Шкаф

      — Киров, Коми, проверка связи, — Ульяновск окликнул по связи крейсера своей эскадры.       Хотя эскадрой в данный момент троицу русских кораблей можно было назвать исключительно формально. Каждый находился на расстоянии сотни километров друг от друга, помогая координировать действия всего флота. Именно благодаря их мощным станциям связи и выходу на спутниковый канал ударные флотилии своевременно получали данные флотской разведки, лишая Глубинный Флот возможности незаметно проскочить к побережью.       Соединение шло тремя группами, выставив вперёд, подобно острию копья, линейную ударную группу. Бронированный кулак под командованием Миссури и Мусаши по плану должен был стать непреодолимым препятствием для противника. Или добить оставшихся, если авианосные флотилии не растерзают его до установления огневого контакта.       — Докладывает Киров, — бодро ответила канмусу атомного ракетного крейсера. — Слышу отлично! Как твои птички?       — Связь в порядке, — послышался в эфире голос Комсомолец. — На горизонте чисто, под водой всё спокойно!       Группа Коми держалась позади линейных сил и немного севернее, ближе к берегу. Таким образом она одновременно находилась под условным зонтиком береговой авиации Штатов и могла оказать поддержку линейным силам.       — Предупредите Энтерпрайз и Миссури, пусть начинают поднимать дежурные эскадрильи. Шинано может готовить ударные звенья. Противника засёк, идёт строго двадцать четвёртым румбом со скоростью тридцать три узла. Где-то через два — два с половиной часа передовые стаи будут в зоне поражения, — сообщил парень.       Ударная группа под командованием атомного авианосца шла южнее всех остальных. Пользуясь преимуществом в скорости ей отводилась роль не только основной ударной силы, но и оперативного резерва для поддержки двух флотилий севернее.       — Принято, — хором отозвались девушки из русской эскадры.       — Наседка, Призрак! Враг идёт тридцать три на двадцать четыре, через два часа подходим к точке разворота!       Лексингтон и Эссекс, синхронно кивнув, отвернули в сторону, передавая распоряжения остальным Девам Флота.       — Мид, — повернулся Ульяновск к оставшейся рядом брюнетке. — Прогревай птичек. Если глубинные не вышлют вперёд авиацию, твои взлетают первыми.       — Ты уверен, что твари бегут тридцать три узла? Там же тихоходов полно, — поинтересовалась девушка, разворачивая экипировку.       Лётная палуба Мидуэй представляла собой уменьшенную модель оригинального авианосца, обрезанную по ватерлинии. Крепилась она к металлическому поясу при помощи механической руки с левой стороны и в походном положении убиралась за спину.       — Подозреваю, что причина тому — желание глубинных в стае не злить свою химе, — пусть это и было смелым предположением. — Это, наверное, как пытаться спорить с обдолбанным наркоманом, который приставил тебе к виску пистолет.       — Всё равно как-то быстро они идут, — буркнула брюнетка.       Над головами пролетела пара «Корсаров», заступая на смену эскадрильи «Шинденов» с борта Сёкаку. Следом с палубы Ульяновска стартовала пара Су-57, немного напугав замогильным воем двигателей эсминцы поблизости.       — Бывает же в жизни несправедливость… — вновь запела старую песню Мидуэй, провожая голодным взглядом самолёты объективного контроля. — У кого-то уже пятое поколение, а у меня даже нулевого на борту нет.       — Это ты своим политикам предъявлять будешь, — ответил ей парень, корректируя курсы самолётов-разведчиков. — Либо как-то улучшай катапульту до двадцати тонн.       Девушка перебрала карточки, отобрав нужные, и переложила часть из подсумка в открывшийся ангар модели корпуса.       — Легко сказать… — с грустным вздохом она поправила шлем феи-пилота, которая появилась на палубе, начав подметать её метлой.       — Забавно у тебя происходит подготовка к взлёту эскадрилий, — приветливо помахал фее Ульяновск.       За что заработал укоризненный взгляд от хозяйки маленького духа.       — Уж простите, какой призвали, — показала ему язык Мидуэй. — И ты ещё не привык?       — У тебя у одной феи подметают палубу, — посмотрел по сторонам парень.       — Это лучше, чем пилот, сидящий верхом на самолёте, как у некоторых, — Брюнетка не смогла удержаться и не закинуть словесный камень в огород некоторых японских коллег из первого ударного соединения. — Знаешь, а ведь это относительно недавно началось… — начала она, но она вдруг резко замолчала, задумавшись. — До переброски на Форментеру такого не… было… — В её глазах натурально загорелись звёздочки, а лицо озарилось радостной улыбкой. Впрочем, канмусу хватило выдержки промолчать.       — Возможно, твоя катапульта ближе, чем ты думаешь? — предположил Ульяновск.       Доска с четвёртым размером — как Киров сгоряча нарекла Деву Флота самого старослужащего авианосца, хотела что-то ответить, но парень жестом попросил её помолчать. Самолёты радиолокационной разведки, которые вели стаю, час назад засекли странный сигнал, двигавшийся в направлении линейной эскадры. Слишком маленькая для корабля и слишком медленная для ракеты, а уж тем более для самолёта — отметка то появлялась, то пропадала. И, в то же время, чересчур быстрая, чтобы быть подлодкой.       Затем засветилась ещё одна, проследовавшая тем же курсом, точно также пропав с радаров.       — Киров, Коми, — вызвал он напарниц. — Выдвиньтесь немного вперёд и посветите на сотню прямо по курсу. Из ордера не выходить!       Получив подтверждение приказа, парень запустил ещё две пары истребителей объективного контроля. Такие засветки на радарах вполне могли оказаться естественными помехами, излучаемыми глубинными, но назначенный флагманом интернациональной флотилии русский авианосец решил перестраховаться.       Спустя несколько минут томительного ожидания Комсомолец отчиталась, что на её радарах пусто.       — У меня чи… — начала было Киров, но запнулась. — Погоди, какая-то фигня в дальней зоне мелькает. Чётко на линии между мной и соединением Коми, — доложила она и добавила: — Стоп, ещё одна. Ведёт себя также, сорок километров на восьмёрку.       Как раз по направлению к приближающейся стае глубинных — про себя отметил Ульяновск.       — Я выслал истребители для доразведки, пока вернись в строй, — параллельно он передал координаты пилотам разведчиков.       — Поняла, — произнесла канмусу атомного ракетного крейсера.       В тот же момент и первая пара истребителей, высланных для осмотра армады противника, достигла цели. Переключившись на них, парень начал внимательно просматривать картинку с оптических датчиков.       Пилоты, совершенно не стесняясь, а порой и вообще наглея, пролетали над стаей. По ним стреляли, за ними пытались угнаться авиаюниты как в форме зубастых шариков, так и маленьких скатов, но воплощение поршневого истребителя не могло тягаться с реактивным потомком последнего поколения. Разве что пару раз феи были вынуждены резко набирать высоту, прячась от химе-ПВО, но, в целом, количественный и качественный состав атакующего противника подтвердился. С одним исключением…       — У нас проблемы, — произнёс на частоте своей эскадры Ульяновск. — Я не вижу химе.       — В смысле? — переспросила Киров.       С каким-то шипением в голосе, хотя буквально несколько минут назад никаких помех в эфире не было.       — Я не вижу химе-цель, — повторил флагман. — Высшие тяжёлые крейсера есть, но они обычные. Не мутанты, как их лидер.       Озарившись неприятной догадкой, он попытался связаться с береговыми станциями наблюдения, однако на позывные никто не ответил.       — Попробуйте вызвать через спутник Атланту и Фокстрот, у меня тишина, — задумчиво прикусил губу Ульяновск.       Такой же результат оказался и у девушек. Ни служба воздушной поддержки, ни посты африканского берега не отвечали. Молчала и база в Мурманске, будто её не существовало.       И тут один из пилотов пары, высланной для проверки акватории по курсу линейной эскадры, обеспокоенно запищал. Вдоль воды, примерно там, где Киров обнаружила странную помеху, истребители нашли самолёт глубинных. Маленький, в разы меньше любого из используемых Глубинным Флотом авиаюнитов, и похожий на летающую рыбу, он будто прятался среди волн. Периодически этот малыш делал горку, резко набирая высоту где-то на километр, а затем тут же проваливался вниз.       — Так, внимание всем! Я возвращаю самолёты радиолокационного обзора, — предупредил флот Ульяновск. — Киров, Коми, на вас передовой дозор, начинаю с вашего края.       Курсировавшая в воздухе четвёрка Як-44 начала разворачиваться. Летавший впереди первой авианосной группы разведчик, взлетевший раньше всех, первым пошёл на посадку. Следом начал поворачивать один из «опекунов» стаи. К ним на смену поспешили два других, ещё не выработавших топливо, а на палубе авианосца уже готовилась к взлёту замена. Как вдруг другая пара истребителей доложила о находке.       Точно такой же летун, как напротив линкоров, вскоре нашёлся и во втором месте. С похожим поведением, но выглядел, как летающий зубастый шарик с кошачьими ушками, только гораздо меньше обитателей грибообразных шляп авианосцев Во-класса. Точно такой же, какой долго искали во время разведывательного похода перед тем, как по эскадре открыли огонь ракетным вооружением.       Команда на сбитие ушла пилотам в тот же миг.       Синхронно с падающими вниз маленькими самолётами в двадцати километрах западнее основной стаи появилась одиночная отметка. Секунда — и парень потерял связь с возвращающимся бортом.       — Боевая тревога! — гаркнул в общий эфир Ульяновск. — Киров, Коми — угроза ракетной атаки, курс семь удаление двести, один из «Глаз» сбит! Шинано пусть срочно поднимает ракетоносцы!       К чести американок, никто не стал задавать вопросов. Воздух загудел от множества одновременно взлетающих самолётов, и только Мидуэй осмелилась подметить:       — Далековато, нашим лететь долго.       Второй «Як» пал жертвой зенитных батарей химе. И снова на предельной дальности для зенитных радаров, аналоги которых установлены на ракетных крейсерах русской эскадры. Что вызывало вопросы, ведь никто из кандидатов на роль личности высшей глубинной при жизни таких установок не получил.       Скрипя зубами, парень решил сразу зайти с козырей. Секретность — секретностью, но выживание собственных подчинённых ему сейчас важнее. К тому же, связь с землёй по какой-то причине отсутствовала, так что вся ответственность за принятие решений целиком лежала на плечах русского флагмана.       — А говорил прототипы, что только для разведки… — с неприкрытой завистью в голосе Мидуэй проводила взглядом пятую пару Су-57, со свистом устремившихся на север.       — Позже, — одёрнул её Ульяновск. — Сперва отобьёмся от ракет и выполним задачу.       И тут же осёкся, наблюдая за картиной с радаров оставшихся в воздухе разведчиков.       — Киров, пуск ракет, на тебя!       — Сколько? — спросила девушка.       И снова в эфире послышался непонятный треск и шипение.       — Сорок восемь, — подсчитал парень. — Шестнадцать тяжёлых, идут стаей с одной корректирующей. Остальные меньше и быстрее.       Киров громко и грязно выругалась.       Едва он взял в руку следующую партию карточек для призыва самолётов, как с трудом удержался от повторения некоторых особо красочных фразочек напарницы. Куски пластика нагрелись так, словно превратились в раскалённый добела металл, а затем испарились. Оставшийся после них сизый дымок просочился сквозь пальцы и устремился ввысь.       Затем уши заложило гулом двигателей четырёх десятков истребителей, появившихся над головой и на форсаже рванувших на выручку линейной эскадре.       — Откуда у этой твари «Граниты», поясни мне пожалуйста?! — негодовала в радиоканале атомная канмусу. — Чем мне их сбивать?!       Нервозность Девы Флота он прекрасно понимал. Количество зенитных ракет дальнего радиуса всего в два раза превышало число выпущенных по ней снарядов. А так как стопроцентной эффективностью ни одна система ПВО в мире похвастаться не могла…       — Спокойно! Дальний рубеж я беру на себя, остальное — как тренировались на полигоне! Миссури рядом? — спросил Ульяновск.       — Да, — параллельно с матерным бурчанием Киров на её частоте раздался голос американки. — Я всё слышала, уже перестраиваемся.       — Добро. Стая ускорилась на два узла, продолжают идти прямо на вас. Авиации не вижу, но не расслабляйтесь. Как только отобъётесь, начинаем бить в ответ! Коми, как у тебя?       — Половина авиакрыла в воздухе, — отозвалась Комсомолец. — Ждём команду!       — На рубеж атаки не выходить без приказа! — напомнил Ульяновск.       Оставшиеся в воздухе два разведывательных борта попытались приблизиться к линейному соединению, чтобы обеспечить целеуказание и сопровождение атакующей химе. Другая пара, что изначально выступала в роли подменной, наоборот, направилась на позиции для слежения за стаей.       А вдоль облаков мчалось на выручку союзному вымпелу всё истребительное крыло русского авианосца. Воображаемый секундомер в голове парня начал отсчёт времени до выхода на рубеж стрельбы. Крайне неудобный рубеж, ведь стрелять придётся буквально через голову союзников.       Истребители подобно хищным птицам, выследившим добычу, резко устремились вниз буквально над головами подопечных Миссури. Захват целей — у некоторых из эсминцев от грохота пикирующей с небес армады не выдержали нервы и произошёл выстрел в направлении приближающейся стаи противника — и самолёты отвернули в сторону, расчищая воздух для зенитных комплексов Киров.       — Ракеты в воздухе! — на автомате произнёс Ульяновск. — Пять секунд и включайте заградку!       Порядок в артиллерийском соединении восстановили очень быстро. Девы Флота как раз закончили перестроение в защитный ордер, когда первая из выпущенных химе ракет, оставляя за собой шлейф густого дыма, рухнула в воду.       Затем глубинная преподнесла ещё один неприятный сюрприз защитницам человечества. Шестнадцать самых крупных ракет из залпа на несколько секунд сделали горку и сгруппировались. Именно по ним и начала бить Киров, справедливо расценив их, как самую большую угрозу, однако все, кроме одной, столь же быстро снова опустились на прежнюю высоту, начав ставить помехи. Более того, они начали маневрировать, менять курс, и уходить от поражения ракетами «воздух-воздух».       С высоты, на экране радара, картина выглядела и вовсе сюрреалистично. Пока оставшиеся два десятка малых целей шли поодиночке, крупные разворачивались широким фронтом, подобно рыцарской кавалерии перед атакой строя пехотинцев в низкобюджетном фентези.       Канмусу атомного крейсера удалось со второй попытки сбить летевшую выше всех ракету, но её место тут же заняла другая.       Вскоре в дело подключилась вся мощь сотен стволов, которыми ощетинилось линейное соединение. На пути реактивных снарядов встала самая настоящая стена из стали, в ход пошли даже печально известные сорока шести сантиметровые зенитные снаряды «Саншики» орудий Ямато и Мусаши.       Правило больших чисел сыграло на руку Девам Флота и удалось немного проредить количество летящих реактивных снарядов. Кто-то особо удачный смог, и вовсе, прямым попаданием сбить ракету.       Тем не менее, часть ракет преодолела заградительный огонь. Время, пока картина на радаре перестала рябить осколками реактивных снарядов, показалось вечностью.       — Потери? — запросил Ульяновск отчёт у только что отбившейся Киров.       — Крейсера Дейтон, Миоко и Агано — лёгкие повреждения, эсминцы Грейхаунд и Ямалл — сквозные пробоины, легко отделались. Линкоры Мусаши, Алабама и Вискон — умеренные повреждения надстроек, Ринаун чинит ходовую, у Хау выведена из строя носовая башня главного калибра, обошлось без детонации, чиним. Авианосцы Монтеррей и Лэнгли погибли. Часть эсминцев посекло осколками. Чинимся.       Голос девушки был совершенно лишён эмоций.       — Сама как? — уточнил парень.       — Пронесло, — сухо ответила атомная канмусу. — Трёхсоток не осталось, Лэнгли прикрыла в последний момент…       — Понял. К пускам готова?       — Да, — даже находясь за сотню километров от неё, Ульяновск ощутил холод в голосе девушки.       — Тогда перезаряжаю самолёты и начинаем, — он отозвал истребители и переключился на общий канал связи: — Внимание всем, приступаем к первой фазе! Цель находится на удалении от основной стаи, поэтому не тратим боекомплект на прорыв охранения, а сразу бьём по противнику, укрыться он всё равно не успеет. Энтерпрайз, Лексингтон, выводите своих на атакующий курс!       Несколько сотен разнообразных машин в воздухе начали выстраиваться в боевой порядок, напоминая рой потревоженных шершней. На севере формировалась точно такая же тучка, но гудела моторами она явно посильнее, слишком много разнообразных машин летело над головой канмусу первой авианосной группы.       Словно сами по себе, оба роя пришли в движение. В эфире стояла абсолютная тишина, демонстрируя результат многочасовых тренировок. Каждый авианосец во флоте, будь то Эссекс или Арк Роял, наизусть выучили требуемые от них действия, а что знала Дева Флота — знали и её духи-помощники. Однако придирчивый взгляд флагмана тут же отметил некоторые несинхронности в полёте, но времени совершенствоваться противник не предоставил.       В голове флагмана вновь начал отсчёт воображаемый секундомер. Первый из истребителей звена прикрытия уже совершил посадку, за ним последовали и остальные. Спустя несколько минут в небо взмыли уже штатные Су-33 в ударном оснащении, неся вместо шести ракет Х-35 всего две. Отсутствие остальных компенсировала одна П-800 «Оникс», установленная между воздухозаборниками.       Раз штаб разрешил особо не таиться с вооружением, парень предпочёл увеличить залп сверхзвуковых ракет, нежели вносить каплю в море дозвуковых целей на радаре химе. Три русских корабля могли обеспечить залп, по количеству сопоставимый с атакой глубинной. При помощи самолётов он удвоил вес залпа, что в теории лишало цель каких-либо шансов отбиться.       Противник демонстративно оставался на месте, медленно дрейфуя в сторону своей стаи. Будто бы в насмешку вызывая огонь на себя.       — Мидуэй, Шинано, — обратился Ульяновск к двум канмусу-авианосцам, чьи самолёты принимали участие в ракетной атаке. Выждав, когда оба роя самолётов дойдут до нужных точек, с его уст слетела команда: — Залп!       — Летс рок! — оскалилась брюнетка рядом с ним.       И опять ожидание, но теперь куда короче предыдущего.       — Эссекс, ближайшие минут пять противолодочная оборона на вас, — предупредил он белокурую девушку.       Та молча кивнула, жестом приказав эсминцам из охранения отойти в сторону. Нехотя свернула вправо и Мидуэй.       — Киров, когда у тебя над головой полетит — стреляй, — уже по каналу внутренней связи эскадры произнёс флагман. — Коми — по команде!       — Принято, — хором ответили канмусу-крейсера.       Голос Киров показался таким холодным, что им впору следовало охлаждать реактор. Посетовав на превратности судьбы, когда гибель американского авианосца привела убийцу авианосцев в бешенство, Ульяновск приступил к атаке.       Факелы стартовых ускорителей ненадолго осветили укрытое сумерками море. Один за одним, все двенадцать «Гранитов» покинули шахты и, оставляя густой дымный след, устремились к цели. Вести их на начальном участке пришлось вручную, во избежание появления у Глубинного Флота какой-то суперсистемы установки помех, от которой те перенаведутся на союзников.       Как только первый из семитонных реактивных снарядов приблизился к линейному соединению, атомная канмусу в его составе открыла огонь.       — Коми, начинай, — скомандовал парень.       Одновременно эта же команда ушла пилотам истребителей.       Время словно растянулось. Ракеты первого залпа вот-вот должны были войти в зону поражения, отвлекая на себя внимание и расчищая путь авиации. Второй залп уже нагонял авиагруппы обеих ударных флотилий, знаменуя скорую развязку компании. С потерей главной особи стая гарантированно будет поглощена хаосом и её без труда смогут растерзать авианосцы…       — Слушай, ты в своих забегах за линию фронта такое наблюдал? — похлопала Ульяновска по плечу Мидуэй, указывая на горизонт.       Тёмно-серая гладь океана, испещрённая небольшими волнами вместо привычной выпуклости, вдруг начала выгибаться вниз. Словно где-то вдалеке образовалась пустота и флот оказался на самом краю воронки, в центре которой находилась огромная стая Глубинного Флота.       Небо, на котором секунду назад не было ни облачка, быстро затянули тучи, из которых ударили сотни молний, уничтоживших все ракеты и около трети самолётов. А затем среди туч зажглось голубое пламя, породившее странные корабли, что начали падать в воду.       — Охранное построение! — со сталью в голосе гаркнула Лексингтон, будто снимая наваждение с Дев Флота. — Первыми огонь не открывать! На обстрел отвечать со всех орудий!       — К сожалению, — донеслось откуда-то сверху, — мы не можем вам позволить помешать нашему эксперименту.       В воздухе перед флотилией парила странная девушка. Из-за бледной кожи сгоряча её можно было спутать с глубинной, но характерный для них сероватый и мертвецки-белый оттенок отсутствовал. Хотя высокие сапоги из неизвестного металла, короткие топик и шортики делали её похожей на вечных врагов Дев Флота. Ощетинившийся шестью стволами скат за её спиной, казалось, завершал образ новой высшей особи Глубинного Флота.       Тем не менее, светящиеся подобно двум прожекторам золотые глаза, струившийся из-под металлических сегментов золотистый свет и испускавшие слабое серебристое свечение длинные серые волосы отчётливо намекали, что перед канмусу нечто другое. К тому же, высшие глубинные летают на высоте порядка десяти метров от поверхности воды.       — Поэтому я немного поиграюсь с вами, заодно и испытаю один из осколков, — театрально щёлкнула пальцами неизвестная.       С неба продолжали падать корабли, поднимая вверх фонтаны брызг. А те, что уже приземлились на воду, развернули свои орудия в сторону девчат Первого ударного соединений.       — Киров! Коми! — тут же попытался связаться с напарницами Ульяновск. — Доклад!       — У нас тут какая-то тварь с роботом в виде акулы-молота полезла в драку с Мусаши, — сквозь помехи отозвалась Киров. — И куча самых настоящих кораблей из будущего открыла по нам огонь. Отбиваемся!       От Комсомолец ответа не последовало, на каких бы частотах он не пытался до неё докричаться. Однако самолёты-разведчики видели её группу, по странному стечению обстоятельств не окружённую неизвестными судами нового противника.       — Киров, прорывайтесь на север ко второй авианосной! Мы идём следом! — крикнул в эфир Ульяновск, заметив изменение курса химе и её стаи.       Порождения бездны теперь на полной скорости шли к флотилии под началом Энтерпрайз. И какими бы опытными не являлись девушки в том соединении, против чёрной лавины все их навыки не представляли угрозы.       — Лекс, идём на север… — успел произнести он, прежде чем перед ним появилось лицо с двумя светящимися глазами.       — А кто тебе даст туда пойти? — с насмешливой ухмылкой спросила неизвестная.       И тут же отлетела назад, прикрыв нос ладонью.       — А кого здесь интересует твоё мнение? — переспросил парень, тряхнув рукой.       Ему показалось, что он ударил лобовую бронеплиту башни Ямато, а не чьё-то лицо. Раздавшееся рядом металлическое жужжание раскручиваемых блоков стволов никогда ещё не было для него настолько красивым звуком.       — Девочки, — громко произнёс Ульяновск. — Гасим всех и всем!       Голос флагмана потонул в грохоте орудийных выстрелов и гуле взлетающих самолётов.       — Нью, подавление! — скомандовала Де Мойн.       А сквозь тучи в небе забрезжили слабые огоньки, складываясь в едва заметное созвездие Стрельца. Постепенно начали разгораться звёзды и других обитателей Солнечного Круга.

***

      За буйством стихии, что уничтожила залп целой дивизии ракетных кораблей и большое число самолётов, вынудив оставшиеся отступить, наблюдала одинокая химе Глубинного Флота.       — Хм, неожиданно, — прищурив золотые глаза, она бросила быстрый взгляд куда-то вверх. — Вот только цена… — мотнув головой, Альминар слегка топнула ножкой.       Пятёрка импов, устроившая рядом с ней шутливую кучу-малу, резко прекратила дурачиться и окружила лидера кольцом, угрожающе порыкивая. Ещё минута — и неподалёку всплыл огромный рак, закованный в тяжёлую броню из чёрного хитина. На его клешнях, подобно анемонам у глубоководного собрата, высились угловатые трёхорудийные башни, грозно смотря вверх тёмными зрачками стволов.       — Что делаем дальше, Кхане? — обратилась к химе оседлавшая чудовище девушка.       Столь же бледная, как и главная в стае глубинная, с такими же светло-серыми волосами, ровными прядями опускающимися почти до поясницы. Благодаря короткому платью из серебристого материала и светящимся призрачной синевой глазам она казалась иллюзорным фантомом на фоне своего чёрного, как смоль, «скакуна».       — Рымни, — кивком поприветствовала её по имени Альминар.       Золотые глаза химе на секунду задержались на замысловатой заколке в волосах собеседницы, похожей на собранный из кусков обсидиана скелет двухголовой птицы, затем она продолжила:       — Веди стаю на сухопутных. Сейчас их окружают неизвестные, облегчая нам задачу. Однако они нам не друзья и послужат кормом для младших. Кешик же в битву пусть не вступает, а стоит в стороне до моего сигнала.       — Ульи с севера и юга могут зажать нас в клещи, — напомнила высшая глубинная, которую люди классифицировали, как Южную Принцессу Линкоров нового подкласса.       — Северные ульи я беру на себя, — кровожадно улыбнулась Альминар. — Как только они перестанут смотреть по сторонам, им в спину ударит мой Кешик. Те, что на юге, не успеют прийти на помощь.       — Тебе виднее, твои глаза видят дальше, — после недолгих раздумий склонила голову Рымни. — Справишься? — украдкой указала она взглядом вверх.       — Не сомневайся, — вокруг правой ладони Альминар закружился алый огонь. — Ты сама постарайся не повторить позор Великого Океана.       Химе-линкор с вызовом улыбнулась.       — Ты тоже аккуратнее, там очень много самолётов.       И, не дожидаясь ответа, резко ушла под воду. Оставшаяся в одиночестве высшая подняла голову к небу.       — Я не знаю, кто ты и какие цели преследуешь, но мешать себе не позволю!       Ответом ей стали молчание и недовольное порыкивание пятёрки импов.       Сжав окружённую алым пламенем ладонь в кулак, Альминар резко вытянула правую руку вверх, выпустив поток ярко-красного огня. Который упёрся в невидимую стену, прежде чем окутать что-то невидимое шаром гудящего пламени. Просуществовал он недолго, около секунды, прежде чем неизвестная сила резким порывом ветра отбросила его в сторону.       — Как грубо, — раздался сверху недовольный голос.       В воздухе, в нескольких метрах от глубинной, появилась невысокая девочка в пышном чёрном платье, с опаской смотря на то, что осталось от её вспомогательного оборудования из смеси щупалец и трубообразных конструкций.       — Это был предупредительный выстрел, — холодным, не предполагающим возражений тоном произнесла Альминар. — Первый и единственный. Исчезни!       — Я всего лишь хотела помочь, — недовольно надула губки девочка, но, тем не менее, растворилась подобно туману на солнце.