Неоновая кома

Йан пялился в окно колымаги без особой сосредоточенности. Динелли молча крутил баранку, явно имея в голове точно выстроенный маршрут, так что копам не оставалось ничего, кроме как довериться ему. И все равно зерна сомнения зародились в голове блондина, когда при очередном повороте машина повернула в элитный район. Дорога, освещаемая разноцветными неоновыми вывесками клубов и казино, услужливо вела автомобиль сквозь мир роскоши и мотовства, пока ковбой не свернул на подземный паркинг одного из небоскребов. Парковка была сплошь забита спорткарами, но русый умудрился втиснуть ржавую развалюху в какую-то мышиную щель и вырубил мотор. На сидящих в салоне опустилась тишина. Будто бы в забытьи, мафиози бросил руль и его руки шлепнулись на колени. Он не торопился выходить, просто сидел и скорбно вглядывался в темноту подземного этажа. Киркманн ждал, но ввиду отсутствия динамики развития ситуации, он, то и дело, одаривал дилера нервными взглядами, после чего посмотрел назад, где его встретили глаза Ксански, видимо, тоже ожидающего дальнейших указаний. Наконец, Чед выдохнул и открыл дверцу, выходя во мрак. Приглашений не последовало, потому детективы просто двинулись следом за неимением других вариантов. Скользя среди рядов дорогущих автомобилей, их трио представляло собой жалкое зрелище: грязные, побитые, они явно не просто не вписывались в обстановку, а активно выписывались из нее. Но ковбоя это не слишком волновало, он лишь бесшумно следовал своему курсу по прохладному асфальту, время от времени обтряхивая босые ноги о штанины. Наконец, на горизонте замаячили огни, разносящие слепящий блеск от главного входа заведения. Массивная золотая вывеска с кучей лампочек красноречиво демонстрировала миру, что данное место носит гордое имя «Бурлеск», хотя ничего даже относительно похожего на театральный антураж в стиле клуба не наблюдалось. Зак поморщился, заприметив на входе широкого вышибалу. У белого еще оставалась надежда, что Динелли уверен в своих действиях, но с каждым шагом к этому бугаю, пропорционально увеличивающемуся в размерах по мере приближения, она куда-то исчезала. Чед же, напротив, все больше приосанивался: на его пресном лице поразительно быстро расцвела приятная дружеская улыбка, плечи приподнялись, походка же приобрела тот самый оттенок уверенности, какой носят на себе холеные красавцы из СМИ. За считанные секунды австралиец надел самую правдоподобную маску, какую доводилось видеть полицейскому. Когда охранник обратил на них свое внимание, русый весело ему отсалютовал. - Спайки! Все стоишь столбом? Приветствие заимело приятный, но, все же, не слишком ожидаемый эффект: мужчина гоготнул и хлопнул в ладони. - Ба! Не может быть, кого я вижу! Мистер Максвелл! – следователи не успели состроить сложные лица, поскольку вышибала тут же заговорщицки наклонился к австралийцу. – Или как мне теперь вас называть, сэр? - Поверь, приятель, для всех будет лучше, если ты сделаешь вид, что не смотришь новости, - Динелли весело похлопал его по плечу. Амбал рассмеялся. - На экстренном собрании работников мы именно так и решили, так что добро пожаловать домой, сударь. Сделав карикатурный дворянский поклон, Чедвик прошел к входу. Копы двинулись, было, следом, но рука охраны преградила им путь. - Прошу прощения, господа, у заведения есть дресс-код. - Уважаемый мистер Максвелл, ты там ничего не забыл, м? – едко бросил в спину «сударю» Киркманн. Тот на это лишь стукнул ладонью по лбу и развернулся с гаденькой улыбкой. - Ах да, Спайки, совсем запамятовал. Позвони мне, если увидишь чего подозрительного. – Получив утвердительный кивок и полный злости взгляд блондина, дилер закончил. – Ну и будь добр, пусти граждан-оборванцев внутрь. Я имел неосторожность позвать их в гости. Рука моментально опустилась, Ксански прошел внутрь, оставив позади блондина, слишком занятого задержкой в дверях: высокий смерил недовольным взглядом вышибалу и стрельнул двумя пальцами от собственных глаз. Охранник на это лишь изогнул одну бровь, вопросительно ответив на невербальную дерзость, а на его плечах угрожающе скрипнул пиджак. Скандинав сразу же передумал лезть на рожон и торопливо присоединился к коллегам. Оказавшись внутри «Бурлеска», Киркманн сразу почувствовал себя вернувшимся в школу: толпы богатых посетителей, явно нелестно оценивая, рассматривали новых гостей заведения с ног до головы. Довольно забавно, что из всех троих Йан выглядел явно презентабельнее всего, но дискомфорт почему-то чувствовал, видимо, только он: Зак, казалось, просто прибег к любимому приему моральной изоляции от окружающих и предпочел не обращать внимания на колкие взгляды, а Чедвик и вовсе приветливо здоровался с крупье и официантами, которые то и дело кивали и приветствовали загадочного мистера Максвелла. - Значит, оборванцы? Кто бы говорил, это явно не мы рассекаем по паркету босиком, как какой-то проповедник-хиппи, - буркнул детектив, поравнявшись с другом. Он не рассчитывал на ответ, но Ксански коротко шепнул: - Ты в масс-маркете с ног до головы, о себе промолчу, а на нем рубашка от Армани. Так что да, оборванцы - это мы, Йан. Несмотря на то, что Чед умудрялся жать руки всем вокруг и даже отвечать на какие-то вопросы, он упорно продвигался в сторону бара. Едва оказавшись у стойки, оззи окрикнул бармена, обслуживающего клиента на отдалении, и протянул руку под стол. - Эй, Конни, как жизнь? – улыбнулся ковбой, когда работник весело отозвался жестом «окей», сам же продолжал шарить под столешницей. – А мама? Все так же бедокурит, неугомонная женщина? Паренек закатил глаза и засмеялся, Динелли же, наконец, выпрямился, сделав пальцы пистолетиком в сторону юноши. В руке его Зак успел заметить маленький технический ключ. Сложить два и два оказалось просто: дилер сразу же проскочил к лифту. Широкий подъемник с огромным зеркалом, оформленный в золоте и лакированном дереве бесшумно растворил створки перед мужчинами. Войдя внутрь, хозяин сразу же тыкнул клавишу закрытия дверей, лишая других гостей клуба счастья попасть внутрь. Вместе с гулом зала исчезла и эта версия Чедвика: он снова потерял краски и запал энергии. Маленький ключ послушно перекочевал из сжатых пальцев австралийца в тонкую замочную скважину над кнопками. Один поворот – и элеватор начал подъем. На табло было двенадцать кругляшков с цифрами, но Ксански не слишком удивился, когда экран этажей показал число тринадцать, не думая на нем останавливаться. Киркамнн же посчитал эту тему очень благоприятной для начала диалога. - Если там не будет копии Бэтпещеры, я разочарован. Заранее говорю. Пока что ты держишь планку. - Рад слышать, - пресно отозвался Чедвик и, не глядя, обратился к Закарии. – Свози его в Диснейленд, что ли. Бедолага в восторге от служебного лифта. - Боюсь, это не поможет, он всему удивляется. Натура такая. Ответить на это колкостью исландцу помешали открывшиеся двери. Из интереса он поднял глаза: на экранчике светилось «20». Коридор был пуст и тих, да и в целом создавал впечатление необжитого: хоть первичная отделка и была завершена, никакого минимального декора или хотя бы скамеечек тут можно было не искать. Трио встретили голые серые стены с металлическими вставками и белое освещение, льющееся из круглых широких дисков на потолке. Темная напольная плитка под мрамор с серебряными прожилками чуть посверкивала в этом свете. Динелли подошел к декоративной железной панели и подставил снизу руку. Короткий хлопок ладонью по стали – и вниз сразу же шлепнулась пластиковая карточка. - Я все больше предвкушаю Бэтпещеру, - хохотнул блондин, но русый ответил на шутку таким тоскливым раздосадованным взглядом, что на мгновение детективу стало даже совестно. Ключ вошел в прорезь замка и сразу же выдал характерный писк. - Советую ничего не лапать, - бросил Чед и прошел в помещение. Оказавшись внутри, Йан не смог удержаться от присвиста: пустой коридор сразу же вылетел из головы. Квартира Динелли была обставлена с непогрешимым вкусом, словно сошедшая с проспектов журналов о модных интерьерах. И, несмотря на это, в ней явно прослеживался этот неуловимый дух Чедвика – напыщенность всего. На потолке расцветало огромное панно лепнины, абстрактная картина покоилась на широкой стене, странные скульптурки топорщились на постаментах – не сочетаемые, казалось бы, вещи удивительным образом смешивались во что-то одно, выделяющееся, знающее себе цену. Вероятно, с большим количеством нулей. Самое первое помещение квартиры, очень по-чедвиковски, было спальней, оформленной в каких-то медно-коричневых тонах. Куда-то влево уходил узкий коридор, за стеклянной мозаичной перегородкой просматривалась столовая-кухня с баром, а справа, рядом с картиной, с двух сторон располагались две двери, назначения которых детектив так и не уловил. Дилер не стал церемониться с копами и отправил их на вольные хлеба: мужчина быстро организовал в баре стакан виски себе любимому, добрался до огромной кровати, упал на нее спиной, раскинув руки, и затих. Зак, стандартно, первым делом добрался до окна, чтобы оценить вид ночного города с высоты, а вот Йан все никак не мог найти места, чтобы присесть, ибо единственной мебелью в помещении была кровать, которую, однозначно, не слишком хотелось делить с Динелли. - Итак, мистер Максвелл, значит? – начал Ксански, разворачиваясь лицом к остальным. - Я же не идиот, чтобы всем вокруг представляться своим настоящим именем, - махнул рукой русый, подкрепляя аргумент. – Это конспиративная квартира. Была, по крайней мере, пока меня не показали по ящику с открытым паспортом. Как на меня еще микрозаймов не оформили, вот это вопрос получше. - Судя по тому, что весь местный штат лапает тебя, словно ты Торук Макто, квартира так и останется конспиративной, - с неудовольствием отметил блондин, умудрившись присесть на пьедестал одной из статуэток. Золотой угол больно кольнул поясницу, пришлось выгнуть спину, так что теперь скандинав был похож на принца Датского на приеме. - Они столько лет знают меня как Максвелла, который исправно платит им зарплату, что подобное не удивительно. – Отмахнулся лежащий на фыркающего копа. - Максвелл, Максвелл… - будто бы что-то вспоминая, Зак вдруг щелкнул пальцами. – Стоп, Пейтон Максвелл? Промышленник? Динелли приподнялся на локте и взглянул на белого, весело подняв брови. Он кивнул и качнул стаканом. - О да, это я собственной персоной. Ксански усмехнулся и пожал плечами, поудобнее складывая руки на груди. - Это реальный человек, как тебе удалось провернуть такое без вмешательства твоих мафиозных родственников? Предвкушая рассказ, ковбой подскочил и уселся по-турецки, примостив стакан в ногах. - Естественно, лично. Как-то раз мы с этим прекрасным парнем распилили на двоих одно очень прибыльное дельце, за которое вы не сможете его посадить, поскольку вышли все сроки давности, - проговорил он скороговоркой, поворачиваясь на уже открывшего рот Киркманна. Тот недовольно надул щеки. – Так вот, в качестве благодарности он предложил мне веселую устную сделку. Я дал ему чемодан денег, ну, мой стандартный доход за три месяца, а он в отместку любезно отдал мне ключи от этого здания. - Ты хотел сказать, помещения? - Не-а, именно здания. Максвелл построил клуб и эту квартиру чисто для себя в качестве развлечения. Особой ценности для него все это не имело, так что он дал мне бизнес в полное распоряжение. Я плачу налоги, содержу штат работников, бухгалтеры ведут отчет, дело процветает. Но по бумагам все это до сих пор принадлежит Пейту, который, полагаю, валяется на пляже где-то на Каррибах со знойными островитянками. - И никто ничего не заподозрил? – воскликнул сзади Йан и снова укололся о фигурку. – Ш-ш-ш, я теряю веру в человечество. - А что подозревать? Работники в глаза не видели своего нанимателя, когда сюда устраивались, а потом я вышел из кабинета. Мы оба русые европейцы, постоянно носящие темные очки – что еще надо было простым людям? А теперь… Ну, я плачу им деньги. Зеленые вообще всех делают слепыми, глухими и далее по списку. Красноречивое пыхтение в спину не заставило себя ждать, и Чедвик с умильной улыбкой повернулся к недовольному Киркманну. - Грустно, шериф? По закону не получится у меня отобрать? Ну не расстраивайся, может как-нибудь в другой раз. - А ловко ты это придумал, - засмеялся альбинос, чем добавил физиономии друга еще парочку красных тонов, - я даже сначала не понял. Говорить, что ты молодец, не буду, иначе меня пристрелят. - Благодарю покорно, - отхлебнул из бокала австралиец, предварительно чокнувшись с воздухом. - Так все, поток похвалы закончили, - стукнул кулаком по ладони Йан. Жест привлек внимание и товарища, и не-товарища, а потому блондин продолжил. – Предлагаю обсудить насущный вопрос. Какова причина того, что тебя захотели грохнуть свои же, Динелли? Настроение в комнате сразу же притупилось. Русый перестал улыбаться и поджал губы, глянув куда-то в ночь, таящуюся за тонким рыжим тюлем. - Я не знаю. – Едва шепнул он. - Я не очень расслышал, было бы здорово, если бы ты… - Я. Не. Знаю. – Отчетливо гаркнул мужчина. Немного виски пролилось на покрывало. Он не придал этому значения, просто рассеянно приложил кулак к носу. – Достаточно громко? - Никто не знает наверняка. Но нужны предположения, - голос Ксански прошуршал тихо, как штукатурка, замазывающая неровности. Киркманн успел поймать его взгляд с немым укором и вскинул руки, будто бы говоря «тогда сам». Чед этого не видел, но явно смягчился: плечи опустились, как и уголки бровей. - Я столько лет с ними, мне казалось, что подобное просто невозможно в семье. Ну, видимо я ошибся, с кем не бывает, - очень ненатурально усмехнулся он и стукнул ногтем по кромке стакана. - Ну, в родной семье может и невозможно… - гудение блондина себе под нос, сопровождаемое рассматриванием ногтей, в тишине комнаты прозвучало слишком громко. Дилер вскинул голову и развернулся. - Знаешь, что... - Заткнись, Йан, - коротко резюмировал белый. В ответ на возмущенный взгляд друга, он поднял руку, тыкая в него пальцем. – И не смотри на меня так, будто я тебе нож под ребро сунул. Твои остроты сейчас абсолютно не помогают, поскольку в этой лодке мы сидим втроем, а у нас прямо в днище дырка размером с всю лодку. Хочешь ты, не хочешь – вот теперь уж точно это не имеет значения. Так что изволь не мешать обсуждению, если из идей у тебя только деморализация команды. - Ты такой эмпат, Зак. – С чувством кивнул скандинав, закрывая глаза и поджимая губы. – Сочувствуешь всем: бабуле, уронившей кошелек, котенку на дереве, наркодилеру, которого изводит его семейка, потому что он чмырь. А теперь он еще и официальная единица следственного корпуса? Прости, я как-то пропустил этот момент, пока мы улепетывали от профессиональных киллеров. - Улепетывали? Улепетывали через мой черный ход! На моей машине! – гневно зашипел ковбой. – Я спас тебе жизнь! Неблагодарный гандон! Киркманн медленно наклонил голову, смотря исподлобья. - Назови меня так еще раз, и я забуду о том, что я полицейский. - Да я еще и не так могу тебя назвать, кусок ты д… Копы рванулись одновременно: Йан с кулаками, бросившись на Динелли, а Ксански потому, что прекрасно знал своего друга. Чедвик, как оказалось, потерпевшей стороной быть не хотел, а потому, как подобает мужчине, был готов бой принять. От драки их отделял только уставший Зак, который все механически силился распихать их в разные стороны, попутно выкрикивая фразы по типу «завязывайте», «Динелли!» и «Йан, я тебя прибью, клянусь». В этой толчее они не сразу расслышали трезвон телефона. Замерев в позе сражения с полотна позднего Ренессанса, мужчины взглянули на стол. Из ящика доносилась какая-то бойкая кантри-мелодия. Чед вывернулся из захвата и двинулся к источнику звука. Выудив смартфон, он нажал кнопку приема вызова. - На громкую, - шепнул Ксански. Русый демонстративно ткнул значок динамика. Комнату наполнил гул голосов и звуки машин. - Босс, вы просили сообщить, если здесь что-то будет твориться. Детективы сразу же превратились в слух. Лицо австралийца же из разозленного приобрело на редкость решительное и серьезное выражение. - Слушаю. - Короче, тут странная лысая дама, и, судя по всему, она спрашивает о вашем высоком госте. Это оно? Где-то на фоне раздался подозрительно знакомый речитатив с нотами возмущения, и полицейские только и могли, что озадаченно выдохнуть в один голос «че-е-е-ерт», еще не до конца признавая реальность ситуации. Чед же, неотрывно следя за шоу смущения в стане копов, проговорил в трубку: - Спасибо, Спайки. Скажи леди, что я сейчас за ней спущусь. - Окей, босс. Мисс, вы… - отключился вышибала, унося с собой мирные звуки улицы. Динелли прожигал взглядом каждого полицейского по очереди, видимо, не в состоянии определиться, на кого выплеснуть бурлящие эмоции. Решение так и не пришло ему на ум, поэтому он просто развернулся к столу и дернул один из ящиков. Секунда – и в загорелой руке оказалась солидная беретта. Зак решительно шагнул вперед. - Эй! – в два прыжка оказался он рядом и стиснул запястье дилера. – Полегче, приятель, тебе не давали разрешения носить пушку. Бросай. - Расслабься, я хочу решить проблему с незваными гостями. – Ни тени сомнения не было в голосе австралийца. - Тем более. Дилер стойко выдержал требовательный взгляд детектива и произнес: - Я не бросаю заряженное оружие на пол. Это неуважение. Забирай. Огнестрел перекочевал из рук в руки и Ксански отпустил чужую кисть. Щелчок магазина никого не удивил: на медный ковер глухо шлепнулась полная обойма. Йан нервно запустил пальцы в волосы. - Поверить не могу, он только что был готов шлепнуть Вэл, Зак! - Я не знаю никакой Вэл, Киркманн, - процедил Чедвик. – Для меня это незнакомая баба, которая отследила мое жилье. Добро пожаловать в мир мафиози. - Да по нашим лицам было понятно, что мы-то ее знаем! - Ты реально тупой или так хорошо притворяешься? – гаркнул русый и, потирая виски, развернулся к белому. – Эта девка, она надежна? Потому что в противном случае я вывезу ее на крышу и придушу к чертовой матери, мне даже удавка не понадобится. - Ей можно доверять, более того, она знает, что мы забирали тебя из кутузки. - Час от часу не легче, - вскинул руки преступник и направился к выходу, дернув с обувной полки сапоги. После на плечи его опустилась удлиненная куртка, больше похожая на осовремененный мундир конфедерата. Чед рывком распахнул дверь. - Динелли! – на окрик альбиноса он остановился, но головы не повернул. – Обидишь ее – я тебя уничтожу. Русый просто вышел, громко хлопнув за собой. *** Спускаясь на лифте, Чедвик чувствовал жгучую злость. Двое из ларца довели его до белого каления в рекордно короткие сроки, хотя он считал себя весьма терпеливым человеком, основываясь на том, что сам себя выносит уже тридцать четыре года. Он в упор не понимал, каким образом эта девчонка их выследила, а оттого у него прямо руки чесались это въедливо выяснить. Но мистер Ксански точно выдал бы ему по первое число за рукоприкладство, поэтому способ надо было выбрать с умом. Прежде, чем двери открылись, Чед привычно сунул пальцы во внутренний карман пальто – складной нож лежал именно там, где его оставили хозяйские руки задолго до тюрьмы. В презентабельной одежде аудитория клуба восприняла его без особого энтузиазма: теперь он выглядел своим, пускай и с побитым местами лицом. Что только не бывает с богатыми, всегда можно соврать, что ты упал с лошади. Он ни секунды не сомневался, что местные клиенты прекрасно понимают, что за человек ходит среди них, но о звонках в полицию можно было не беспокоиться – это никому не нужно. Более того, кто-то однозначно узнал мерзкую рожу Киркманна, и слух уже трижды облетел этажи казино, а если коп сопровождает дилера, значит, все в порядке. Так что Динелли и сам не замечал, но уже держался так, как ходил в таких обществах всю жизнь – с ленцой и достоинством. На входе возле Спайки действительно елозил какой-то крохотный фламинго, при ближайшем рассмотрении оказавшийся девушкой в розовой пушистой шубке, то ли из меха, то ли из тонюсеньких перьев. Она явно сильно нервничала, а, разглядев направляющегося к ней австралийца, и вовсе потерялась, в растерянности глянув на вышибалу. - Спасибо, друг. Попроси Джонни, пожалуйста, внимательно смотреть на камеры. – Коротко кивнул охране Чед, и тот сразу же потерял всяческий интерес к яркой персоне, доставая телефон. Хозяин клуба протянул гостье локоть. – Мисс. Она явно засомневалась, но многозначительный тяжелый взгляд мужчины либо убедил ее, либо испугал, а потому она послушно зацепилась за чужую руку. - Где они? – шикнула она, едва они отошли от входа на пару метров. – Если ты что-то с ними… - Советую заткнуться до лифта, если ты очень хочешь увидеть этих двоих. Возмущений не последовало, что очень порадовало русого. Вэл, или как там ее, смирно шла рядом, неотрывно смотря на лифт. - Расслабься, а то как на виселицу идешь, - простой комментарий вызвал неожиданно интересный ответ. - Откуда я могу знать, что это не так? – шикнула она и бросила короткий нервный взгляд на Динелли. Тот с неподдельным интересом рассмотрел ее блестящую от хайлайтера скулу и прикусил губу. - Ниоткуда, конечно, сэй. Лифт вновь не заставил себя ждать, выпуская на этаж парочку джентльменов в смокингах. Коротко кивнув, они без интереса отвернулись от Чеда и его спутницы, входящих в кабину. Для пущего эффекта, дилер не стал ускорять дверцы: девушка напряженно рассматривала толпу народа, от которой ее медленно отсекали ползущие створки. Едва они с мягким шумом закрылись, она вырвалась и отступила к стене. Он не дернулся и не обернулся, только медленно опустил руку. Подняв голову, он взглянул на камеру наблюдения: ожидаемо, она мигала зеленой лампочкой. Правда, стоило ему чиркнуть ребром ладони у горла, огонек сразу же погас. Сзади спазматически выдохнули, видимо, осознав, что единственный хрупкий оплот безопасности рухнул. Динелли вставил ключ в скважину и провернул его на половину: этажи побежали вверх, но странно, замедленно. - Добро пожаловать ко мне домой, - развернулся он от панели, - а теперь мы пообщаемся. Она не успела отбежать в другой угол: он сразу схватил ее за запястье и дернул на себя. Не слишком удобные кроссовки на высокой подошве подвели девчонку: она практически упала на него только для того, чтобы тут же быть прижатой к стенке локтем. Нож из кармана щелкнул перед ее носом, так что ее огромные оленьи желто-серые глаза уставились на черное лезвие. - Я обещал твоему акульему дружку тебя не обижать, поэтому не заставляй меня нарушать слово. – Она рассеянно металась взглядом между мужчиной, ножом и экраном этажей с жалкой цифрой четыре, что Чеда не устраивало. Он еще раз встряхнул девушку. – В глаза смотри. Кто тебе сказал, как найти нас? Он прекрасно представлял, как выглядит и на что способен его взгляд, поэтому не удивился, когда в уголках ее глаз сверкнули слезы. - Почему ты в его рубашке? – сдавленно просипела девушка, за что снова получила встряску и крепкую хватку на горле. - Я задаю вопросы, кто дал наводку? Отвечай! - Никто! Я сама! По карте! По GPS! – вопреки всему, истерики не было, она лишь тряслась, пока две дорожки слез пробивали себе дорогу через слои макияжа. Стало даже как-то совестно перед дамой, но ситуация не терпела деликатности. - Кто еще может нас так найти? - Не знаю! Я не знаю, у кого еще есть приложение, правда! Por favor… - Прил… Что? - Приложение для друзей! Показывает, где кто, по номеру телефона! У нас троих есть оно, я волновалась! Посмотрела их локацию! - Они чт… - рыкнул Динелли, но быстро сморгнул и снова махнул ножом. – За тобой кто-нибудь ехал? - No! No, я ехала одна! Никто не знает, где я! Juro! - Да черт подери! – Чед ударил кулаком в стенку, заставив красотку еще раз подпрыгнуть на месте. Поверить в подобный идиотизм следователей никак не получалось, Динелли от мыслительных усилий даже навернул пару кругов по кабине, поэтому не сразу заметил, что Вэл сползла по стене и зажала рот руками, бесшумно плача. Рассматривая ее маленькую фигурку в огромной розовой куртке, он громко вздохнул в потолок и подошел. Ожидаемо, она шарахнулась в сторону, так что он присел на корточки рядом. - Извини. Это было жестковато. Но мы чуть не сдохли, поэтому у меня нет времени на нежности. А твои кретины-друзья, судя по всему, не до конца понимают, что мафия – это не картель. Так что я должен был удостовериться, что нам не придется линять сейчас же. – Дождавшись, когда деваха прекратит реветь, русый поднялся и вывернул ключ до нормальной скорости. - Все это слишком серьезно, вы, американцы, явно снова ошибаетесь с масштабом проблемы. - Все как в шпионских фильмах. – Ее обывательский комментарий заставил Чедвика улыбнуться. - Если тебе так проще, да. – Он подошел и протянул ей руку, помогая подняться. - Как в шпионских фильмах. - Тогда надо избавиться от телефонов. - О, мы от них сейчас так избавимся, ты даже не представляешь. – Скрипнул зубами мужчина. *** Входная дверь не открылась, зато раздался звонок. Зак стоял ближе, поэтому именно ему выпала честь лицезреть счастливое заплаканное лицо подруги и Динелли с плотно сжатыми губами. Если бы Вэл не бросилась на белого с объятиями, то он бы втащил дилера в квартиру за грудки, поэтому ему пришлось довольствоваться только злобным взглядом. - Я сейчас убью тебя, чертов ты Клинт Иствуд. - Нет, Зак, у нас все нормально, - замотала Мендоза головой, сверкая блестками и слезами на лице. - Да, Зак, у нас «все нормально». – Саркастично поддакнул Динелли, показывая два «класса». – Будь добр, дай свой телефон на пару минут. Едва смартфон оказался в его руке, австралиец со всей дури швырнул его об пол. Тонкая плашка разлетелась на кучу запчастей, из которых Чед вытащил крохотную сим-карту, демонстрируя ее медленно выдыхающему следователю. - Игра на логику. Вэл, приложение, сим-карта, - как фокусник, вещал австралиец. – Соединил точки или нужна подсказка? Лицо детектива практически сразу сменилось выражением крайнего ужаса, красный взгляд моментально сместился на Киркманна. - Йан, доставай симку, пока твою мамину реликвию не постигла та же участь. Блондина не пришлось просить дважды, он «соединил точки» чуть раньше и уже судорожно выковыривал спорный элемент из телефона. Из солидарности с униженными и оскорбленными следователями со своим номером рассталась и Валентайн, поэтому четыре человека скорбно наблюдали, как порезанные пополам сим-карты исчезают в унитазе. - Поверить не могу, что нас чуть не убила онлайн-карта для друзей, - без энтузиазма повел плечом Йан, подталкивая белого. - Это была твоя идея ее установить. - И именно поэтому у него больше нет права голоса в нашем деле, понял, Инспектор Гаджет? - прорычал ковбой откуда-то исподлобья, удерживая палец на кнопке смыва. Закидывая в слив собственную согнутую симку, он поднял глаза на альбиноса. – Ладно они, но ты то? - Я все это хаваю, у меня нет выбора как такового. Тут как с детьми, знаешь. - К счастью, - дилер отдернул руку от кнопки и натянуто улыбнулся. – Нет. - Эх, а я только номер сменила, - вздохнула Мендоза. – Опять всему моргу рассказывать, что абонент не абонент. Едва проводы закончились, Чедвик агрессивно потер ладонями лицо. - Я с вами будто постарел на десять лет. Мне нужно в душ. И выпить. Никто не стал останавливать ковбоя от исчезновения в ванной. Зак и Йан больше думали о другом, с примерно одинаковой обеспокоенностью рассматривая спину коронерши, которая бесцельно двинулась изучать спальню с пресной репликой «классная хата». - Вэл, тебе не стоило приезжать, - начал было через минут десять наблюдений под бодрый шум воды Йан, но она тут же развернулась и вытянула в его сторону палец. - Ну уж нет, я не собираюсь выслушивать это от вас двоих! Да, не стоило, я затупила! Но в этом виноваты только вы! Exclusivamente! – на ее глаза, сухие пару мгновений назад, вновь навернулись крупные слезы. – Я испугалась! По-настоящему! Вы двое вообще представляете себе, что это такое, когда по всем новостям передают, что там обстреляли жилой дом, а ты видишь на экране знакомую машину с теми самыми номерами!? Я с ума сошла, на телефон тебе насаживала, Йан! Шестьдесят три раза! А ты даже эсэмэску не прислал, что все хорошо! А потом я смотрю в эту глупую карту, а ты вообще в другом месте, причем с Заком! Выдав этот речитатив, докторша разревелась, шлепнувшись на кровать. Детективы хотели, было, что-нибудь сделать, но их снова опередили: проходящий в полотенце с бутылкой виски Динелли остановился возле Валентайн и протянул ей стакан с водой. Не сказав ничего, она схватила его трясущейся рукой и залпом осушила половину. - Спасибо… мистер Дин… Динелли? - Чед, - со вздохом упростил ей задачу дилер. – В ванной есть, э-э-э, - он сделал круговое движение пальцем у лица, - что-то для мордашки, не знаю, женщины оставляют разное. Они обменялись улыбками, после чего австралиец двинулся к таинственным дверям у картины. Распахнутый проход сразу выдал предназначение комнаты: огромный объем вещей на куче полок и вешалок не оставлял никаких сомнений. Ковбой скрылся в гардеробной и захлопнул за собой. - Вэл… - двинулся к подруге Киркманн, но та поднялась и протолкнулась мимо них в уборную. - Я не хочу об этом разговаривать. Главное, что вы живы. Все. Следователи остались одни в большой комнате и, как-то само собой, вскоре оказались возле кровати. - Прямо притягивает, да? – отшутился Йан, когда Ксански присел на край шелкового постельного. - Да тут и сидеть-то особо негде, – отметил белый и, после минутного анализа, выдал вердикт. - Мы козлы. - Да конечно, - фыркнул друг, опускаясь рядом. – Как будто ты действительно в такой ситуации стал бы проверять телефон. - Но у нас был вагон времени отписаться ей, пока мы были здесь. - Учитывая тот факт, что мы смыли симки в унитаз, полагаю, выходить на контакт было бы не лучшей идеей. - Значит, ты уже допускаешь возможность, что Динелли прав? - Как бы мне этого не хотелось, но, увы, - пожал плечами блондин и повернулся на скрип двери. Чедвик вышел из второго выхода гардеробной, гораздо больше похожий на себя старого: светлые голубые джинсы, заправленные в кремовые сапоги, прекрасно сочетались с белой рубашкой фермерского кроя с тонкой небесной вышивкой, затянутой на горле ромбическим синим боло на светлых кожаных шнурках. Подняв глаза на мужчин, он перестал теребить галстук и подплыл к сидящим вальяжной походкой. - Кто бы мог подумать, что когда-нибудь я вмещусь в то, что носил в двадцать восемь. Твоя рубашка в ванной, здоровяк. - Поздравляю с преображением, - отозвался Киркманн, поджимая ноги, дабы выпустить подорвавшегося за своим коллегу. – Теперь, когда ты сменил наряд как феечка Винкс, может, мы подумаем, что нам делать? - Не напрягай головушку, я тебе и так с радостью все скажу, - наклонился Чед к лицу детектива. – Будем слушать меня. Будем делать, как я сказал, говорить, что я сказал, и идти туда, куда я сказал. Так что, бронко, прекращай артачиться и слушай умного человека. - Хорошо, - хмыкнул коп и глянул по сторонам, - а где он? Динелли лишь мягко рассмеялся, встряхнув волосами, и озорно улыбнулся, отчего в уголках глаз пролегли «гусиные лапки». Он, как школьник-заговорщик, зашептал: - А ты начинаешь смешно шутить, еще лет тридцать, и сможешь рассмешить детсадовцев. - Это великая похвала от магистра совета клоунов. - Я рад принять тебя в этот совет, но звания магистра не даю, - убрал кусочек бетонной крошки с плеча детектива дилер и оперся руками о его колени. - Ты что, только что пожмякал меня? - Да. - Вы закончили, голуби? – вздохнул сбоку переодевающийся на ходу Ксански. – Хватит курлыкать. - А какое для лица?.. – спросила зашедшая следом за белым в комнату с двумя махровыми тканями Мендоза и тут же изогнула тонкую бровь, рассматривая тайное кроватное собрание. - Красное, нимфа, - мило ответил Динелли и добавил с едва заметной игрой бровями, за что сразу же получил подзатыльник от Зака. – Без всего этого камуфляжа выглядишь нежнее. Зардевшаяся Валентайн неловко махнула полотенцами, не зная, куда их пристроить, и улыбнувшись, ретировалась в ванную, едва не встретившись лбом с поворотом. - Не отвлекайся, Динелли, - произнес альбинос. Ковбой на это лишь повернулся и медленно моргнул. – И слезь уже с Киркманна. - Нет, ну если ты хочешь, чтобы я смотрел только на тебя, мог бы сразу так и сказать, зачем же эта показная ревность? Лицо детектива не изменило своего выражения, так что Чед закатил глаза и отошел к окну. Он рассмотрел полицейских издалека: Зак бессмысленно теребил пуговицы на манжете, а Йан явно с неудовольствием обтряхивал руками помятые чужими ладонями штанины. Они представляли собой жалкое зрелище, а потому русый как-то неосознанно скривился и в сердцах сложил руку на груди, второй прикрыв рот. - Долго будешь пялиться на нас, как на детей в луже? – язвительность блондина, судя по всему, было бессмысленно останавливать. - Я прикидываю наши шансы. - И какие они? – взгляд ковбоя ответил сам за себя, и альбинос закивал. – Вопрос снимается. - О-о-о, инструктаж! – девушка, вернувшаяся из ванной, плюхнулась на кровать почти с разбега, чудом не разлив бокал с мартини и чуть подкинув Киркманна в воздух. – Никогда еще не слушала обучение от мафии. А нет, слушала. Когда играла в «Якудзу». Ее невинный взгляд заставил мужчину вздохнуть. - Это не игрушки. Вам нельзя больше какое-то время появляться в своих квартирах. Советую не использовать электронные карты. Полагаю, теперь это самое безопасное место для наших собраний. Можете оставаться здесь на время, мне плевать. Если некоторых из вас, не буду тыкать пальцем, так расстраивает мое общество, снимайте номера в самых дешевых мотелях, там не просят паспорт при регистрации. И да, будь я на вашем месте, я бы скрылся и от начальства. Всегда есть вероятность, что в органы запущена крыса, о которой я не в курсе. - Это исключено, - отрезал Закария, отчего австралиец посмотрел на него с какой-то сочувствующей улыбкой. - Так работает мафия, мистер Ксански. И я бы доверился опыту мафиози с двадцатилетним стажем. С прискорбием сообщаю, что лично знаю пять офицеров департамента, кто получает некую сумму за закрытие глаз на наши дела. - Вот блин, а что мне делать? – судмедша, будто бы спохватившись, добавила, указав на напиток. – Ах да, я там… Ну… - Я всегда рад угостить красивую девушку, - подмигнул ей Динелли. – Боюсь, подруга, ты тоже вляпалась по самое не балуй. Так что все инструкции относятся и к тебе. Насколько я понял по бумагам, твою персону быстро вычислят, коронер в расследовании, как никак. - Да, кстати об этом, помните того парня из китайского квартала? Ну, у которого я взяла образец? – удостоверившись в понимании предмета разговора, Вэл продолжила. – Он того, этого. Привезли буквально ночью, все так же, лучевая болезнь. - Ёжки-матрёшки, только резонанса в прессе нам и не хватает для полного счастья, - откинулся на кровать Зак, шлепнув ладонями по лицу. - Насчет этого можно не париться: родители парнишки не захотели портить себе репутацию, откупились от журналюг, так что и шумихи никакой нет, там все списали на ужасную скоропостижную смерть, обострение хронического заболевания, что-то такое. Так что в эфире тишина. – Кивнула докторша сама себе, заканчивая речь. - Это не родители. – Голос Чедвика звучал так уверенно, что Мендоза глянула на друзей, будто бы ища поддержки. Но те задумчиво пялились кто куда, не участвуя в разговоре. - А кто тогда? – спросила девушка у дилера, на что тот повернулся к ней и, подхватив со столика свой виски, присел перед ней на пол, поджав ногу в колене. - Сама посуди: у нас есть убивающий наркотик из радиоактивной воды, от которого умирает никому не нужный биомусор… - Не говори так, - нахмурилась Валентайн. – Любой заслуживает жизни. - Согласен. Вот только не каждый заслуживает эту жизнь прожить. Природа дала всем равный шанс, но некоторые и его выбрасывают в мусорку. Поверь тому, кто разбирается в отбросах общества. И не сбивай меня, бусинка. – Он игриво пробежался пальцами по ее коленке. - Ладно. Наркотик. - Именно. Как ты думаешь, сколько людей в Нью-Йорке знает, что этой дрянью отравились почти двадцать проституток и бомжей? - Больше. Уже тридцать два. - Так даже интереснее, ну так, сколько граждан в курсе? Вэл перестукнула ногтями по бокалу и пожала плечами. - Да ну, все знают, об этом пишут в новостях. Чедвик отхлебнул из стакана, не отрывая от докторши зеленых глаз. - Ты не поняла вопроса. Сколько граждан знает, что мертво тридцать два человека? - Ни одного, там пишут просто «есть погибшие». - Во-о-от. А теперь следующий вопрос: а сколько граждан знает, что погиб золотой мальчик-китайчик? В глазах Мендозы, видимо, закрутились шестеренки, поскольку Динелли удовлетворенно откинулся чуть назад, опираясь на руку. Судмедша же в восторге открыла рот и хлопнула блондина по коленке. - Это мафиози заплатили, чтобы никто не узнал, что наркотик бьет и по обеспеченным слоям! Прикинь, Йан! Да? – повернулась она к ковбою. Тот только чокнулся своим стаканом с ее бокалом и вильнул бровями. – Вот это я Шерлок! - Да, но это только одна из версий. Вариант с родителями тоже довольно реалистичен, более того, это же китайцы, - задумчиво почесал подбородок Киркманн. - А ты у нас как раз эксперт в китайской душе, - не упустил возможности хохотнуть Зак, тыкая друга в бок. - Ой, да побольше тебя, ты то у нас все сопротивляешься, сбегаешь с лекций по китаистике. - Да, потому что меня каждые пять минут дергают к доске. - Мыть ее. Своей рубашкой. - Очень смешно! Наблюдая за этой перепалкой, Мендоза и Динелли только переглянулись и снова приложились к напиткам. *** Если у переживших день детективов и дилера дела начали понемногу налаживаться, то вот Лука Динелли чувствовал, что с каждым часом умирает все больше и больше его нервных клеток. Дошло уже до того, что бабуля Ромильда отвлеклась от своего маникюра, пока он уныло играл для нее этюд на рояле. - Милый, может, расскажешь бабушке, что у тебя на уме? Потому что так тоскливо сыграть мажор еще надо постараться. От неожиданности Лука брякнул не те клавиши, отчего синьор Скарпини, вероятно, пару раз прокрутился в гробу, но бабуля благоразумно не обратила на это своего внимания, лишь молчаливо ждала ответа, докрашивая ногти. Поджав губы, юноша сделал, на его взгляд, единственный правильный выбор. - No, nonna. Va tutto bene. Женщина рассмотрела результат своей художественной работы и, изящно поправив черное платье, поднялась с плетеного стула. Ее шпильки щелкнули по плитке как два тоненьких хлыста. В свои семьдесят лет мать Калисто была прекрасна, только глупец не признал бы этой истины: несмотря на то, что волосы Ромильды давно поглотила седина, она была воплощением итальянского величия и красоты. Балтассаре души не чаял в своей жене, которая снова и снова шутила, что она выходила замуж за экономиста, отрекаясь всеми возможными способами от деятельности клана. Глава семьи снова и снова спрашивал совета у супруги, и она из раза в раз делала вид, что оглохла, лишая его возможности выслушать очередную мудрость. Все знали, что Роми Динелли скорее выпьет стакан уксуса, чем прикоснется к темному бизнесу мужа. Вот и сейчас, поняв своим чутьем, что внука гложет что-то «по работе», женщина решила удалиться к себе. Надевая темные очки, она лишь отметила. - Твоя матушка приготовила прекрасный пирог к обеду. Может быть, ты смог бы собрать для нас цветов? Букет бы очень украсил чайный стол. Она снова была права: Лука никогда не скрывал, что любит растения. Сбор цветочных композиций приносил ему такое удовольствие, что как-то раз на шестнадцатый день рождения одна из теть, Франческа, подарила ему книгу по флористике. Естественно, отец был ужасно недоволен этим фактом, ведь, по его, разумению, сыну стоило бы с нетерпением ждать книги по баллистике или чему-нибудь подобному. Но Лука выслушал папин многочасовой скандал поверхностно, мыслями уже находясь в оранжерее и собирая букетик для тетушки. Поэтому теперь, в душе поблагодарив бабулю, молодой человек с облегчением закрыл крышку рояля и вышел во двор через балконную дверь. Прохаживаясь между цветочными клумбами, он прикидывал, какую композицию стоит сделать сегодня. Бабушка обязательно расстроится, если не вставить несколько роз. Мама, Беатриче, очень любит крохотные цветы, группками сидящие на веточке. Тетя Франческа обожает нарциссы, тетя Винченца пушистые пионы, а у тети Эдды можно не спрашивать ничего, она называет срезанные цветы мусором. Образ сам собой прорисовывался в голове, так что Луке оставалось лишь слоняться туда-сюда и выбирать бутоны покрепче, чтобы простояли в воде подольше. В конце концов, рассыпчатый бело-желтый сбор стал похож на презентабельное столовое украшение, и морально удовлетворенный юноша придирчиво осмотрел его со всех сторон. Чего-то явно не хватало для завершения творения: взгляд флориста зацепился за газон, и ответ пришел сам собой. Зелень. Неплохие декоративные папоротники росли в тени, у стены дома, поэтому юноша направился туда сразу же, не теряя времени. Присев на корточки в прохладу у каменной кладки, он поднес секатор к темному стеблю, как вдруг сверху раздались голоса. Представив в голове карту особняка, молодой мафиози вспомнил, что этот угол соприкасается с подъездной дорожкой, а значит, говорящие как раз стояли возле автомобилей. Естественно, он узнал их. - Grazie, Giovanni. Ci vediamo, - закончил отец телефонный разговор и явно что-то пнул в сердцах, судя по звуку, автомобильную шину. - Есть повод для расстройства? – прошелестел Казимир брату, на что неприятно зашуршал гравий под подошвами. - Повод? Да, Кази, повод есть! Чедвик и сбирро! Все пошло через задницу! Шоу на всю улицу! Обстреляли дом, ты только вдумайся! Чего ждали? Ни на кого нельзя положиться! Inutili cretini con le mani di culo! - Не забывай о манерах, Калисто, - дед, на удивление, тоже оказался на улице, видимо, решил, наконец, подышать свежим воздухом на подъездном крыльце. – Хоть я и разделяю это негодование, но поддаваться эмоциям нам сейчас нельзя. - Полагаю, теперь я могу предложить свой вариант? – шипение Казимира разносилось ветром как какой-то гнилостный смрад. - Более того, сын, теперь это наш единственный путь. Они ушли оттуда, это может и хорошо в сложившейся ситуации, но нам не на руку. Я надеюсь, что хотя бы вы найдете своего брата сами. Можете отправляться хоть сейчас, делайте все, что сочтете нужным. Букет шлепнулся на траву бесшумно, да что уж там, Лука сам еще никогда не сматывался откуда-либо с таким же отсутствием звуков. Выбегая из сада, мужчина не мог собрать мысли воедино: слаженная картинка большой семьи рушилась прямо на глазах, как огромный пазл, шансы собрать который воедино вновь стремятся к нулю. Что значит «шоу»? «Обстрел дома»? Ушли? С каждой дальнейшей мыслью молодой человек все больше терял рассудок, вытягивая все более темные и мрачные идеи. В чем провинился Чедвик? Он столько сделал для дома, разве это ничего не значит? Разве можно просто убрать его? И из-за чего, из-за этих сбирро? В голове не укладывалось, что дедушка так спокойно дал отмашку отцу и дяде найти и убить их, пусть и сводного, но брата. Впервые в жизни молодой человек чувствовал, что он обязан изменить что-то в клане Динелли: не допустить бессмысленного братоубийства на потеху амбициям деда. В голове метались планы спасения, но ни один из них не был по-настоящему действенным, поскольку его личной армией оставалась только толпа женщин, не имеющих веса в мафиозных делах. Перебирая имена, Лука остановился только на одном человеке, кто мог бы дать ему совет, кто был бы заинтересован помочь. Скользя по мраморным полам, он бежал к своей спасительнице. Сбежав из оранжереи, юноша уже не слышал, как Балтассаре окликнул садящегося в машину Калисто. Тот повернулся, уже занеся ногу в салон. - Отец? - Думаю, что стоит пожурить того, кто устроил такой бедлам в Короне. Нехорошо это. Грязное дело. Калисто лишь посмотрел на молчаливого Казимира. Тот с легким наклоном головы, будто прислушиваясь, спросил дона: - Нам отправить чистильщиков? Глядя в ясное небо, Балтассаре задумчиво произнес: - Не хочется, конечно, ресурсы жалко, но я стал очень добрым, размяк к старости. Видимо, стоит показать зубы. Так дела не делаются. Изречение было считано братьями единственно верно, они кивнули патрону и, вскоре, удалились на своих автомобилях, оставив старика наслаждаться солнечными ваннами в блаженном одиночестве. Правда, на лице у того была только печать глубокой печали. *** Третий этаж особняка итальянцев состоял всего из пары комнат, расположенных друг напротив друга: одна из них была больше похожа на ангар под плоской, чуть покатой крышей, в то время как другая, наполовину расположенная в круглой башне, напоминала покои принцессы в готическом замке с этими острыми высокими окнами и тяжелыми шторами. Члены клана старались лишний раз не заглядывать сюда, поскольку между «замком» и «цехом» уже многие годы разворачивалась холодная война, временами сменяемая горячими столкновениями. Широкая комната-стадион принадлежала тетушке Винченце, которую в семье сокращали до милейшего Винни. Эта знойная темноволосая красотка была как две капли похожа на свою соседку, что было немудрено при их однояйцевом происхождении. Правда, если она старалась во всем походить на мать, то вот Эдда, ее сестра, делала все возможное, чтобы перестать быть отражением родственниц. Причина была прозаична: Эд напрочь отказывалась мириться с ролью «жемчужины в ожерелье клана» и начинала каждый день с того, что шла на поклон к отцу с доказательствами своей готовности участвовать в семейном бизнесе. Но Балтассаре оставался непреклонен: женщине не помогали ни две магистерские степени по экономике и государственному управлению, ни черный пояс по единоборствам, ни многочисленные награды за спортивную стрельбу. И каждый новый отказ все больше распалял ее обиду и устремление. Внешне сестер было не отличить друг от друга: спортивные и плоскогрудые, эти коротко стриженые барышни в костюмах даже локоны укладывали гелем одинаково, превращая их тонкими расческами в причудливые спиральки, крутящиеся по лбу. Разницу мог заметить только член семьи: Эдда ненавидела черную подводку, а Винни другой никогда и не пользовалась, поэтому «цветные стрелки» стали тем самым фирменным стилем несостоявшейся гангстерши. Взлетая на этаж, Лука подготовился услышать крики, и не сильно ошибся: двери в обе комнаты были распахнуты настежь, а по всему коридору разносился панк-рок, очевидно, доносящийся из той, что с башней. Музыка явно не нравилась соседке из ангара. - Я сказала, вырубай свой матюгальник! В ответ на это музыка явно стала громче, видимо, только для того, чтобы солист утвердительно пропел: «Я сожгу все дотла, потому что я охуенно горяч». Влетев в комнату с орущей гитарой, Динелли-младший ожидаемо увидел Эдду с телефоном в руке в угрожающей стойке по направлению к другой комнате. Чисто из интереса он на ходу обернулся, и его встретила Винченца в точно такой же позе. - Эдда, - тронул он тетю за рукав, но та вскинула ладонь, призывая подождать, и кинулась к двери. Высунувшись оттуда, она в унисон с певцом пропела: - Меня спросят: «Че такой горячий?» Да потому, что я итальянец! Ангарное помещение с криком капитулировало, захлопнув дверь так, что юноша подумал, что придется делать ремонт, но мысли о цели вновь заняли всю его голову. Эд же, добившись безоговорочной победы, убавила громкость и улыбнулась гостю. - Да, Лулу, что ты хотел? Разница в возрасте между ними была не так уж и велика: какие-то пять лет даже не котировались, поэтому Эдда вечно трепала племянника за щеку, называя его малышом, но по факту, видеть эти жесты двадцатидвухлетней женщины по отношению к семнадцатилетнему было, как минимум, забавно. Лука доверял ей как себе, но помощи пришел просить еще и по другой причине: сеньорина Динелли была тем человеком, кто снес с Чедвиком зеркала у отцовского «Ламборгини». Дважды. Она в нем души не чаяла. Это не было какой-то странной формой влюбленности, напротив, влюбленности у Эдды были строго определенные и глубоко расстраивающие отца, поскольку последняя пассия дочери с треском вылетела из женского университета. Никоим образом повлиять на барышню было невозможно: ладно бы она выбирала женщин, с чем отец с горем пополам мог бы смириться, но дурной вкус в этих самых женщинах причинял ему невообразимую муку. Чед же всегда делал вид, что не происходит ровным счетом ничего, чем уже расположил егозу к себе, а вот когда он стандартно вкатился к ней в комнату кувырком с предложением «накидаться в местных барах до конского ржания», Эдда окончательно выбрала его из трех Динелли как брата «от народа». Серьезный Лука с плотно сжатыми губами смыл улыбку с ее утонченного лица. Эдда закрыла дверь и ожидала ответа. - Дед тебе ничего не рассказал про Чедвика, да? Тонкие пальцы на ручке двери сжались, натянув кожу на белых костяшках. Женщина неотрывно следила за племянником, а ее высокий тонкий нос все ходил вверх-вниз, шевеля узкими крыльями, будто прямо посреди ее лица сидела какая-то диковинная стрекоза. Лука нахмурился, сдерживая рыдание. - Конечно, он никому не сказал. Зачем? - Скажи мне, что ничего не случилось, raccontare. - Не могу. – Получилось как-то виновато, но проконтролировать интонацию было выше его сил. Колени тети дрогнули, на пару сантиметров приблизившись друг к другу, но она быстро вернула самообладание и, как сомнамбула, доползла до окна. Трясущимися руками Эдда выудила из кармана пачку крепких сигарет и чиркнула масляной зажигалкой с каракалом, хватающим птицу в прыжке – незаменимым подарком от Чеда. После трех затяжек, она посмотрела, наконец, на молодого человека. - Что с ним? - Дед хочет его смерти. Струйки дыма у носа Эд прервались. Кто-то невидимый будто бы поставил ее, курящую у окна, на паузу. Вернувшись к движению, женщина первым делом махнула головой и твердо ответила. - Нет. - Эдда… - Да ты с ума сошел, он его сын, Лука. - Эдда, я клянусь тебе, я сам это слышал. - Я не… - Он послал Казимира. – Ее все более увлажняющиеся карие глаза заставили юношу продолжить. – Папу и Казимира. Он сказал, что они могут сделать все, что захотят. - Нет, нет, Калисто не станет этого делать. - Папа сделает все что угодно для деда. А дядя… Ты правда веришь, что Казимир не станет, если ему развязали руки? Что он сможет устоять? - Dio Mio, Luca, - женщина отчаянно замахала головой, приседая на подоконник. Уронив лицо в ладони, она зашипела. – Siamo una famiglia, cosa stai dicendo, Dio non voglia, papà non lo farebbe mai… - Ti prego, Edda! – в полголоса прикрикнул он на нее. – Помоги мне спасти его! Тебе страшно о таком думать, ну а мне-то как страшно знать! Итальянка подняла на племянника лицо. Сиреневая подводка на ее нижних веках поплыла, развозя под глазами два лавандовых синяка. - Ты себя слышишь? Я? Лулу, что я могу сделать? С моими полномочиями только собственными руками драться. С братьями! - У тебя же есть много друзей со всякими примочками! - Да папа мне уши оторвет, если узнает! И тебе тоже! А он узнает! – будто бы спохватившись, Эдда вскочила и кинулась ходить по комнате. – Боже, да о чем мы говорим вообще! Это невозможно, этого просто не может быть, пойми! Собственное бессилие разозлило юношу: поймав тетю за руку, он затараторил себе под нос. - Ты должна мне поверить, пожалуйста. Я больше не знаю, к кому обратиться, только с тобой есть крошечный шанс, что я могу что-то изменить. Я не прошу у тебя большой помощи, только способ, как я сам смогу все сделать, наводку. Я не хочу тебя впутывать, правда, но я не могу начать один, я просто не знаю, как. Видит бог, я мечтаю, чтобы я ошибался, но все вокруг такое понятное, и это… Это… Эдда, пожалуйста… Per favore, - он почувствовал, что ресницы уже не в силах удерживать все нарастающую влагу в глазах, и поднял голову, борясь со стекающими слезами и бессмысленно прикладывая ладонь ко рту. – Dio, non voglio proprio perderlo, Edie, lo amo così tanto. Тетушка, которая сама уже тихо плакала, лишь обняла молодого человека. Она терпеть не могла сентиментальные проявления на людях, но ничего не могла поделать с собой: если бы в сердце сидел только страх, она бы его подавила, но чувство предательства, обиды и злости на братьев и отца все же переполнили края ее сердца. - Я позвоню одному другу, может, у него получится что-то придумать, милый. – Погладила женщина его лицо и горько улыбнулась. – Поразительно. Они такие глупые, если не увидели в тебе мужчину. - Брось, я совершаю самый глупый поступок из возможных, - мотнул головой Лука и шмыгнул носом. Дочь Балтассаре выпрямилась, а идеальная осанка подчеркнула стать. Положив руки на плечи юноши, она отрезала: - Вздор, это поступок Динелли. Все ради семьи. *** Квартальные отчеты затянули время на долгие часы, так что вместо бойкого сбегания по высоким ступеням Хани лишь устало, шаг за шагом, спускалась к подножию лестницы. Утомительный день, наконец, подошел к концу, и женщина взглянула на тонкие наручные часики только для того, чтобы расстроиться еще сильнее: десять часов вечера означали, что никакого времени на вечерние спа-процедуры у нее не осталось. Даже поразительно красивый рыже-сиреневый закат не скрасил серого настроя красавицы, а потому она рассеянно потрогала кудряшку и двинулась по тротуару, силясь увидеть такси. Но и тут жизнь подсунула ей свинью, стерев все желтые машинки из зоны видимости. - Просто замечательно, - буркнула она и достала телефон в надежде вызвать убер, но смартфон прямо в руках высветил на экране огромную красную батарейку и потух. – Да ты издеваешься! От возмущения Сельм встала как вкопанная, даже притопнув на месте. Ногу сразу же пронзила тупая ноющая боль, протестуя против активных действий. К душевному равновесию удалось вернуться, но только медитативно потерев лоб и скинув высокие шпильки. Так, босиком и с туфлями-стилетами в руке, она направилась к автобусной остановке. - Так и знала, что надо было брать свою машину. – Мысли об удобном маленьком авто сменили мысли о любом авто в принципе, трансформируясь в мечты о волшебном такси, приезжающим из воздуха за всеми обездоленными и страждущими, чьи жалкие жизни томятся на работах с ненормированным графиком. Когда с ней поравнялась машина, Хани даже удивилась, что мысли и правда могут быть материальны, но ее улыбку тут же смыло, едва задняя дверь открылась, демонстрируя направленное в ее сторону дуло пистолета. Замерев, как кролик перед лисой, она не могла издать ни звука. Черная дыра самого настоящего револьвера будто бы засасывала ее душу, не давая сбежать. - Присядьте, сеньора. Проедемся. – Она знала этот голос, а оттого стало еще страшнее. - Все в порядке, я же… - Извольте присесть. – Мужчина-скала высунулся в свет, все так же облаченный в шоколадный костюм тон в тон к коже. Свободная от оружия рука в перчатке скрипнула, сжимая мерзкую трость с гусеницей. Белая как мел, Сельм втиснулась в автомобиль к услужливо отодвинувшемуся в тень человеку. Машина тронулась вперед сразу же, едва она захлопнула дверь. Испугавшись начала движения, женщина дернулась на сидении, но тут же чуть не взвизгнула от ужаса, поскольку негр шлепнул ее по коленкам бумажной папкой. - Чт… Чт… - Откройте. - Вы… - Открывайте. Трясущимися руками Хани пыталась развязать завязки на картоне, но длинные красные ногти ужасно мешали и без того ходящим ходуном пальцам. А темнокожий гангстер терпеливо ждал, не снимая с гостьи прицела. Все больше напрягая нервы, женщина расплакалась, но дурацкий ноготь, наконец-то, подцепил спасительный узелок. Дернув веревочку, она не рассчитала и уронила папку на пол машины, веером рассыпая содержимое. Та была полна фотографий. Поднимая их к свету, она судорожно вздохнула: на снимках легко можно было узнать недавнего знакомого в сером, того пожилого джентльмена, сопровождавшего черного мужчину и итальянскую леди в музее. Он был мертв – пустые глаза пялились прямо в камеру, точно так же, как и множество уродливых дыр, испещривших дорогой костюм, превратившийся в бордовый. - Как видите, вы очень сильно нас этим расстроили, - заговорил мужчина. - Что? Нет, это не я! - Разумеется, не вы. По крайней мере, не буквально. Но нам было очень неприятно расставаться с нашим, пускай и чуть топорным в делах, но хорошим, хорошим другом из-за того, что вы не смогли решить вопрос с детективом Киркманном, как вы, смею напомнить, обещали. - И мы решим! Решим, - горячо закивала Сельм, заминая снимки руками. Мужчина прицыкнул и поправил федору тростью. Личинка из слоновой кости блеснула в тусклом освещении салона, до ужаса напоминая настоящую. - Нет, сеньора, - он приставил пистолет к виску женщины и взвел курок, отчего та заскулила и зажмурилась. – Мы сами решим этот вопрос. Наше сотрудничество закончится здесь. - Нет, погодите! Есть еще кое-что! Я еще могу сделать все очень-очень красиво, как вы любите! – она шептала это как молитву, сложив трясущиеся руки и глотая слоги, каким-то чужим, не своим голосом, пищащим, детским. Уязвимым. Выстрела не последовало. Вместо этого гангстер тихо спросил: - Signora? И тут откуда-то сбоку донесся голос итальянки, приглушенный помехами. Приоткрыв глаза, Сельм заметила лежащий на сидении телефон, который все это время, видимо, был включен. Динамик шуршал, разнося по салону властный голос. - Знаете, сеньора Сельм, в самом начале вы производили впечатление достойной женщины. Полезной, особенно учитывая все ваши связи. Но, как выяснилось, вы абсолютно не умеете ими пользоваться. Это начинает мне надоедать. - Я просто не пускаю тяжелую артиллерию в бой сразу, - засипела с надеждой красавица. - Возможно, но я не особо верю в успех с вашей стороны. - Прошу вас, я все сделаю. На минуту воцарилось молчание, но трубка, наконец, хмыкнула. - Для меня происходящее - просто игра, по большому счету, это мой муж считает такое бизнесом. Так что, душечка, бог с вами, я добрая женщина, и потому даю вам щедрые трое суток на решение проблемы. Мой благоверный уже, разумеется, разослал своих людей решать создавшийся казус, но я сердечно попрошу его, чтобы он не трогал вашу забавную персону на весь, так сказать, испытательный срок. - Спасибо, о, спасибо, вы… - Оставьте это, милая, - в голосе женщины появилась сталь. – Сохраните те немногочисленные остатки достоинства, что в вас еще есть. Если ситуация с детективом не решится за это время, мы самостоятельно закроем этот гештальт. Разница только в том, закроем ли мы его, включив или исключив вас из уравнения. Я знаю, где вы живете. Я знаю, кто живет с вами. - Он все сделает, обещаю. – Уверенно кивнула Хани и посмотрела на соседа справа. – Поверьте. Он сделает все, что я скажу. - Уверены? Втяг... - Да! Да, он сделает! Глаз негра не было видно из-за темных очков, поэтому неясно было, о чем он думает и куда смотрит, но ситуацию разрешила собеседница у аппарата. - Лапиде, будь добр, высади нашу коллегу, - с нескрываемым сарказмом отметила она. – Ей нужно о многом подумать. Например, о чести, долге, любви и доверии. Мафиози поднял пистолет к крыше авто и стукнул по перегородке между салоном и водителем. Машина почти сразу же встала. Сельм не запомнила, как выходила на улицу, как машина уехала, и как презрительно фыркнул вслед ей бугай. Все, что она знала сейчас, это то, что она понятия не имеет, где в городе ее высадили, что дома ее ждет Би, который не знает, что она пообещала от его имени, и что она забыла свои лабутены под сиденьем. «Он прибьет меня сегодня. Но это не страшно. Три дня – это так много. Главное, что меня не убили», - подумала женщина и широко улыбнулась, смотря в темное чернильное небо. В воздухе неуловимо и так прекрасно пахло жженой резиной и дешевыми хот-догами. Жизнью.