Шкаф

      Боевая тревога на следующий день после Рождества многим на Форментере показалась сперва чьей-то неудачной шуткой. На голову незадачливого юмориста было обещано спустить множество кар и Девы Флота в этом вопросе отличались богатой фантазией, однако устав есть устав. Весь объединённый флот, бурча под нос проклятия и оплакивая недоеденные после вчерашнего празднества вкусности, выдвинулся на позиции, с которых, согласно боевому расписанию, предполагался выход эскадр в море.       Флагманы же отправились к адмиралу за разъяснениями причин переполоха. Гул двигателей заходящего на посадку военного транспортника стал первым звоночком, что сирена на базе завыла не в учебных целях. Голос адмирала Монбара, объявившего из громкоговорителей приказ о немедленной погрузке личного состава в боевой экипировке в транспортники, стал эдаким стартовым свистком, услышав который девчата разом перешли на спринт, догоняя Ульяновска. Тот, пользуясь преимуществом более совершенного оборудования, нагло прослушал частоты командования и раньше всех побежал в штаб.       Брифинг прошёл словно в тумане. Как позже призналась Ришелье, она впервые видела боевого француза таким бледным и потерянным. И всё же держался Даниэль, прозванный «Синяя Борода», куда лучше некоторых адмиралов, собравшихся на видеоконференцию. Впрочем, парень никого за это не винил, сам выглядел не лучше, впервые столкнувшись с разумной Химе, которая не стала сразу стрелять, а предложила поговорить. С той лишь разницей, что тогда Глубинный Флот, обитавший в конкретном регионе Мирового океана, полным составом одномоментно не снимался с места и не двигался в сторону берега.       Огромные стаи, видимые из космоса, как гигантские чёрные пятна, даже не пытались маскироваться и в открытую двигались в сторону Штатов. Спутниковые снимки, слова командования, ответы канмусу — всё это для Ульяновска было фоновым шумом, стоило увидеть настоящую причину бледных лиц командования. Записанное химе видео, той самой, ради охоты на которую на испанском острове собрали почти весь Объединённый Флот, моментом сломало все существующие парадигмы относительно Глубинного Флота.       Отсюда и росли корни нервозности и растерянности, перекинувшиеся с офицеров на Дев Флота. То, что считалось неразумным, ведомым лишь инстинктами, вдруг, оказывается, умеет прекрасно разговаривать и пользоваться электронными устройствами. Последнее больше всего шокировало канмусу, ведь рядом с глубинными электроника виснет намертво и перестаёт работать! В глазах многих читалась надежда на неповторимую уникальность противника и что больше таких не существует.       Ульяновск с горечью признавал, что жизнь вскоре нанесёт ощутимый удар по мировоззрению многих. И бессмысленно что-то говорить — кроме Ямато и крейсеров собственной эскадры никто и слушать не станет. Как не хотели слушать отчёты родного командования последние четыре года, называя это выдумками «пьяных русских».       — О чём задумался? — раздался справа женский голос.       Немного повернув голову, парень встретился взглядом с Монтаной.       — О том, что всё всегда происходит как нельзя вовремя, — не скрывая сарказма, ответил он.       — Как всегда, — улыбнулась девушка, настраивая спинку кресла под себя.       Ульяновск на такое вопросительно посмотрел на неё. Соседкой в полёте ему досталась Эссекс, но сейчас она вместе со всеми пассажирами прилипла к иллюминатору по левому борту.       — Не присоединишься к остальным?       — С тех пор, как выяснилось, что глубинные могут управлять размерами и плотностью покрова, в гадания по облакам я не верю, — поправила облегающую фигуру блузку Монтана. — Так-то девчата тоже, но выглядят красные облака уж слишком красиво. А девичье сердце перед таким даёт слабину, — игриво подмигнула канмусу.       — Тут не поспоришь… — пробормотал Ульяновск, вытянувшись, чтобы посмотреть в один из свободных иллюминаторов.       Вид открывался действительно завораживающий. Плотные свинцово-серые облака с высоты напоминали угли, сквозь трещины в которых пробивался тлеющий внутри алый огонь. Лунный свет, окрасивший в серебристый верхушки туч, и сверкающие то тут, то там ярко-красные молнии создавали картину огромного пепелища, раскинувшегося над чёрной бездной бушующего океана внизу.       — Тебя ведь не удивила видеозапись, — нарушил тишину тихий шёпот Монтаны.       Девушка не хотела привлекать внимание остальных, украдкой поглядывая на спины подруг, но и перебороть любопытство не могла. Спокойную реакцию флагмана разведки заметили все, сомнений не было. Вот только с вопросами решили повременить. У канмусу американского суперлинкора, напротив, имелся, можно сказать, личный интерес.       Ульяновск смысл отрицать очевидное не видел, ответив коротким «нет».       — Значит там, — она указала пальцем на иллюминатор возле парня, — такое не редкость?       Русский флагман откинулся на спинку кресла, повернув голову к собеседнице.       — Даже больше, и я об этом давно твержу своему командованию. И оно передавало информацию выше — на международный уровень. Я читал стенограммы с заседаний штаба Объединённого Флота, некоторые даже слушал лично. Догадаешься, что звучало в ответ?       — Что всё это чушь и выдумки? — помрачнела Монтана.       — В том числе. Ещё советовали перестать повторять слова последователей Бетругера.       — Этот старый мясник оказался прав? — не скрывая злости, практически выплюнула канмусу.       Ульяновск вздохнул, вдруг почувствовав себя обессиленным. Любое упоминание Малькольма Бетругера среди Дев Флота считалось табу, особенно среди американок. Слишком уж больной темой для последних были его исследования.       — Не во всём, но он смог найти правильную тропинку, по которой можно пройти через лес загадок, связанных с Глубинным Флотом. Там, — парень указал рукой вниз, — существует чёткая и понятная иерархическая структура, в которой право силы играет хоть и главную, но вовсе не решающую роль. За примером далеко ходить не надо — вспомни нашего противника, который переполошил оба побережья Атлантики. А ведь она «всего лишь», — изобразил он кавычки, — относится к классу тяжёлых крейсеров. Такие, согласно принятой логике, командовать авианосцами и линкорами не могут.       — Я ознакомилась с материалами брифинга. Тварь там умная, это понятно, но, если она не одна…       Поняв, к чему клонит американка, он её перебил:       — Договориться не получится. Для этого нужна заинтересованность обеих сторон, а нам даже предложить противнику нечего. Судя по тому, как шло вторжение, глубинные взяли всё, что хотели…       Монтана согласно покивала головой, давая собеседнику договорить.       — Заставить? — усмехнулся Ульяновск. — На Форментеру привезли всё, что могли, не ослабив оборону собственных берегов. А ведь берега Индийского океана, кроме небольшого участка вокруг Аравийского полуострова, Южная Америка ниже Панамы и почти вся Африка практически голые. Поход на Азорские острова должен был стать пробным, чтобы командование оценило возможность действий крупными силами вдали от линии фронта. Чего они этим хотят добиться — мне неведомо.       — Тебе разве не приказывали попытаться выйти на контакт с химе? — осторожно поинтересовалась девушка.       — Всё моё общение с ними проходило через системы прицеливания. Ну и самолёты объективного контроля. Этого оказалось достаточно, — соврал Ульяновск.       Настолько чувствительные секреты раскрывать, даже имея письменный приказ, подписанный лично президентом, он бы не стал. Это равносильно набросу ведра крайне вонючей субстанции не просто на вентилятор, а в целую аэродинамическую трубу.       Разговор на самом деле имел место, и не раз. И всегда Мурзаи чётко обозначала позицию Глубинного Флота — океан только их и никого они пускать туда не хотят, знайте своё место. Люди на такое никогда не согласятся.       — Но попытаться ведь стоило, — растеряла всякую уверенность Монтана.       — Возможно, вот только… темы для этого нет. Для разговора, как для танго, нужны двое.       Американка задумалась и прикрыла глаза, поудобнее устраиваясь в кресле. Для того, чтобы понять, какие мысли вертелись в её голове, дар предвидения не требовался. Судьба родины для Монтаны сейчас была куда важнее призрачных перспектив как-то остановить бойню, продолжавшуюся почти два десятилетия.       — Скажи, — не поворачиваясь, тихо спросила канмусу. — У нас есть шансы остановить эту лавину?       Ульяновск прикинул в голове состав и количество высших особей, обнаруженных во время разведывательного похода. Грамотные и слаженные действия флота могли стать той соломинкой, что могла спасти ситуацию. Навыки Дев Флота вселяли надежду на успех, тем не менее…       — Если только эта тварь не создаст что-то вроде супершторма возле побережья, — скривился парень. — Или не выкинет какое колдунство на уровне ядерной боеголовки.       Перед глазами вновь возникло лицо химе, запечатлённое на камеру телефона погибшего солдата. В прошлый раз самолёты объективного контроля сделали несколько фотоснимков высшей глубинной, но из-за противодействия систем противовоздушной обороны качеством похвастаться они не могли. Теперь же, зная лицо врага, мозаика фактов начинала складываться в крайне неприятную для русского флагмана картину.       Искажённое гневом лицо химе практически не отличалось от обычной Принцессы Тяжёлых Крейсеров, коих множество бороздит просторы Мирового океана. Однако Ульяновск хорошо помнил лица двух своих напарниц, чтобы невольно зацепиться взглядом за некоторые сходства. Разрез глаз, форма губ, множество других деталей, незаметных для обывателя, мало общавшегося с его эскадрой, казались подозрительно знакомыми. И чем дольше он смотрел на объявившую войну США глубинную, тем больше общих черт попадалось на глаза.       Состав вооружения, класс корабля — фантом постепенно обретал очертания. Никто даже предположить не мог, что отражение Комсомолец настигнет эскадру так скоро. Да ещё и имевший на момент гибели специальную боевую часть у некоторых ракет главного калибра.       Осталось понять, кто именно из двух кандидатов вёл Глубинный Флот в атаку — подумал Ульяновск.       — Ты заняла моё место, — упрекнула Монтану подошедшая Эссекс.       Дева-линкор даже не удосужилась открыть глаза, лениво махнув вперёд левой рукой.       — Займи моё.       — Эсс, не спорь с этой чугунной болванкой, — донеслось из соседнего ряда. — Пилоты сказали, что скоро попадём в болтанку и трясти будет до самой посадки, так что приземли корму куда-нибудь.       На такой комментарий Монтана приоткрыла один глаз и недовольно посмотрела в сторону.       — Совсем страх потеряла, Беня? Так я могу напомнить, что это такое.       — На гэнг-бэнг нарываешься, — вызывающе оскалилась загорелая девушка, посмевшая высказаться насчёт бронепояса американского суперлинкора.       За что получила лёгкий удар по лбу от Эссекс.       — Беннингтон, бить она тебя будет не на полигоне, а на ринге, — проверила она ремень безопасности у сестры, демонстративно затянув его потуже.       — Мне хватит одной руки, — добавила Монтана, подняв сжатую в кулак левую руку.       — Я знаю карате, — слегка стушевалась Беннингтон.       — Зато она может пробить кулаком бункерную гермодверь насквозь, — напомнила Эссекс. — Так что лучше о пакетиках для себя позаботься. И ты тоже, — сказала она соседке Беннингтон.       Та буквально позеленела, виновато опустив взгляд. А вот с задних рядов раздался задорный смех:       — Авианосец, страдающий морской болезнью, да ещё двое!       — А ну заткнулись! — рявкнула Эссекс. — Фили и Вэлли остаются без сладких рулетов! Мид, я тебя запомнила!       На старшую из сестринства было страшно смотреть — проняло всех. Окинув погрузившийся в тишину салон и стрельнув недовольным взглядом на засыпающую Монтану, Эссекс твёрдой походкой проследовала к свободному креслу.       Тряска отбила всякое желание вести какие-либо разговоры, особенно под аккомпанемент жалобных кряхтений двух канмусу в соседнем ряду, сжимавших в руках бумажные пакеты, будто это были святые мощи. Так продолжалось до самой посадки в международном аэропорту Нью-Йорка. С радостными воплями натерпевшаяся парочка буквально вылетела из самолёта и едва не расцеловала бетон, не поймай их Хорнет.       Воздушная гавань выглядела необычайно пустынно. Пережив первые несколько лет вторжения, пусть и со значительными разрушениями, она была восстановлена и даже расширена. Однако сейчас вместо самолётов, которые увели на стоянку вглубь континента, вокруг стояли машины национальной гвардии США. Город пытались эвакуировать, чтобы не повторять трагедий прошлых лет, но население упиралось. Кое-где даже начались стихийные митинги против, как казалось жителям, притеснения их свобод.       Тем не менее, силовики потихоньку добивались успеха, что в условиях города-миллионника и сжатых донельзя сроков эвакуации, без преувеличения, являлось подвигом. Особенно учитывая изрядно просевший авторитет полиции и национальной гвардии в американском обществе.       А вот присутствие делегации посольства родного отечества для Ульяновска стало сюрпризом.       — Я вас надолго не задержу, — без лишних расшаркиваний начал военный атташе. — Утром срочным рейсом нам доставили.       Из небольшого чемоданчика на свет появилась стопка пластиковых карточек, с виду напоминавших карточную колоду, аккуратно перевязанную бумажной ленточкой с гербовой печатью, к которой был прикреплён формуляр с описью. Самое новое авиакрыло, ввиду взаимодействия с иностранными кораблями оставленное на базе из соображений секретности.       — Дома решили выгрести вообще всё? — просмотрев документ, парень быстрым росчерком его подписал и вернул обратно.       — Запас карман не тянет, — пожал плечами сотрудник посольства. — На всякий случай пригнали в Пенсильванию пару снабженцев, вопрос с координацией решили на удивление быстро. Ещё настоятельно просили напомнить, что геройствовать и целенаправленно ловить снаряды не следует, особенно крейсерам.       — Я передам девчатам, — быстро перебрав карточки, Ульяновск протянул почти половину мужчине. — Эти не понадобятся.       — Для повышения шансов на успех операции предполагалось передать их авианосцу Мидуэй, — отрицательно покачал головой тот, убирая бланк в дипломат.       Подобная перспектива для русского флагмана в моменте значительно облегчала работу. Больше самолётов в воздухе означало больше ракет в залпе. А единые системы наведения делали координацию удара не в пример проще, а также увеличивали точность попаданий. К сожалению, катапульты Мидуэй разогнать машину весом в восемнадцать тонн оказались не в состоянии, отсутствие газоотбойных щитов ставило крест на варианте взлёта на форсаже. Ещё на испанском побережье Ульяновск провёл эксперимент с пустым Су-33, чтобы закрыть вопрос для пышущей энтузиазмом американки, благо утонувшая «сушка» была учебной.       — С этой модификации не взлетят. Получит «Кай» или «Кай Ни» — тогда имеет смысл пробовать, если наши раньше не договорятся с местными по поводу родных птичек.       — Я тебя понял, — произнёс атташе, забирая карточки. — Ни пуха и возвращайтесь живыми.       — К чёрту, — попрощался Ульяновск, быстрым шагом направившись к вертолёту, на котором канмусу доставят к месту высадки на побережье.       — Ты такое шоу пропустил, — пожурила его Лексингтон, стоило только парню застегнуть ремни безопасности.       — В смысле?       — Да тут особо любопытные репортёры решили снять сюжет про нас, — едва не вибрируя от возбуждения, ответила за сестру Хорнет. — А по ним в прямом эфире «Апач» дал предупредительную очередь! Интернет бурлит!       — Когда он не бурлит? — фыркнула Лексингтон.       — Сейчас дядя Сэм возьмётся за рубильник и перестанет, — хмыкнула Мидуэй. — И начхать на вопли про свободу слова.       Застрекотал винт вертолёта, вынуждая Дев Флота перейти на мыслесвязь.       — Теперь так нельзя, — тут же парировала Хорнет. — Засудить могут.       Канмусу самого молодого американского авианосца разочарованно покачала головой.       — Давно бы привыкла к новой реальности, — похлопала её по плечу Эссекс. — Нам тоже это не нравится, но и сделать ничего нельзя. Другие времена — другие ценности.       — Слышали бы вас местные журналюги, — усмехнулся Ульяновск, всматриваясь в горизонт.       — Для этого у нас есть Миссури и Энтерпрайз, — проверила ремни сестёр Эссекс. — Их присутствие сбивает спесь с большинства. Расходники нам выдадут в точке выхода, — обратилась она к парню, указав на винтокрылую машину по левому борту.       В небесах пыхтела троица транспортных «Кинг Сталлион» Корпуса морской пехоты в сопровождении пары «Апачей». А выше парень чувствовал целую стаю звёздно-полосатой летающей нечисти. Истребители, противолодочники, самолёты ДРЛО — чего там только не было.       — Я так понимаю, брифинг нам проведут на пляже? — уточнил он у Эссекс.       — Адмирал Кейси, — утвердительно кивнула она. — Лично.       Эдвард Кейси, встретивший пассажиров на песчаном берегу, оказался крайне скуп на слова. Разменявший седьмой десяток офицер ограничился передачей позывных береговой авиации и кратким описанием текущей обстановки в море. На что-то более многословное обстановка не располагала — химе гнала стаю, не щадя подчинённых. Через день, максимум — два, после выхода в море объединённая эскадра столкнётся нос к носу с противником, если тот не сбавит скорость или не свернёт.       Недовольство девчат старый морской волк вызвал только одним — заставил взять ремкомплектов и пайков с запасом. От этого некоторые из Дев Флота, нацепив пояса с подсумками, стали выглядеть несколько комично, особенно те, кто кичился своей скоростью. Громче всех возмущались Шимаказе и Ле Террибль и, что удивительно, класс «Конго». А вот увешанного, как новогоднюю ёлку, Ульяновска адмирал одобрительно похлопал по плечу, пожелав удачи.

***

      — Ты всё-таки пришла, — приветственно улыбнулась Фридрих дер Гроссе вошедшей в кабинет коллеге из флота страны-соседа.       Высокая, одна из самых высоких кансен в мире, брюнетка поднялась из-за стола и протянула руку для рукопожатия, не забыв снять кавалерийские перчатки красного цвета.       — Моя страна достаточно натерпелась от сирен, чтобы игнорировать подобные предупреждения, — слегка качнула головой Советский Союз, пожимая руку немки.       Поправив полы чёрного фрака, Фридрих жестом предложила флагману северян занять кресло напротив. Сама же направилась к единственному, что не относилось в спартанском убранстве к работе — небольшому столику с кофемашиной и различными вкусностями. Рядом, на серебряном подносе, в гордом одиночестве стояла бутылка янтарной жидкости из толстого стекла в компании двух стаканов кубической формы.       — Тебе кофе с дороги или чего покрепче? — обернулась к гостье хозяйка кабинета.       — Ты меня знаешь, — улыбнулась Союз. — Из горячих напитков только чай.       Лёгкий смешок сорвался с губ немки.       — Слышал бы тебя кто из Королевского Флота… Сравнение ваших травяных отваров с чаем иных островитян приводит в ярость.       — Заварено в кипятке? В кипятке. С листьями? С листьями! Значит — чай, — пожала плечами русская кансен. — Кстати, где девчата Элизабет? Я думала, уж кого-то из «Георгов» она пришлёт.       Поправив чёлку, Фридрих поставила стакан с виски перед Союз, после чего вернулась на своё место.       — У подданных маленькой королевы произошёл неудачный призыв Энсон, сейчас пытаются замять. Официально же они больше заняты на Бермудах, — ответила немка, отсалютовав собеседнице стаканом. — За встречу?       Сереброволосая кансен-линкор молча повторила жест. Сделав всего один глоток, она поставила стакан на стол. Предаться возлиянию с немкой ещё будет время, но позже. Не для дружеских посиделок флагман Северного парламента привела в Вильгельмсха́фен лучшие свои силы.       — Надо будет у тебя изъять немного для старичков дома, — провела пальцем по кромке бокала Союз, внимательно смотря в янтарные глаза Фридрих. — С чем мы имеем дело?       Точнее — в один, так как второй глаз немки был скрыт зачёсанной вправо чёлкой угольно-чёрных волос.       — Пока не ясно, — сцепила пальцы перед собой брюнетка. — По косвенным признакам напоминает инцидент с Гридманом.       — Нам опять предстоит встреча с гигантскими человекоподобными роботами? — скривилась в недовольстве Союз, с трудом поборов эмоции, чтобы не заморозить кабинет.       Однако инеевый узор на бокале всё же появился.       Последний эпизод общения с данными жертвами деятельности сирен оставил у неё не самые лучшие впечатления. В основном из-за разрушений международной базы, коих вполне можно было избежать, не призови гости из другой вселенной огромного робота с катаной. Такое пренебрежение к чужому труду было для русской кансен сродни преступлению.       — Надеюсь, что нет, — похожее выражение лица появилось и у Фридрих.       Лежавший на её столе планшет негромко пиликнул.       — Кстати, кроме тебя откликнулась только Империя Сакуры, — прочитала она уведомление на экране.       Чем смогла удивить гостью. Флот островной империи с востока крайне редко принимал участие в действиях на Атлантическом театре. Да и то, только при наличии достоверных и подтверждённых разведданных о присутствии противника.       — Странно, думала, Объединённый Ирис тоже озаботится или Сардиния.       Старые союзники Железной Крови вызывали у русской только жалость. В то время как Северный Парламент оказался заблокирован флотом сирен на севере, эти два крупных флота кансен не могли найти ничего лучше, чем устроить религиозный спор, перетёкший в междоусобицу, и делёж «Средиземноморской лужи», как выразилась Россия. К тому же, Королевский флот имел привычку периодически подливать бензина в едва начавшие затухать споры, пользуясь бездействием прошлого флагмана Кригсмарине.       Смена власти железнокровным пошла определённо на пользу, подумала Союз, снова пригубив виски.       — У Ордена сейчас выборы кардинала и страсти там бурлят нешуточные. Витторио ждёт результатов, — вздохнула немка. — Поэтому с сиренами в Норвежском море предстоит разбираться только нам двоим.       — Ты же упомянула Сакуру, — напомнила русская.       — Нагато прислала ограниченный контингент, конкретики пока нет, — взяв бокал в руки, Фридрих подняла его на уровень глаз, смотря поверх него на собеседницу. — В любом случае, нам это на руку.       — Исключительно потому, что «Евразийская ось» звучит лучше, чем «Пакт Молотова-Риббентропа два»? — усмехнулась Союз, поднеся свой бокал к губам. — Оно хотя бы короче.       — Я предпочитаю «Континентальный Альянс», — подмигнула брюнетка, повторяя действия собеседницы.       Услышав такое заявление, Союз вопросительно выгнула бровь. Оба бокала вновь оказались на столе и она немного наклонилась вперёд.       — Продолжай…       — Сперва дождёмся коллег из Сакуры, — предложила немка. — Кстати, вот и они…       Едва она договорила, раздался стук в дверь.       — Открыто.       В кабинет вошла та, кого оба флагмана меньше всего ожидали увидеть. Присутствие сильнейшего линкора нации никак не увязывалось с понятием ограниченного контингента, озвученного Нагато.       — Добрый вечер, Фридрих-сама, Союз-сама, — склонила голову в приветственном поклоне Мусаши.       Вопреки обыкновению, пышные хвосты кицуне отсутствовали, и только торчащие вверх треугольные ушки выдавали её лисью природу.       — Рада вновь тебя увидеть, Мусаши, — кивнула ей Советский Союз, бросив вопросительный взгляд на Фридрих.       — Взаимно, — вторила светловолосой подруге немка, чьи пальчики заскользили по планшету. — Присоединишься к нам? Чаю, к сожалению, я тебе не налью, но всё ещё надеюсь соблазнить тебя на кружечку кофе.       Добродушная улыбка на лице Фридрих дер Гроссе превратилась в хитрую ухмылку.       — Или желаешь чего покрепче? — провела пальцем по кромке бокала, наполняя тишину кабинета мелодичным звуком. — И, думаю, нам лучше продолжить в неформальной обстановке, — она встала из-за стола, жестом позвав гостей за собой.       Троица флагманов вскоре разместилась в соседней комнате возле камина на удобных массивных креслах, стоявших вокруг небольшого круглого столика.       — Спасибо, но от спиртного пока откажусь, — томно выдохнув, покачала головой японка, выгнув спину. — Кое-кто из моих слишком перевозбудился от участия в делегации. Сестра мне дорога, но иногда лучше пусть она спит, нежели бодрствует.       Союз, слушая японку вполуха, с некоторой опаской посматривала на меховую оборку короткого кимоно. Слишком уж она сильно натянулась в попытке сдержать внушительный бюст легендарного суперлинкора.       — Я так понимаю, ты предлагаешь провести ещё один турнир по стрельбе пуговицами? — подмигнула немке русская кансен.       Мусаши закашлялась, проговаривая что-то подозрительно похожее на «похвастаться не дают». Поправив пояс, только благодаря которому её короткое кимоно оставалось запахнутым, она бросила возмущённый взгляд на Союз. Ведь всего один раз она поддалась на уговоры и надела костюм-тройку на официальный приём.       И едва не покалечила одного из атташе оторвавшейся пуговицей, случайно чихнув.       — Хорошая мысль, — поддержала шутку Фридрих.       Брюнетка демонстративно приподняла ладонями грудь, заключённую в плен жёсткого кожаного корсета.       — Но, позже, — продолжила она, прервав хотевшую было возмутиться Мусаши. — Сперва, разберёмся с делами.       Та разочарованно вздохнула, прикрыв рот веером:       — Вот он — немецкий орднунг. Во всей красе…       Однако Фридрих таким было не пронять. Щёлкнув пальцами, она указала вошедшему манджу на пустующий столик.       — Зелёный чай и два виски, — распорядилась хозяйка.       Жёлтый птиц-переросток комично выполнил крылышком воинское приветствие и умчался выполнять приказ.       — Прежде чем начнём, Мусаши, не слишком ли крупный отряд прислала Нагато? Я могу понять присутствие Шинано, всё-таки она твоя сестра. Пятая авианосная как сопровождение для тебя смотрится вполне естественно, но Унзен, Ибуки, Азума и Шиманто? Как-то многовато охотников на сирен для простого дипломатического визита?       — Это ли плохо? — вопросительно выгнула бровь Союз. — Если всё пойдёт по наихудшему сценарию, дополнительная огневая мощь нам ой как пригодится. Разве что потом выслушивать нытьё Нагато…       — Ну, там сейчас всё не так плохо, — попыталась отстоять честь национального флагмана, пусть и сугубо номинального, Мусаши.       Получилось откровенно вяло. Оказавшись в перекрестье удивлённых взглядов немки и русской, тёмная кицуне сдалась. Её ушки виновато поникли.       — И вообще, сюда планировалось отправить Акаги, но онее-чан вдруг развила бурную деятельность и лично убедила Алую Лисицу уступить, — добавила японка.       — А вот это плохо, — напряглась Союз.       Фридрих хмуро посмотрела на огонь, мысленно анализируя необычный состав эскадры Империи Сакуры.       Обстановку разрядил ввалившийся в комнату манджу. Цыплёнок-великан нёс над головой широкий поднос с заказанным девушками угощением.       Однако стоило ему пошире открыть дверь, как взгляды трёх линкоров устремились на стоявшую позади духа-помощника девушку. Одетая в обтягивающий тело комбинезон, в основном состоявший из чёрной ткани, напоминавшей нейлон, с белым плащом, небрежно накинутом на плечи, новенькая хитро улыбнулась и приветливо помахала собравшимся ладошкой.       — Не ждали?       Нью Джерси буквально лучилась самодовольством. Театрально расправив длинные синие волосы, кансен забрала поднос у манджу, не забыв поставить на него картонный стаканчик с горячим кофе.

***

      В далёкой Сибири, в одном из самых засекреченных научных центров, в канун Нового Года было необычайно многолюдно. Как правило, всех сотрудников на праздники отпускали по домам, однако сейчас количество персонала в здании значительно превышало штатную численность. То тут, то там сновали суровые люди в форме и не менее суровые люди в штатском, опрашивая бледных учёных и охрану.       — Много дерьма я повидал на своём веку, — выругался контр-адмирал Соболь, которого привели в одну из лабораторий. — Но не такого…       Дальше последовала многоэтажная конструкция, описывающая увиденное. Старый чекист имел полное право на такие выражения, ведь не каждый день видишь наполовину вплавленное в бетон человеческое тело, у которого выжгли глаза и язык. И это при полном отсутствии следов пожара или какого-либо термического воздействия.       — Я о таком слышал только в рассказах про Филадельфийский эксперимент, — глубоко вдохнул сопровождающий офицер, пытаясь унять рвотный позыв. — Думал, выдумки всё.       — Так-то не совсем это выдумки, — невзначай бросил Глеб Викторович, осматривая стол напротив трупа. — С твоим допуском, Борис, стыдно этого не знать. Какого чёрта произошло с Оливией Пирс выяснили? — указал он на тело в стене.       — Никак нет, — замотал головой офицер. — Но…       Его перебил один из приезжих следователей, ворвавшийся в лабораторию:       — Товарищ генерал-лейтенант, — обратился он к Соболю. — Фрагмент исчез!       Старый чекист почувствовал, что начинает звереть.       — А ну-ка повтори ещё раз, что ты сказал?