Одержимый

      Ночь прошла неожиданно спокойно и, казалось, пролетела, будто одно мгновение. Наутро Зоя, чувствуя некоторую непривычность ситуации, что ей нужно будет просто спуститься к завтраку, изо всех сил постаралась привести себя в пристойный вид и молча пошла в столовую.       Казалось, все прошло более чем достойно. Зоя не заметила легкий румянец на лице свекрови, ее более чем радостный вид и, едва завтрак подошел к концу, вернулась к себе, а потом, собравшись с мыслями, пошла к дочерям.       — Мама, а где папа? — спросила Саша мать. — Его так давно с нами нет!       — А папа, Сашенька, теперь в лучшем мире, — ответила Зоя. — Он хотел сделать всем лучше, но не смог. Господь забрал его к себе.       — А когда папа вернется к нам? — продолжила Саша.       — Никогда, Сашенька, он только теперь может на нас смотреть сверху… — прошептала Зоя. — Папа теперь ходит по саду, срывает самые спелые яблочки, обустраивает место, чтобы когда мы к нему попали, там все было хорошо!       — А когда мы к папе попадем? — спросила Саша.       — А это как Господь захочет, — ответила Зоя. — Может быть, скоро, а может быть лет через семьдесят… Мы же здесь еще ничего сделать не успели, нам не положено наверх так рано.       Посидев пару часов с дочерями, Зоя вышла в коридор. Молодая женщина не поверила своим глазами — по коридору шла Татьяна.       — Почему не в гимназии? — сразу же спросила Зоя.       — Хочется на помойных котят посмотреть, — ответила девушка.       — Занятие для мовешек, — сразу же отреагировала Зоя, не поняв намека на себя.       — Еще меня не воспитывали те, кто сам недалеко от меня ушел, — сказала Татьяна.       — Матушке на глаза не попадись, — ответила Зоя — намек на возраст оставил девушку безразличным.       — Помню, у меня был букварь, — произнесла Татьяна. — Там столько было фраз про сирот, как их только не называли! И «бедные сироты», и «несчастная доля сиротинушки», и еще что-то там! У тебя что, родителей нет, раз со свекровкой жить переехала?       — Тебе отец денег на гувернантку пожалел, — сказала Зоя. — Иначе бы знала к своим годам, что после замужества барышня становится частью другой семьи.       — Да мой отец денег ни на гувернанток не жалеет, ни даже на каких-то помойных котят! — воскликнула Татьяна.       — Значит, ты непробиваемо глупа, — ответила Зоя.       Еще вчера возле входа в дом молодая женщина увидела мисочку с остатками еды, по-видимому, предназначенную для кота, и решила, что Константин Алексеевич или кто-то другой из дома не так давно притащил с помойки и котят.       Татьяна на мгновение остановилась, чтобы придумать достойный ответ. Девушка была донельзя удивлена, что после двух фраз о помойных котятах на нее до сих пор не бросились с кулаками и до сих пор не появился хороший повод нажаловаться отцу на «ту, которая пришла в дом вместе с новой женой».       — Уж не глупее тебя, — сказала Татьяна. — Замуж за цареубийцу не вышла бы.       — Извиняйся, — резко ответила Зоя. — Немедленно извиняйся перед моим безвременно почившим супругом.       — За что? — спросила Татьяна. — За правду? Да ни за что!       Потеряв последние капли здравого смысла, Зоя набросилась на обидчицу. Уже через мгновение молодая женщина вцепилась в Татьяну, пинала ее ногой по голени, трясла руками, но никак не могла переступить через себя и ударить Татьяну по лицу.       Татьяна вырывалась, но даже не представляла, как можно дать сдачи.       — Ты тоже цареубийца, тебя тоже должны были вешать! — крикнула Татьяна.       Гнев придал Зое сил, и молодая женщина, выпустив обидчицу, изо всех сил ударила ее по лицу.       Татьяна упала на пол. Зоя, испугавшись от того, что произошло, с ненавистью сказала:       — А вот такую шваль мой муж хотел перестрелять вторыми после царя. Жаль, что не сумел!       Молодая женщина развернулась и пошла к себе.       Зоя сидела в своей комнате и никак не могла прийти в себя. В содеянном молодая женщина совершенно не раскаивалась, но мысли о том, что хозяин дома может быть недоволен тем, что его дочь в первый же день могла пострадать в драке, пугали.       «Первой признаться матушке? — подумала Зоя. — Или хозяину дома?»       Самым лучшим выходом молодая женщина видела вариант, в котором бы она призналась свекрови, однако огорчать Эльвиру Марковну в первый же день не хотелось.       Зоя спустилась вниз и, понимая, что вот-вот придет Константин Алексеевич, решила, что она, а не Татьяна, должна встретить его первой.       — Константин Алексеевич, — уже через двадцать минут радостно поприветствовала Зоя. — Если вас не затруднит, я бы хотела с вами поговорить.       — В чем дело, Зоя Михайловна? — спросил мужчина.       — Константин Алексеевич, — начала Зоя. — Меня с детства воспитали, что честь превыше всего.       Мужчине понравилась первая часть фразы — подобное он не раз говорил своим подчиненным.       — Ничто не может быть дороже чести, — продолжила Зоя. — А в некоторых случаях она бывает и дороже жизни.       Эти слова, близкие ему как офицеру и просто подданному, еще больше подняли авторитет Зои в глазах Константина Алексеевича.       — Константин Алексеевич, и для меня, как для женщины, честь моей фамилии, честь фамилии моего погибшего мужа превыше всего, — сказала Зоя. — Превыше того, что мне придется питаться капустой да черным хлебом. Поймите меня правильно, Константин Алексеевич, но я не имею права оставаться в доме, где оскорбили мою честь. Поэтому от всей души благодарю вас за все то, что вы для меня были готовы сделать, но я не могу принять этот дар. Я вынуждена покинуть эти стены.       — Что произошло? — спросил мужчина.       Зоя практически дословно пересказала диалог, который произошел между ней и Татьяной.       — Зоя Михайловна, нужно прощать ближним их ошибки и слабости, — ответил Константин Алексеевич.       — А я и не буду держать зла на юную барышню, — сказала Зоя. — Мне это ни к чему. Но я считаю своей нравственной обязанностью поблагодарить вас за все и покинуть этот дом.       Уже вскоре изумленный Константин Алексеевич наблюдал за тем, как Зоя, собрав самый минимум вещей — молодая женщина еще не успела толком переехать, взяла детей и покинула дом.       «Одну ведьму выжила, теперь осталась вторая», — с некоторой радостью подумала Татьяна, глядя вслед уходящей Зое.