Одержимый

      Незаметно наступил конец учебного года и пришло время сдавать экзамены. Зоя понимала, что должность обязывает ее присутствовать на этих экзаменах тоже, но если в том же французском или математике молодая женщина разбиралась, то что-то адекватно оценить по той же латыни или греческому языку вряд ли могла.       — Зоя Михайловна, — незадолго до экзаменов подошел к молодой женщине Иван Никанорович. — А какие критерии для оценивания учениц? Точно такие же, как в мужской гимназии, или с учетом того, что они эти языки учат только полгода и в более проигрышном положении, нежели гимназисты.       — Я думаю, некоторые послабления должны быть, — ответила Зоя. — Это же только первый класс да и барышни учили языки только полгода.       Учителя языков Зоя искала дольше всего и, наконец, нашла в одной из мужских гимназий практически на другом краю города. С большим сомнением, захочет ли учитель ездить на службу такую даль, Зоя с надеждой предложила молодому мужчине место и радостью услышала согласие.       С первого же взгляда Иван Никанорович приглянулся Зое и, вдруг размечтавшись о том, что все может быть, вдруг он — человек хороший, ничего не имеет против троих детей, а еще и не особенно лоялен к царю, увидела кольцо на пальце учителя.       «Оно и неудивительно, что такой хороший человек уже женат», — подумала Зоя.       — Зоя Михайловна, начальница гимназии вы малолетняя, — однажды сказала Ася подруге. — Это только по пьяни можно было такое придумать. Двадцатилетняя женщина открывает гимназию!       — Я хочу, Агнесса Викторовна, чтобы девочек учили, как и положено, а не как получится, — ответила Зоя. — Мне Геллер, кстати, рассказывала, что, оказывается, в Мариинских черт знает как учат. Рисовать да танцевать. А министерских не так уж и много. И, оказывается, в министерские женщин на службу не берут, ну кроме как классной дамой. Потому что для учительствования высшее образование нужно.       — Предлагаю порадоваться, что всем плевать, кто у вас служит, — произнесла Ася. — И что всем плевать, что на часть предметов вы женщин набрали. Признавайся, Зоя, стала бы со всем этим связываться, если бы правду изначально знала?       — Не знаю, — вздохнула Зоя. — Мне половину документов другие люди делали. Которые во всем разбираются.       — Геллер? — спросила Ася.       — Нет, совсем другие, — ответила Зоя. — Там было примерно так: приходила я куда-нибудь и просила разрешения переписать какую-нибудь расчасовку. А потом предлагала за скромную сумму просто выдать ее мне. Ну, разумеется, чтобы они сами переписали. Геллер не просила, она бы послала меня куда подальше.       — Ой, Зойка, да кто же так делает? — изумилась Ася.       — Не будь отцом Владимиром, — сказала Зоя. — Тоже любитель попричитать, что убирать часы молитвы в пользу уроков неправильно.       — Чем тебе молитва не угодила? — спросила Ася. — Трата времени потому что?       — Да, потому что трата времени, — ответила Зоя. — Кому надо, дома помолится. Кому не надо, только будет стоять и ерундой страдать.       — Сказать откровенно, удивлена, что твое заведение вполне себе существует, — сказала Ася. — Да и желающие поступить на следующий год есть.       — Да, есть, — согласилась Зоя. — Потому что многие понимают, что барышне нужно достойное образование, а не какое придется.       — Ma chère amie [1], по мнению многих, достойное образование для барышни — это то, что предлагается в Мариинской гимназии, — уточнила Ася. — Это пение, танцы и чуть-чуть математики, чтобы уметь складывать и вычитать. Это меня родители в министерскую отдали, потому что в Мариинской посреди года мест не было. А потом как-то просто не захотели переводить. Вот, спрашивается, зачем барышне латынь и греческий?       — Потому что так считается правильным в министерстве, потому что эти языки учат в университете, — ответила Зоя.       — Министерство считает правильным, чтобы эти языки учили молодые люди, а для барышень предлагает облегченный вариант, — сказала Ася. — Да и не думаю я, что из ваших воспитанниц все вот так помчатся вольнослушательницами в университет. И, если уж быть точным, вы после министерской гимназии вполне неплохо в университете себя чувствовали.       — Агнесса Викторовна, я же не могла в объявлениях писать: «Мы будем изучать ошибки Каракозова»! — воскликнула Зоя.       — А что, такое тоже запланировано? — уточнила Ася.       — Начиная с третьего класса, появляется история, — сказала Зоя. — Министерством народного просвещения вменено в обязанность директору и инспектору давать уроки, не более двенадцати в неделю. Так как здесь всем проверяющим будет плевать, соблюдается ли данное правило, Геллер трогать не буду. А я возьму историю, я ее помню, не успела забыть за столько времени. А преподавать я ее буду правильно. Вот какие причины восстания Ивана Болотникова? Гнет феодалов, нестабильная политическая ситуация в стране, усиление крепостного права. А в чем он ошибся, что сделал неправильно? А вот это мы с вами и попробуем понять.       — Зоя Михайловна, осторожнее, после первого такого урока на вас донос напишут, — предупредила Ася. — И либо ваше заведение прикроют, либо жандармерия заставит принять на службу учителя с дипломом. Вы не забывайте, женщина может учительствовать до третьего класса, потом до́лжно мужчину на службу принимать.       — Агнесса Викторовна, это все в министерских гимназиях, а у меня частная лавочка, — ответила Зоя. — А в частных лавочках за правилами особо не следят.       — Родители узнают — или дочерей с учебы заберут, или донос напишут, — еще раз сказала Ася. — Будьте осторожны, не повторяйте ошибок Владимира, когда он устроился учительствовать.       Зоя иногда обдумывала слова Аси и понимала, что в чем-то эта точка зрения не лишена здравого смысла.       «Нужно ко всему этому как-то помягче подводить, — подумала Зоя. — А не так грубо и топорно».       Однако сейчас была более важная проблема, которую нужно было пережить: переводные экзамены, а практически следом за ними и вступительные.       Зоя сидела на экзамене по латыни и пыталась делать пометки, что бы она поставила каждой ученице.       «Четверку, наверное, — думала молодая женщина. — Здесь на пятерку ответ не тянет. Все-таки совсем большие поблажки делать не надо, неправильно это».       — Зоя Михайловна, — уже потом сказал Иван Никанорович. — Считаю, что первой ученице стоит поставить четверку. Да, ответ у нее был в большей степени на тройку, но, как мы с вами обсуждали, барышням стоит дать некоторые поблажки.       — Да, я согласна с вами, Иван Никанорович, — ответила Зоя. — Как видите, я себе тоже пометила, что этой ученице будет справедливее поставить именно четверку.       К приемным экзаменам Зоя с некоторым удивлением узнала, что у нее набирается практически полный класс.       «Да даже если кто-то из девочек провалит экзамены, все равно много желающих ожидается», — подумала молодая женщина.       Экзамен прошел более чем спокойно. Все желающие без особых проблем показали необходимый минимум для поступления на учебу, и с некоторой радостью Зоя отметила для себя, что теперь у нее набирается почти что нужное число учениц.       — Агнесса, прошу, возьмите класс, — сказала Зоя подруге. — С улицы брать классную даму страшно. Вы же знаете: педсоветы не проводятся, всякой чепухи крайне мало. Сидите в кабинете во время уроков у девочек да статьи переводите. Или книжки читайте.       — Геллер удар хватит, — ответила Ася.       — Не хватит, — произнесла Зоя. — Геллер сюда вообще не приходит.       — Я немного о другом, — сказала Ася. — О том, кто собрался в первом классе учиться. И кто во второй намылился.       — И кто же это? — спросила Зоя.       — Во втором — дочь Машуньки, которую Владимир притащил на вашу помолвку, — ответила Ася. — Помнишь, с косой такая и курила. Машунька, кстати, не замужем и ни разу не была, дочь от следователя. Следователь, разумеется, дочь не признает. Машунька всегда у следователей так поступала. Оттого и судимостей меньше, чем могло быть. В первом — дочь Игоря, он тоже на вашей помолвке был. На втором дне, разумеется. Игорь, правда, женат и в глухом подполье, прекратил, то есть. Но когда выбирал учебное заведение для дочери, разумеется, выбрал «гимназию от вдовы Геллер». На твое имя пришел.       — А это хорошо или плохо? — уточнила Зоя.       — Это означает, что нужно быть осторожными, — сказала Ася. — И будет честно, если ты пойдешь к Геллер и предупредишь ее, кого набрала на учебу. Чтобы она, если захочет, расчет получила. Ох, Зойка, искать тебе новую инспектрису… Лояльную еще. А то если ничем не будет от Завьяловой отличаться, это тебе тоже не нужно… Если что, я эту должность себе не возьму, не хочу.       — Да, надо идти, — согласилась Зоя. — Матушка имеет полное право знать правду. [1] моя дорогая подруга