Одержимый

      Пока Зоя обратно раскладывала вещи по дому и приговаривала дочери, что «мы посмотрели, как бабушка вышла замуж, а теперь можем вернуться обратно», Эльвира Марковна в некоторой растерянности разговаривала с новоиспеченным супругом.       — Константин Алексеевич, поверьте, я даже не слышала, что происходит, — говорила женщина. — Я даже не знала, что такое может произойти.       — Вашей вины в этом нет, Эльвира Марковна, — произнес Константин Алексеевич. — И с Татьяной я уже поговорил и объяснил ей всю неразумность поступка. Но, сказать по правде, меня пугает будущее юной вдовы. Как она будет одна жить в доме и справляться с хозяйством и детьми?       Эльвира Марковна ничего не ответила.       — Да, я готов помогать Зое Михайловне материально, я в состоянии обеспечить ей такой пенсион, чтобы хватало и на себя, и на детей, и на платья, но как юная женщина сможет управлять домом и прислугой в одиночку? — Константин Алексеевич задумался. — Предположим, две няни, которые будут меняться, и одна кухарка, приходящая через день. Или добавить жалования няне и пусть она помогает и с едой…       — Константин Алексеевич, Зое будет более чем достаточно семидесяти рублей в месяц, остальное она сама заработает на уроках, — опешила Эльвира Марковна.       — У Зои Михайловны двое младенцев на руках, это преступление заставлять ее сейчас зарабатывать себе на черный хлеб и капусту, как она сама мне сказала! — изумленно произнес мужчина. — Раз волею судьбы мне было суждено поучаствовать в судьбе Зои Михайловны, я просто обязан обеспечить ее пенсионом до замужества, причем таким, чтобы она ни в чем не нуждалась. Воспитывать двух детей одной — это еще тот духовный подвиг!       Вечером, сидя с детьми в комнате и читая им вслух рассказы о французской революции, Зоя услышала стук в дверь. Вздохнув, молодая женщина подошла и спросила:       — Кто пришел?       — Открывай, Зоя, — раздался голос Эльвиры Марковны.       «Даже если и побьет сейчас, я ни о чем не жалею», — подумала Зоя, открывая дверь.       Эльвира Марковна разделась, прошла в комнату.       — Прямо картина Пелевина [1], — не выдержала женщина. — Все как на полотне: сидит несчастная вдова с детьми и даже комнату осветить не может.       — Матушка, хоть вы не давите на больное, — ответила Зоя.       — Знала бы ты, Зоя, как расчувствовался Константин Алексеевич от твоих слов про честь, — продолжила Эльвира Марковна. — Не просто сказал, что деньгами тебя обеспечит до замужества, но и на прислугу готов выделить. Так что будут по очереди к тебе две женщины приходить, помогать по хозяйству и с детьми помогать заниматься. А что касается дров и печки, то я тебе расскажу, кого всегда звала, будешь их звать.       — Передайте Константину Алексеевичу мою искреннюю благодарность, — ответила Зоя.       — Константин Алексеевич сказал, что непременно найдет тебе достойного мужа из офицеров, который сможет оценить твои нравственные качества, — сказала женщина.       — Благодарствую, — произнесла Зоя.       Зоя не знала, что ее не один вечер обсуждали родители, каждый раз толкли воду в ступе и все сводилось к «только честь фамилии опозорила», «даже странно, что нравственные качества оценил» и «у богатых свои причуды, можно и деньги на ветер выбросить». Однако новая жизнь сразу же заиграла своими красками. Не пришлось искать себе новых учеников, Зоя продолжила заниматься со старыми только потому, что просто хотела иногда развеяться. Переводы молодая женщина брала тоже только для того, чтобы не потерять навыки в языке.       Прием, посвященный представлению свету новой хозяйки дома — мадам Спицыной, стремительно приближался. Зоя, за пять лет жизни вне светских условностей, усиленно освежала в своей голове правила этикета и контролировала пошив нового платья. Конечно, можно было не задумываться на подобную тему и надеть еще девичье платье, однако Зоя хотела предстать на приеме в максимально выигрышном облике.       В том, что она снова беременна, Зоя практически не сомневалась — какое-то внутреннее чутье подсказывало молодой женщине, что она снова станет матерью. И пусть неопровержимых доказательств этому пока что не было, кроме какого-то разбитого состояния по утрам, которое Зоя списывала на тоску по погибшему супругу, молодая женщина от всей души надеялась, что не ошибается.       Понимание того, что правила приличия требуют того, чтобы так скоро после смерти супруга вдова не бежала никуда веселиться и наряжаться, заставило Зою заказать себе достаточно простое платье приглушенно-изумрудного цвета. Подбирая украшения, молодая женщина с некоторой болью поняла, что того, что дарил ей Владимир, крайне мало и придется составлять гарнитур еще и из украшений, бывших у нее в девичестве, и какой-то копеечной ерунды, купленной просто так пару лет назад.       «Обсмеют», — подумала Зоя, надевая достаточно дорогое колье и дешевые сережки, очень подходящие друг другу по цвету.       Больше всего Зоя переживала из-за того, что Константин Алексеевич может быть сердит на нее за то, что она сотворила с его дочерью. Однако мужчина никак не выражал своим видом какое-то недовольство и от души Зои отлегло.       В сторонке о чем-то щебетала с кавалерами Татьяна. Зоя стояла, смотрела по сторонам, приняла приглашение на танец от какого-то мужчины лет пятидесяти, мило улыбнулась ему и подумала:       «Вот только не пытайся мне сейчас что-то говорить».       Однако мужчина, по-видимому, просто хотел потанцевать, поэтому, едва окончился танец, поблагодарил свою партнершу и отошел в сторону.       Вскоре Зоя снова была приглашена на танец. По ощущениям, кавалеру было лет тридцать, не больше.       Зое был приятен этот молодой человек, и, когда танец окончился, молодая женщина с интересом поддержала разговор на какие-то отвлеченные темы.       По-видимому, ее спутник никак не мог понять, почему столь юная особа одета в платье более женского, а не девичьего цвета, но при этом у нее нет кольца на безымянном пальце.       — Позвольте узнать ваше имя, — сказал спутник, представившись сам.       — Зоя Михайловна, — ответила молодая женщина. — Геллер.       Молодой человек сразу вспомнил фамилию, не так давно прозвучавшую в некоторых кругах на весь город, еще немного побеседовал с Зоей, а потом отошел в сторону.       «Да что уж, я бы не так уж обиделась, если бы ты сразу отошел», — подумала Зоя.       После еще пары танцев Зоя устала и решила отдохнуть. Совсем немного посидев, а потом подойдя к столику и взяв себе лимонада, молодая женщина увидела, что к ней подходит Константин Алексеевич с каким-то молодым человеком.       — Я думаю, Илларион Степанович, вам будет о чем поговорить с Зоей Михайловной, — сказал мужчина. — Зоя Михайловна, Илларион Степанович, майор.       Благодаря Севастьяну Зоя знала, что майорами, если нет особых заслуг, слишком рано не становятся, а можно пробыть майором достаточно долго, поэтому молодая женщина, не очень обрадовавшись, постаралась как можно вежливее ответить:       — Очень приятно, Илларион Степанович.       — Взаимно, — ответил молодой человек. — Константин Алексеевич говорил мне, что вы поразили его однажды своими рассуждениями о чести и том, что в некоторых случаях она может быть дороже жизни.       — Совершенно верно, — согласилась Зоя, попутно надеясь на то, что ей не придется пересказывать обстоятельства, после которых произошел этот диалог.       — Вы, верно, говорите о чести отцовой фамилии? — спросил Илларион Степанович.       — Нет, уже о моей новой фамилии, — ответила Зоя.       — Но ведь честь… — растерялся Илларион Степанович. — Вашей новой фамилии уже была попрана.       — Вы заблуждаетесь, — сказала Зоя. — Мой покойный супруг ничуть не запятнал честь своей фамилии, и я не позволю никому ее оскорблять. Как говорится, несмотря на то что Смит-Вессон я так обратно и не получила, никто не запретит мне купить новый, а судя по словам моего покойного супруга, сам Господь меня в руки поцеловал — так метко стреляю.       Уже вскоре практически все гости залы знали о том, что на приеме находится вдова Владимира Геллера, которая несколько не в себе от потери мужа, поэтому излишне резка в выражениях, следовательно, с ней можно только танцевать, так как она неплохо держится в паре, и обсуждать погоду за окном.       До Эльвиры Марковны тоже долетели обрывки сплетен.       «Зоя, да как же так можно! — подумала женщина. — Да зачем же ты так себе все будущее портишь! Кто же про оружие на приемах говорит…»       Улучив минутку, Эльвира Марковна подошла к Зое.       — Зоенька, не надо, будь спокойнее, — произнесла женщина. — Ты же знаешь, что сплетни только так полетят!       — Знаю, матушка, — ответила Зоя. — И знаю, что за такой прием меня бы отец в комнате надолго запер. Но, как говорится, я пятнаю честь не его фамилии и даже уже не вашей. А Володя бы меня только поддержал в таких словах.       — Зоя, у тебя еще вся жизнь впереди, тебе еще вращаться в высших кругах, даст Бог, — сказала Эльвира Марковна. — Не надо так делать. Можно же и другие выражения подбирать.       — Можно, матушка, постараюсь, — ответила Зоя.       Однако больше повода сцепиться языками из-за Владимира не было. Зоя неплохо провела время на приеме и, поблагодарив хозяев, вернулась домой.       Эльвира Марковна, чувствуя некоторую неловкость за поведение Зои, произнесла:       — Зоя до сих пор не отошла от потери…       — Зоя Михайловна вела себя соответственно ситуации, — ответил Константин Алексеевич.       «Все как-то не так пошло, не как надо! — подумала Эльвира Марковна. — Сперва этот Егорка, потом прошла сплетня про вдову Геллер… Может, не надо было и организовывать этот прием».       — Пусть Зоя Михайловна и дальше живет спокойно, со временем все обязательно наладится, — сказал Константин Алексеевич. — Придет время, и Зоя Михайловна выйдет замуж.       «Да, будем на это надеяться», — подумала Эльвира Марковна. [1] https://avatars.mds.yandex.net/get-zen_doc/1895332/pub_60bdce7b746af7069042e229_60be1cd9931ee526e1a29ffc/scale_1200