Одержимый

      Эльвира Марковна сидела в комнате и старалась не смотреть в коридор, где до сих пор было огромнейшее пятно крови. Никонова уже увезли в больницу, где не давали совершенно никаких прогнозов и единственное, что сообщили, так это то, что пули прошли навылет и сердце не задето. Следователь, пришедший домой уже вскоре, вместо допроса свидетелей был вынужден смотреть на то, как одну из тех, кого нужно было допросить, врач отпаивает сердечными каплями, а вторую — успокоительными.       — Володечка, как ты мог? — время от времени шептала Зоя. — Володечка, милый мой, как ты мог?       Следователь терпеливо дождался того, как Эльвира Марковна сможет говорить, и спросил женщину:       — У Владимира Герхардовича были неприязненные отношения с потерпевшим?       — Не знаю, — честно ответила Эльвира Марковна. — Это была их первая встреча.       — Откуда у Владимира Герхардовича появилось оружие? — спросил следователь.       — Тоже не знаю, — произнесла женщина. — Купил, наверное.       — Зачем? — уточнил следователь.       — Владимир мне ничего не говорил, — ответила Эльвира Марковна.       Зоя слышала, о чем спрашивают свекровь, и почувствовала, что у нее трясутся руки.       «Меня же спросит о том же самом», — подумала молодая женщина.       Предположения Зои оправдались. Уже скоро следователь задавал Зое тот же самый вопрос об отношениях с Никоновым.       — Не знаю, — ответила Зоя. — Владимир был огорчен тем, что Никонов приходил к нам прошлый раз, но больше ничего не говорил.       — Огорчен или рассержен? — уточнил следователь.       — Не знаю, Володя не хотел говорить на эту тему, — сказала Зоя. — Может быть, огорчен, может быть, рассержен.       — Откуда у Владимира Герхардовича появилось оружие? — продолжил следователь.       — Револьвер себе купила я, — ответила Зоя. — Чтобы обороняться от разбойников. Никонов меня об этом тоже спрашивал. Почему именно эту модель — потому что она самая лучшая. У меня брат в жандармерии служит, я захотела себе такую же. Почему не маленькую? Потому что в оружии не разбираюсь и решила, что нужно не мудрить, а купить точно такую же, как у брата, — она его вполне устраивала.       — Жандармы обычно укороченную модель покупают, — произнес следователь.       — А я в этом не понимаю ничего, — сказала Зоя. — Сказала продавцу, что хочу Смит-Вессона, — продавец мне его и продал.       — Продавец уже сказал, что вы слишком много патронов купили, — продолжил следователь. — Зачем?       — Люблю, чтобы в доме всего было с избытком, — ответила Зоя. — Да и мне надо было сперва потренироваться где-нибудь в лесу, чтобы понять, как вообще из этого револьвера стрелять. Я бы сколько-то патронов в лесу истратила. Может быть, и вообще все — вдруг бы не поняла, как нужно стрелять?       — Где сейчас может находиться Владимир Герхардович? — спросил следователь.       — Не имею ни малейшего представления, — сказала Зоя. — Даже предположить не могу.       После того как следователь ушел, Эльвира Марковна вымыла пол в коридоре, а потом подошла к невестке.       — Для чего револьвер купила? — спросила женщина.       — Чтобы царя убить, — ответила Зоя.       Эльвира Марковна опешила от такой прямоты.       — А патронов много купила, чтобы хватило, — добавила молодая женщина. — Потому что Володя должен был сначала пристреляться, понять, как этот револьвер работает.       Нервы Эльвиры Марковны не выдержали. Женщина с размаху ударила Зою по лицу.       — Матушка, вы что, синяк же будет, — удивилась Зоя. — Зачем же вы так со мной?       — Я предупреждала? — спросила Эльвира Марковна. — Я предупреждала, что думать головой надо, что тебе детей растить? У тебя дети! А если бы дети увидели все то, что в коридоре произошло? Тебе, Зоя, нужно не слепо за своим венчаным мужем бежать, а хоть иногда головой думать! Ты же понимаешь, что потянутся ниточки — тебя же тоже за соучастие судить будут!       — Так не надо было полицию вызывать, — ответила Зоя. — Кто знает, может, Никонов все равно умрет, так похоронили бы его где-нибудь и все.       Эльвира Марковна, которая только-только начала приходить в себя, почувствовала, что снова теряет последние остатки контроля.       — К детям иди, — с трудом сдерживая себя, произнесла женщина. — Ты бы только знала, как я хочу тебя выдрать. Как тятька. До крови отхлестать…       Зоя растерянно посмотрела на Эльвиру Марковну и пошла к детям. Молодая женщина подумала, что свекровь больше говорила для красного словца и вряд ли бы стала поднимать на нее руку, но на всякий случай решила не проверять свою теорию на практике.       На следующий день с утра Эльвира Марковна сказала невестке:       — Придет Володя — о вчерашнем не разговаривай сама. Накорми, напои, а потом решим, что делать дальше. Если он захочет поговорить о вчерашнем — тоже разговор сама не развивай.       «А я, по-видимому, пойду сейчас искать себе место поломойкой», — мысленно добавила женщина и вышла из дома.       В гимназии все было достаточно тихо. Ученицы не перешептывались, никто не обсуждал вчерашнюю ситуацию. Казалось, даже Татьяна вела себя совершенно как обычно. Однако уже после второго урока к Эльвире Марковне подошла инспектриса.       — Эльвира Марковна, руководство очень желает вас видеть, — произнесла Елена Игнатьевна.       — Не удивлена, — ответила Эльвира Марковна.       Женщина пришла в кабинет директрисы.       — Эльвира Марковна, — произнесла Нинель Осиповна. — Как вы понимаете, о случившемся скоро узнает и попечительский совет. И если хоть кто-нибудь из них заикнется о том, что таким наставникам не место в гимназии, я встану на их сторону.       Эльвира Марковна посчитала, что ее ответ на эту реплику не требуется.       — Можете идти дальше заниматься своими прямыми обязанностями, — добавила директриса.       «Иного и не ждала», — подумала Эльвира Марковна и, увидев Елену Игнатьевну, сказала. — Как можно было сразу догадаться, сама увольнять не спешит, но если предложат — не будет отказываться.       — Константин Алексеевич на вашей стороне, — ответила Елена Игнатьевна.       — Возможно, пока что, — уточнила Эльвира Марковна. — Пока что всей правды не знает.       Однако Эльвира Марковна ошибалась. Константин Алексеевич едва узнал обо всем, сразу же нашел время встретиться со своей невестой.       — Эльвира Марковна, держитесь, — произнес мужчина. — Только держитесь. О службе в гимназии даже не переживайте, пока вы сами не посчитаете нужным отсюда уйти, никто не посмеет вас отправить с глаз долой.       — За Владимира душа болит, — ответила Эльвира Марковна.       — Все будет хорошо, — попытался утешить женщину Константин Алексеевич.       Зоя сидела дома и услышала стук в дверь.       «Володечка!» — с неподдельной радостью подумала молодая женщина.       Зоя подбежала к входной двери, открыла ее и увидела на пороге Севастьяна. Настроение сразу же упало и молодая женщина произнесла:       — Севастьян, по-видимому, ты по какому-то вопросу?       — Да, Зоя, по такому вопросу, по которому у тебя сейчас синяк на лице, — ответил молодой человек. — И пусть ты можешь всем говорить, что поскользнулась и ударилась щекой о лавочку, я в это ни за что в жизни не поверю. Ты, Зоя, виновна в том, что произошло, на тебе тоже вина за это убийство или еще не убийство. Если бы ты оружие не купила, Владимир бы не стрелял в Никонова.       — Может, он бы нож взял или просто головой его об угол стола ударил, — сказала Зоя.       — Все может быть, но сейчас на тебе, Зоя, подозрение в подготовке этого покушения на убийство, — произнес Севастьян. — Ты покупала револьвер и нервничала, тебя опознал по фотографической карточке продавец оружейного магазина. За тобой, Зоя, скоро придут. Уехать бы тебе куда-нибудь…       — Севастьяночка, прошу тебя, если все пойдет не так, как хотелось бы, найми мне адвоката, — попросила Зоя. — Пожалуйста, прошу тебя. Я тебе все деньги со временем отдам, все!       — Ты, Зойка, лишнее только не говори, если спрашивать будут, — подумав, произнес Севастьян. — Что спросили, на то и отвечай. Не болтай много. Я не представляю, что с Владимиром твоим может быть, не представляю! Так-то на каторгу должны отправить, но на нем же еще один приговор висит…       Молодой человек посмотрел на сестру и вышел из дома.       Оставшись одна, Зоя растерялась.       «Уехать? — думала молодая женщина. — За границу? С Володей? Одной?»       Снова раздался стук в дверь.       «Севастьянка, видать, что-то забыл сказать», — пронеслось в голове Зои.       Даже не спрашивая, молодая женщина открыла дверь и увидела на пороге супруга.       — Володя… — прошептала Зоя.       — Пропусти, — ответил Владимир. — Сперва отоспаться надо. Потом поесть. А потом думать, что делать-то дальше. То ли в столицу ехать, царя убивать, то ли не ехать… Даже и не знаешь, как лучше.       — Где ты был? — спросила Зоя.       — В соседском сарае заночевал, — произнес Владимир. — Холодно было, уснуть никак не мог. А с утра скорее к тебе пришел. Обыск был?       — Не было, — ответила Зоя. — Может, под кроватью тебя бы никто и не нашел.       — Как-то не так, неправильно все пошло, — вздохнул Владимир. — Надо было царя убивать, а не этого дурачка. Но как-то само все получилось…       — Никонов пока что еще не умер, — сказала Зоя. — Что будет дальше, никто не знает.       — Да мне как-то вообще нет разницы, — произнес Владимир. — В столицу ехать надо, да первый же городовой меня на вокзале заметит…       Молодой человек разделся и сказал:       — Сперва, Зойка, выспаться надо. Потом решим.