Одержимый

      Наконец, Зоя могла с чистой совестью сказать, что уладила все последние формальности. Эльвира Марковна согласилась на то, чтобы ее фамилия числилась как инспектрисы, классную даму нашли из круга знакомых Аси — некая Лизавета, кое-как окончившая институт благородных девиц, как выяснилось, искала себе место.       — Зоя Михайловна, Лизавете довериться можно, — сказала Ася подруге. — Она даже не блаженная, она, можно сказать, единственная из всего нашего дортуара, кто хоть как-то пытался критически оценивать реальность. И институт кое-как она окончила именно потому, что за поведение ее вечно шпыняли. Была бы чуть блаженнее — и первой в списке могла бы быть, а так… Я сбежала, а она, как бы сказать, в рамках института пыталась жить обычной жизнью. Вечно без передника или с какой-то табличкой на груди.       — Агнесса Викторовна, это же унижения, куда родители смотрят-то? — изумилась Зоя. — Это что за варварство, таблички на грудь вешать? Это в зверинцах, говорят, такое на клетки вешают. Но это же звери, а не люди!       — Это политика заведения, Зоя Михайловна, — ответила Ася.       — Дурная политика дурного заведения, — возмутилась Зоя. — Позакрывать такие богадельни давным-давно надо.       — Это вы еще в приютах для сирот не были, — уточнила Ася. — Хотя в чем-то вы правы, несчастные сироты живут так, что защитить их некому, всем на них плевать, а там девочки обычно родителей имеют.       Однако на всякий случай Зоя попыталась как можно корректнее, чтобы не тревожить возможные больные воспоминания, переговорить с Лизаветой.       — Елизавета Васильевна, наше учебное заведение несколько отличается от гимназии, — начала Зоя. — И даже не только тем, что дает девочкам хорошие возможности в образовании, но и воспитательным моментом. Мы не будем тратить лишнее время на молитвы и пение гимнов, когда в эти сорок минут можно выучить что-то новое из математики. А что касается девочек, то я больше верю в то, что можно все вопросы решить на словах. Конечно, случаи бывают самые разные и когда-то, может быть, у вас не будет иного выбора, чем отхлестать по рукам линейкой, но это должно быть настолько редким событием, что ученицы должны быть изумлены, что до такого они могли вас довести. То есть, чтобы не было такого, как мне Агнесса Викторовна рассказывала об институте благородных девиц: полкласса где-то там стоит в коридоре у стеночки, а все относятся к этому, как к более чем естественному явлению.       — Зоя Михайловна, не беспокойтесь, я читала правила о взысканиях, — ответила Лизавета.       Зоя внимательно следила за речью и манерой общения Лизаветы, но ничто не выдавало в ней «подругу по дортуару, совершенно не приспособленную к жизни», как ее, Зоя, когда-то назвала Ася.       «Обычная барышня, — думала Зоя. — С некоторым опытом. Вела уроки по подготовке к гимназии, вела уроки в программе младших классов на дому. Уж гимнастику, пение да рукоделие вести явно сможет».       С момента начала учебы прошел месяц. Зоя подвела первые итоги и пришла к выводу, что чистая прибыль, если вычесть из нее и свое жалование, не так уж и велика. Однако Зоя была более чем довольна тем, что не ушла в минус и может с чистой совестью продолжать свое дело дальше.       Родители Зои узнали о том, что дочь открыла гимназию, совершенно случайно. Михаил Павлович увидел объявление, рассказал обо всем супруге, а потом, увидев дочь, сказал:       — Зоя, могла бы хотя бы из вежливости рассказать, что затеяла. А то получается, что я узнаю об открытии гимназии вместе со всеми.       — Закрутилась и забыла рассказать, — честно ответила Зоя.       Эти слова не были ложью: если до получения разрешения от попечителя учебного округа Зоя не хотела никому ничего говорить, то потом, решив все бумажные вопросы, просто закрутилась и не успела рассказать о своей идее родителям.       Михаил Павлович ни слова не сказал дочери против или в поддержку идеи, а потом, уже наедине с супругой, вздохнул:       — Как не отучили сразу своевольничать, так оно и пошло. Благо хоть это начинание из мирного русла.       Конечно, если бы Михаил Павлович узнал о нововведениях Зои на идеологическую и религиозную тему, он бы вряд ли одобрил подобное, но, в целом, против идеи дочери мужчина ничего не мог сказать.       Прием у Константина Алексеевича проходил достаточно обыкновенно: Зою пару раз пригласили на танец, обсудили с ней неожиданно большое количество снега, выпавшее накануне, и оставили наедине с собой. Развеяться после насущных дел было более чем приятно, тем более что дел было немало.       — Зоя, — сказала Ася после урока, придя к Зое в кабинет. — Красить все здесь надо, приводить в порядок. Потолок не беленый не пойми сколько времени, стены облезли. Парты страшные, как судьба рабочих, их тоже красить надо!       — Ася, будут деньги — будет ремонт, — ответила Зоя. — Пока что нет возможности. Пока что разобраться бы со всеми другими вопросами. Например, где новых учениц искать.       — Будет новый учебный год — будут новые ученицы, — произнесла Ася. — Или боишься, что старые разбегутся?       — Не разбегутся, — сказала Зоя. — Но и новых было бы неплохо поискать.       Зоя не знала, что в светских кругах ее учебное заведение уже окрестили как «гимназию, где совсем плюют на минимальные правила». Однако среди учениц какого-то недовольства в том, что нет молитвы перед уроками и пения гимна, не было слышно.       Молодая женщина видела, что Лизавета очень даже неплохо справляется со своими обязанностями и единственное, что иногда бывает излишне резка. По мнению Зои, упоминать в своей речи «жалкое подобие мозга, которое не умеет думать» было не слишком правильным, с другой стороны, вроде бы за все это время Лизавета ни разу не взяла в руки линейку, что не могло не радовать Зою — хоть в этой части в классе все хорошо.       «А где еще одну классную даму брать, на следующий год? — подумала Зоя. — Кто бы кого порекомендовал-то…»       На ум пришел разговор со свекровью накануне приема.       — Зоя, — начала Эльвира Марковна. — Ты же в воскресенье приедешь?       — Да, матушка, — ответила Зоя. — Я вам жалование за первый месяц привезла.       Эльвира Марковна опешила. В глубине души женщина не верила, что Зоя и вправду будет ей выплачивать эти сорок рублей.       — Спасибо, Зоя, — произнесла женщина. — Купи на эти деньги детям чего-нибудь.       — Нет, матушка, вы хотите — вы и покупайте, — сказала Зоя, положив деньги на стол. — Не знаете, кто мог бы согласиться на следующий год класс взять?       — Не знаю, Зоя, отошла от дел да и раньше никогда этим не интересовалась, — ответила Эльвира Марковна.       Сейчас же, после танца, кавалер спросил Зою:       — Зоя Михайловна, а как к вам в голову пришла такая мысль? Открыть гимназию с мужской программой.       — Меня учили точно так же, как и брата, поэтому я решила, что у любой барышни должна быть возможность получить достойное образование, — ответила Зоя.       — Но ведь счастья вам это не принесло, — продолжил молодой человек. — Стать вдовой в девятнадцать лет!       — Благодаря тому, чью память я буду хранить вечно, я умею стрелять, — сказала Зоя. — Умею стрелять в темноте, по движущимся объектам, без прицеливания. Делаю это метко. Не портите же жизнь своим родителям, не заставляйте их плакать раньше времени!       Разговор мгновенно прекратился. А уже через полчаса к невестке подошла Эльвира Марковна.       — Это был один из тех, кого Константин Алексеевич позвал только для того, чтобы попытаться свести с тобой. Может, в некотором роде и справедливый ответ, но излишне грубый, — сказала женщина.       — А другой — это тот, который пригласил меня танцевать, а потом долго рассказывал, как им гордятся родители из-за того, что он к тридцати годам сделал такую хорошую карьеру на государственной службе? — спросила Зоя.       — По-видимому, да, — ответила Эльвира Марковна. — И чем тебе не подошел этот кандидат?       — Нудный, — сказала Зоя. — О себе рассказывал, будто на исповеди. Я была готова и уснуть, и вылить ему шампанское на голову, чтобы ушел переодеваться. Еле подвернулся повод прекратить эту милую беседу — новый танец объявили. А танцевать дважды с одним кавалером — это пошлость.       Молодая женщина чуть задумалась и сказала:       — Матушка, пожалуйста, скажите Константину Алексеевичу, что я безмерно благодарна ему за его доброту, но… Но не надо пытаться меня замуж выдать, судьбе это будет угодно — само все получится.       — Хорошо, Зоя, я обязательно передам твои слова, — ответила Эльвира Марковна.