Одержимый

      Зоя с каким-то странным чувством смотрела на своего любимого супруга. В душе молодой женщины боролись противоположные мысли, причем вложенные туда с самого раннего детства: нужно во всем помогать своему венчанному мужу и нельзя укрывать преступников.       «Да, Володя — преступник, — со вздохом думала Зоя. — Володя хотел убить человека, и только чудо не дало ему этого сделать. Это даже не цареубийство, а… А как будто разбойники взяли и убили человека. Просто потому что им так захотелось».       С другой стороны, от мысли, что она может пойти в полицию и уведомить о том, что Владимир пришел обратно домой, было мерзко.       «Нельзя выдавать полиции своего мужа, пусть даже он и был неправ», — подумала Зоя.       Ближе к обеду домой вернулась Эльвира Марковна.       — Матушка, Володя пришел, — произнесла молодая женщина.       Эльвира Марковна была в полном шоке от услышанного.       «Володя и вправду пришел?» — подумала женщина.       Умом Эльвира Марковна понимала, что нужно сейчас идти в полицию и уведомлять ее о том, что Владимир вернулся. А перед этим запереть его так, чтобы уж точно не получилось сбежать. Но пойти и донести на своего сына женщина не могла.       — Матушка, я осознал, что вряд ли смогу попасть в цель, — произнес Владимир. — Поэтому мне остается только нитроглицерин и бомба. Именно так я избавлюсь от царя.       Эльвира Марковна испуганно посмотрела на сына.       «То ли совсем с ума сошел, то ли и вправду так считает… — пронеслось в голове женщины. — Вот погибнет же! Ни за понюшку табаку!»       Перед глазами предстала совершенно другая картина: во время взрыва и пожара в сарае Владимира отбрасывает взрывной волной на лед и позже выясняется, что черепно-мозговая травма несовместима с жизнью.       «И что милосерднее? — подумала Эльвира Марковна. — Позволить сейчас умереть или… Или своими руками своего собственного сына отправить туда, откуда возврата нет… А если его к высшей мере осудят? Как я буду потом с этим жить? А, может быть, так бы он уехал куда-то, начал новую жизнь?»       Тем временем Владимир снова поел и, взяв с собой в дорогу деньги, оружие и патроны, сказал:       — Надеюсь, мы с вами еще увидимся. Матушка. Зоя. Сашенька. Сонечка.       Больше не говоря ни слова, молодой человек оделся и вышел из дома.       Шло время. Больше всего Зоя боялась открывать газеты, чтобы не прочитать что-нибудь, вроде «вчера был задержан государственный преступник». Но уже через неделю в дом Эльвиры Марковны пришла жандармерия.       — Зоя Михайловна здесь проживает? — раздался неожиданный голос.       — Да, здесь, — ответила Эльвира Марковна.       — Нужно проехать в отделение, — услышала Зоя и потеряла дар речи.       Перед глазами молодой женщины снова пронеслись дни ареста и карцер.       «Я не поеду!» — была готова кричать Зоя, однако губы молодой женщины отказывались шевелиться.       — Зоенька, доченька, надо ехать, — произнесла Эльвира Марковна, подойдя к невестке.       — Не поеду, — едва прошептала молодая женщина.       — Зоя Михайловна несовершеннолетняя, поэтому мы поедем вместе, — неожиданно даже для себя сказала Эльвира Марковна.       — А как оружие покупать, значит, она была уже полностью правоспособная, — мгновенно отреагировал жандарм.       — Раз продали, значит, было можно, — ответила Эльвира Марковна.       Женщина наблюдала за тем, как невестка пытается одеться, но не может это сделать из-за растерянного состояния, потянулась к своему пальто и услышала слова жандарма:       — Вам ехать нет нужды, видеть желают только Зою Михайловну.       Зоя окончательно оделась, повернулась к свекрови и едва прошептала:       — Матушка, прощайте…       — Зоя, ты что говоришь? — даже чуть возмутилась Эльвира Марковна. — Дашь показания как свидетельница и вернешься домой.       — Если вернется, — прокомментировал жандарм. — Совесть-то нечиста, иначе бы так не говорила.       — От испуга можно все сказать, — ответила Эльвира Марковна.       Женщина посмотрела вслед невестке и подумала:       «Зоя, возвращайся как можно скорее хоть ты! По-видимому, нет у меня сына, так хоть ты не пропадай!»       Зоя растерянно сидела на стуле и пыталась отвечать на вопросы следователя. После кратких вопросов о возрасте и роде занятий молодая женщина услышала то, по-видимому, ради чего ее сюда и привезли.       — С какой целью вы купили себе оружие? — спросил следователь.       — С целью самозащиты, как уже не раз об этом и говорила, — ответила Зоя.       — А вот Владимир Герхардович говорит, что оружие он планировал использовать, чтобы лишить жизни священную особу императора, — сказал следователь.       — Владимир Герхардович, как известно, и Никонова убить пытался, вот только мне он о своих намерениях не говорил, — произнесла Зоя. — Аффект.       — На этот вопрос будет уже суд отвечать, — уточнил следователь. — Но вот Владимир Герхардович, когда попался на покупке нитроглицерина, сказал, что нитроглицерин и оружие ему было нужно, чтобы замыслить неслыханное.       — Владимир Герхардович нездоров, — ответила Зоя. — Отсюда и странные мысли. И странные показания. Кто в своем уме будет такое говорить в жандармерии?       — То есть вы бы не сказали? — спросил следователь.       — Я бы в такое не ввязалась, — не заметив подвоха, произнесла Зоя.       После практически часового наизануднешего допроса в кабинет вошел еще один человек.       — Призналась? — спросил он.       — Нет, — ответил следователь.       — Зоя Михайловна, у меня на вас столько времени нет, — сразу же сказал второй человек. — Вот показания Владимира Герхардовича. В них он сообщает, что идея убить царя из револьвера была именно ваша.       Зоя недоверчиво посмотрела на лист бумаги.       «Володя не мог так сказать», — пронеслось в голове молодой женщины, и она ответила. — Владимир не стал бы наговаривать на свою жену.       — Но документ есть, — соврал второй следователь — эти показания были написаны им же буквально пять минут назад. — Как видите, еще чернила не просохли.       — Это еще раз говорит о том, что Владимир Герхардович нездоров, поэтому и несет всякую околесицу, — ответила Зоя и, вдруг схватив лист бумаги со стола, порвала его в мелкие клочки.       Следователь обернулся, посмотрев на своего напарника, который буквально две минуты назад уступил ему свое место, а потом посмотрел на Зою и сказал:       — Или признание, или пожалеешь, что на свет родилась.       — Признаваться не в чем, — произнесла Зоя.       С неимоверным изумлением молодая женщина заметила, что следователь вдруг встал, подошел к ней, изо всех сил дернул за руку и бросил на пол. Лежа на полу и пытаясь встать, Зоя почувствовала первый удар ногой по ребрам, второй, пятый…       Считать было лень. Почувствовав, что избиение прекратилось, Зоя, полная гнева, встала.       — Признание писать? — спросил мужчина. — Похвальное желание.       — Нет, за такое самоуправство погоны слетят, — ответила Зоя. Чуть приподнявшись на носочки, молодая женщина изо всех сил ударила следователя по лицу.       — При свидетеле и напрашиваться на второе дело? — изумленно произнес следователь.       Потеряв последние капли здравого смысла, Зоя выбежала из кабинета. Молодая женщина пробежала по этажу и растерянно посмотрела по сторонам: где находится выход, вспомнить никак не удавалось. Понимая, что совсем скоро ее догонят, Зоя открыла первую попавшуюся дверь и, увидев двух человек в форме, сказала:       — Я должна написать жалобу.