Одержимый

      К мысли о том, что она больше не жена Владимира, Зоя никак не могла привыкнуть. Казалось, какие-то остатки надежд на счастье разрушились в один миг. А размышления о том, что Владимира отправят в психиатрическую больницу, пугали.       Через пару дней после случившегося Зоя, взяв детей, пошла к жандармерии, надеясь встретить Севастьяна, идущего куда-нибудь на обед. Однако прошло полчаса, но брата до сих пор не было видно.       «Может, он на задержаниях?» — подумала Зоя и, подождав еще минут двадцать, вернулась домой.       Вечером, понимая, что она сможет увидеть брата дома уж точно, Зоя снова взяла детей и направилась в родительский дом. Идти туда не особенно хотелось, однако другого места, чтобы поговорить с братом, молодая женщина не представляла.       Несмотря на то что понять истинные чувства других людей Зое не всегда удавалось, молодая женщина заметила, что мать чем-то огорчена.       — Что-то случилось, мама? — спросила Зоя.       — Севастьян на гауптвахте, — ответила Александра Витальевна.       — Почему? — донельзя изумилась молодая женщина.       — Инициатор дуэли, — сказала Александра Витальевна.       По душам с матерью Зоя не говорила никогда и сейчас не особенно планировала начинать что-то подобное. Сказав, что дочери слишком соскучились по бабушке, что было в некоторой степени правдой, молодая женщина пошла к Асе.       — Что случилось? — спросила Зоя подругу.       — Севастьян Захара на дуэль вызвал, тот принял вызов, — ответила Ася. — Дуэль до первого ранения. А потом, будто невзначай, Захар проговаривается о дуэли на службе. Севастьяна на губу на десять дней, Захара, кстати, тоже. Ну и погоны ему, кстати, сменить должны. За тебя, Зойка.       — А Севастьянке-то за что? — не поверила своим ушам Зоя.       — Не Севастьяну, а Захару, — сказала Ася. — На одну звездочку меньше станет. Скоро до рядового такими усилиями дослужится.       Зоя ничего не ответила.       — Ma chère amie [1], а что произошло в жандармерии? — спросила Ася.       — Избил ногами, — вздохнула Зоя. — Один бок вообще синий-пресиний, а на втором просто синяк. Это потому, что я упала не очень удачно.       — Ma copine [2], вы буквально притягиваете к себе все беды! — воскликнула Ася.       — Еще скажите, Агнесса Викторовна, что мама меня считает виноватой в случившемся, — ответила Зоя.       — Вслух ничего подобного не было озвучено, — сказала Ася. — Поэтому наговаривать на других не буду.       Зоя немного помолчала, а потом произнесла:       — Агнесса, я по приговору суда-то, оказывается, больше не жена Владимира… А мы с ним… Как муж и жена-то…       — Венчание — оно там, наверху, на небесах, — ответила Ася. — Так что об этом вообще переживать нет смысла. Или вы, Зоя Михайловна, о насущном, земном?       — Геллер сказала, что меня замуж выдаст, — прошептала Зоя. — Такое чувство, что она меня в дочери себе записала. Потому что какой свекровке придет такая мысль в голову?       — Ma chère amie, Геллер вас еще в гимназии в дочери себе записала, иначе бы не стала закрывать глаза на половину событий, которые тогда произошли, — сказала Ася.       — Мне не нужно замуж, Ася! — воскликнула Зоя. — Зачем мне замуж? Я буду верна только Владимиру!       — А Геллер, по-видимому, не желает вас содержать всю жизнь, — ответила Ася. — Вот сколько ты денег за последние дни заработала? На себя хотя бы хватит?       — Если на черный хлеб, то я столько хлеба не съем, — сказала Зоя. — А если как мы привыкли: с яблоками, ситным хлебом и мясом каждый день, то я на эти деньги не проживу.       — Открою вам страшную тайну, Зоя Михайловна, ваши родители дали Геллер денег на ваше лечение и пропитание, вот и хватает пока что, — произнесла Ася. — А потом, не приведи Господь, будете снова одной капустой питаться.       — Когда Геллер замуж выйдет, она, верно, из гимназии уйдет… — задумалась Зоя.       — Да, Зоя Михайловна, Геллер выйдет замуж, уйдет из гимназии и переедет к мужу, — подтвердила Ася. — А вы останетесь с двумя детьми и заработком на один только черный хлеб.       — И я изменю Володе, — продолжила Зоя. — Агнесса! Я же мужу ради своей безбедной жизни изменю!       — В ваших силах найти себе столько учеников, чтобы не нуждаться в другом муже, — ответила Ася. — Ученики, переводы… На жизнь хватит.       Зоя ничего не ответила, а Ася, чуть подумав, добавила:       — Вот уедет Геллер — и тебе самой придется нанимать мужичков, чтобы дрова кололи. Чтобы вообще дрова привозили. Чтобы печку чистили. Что там еще у вас приходящие люди делают? А еще этим людям платить нужно будет.       — Агнесса, зачем вы только в слезы меня вгоняете! — воскликнула Зоя. — Зачем?       — Затем, чтобы вы знали, что всеми вопросами, которыми раньше занималась ваша свекровь, придется отныне заниматься вам, — ответила Ася. — А выйдете замуж, хотя бы финансовый вопрос отпадет. Проблема денег станет исключительно проблемой вашего мужа.       — Я не предам Володю, — утвердительно сказала Зоя.       — Поживем — увидим, — произнесла Ася.       Зоя не желала задумываться о том, что будет дальше. По мнению молодой женщины, все должно было быть не так плохо, как только что описала на словах подруга. Однако подобные мысли о том, что невестка просто не справится одна со всем хозяйством, посещали и Эльвиру Марковну.       — Константин Алексеевич, — произнесла женщина, сидя с женихом на диване и специально чуть отодвинувшись, чтобы не произошло столь непристойной ситуации, как уже была на прошлой неделе, когда Константин Алексеевич сначала взял в свою руку ее руку, а потом будто случайно прикоснулся к коленке. — Буду честна перед вами еще до венчания. Если раньше я просто, не подумав, дала согласие на этот брак, руководствуясь лишь чувствами, то теперь разум ежедневно напоминает мне, что на одних чувствах далеко не уедешь.       — И в чем же причина ваших сомнений? — спросил Константин Алексеевич.       — Я полагала, что Зоя и Владимир будут спокойно жить в этом доме своей семьей, — ответила Эльвира Марковна. — Но, как вы видите, будущее моего сына печально — его путь лежит либо за решетку, либо в желтый дом. А невестка в столь юном возрасте просто не справится с двумя детьми и хозяйством одна. Да, у Зои есть какие-то ученики, какие-то переводы, я не могу ответить с уверенностью, сколько денег у нее получается заработать в месяц, но знаю наверняка, что этой суммы ей не хватит. Поэтому я буду вынуждена продолжить службу в гимназии, а заработанные деньги отдавать Зое. Все-таки на мне есть доля вины за воспитание сына и то, в какой ситуации очутилась бедная девочка.       — Эльвира Марковна, сказать откровенно, я не вижу смысла, чтобы Зоя Михайловна жила одна в доме и вела хозяйство, — сказал Константин Алексеевич.       — Она не вернется в родительский дом, потому что там ее сразу же выдадут замуж за первого попавшегося родительского кандидата, — произнесла Эльвира Марковна. — А допустить, чтобы мои внучки голодали, я не могу. Конечно, я постараюсь устроить будущее Зои, но вы же сами понимаете, что вот так, за месяц или два выйти замуж даже без чувств невозможно. А я бы хотела, чтобы Зоя вышла замуж по своей воле, а не от нужды. Пусть ей этот человек будет не так дорог, как Владимир, но она должна будет к нему относиться без неприязни, хотя бы с уважением.       — Я не об этом, Эльвира Марковна, — ответил Константин Алексеевич. — Может быть, есть смысл в переезде Зои Михайловны и ее детей вместе с вами?       — Как минимум за такое вас в свете осудят, — сказала Эльвира Марковна. — Да и ее тоже. При живых родителях уехать в дом мужа свекрови.       — Было бы желание, в свете можно осудить хоть за что, — произнес Константин Алексеевич. — Я не представляю, как барышня девятнадцати лет может жить одна, вести хозяйство и обеспечивать себя и двух своих детей. Я не хочу лично убедиться в невозможности этого. Поэтому, если Зоя Михайловна не против, она может переехать в новый дом вместе с вами, Эльвира Марковна.       — Благодарю вас, Константин Алексеевич, вы очень добры, — ответила женщина.       Эльвира Марковна не предполагала, что разговор окончится именно таким предложением. О том, что Зою и внучек можно взять с собой, женщина даже не могла предположить и уж тем более не планировала просить жениха о подобном. Однако отказываться от подобного предложения было бы глупостью, поэтому уже вечером Эльвира Марковна сказала невестке:       — Зоя, нам нужно поговорить.       Догадываясь, что разговор ей точно так же не понравится, как и рассуждения Аси, молодая женщина приготовилась слушать свекровь.       — Зоенька, — начала Эльвира Марковна. — Ты знаешь, в какой семье родилась. Ты знаешь, какого ты сословия по рождению. Ты прекрасно помнишь, к какой жизни готовили тебя родители.       — Да, — коротко кивнула Зоя.       — Как сложилась жизнь, мы говорить не будем, — продолжила Эльвира Марковна. — Но ты не проживешь одна с двумя детьми. Ты даже не видела перед своими глазами примеров, как люди это делают!       Перед глазами Эльвиры Марковны встала семья Воропаевых, в которой на отца семейства на фабрике упал огромный тюк, вдове выплатили какую-то компенсацию, а потом она упросила соседку приглядывать за своим шестилетним сыном и пятилетней дочерью, взамен пообещав, что они будут работать в ее огороде, будто в своем, а сама пошла наниматься на фабрику и устроила туда своего девятилетнего сына, соврав, что ему уже есть десять лет. Потом пронеслась семья Сидоркиных, в которой отец утонул во время шторма на озере, пытаясь выловить какую-то рыбу на продажу, пытаясь спасти отца, утонул и шестнадцатилетний сын, а пятнадцатилетняя дочь, узнав об этом, с горя сообщила матери, что отныне она не намерена отказываться от непристойных предложений хозяина дома, в котором она работала няней, и согласна объявить себя блядью, зато не нуждаться в деньгах и хоть как-то помогать своим братьям и сестрам. Потом появилась Наталка, жившая за четыре дома от них и постоянно повторявшая, что в двенадцать лет сидеть на отцовской шее позорно, а она уже с тринадцати дарит сладкий сон хозяину дома не только тщательным взбиванием подушек и идеальной стиркой белья, но и чем-то иным, и жалеет, что не начала зарабатывать деньги раньше…       — Да и тебе не надо знать, как другие люди делают, — добавила Эльвира Марковна. — Твой удел — это счастливое замужество. По любви. За человеком своего круга. А перед этим просто жить, не ведая каких-то хлопот о том, где взять деньги, чтобы двор почистили от снега, а дрова сложили в дровяник.       Зоя почувствовала, что на глаза наворачиваются слезы. Мысль о том, что именно так она могла жить с Владимиром, если бы все сложилось, не давала покоя молодой женщине.       — Когда такой человек встретится, тогда ты и выйдешь замуж, — подытожила Эльвира Марковна. — А пока что просто переедешь вместе со мной к Константину Алексеевичу.       — Матушка, но ведь это же неправильно, — чуть удивилась Зоя.       — Неправильно — это заставлять наивное дитя, как любил выражаться Владимир, выживать в этом мире, — ответила Эльвира Марковна. — А так… Что поделать. Как говорится, у Константина Алексеевича дочь, у меня дети… Мы будем в равных условиях.       Зоя недоуменно посмотрела на свекровь. Конечно, идея с переездом была не самой плохой: не пришлось бы думать о быте, можно было просто спокойно жить и ждать, пока вернется Владимир, а потом бы они зажили снова долго и счастливо… А если бы что-то пошло не так, всегда можно было бы вернуться в дом свекрови или, если бы все пошло слишком плохо, в родительский дом.       — Зоя, поверь, это лучший вариант, — сказала Эльвира Марковна.       — Хорошо, матушка, — вздохнула Зоя. [1] моя дорогая подруга. [2] моя подруга