Одержимый

      Эльвира Марковна отодвинула стулья и вошла в комнату. Сын ходил взад-вперед и лихорадочно что-то собирал. В куче вещей, лежащих на кровати, было несколько пар носков, брюки, четыре полотенца, чистые листы бумаги.       — Матушка, вы меня не остановите, я поеду в столицу и буду взрывать царя! — воскликнул Владимир.       — Володя, хочешь поехать — езжай, — сказала Эльвира Марковна. — Только езжай как человек! Соберись сперва, не беги никуда в ночь. Поешь хоть сначала.       — Могу и поесть, — без особого энтузиазма отозвался Владимир. — А потом поеду.       Молодой человек вздохнул:       — Матушка, как же тяжело осознавать, что Зоенька, моя девочка, мое наивное дитя предало меня!       — Есть пошли, — ответила Эльвира Марковна.       Женщина подошла к Зое и сказала:       — Зоенька, деточка, потерпи немного. Я обязательно приду к тебе. И поесть принесу. А пока ложись, отдохни.       — Не хочется, матушка, — вздохнула Зоя и осталась сидеть на полу.       Эльвира Марковна пришла на кухню, спешно развела успокоительное, долила чаем.       — Володя, чай готов, капуста на столе, картошка на столе, мясо греть надо, я уже устала. Ешь пока, что есть, — произнесла женщина.       — В дорогу-то хоть мяса отрежьте, — ответил Владимир.       — Отрежу, — вздохнула Эльвира Марковна. — Поешь хоть. А то вообще голодный поедешь.       Владимир потянулся к картошке, почистил ее, откусил немного, запил чаем.       Эльвира Марковна, не отводя глаз, смотрела на сына, но ничего, казалось, не происходило. Владимир съел еще одну картошку, допил чай, после чего сказал:       — Утром поеду. Уже поздно, спать охота.       Молодой человек вышел из-за стола и, не раздеваясь, бухнулся на кровать.       «Слава тебе, Господи, взяло хоть», — с облегчением подумала женщина.       Эльвира Марковна подошла к Зое, все так же сидевшей на полу, и сказала:       — Зоенька, пойдем тоже в комнату. Тебе отдохнуть надо. А я пока что поесть принесу.       — Матушка, я боюсь оставаться с Володей, — вздохнула Зоя. — Боюсь! Я ведь могу не удержать его дома, он пойдет куда-то и первому же городовому попадется! Его же сразу заметят!       — Все будет хорошо, Зоя, — ответила Эльвира Марковна. — Я прослежу, чтобы Володя все лекарства принимал.       «Я буду его ими незаметно поить», — подумала женщина.       Прошло около недели. Если первое время Эльвира Марковна запирала Владимира в комнате, постоянно напоминая Зое, что если что-то пойдет не так, нужно развести капли, то впоследствии молодой человек стал с большей критикой смотреть на свое состояние.       — Зоя, — однажды сказал Владимир. — Что за чертовщина-то творится? Что за жизнь такая-то не такая! Совсем проклятая царская власть мне судьбу поломала…       — Что произошло? — обеспокоенно спросила Зоя.       — Опять голоса были, да ты знаешь об этом, я рассказывал, — ответил Владимир. — Причем дурные какие-то. «Иди и не бойся». Нет чтобы четкий план мне посоветовать…       Зоя ничего не ответила.       — Матушка явно лекарства в еду подмешивает, иначе с чего бы мне спать так хотелось? — продолжил молодой человек. — Хотя… Если без них снова голоса придут, то уж лучше, чтобы спать хотелось.       Зоя обеспокоенно слушала Владимира, однако ни слова на тему убийства царя или обвинений в том, что она его предала, не было.       — Плохо все, Зоя, — вздохнул Владимир. — У меня даже плана цареубийства нет. Потому что, скажу честно, я не представляю себе, как все должно произойти. Да, приеду в столицу, а дальше-то что?       — Володенька, деточек-то пожалей, меня пожалей, — ответила Зоя. — Не надо нас бросать! Как я одна-то буду? Так ты будешь капельки принимать, переводы себе найдешь, если будешь в силах — уроки возьмешь. А так… Я одна с детками останусь. И с матушкой. А матушка замуж выйдет, так что я вообще одна буду…       — Зоя, — на удивление спокойно сказал Владимир. — Ты видишь, как мне проклятая царская власть поломала жизнь. Видишь прекрасно. Так пусть я хотя бы этой проклятой царской власти отомщу! Пусть хоть царь сдохнет как собака! А там… Кто знает? Может, польза какая-то от этого будет. Я же должен хоть что-то сделать напоследок, иначе получится, что вообще все зря наперекосяк пошло. Был бы сейчас дипломатом, ни черта бы не делал…       — Володя! — в слезах воскликнула Зоя. — Поехали за границу! Наберемся там опыта, познакомимся с товарищами, объединимся с кем-нибудь!       — Я, Зоенька, готов объединиться только с тобой, с моим наивным дитя, — ответил Владимир. — Вот тебе я довериться могу. Остальным — нет.       — Давай Агнессу к себе позовем, она — товарищ верный, не предаст, — предложила Зоя.       — Для Агнессы, Зоя, наши планы слишком наивны, она в таком участвовать не будет, — сказал Владимир. — Ты ее программу видела? Там все по пунктам расписано, каждые полшага прописаны, все до запятой выверено! Она не захочет ехать в столицу только для того, чтобы взять и убить царя. Ей нужно будет знать, откуда возьмется нитроглицерин, как именно мы найдем царя, что будем делать, если его планы изменятся, как поступим, когда он подохнет, куда уедем или не уедем в случае неудачи и так далее! Она слишком дотошная в этом вопросе. Может, к этому и матушка в свое время руку приложила. В прямом и переносном смысле слова…       — Так что, Володя, мы делать-то будем? — спросила Зоя.       — Сперва подождем, — ответил молодой человек. — А там видно будет. Ты же со мной пойдешь, Зоенька?       — Если план будет продуманным, то пойду, — утвердительно сказала Зоя.