пенелопа, Амазон, Матчлес, Эхо, Джерси — никто не придёт вам на выручку, — продолжила она, взглядом выискивая на теле человека нужную ей вещь.       Вытащив из кармана солдата смартфон, химе попыталась его включить, повторяя действия из затуманенных воспоминаний. Но вместо ожидаемого результата увидела только экран с требованием ввести пароль.       — Разблокируй, — повернула экран к ещё живому солдату.       — Пошла ты, — попытался плюнуть ей в лицо тот.       Альминар зарычала, с трудом сдерживая желание просто раздавить голову этому сухопутному червю. Но не ради этого она прошла весь этот путь в одиночку, взяв лишь верную пятёрку.       — У тебя выбор: или ты делаешь то, что я скажу и умираешь быстро и без боли, — выпрямилась глубинная, смотря свысока на свою жертву. — Или же я могу оставить тебя в живых и даже сделать так, чтобы ты дожил до прибытия спасателей. Но вопрос, что тогда тебя ждёт от рук твоих сородичей? — на лице сама собой появилась злорадная ухмылка.       — Четырнадцать восемьдесят восемь, — с нескрываемой издёвкой произнёс пленник. — А теперь добей меня, тварь.       Человек никак не ожидал, что считавшаяся прежде неразумной глубинная тварь поймёт, что именно он сказал и как использовать эту информацию. Последнее, что он увидел в своей жизни, были три сжатых вместе пальца, ударившие его между глаз.       — В отличие от вас, потомков воров и разбойников, мы всегда держим слово, — стряхнув остатки мозга с пальцев, и вытерев их о форму жертвы, произнесла химе.       Провозившись некоторое время с телефоном, усиленно напрягая память, она всё-таки сняла все блокировки и, усадив труп на стул, воспользовалась его уцелевшей рукой как подставкой.       — Так, теперь самое главное… — пробормотала она, вытягивая руку в сторону.       В ладонь девушки легла небольшая хрустальная сфера на деревянной подставке, принесённая в лапах одним из летающих симбионтов. Простой сувенир, когда-то найденный на борту одного из затонувших круизных лайнеров, долгое время служил Альминар маяком, позволявшим не потонуть в пучине безумия и злобы и сохранить разум, а позже — и пробудить воспоминания о прошлой жизни, пусть и обрывками.       Сейчас небольшой статуе свободы, заключённой в прозрачное стекло, предстояло сыграть последнюю роль. Встряхнув шар, чтобы лежавшие на дне снежинки стали медленно падать вниз, имитируя снегопад, химе поставила сувенир на стол и включила видеозапись на смартфоне.       — Вы создали величайшую империю. Венец западной цивилизации, на зависть всему миру, — стараясь говорить как можно чётче, начала Альминар, медленно входя в кадр. — Неужели вы думали, что она простоит вечно?       Опустившись на колени, так, чтобы её лицо оказалось рядом с сувениром на столе, она продолжила:       — Нью Йорк. Символ свободы, новых начинаний, равенства и провозглашения жизни величайшей ценностью, — буквально выплюнув слова, химе ухмыльнулась. — Но этот символ изъеден насилием, сгнил от лицемерия и подавлен теми, кого воспитали его создатели. И постепенно на свет выходит ваша истинная сущность кровожадных убийц, стирающих народы ради горстки монет.       Пальцы бледной руки с нежностью прикоснулись к деревянной подставке.       — Фундамент цивилизации, построенной белым человеком в надежде на светлое будущее, трещит и осыпается, не в силах выстоять под гнётом наследия его потомков. Ведь все равны, но кто-то равнее, так?       Альминар, выразительно посмотрев на экран, резко встала, с горящими от злобы глазами смотря в камеру.       — Столетиями вы наслаждались миром и спокойствием, сея хаос и разрушение на других континентах, но ваше время на исходе. Вы познаете всю ту боль, что принесли миру, и даже смерть не станет для вас спасением, ибо я иду на Вас.       В тесном помещении её голос стал подобен раскатам грома во время бури.       — Мою песнь поют миллионы голосов! И я вновь окроплю себя кровью соперников, посмевших бросить мне вызов, ибо я Бич Завоевателей!       Резкий удар кулака превратил сувенир в стеклянную крошку, а прицельный аурный выброс уничтожил все источники света в комнате, кроме экрана телефона.       — В конце концов, мне не впервой ломать хребет тем, кто решил поставить меня на колени, — в полной темноте закончила Альминар и остановила запись видео.       Положив телефон на чудом уцелевший стол, она вывела на нём человеческой кровью надпись: «Посмотри». Подумав немного, нарисовала небольшую стрелочку. Хотелось написать ещё пару словечек, но им следовало появиться на другой стене, с другой стороны океана…       — Думали, я не догадаюсь, что вы тут вынюхивали? А теперь сыграем по моим правилам, — произнесла девушка, после чего развернулась и быстрым шагом направилась к выходу.       У неё было три часа, чтобы отвести мелочь на безопасное расстояние и проследить, что к маяку прибыла стая сухопутных и заглотила наживку. Стаи улуса Змеи уже собирались в Великую Стаю, готовясь обрушить всю свою мощь на западные берега, и сухопутным придётся сильно постараться, чтобы её остановить.