Одержимый

      Разговор с Эльвирой Марковной Зоя решила не оттягивать, поэтому, собравшись с мыслями, этим же вечером пошла к свекрови.       — Матушка, — начала Зоя. — Было бы честно с моей стороны сказать вам правду.       — Какую? — сразу же забеспокоилась Эльвира Марковна.       — Агнесса сказала, что я приняла на учебу дочерей не самых благонадежных подданных империи, — ответила Зоя. — Бывший круг общения Агнессы и, особенно, Володи.       — Поживем — увидим, — к удивлению Зои, сказала Эльвира Марковна. — Может быть, и обойдется. А если не обойдется, тогда, Зоя, будешь кого-нибудь себе искать.       — Будем надеяться, что обойдется, — скорее ответила Зоя — искать еще кого-то на внезапно освободившееся место не хотелось.       Лето пролетело незаметно, учебный год тоже, казалось, промчался без особых хлопот. По рекомендации все той же Аси Зоя взяла классной дамой на уже новый первый класс еще одну ее знакомую, которая долгие годы была домашней учительницей.       — Варвара — грамотная барышня, — сказала Ася. — Вот только искать себе учеников не умеет, поэтому и решила поискать место постабильнее.       Однако Зою чуть волновал другой вопрос.       — Агнесса Викторовна, — произнесла молодая женщина. — Скажите мне, что могло заставить поступить учиться в третий класс двух барышень?       — Желание освоить мужскую программу, — предположила Ася. — Большие проблемы на прошлом месте учебы и нежелание переходить в гимназию, которая далеко от дома, или в Мариинскую. Антиправительственные взгляды родителей и их желание поддержать благое начинание юной Зоеньки, которая осталась без мужа. Но третьего маловато будет для перехода на новое место учебы, нужно перед этим или первое, или второе. В первое верю больше.       — Я собирала комиссию, чтобы послушала их, — ответила Зоя. — Все-таки, третий класс — это уже большая разница между женской и мужской программой. Александра показала просто блестящие знания, все учителя, не сговариваясь, поставили ей чистейшую пятерку. А с Фаиной все вышло куда сложнее. Она ответила, а мнения учителей разделились. Одни посчитали, что это троечные знания, другие — что вообще не на тройку. Решили взять до первой четвертной двойки, пусть учится. И, что самое интересное, я мать спрашиваю, мол, зачем отправлять дочь учиться туда, куда она не дотягивает своим уровнем, а мать отвечает, что Фаина всегда мечтала учиться наравне с молодыми людьми, поэтому они с отцом вынуждены пойти ей навстречу, пусть учится.       — Нечисто там дело, — сказала Ася. — Думаю, Фаина уже много учебных заведений перебрала. Может быть, с оценками что-то не так было, может быть, с поведением… Вот выключили бы тебя, Зойка, с учебы — куда бы пошла?       — Сидеть дома до замужества, — молодая женщина вздохнула — воспоминания даже спустя годы были слишком тяжелыми.       — А вот те барышни, которые еще свое не отучились и которым замуж рановато, так и могут кочевать с места на место, — предположила Ася. — Кто-то, в конце концов, плюнет и оставит дочь сидеть дома, а кому-то будет важно, чтобы она хоть что-то освоила в этой жизни.       — У барышень должна быть возможность получить достойное образование, — ответила Зоя. — Да, оно мне не пригодилось бы, если бы я просто вышла замуж, но теперь я понимаю, что без него просто никуда. А так могу хоть других обучать.       — Вот сроду не думала, что моя машерочка когда-нибудь так далеко в образование углубится! — не выдержала Ася.       — Не в образование, а в политику, — ответила Зоя. — Агитировать бесполезно, убивать царя тоже малоэффективно. А вот готовить благую почву, чтобы критически мыслящих людей стало больше, можно.       — Зоя Михайловна, да вы за всю свою жизнь не обучите столько людей, чтобы они могли что-то сделать значимое! — воскликнула Ася. — Это маловероятно!       — И все же, я желаю хоть что-то внести полезное в дело счастья народа, — сказала Зоя. — Раз, как вы мне объясняли, что-то сделать иное я не смогу, для жизни как яркой вспышки у меня преданности делу и сообразительности маловато, а просто сидеть дома и воспитывать детей — это слишком мелко, надо брать как-то крупнее.       — Вот только жандармерии не попадись, — ответила Ася. — Будь осторожна!       — Постараюсь, — согласилась Зоя.       Однако несмотря на то, что все, казалось бы, было хорошо: есть любимое занятие, денег достаточно, дети радуют и напоминают о погибшем супруге, Зоя иногда вспоминала Владимира и думала о том, что, конечно, было бы неплохо выйти замуж, но второго такого человека она вряд ли найдет и это ей, по-видимому, уже не нужно. Зоя не хотела ни быть просто тенью дипломата, блистая на светских приемах — блистать на приемах она могла и без этого, а Константин Алексеевич всякий раз ее звал на свои или умудрялся получать приглашения и на Зою тоже, если речь шла о ком-то другом, ни быть верной боевой подругой пламенного революционера. Зоя прекрасно понимала, что с тремя детьми на руках она вряд ли может себе позволить взять и отправиться за решетку или в ссылку, кроме того, не представляла, как может быть действительно полезной народу иначе, вне стен своего заведения. А просто поддерживать венчанного супруга казалось хоть и чуть заманчивой идеей, но снова страдать, когда его отдали бы под суд, не хотелось.       — Зойка! — молодую женщину вдруг вывел из задумчивости голос Аси. — А какая фамилия у Фаины? Может, я этого человека знаю. Или поспрашивала бы, вдруг из сочувствующих революционным кругам?       — Никонова, — ответила Зоя. — Не сказать, чтобы распространенная фамилия, но и не слишком редко встречающаяся.       — Зоя… — мгновенно испугалась Ася. — А не дочь ли это… Никонова того… В которого Володя стрельнул.       Зоя мгновенно побледнела.       — Если бы я еще знала, как того Никонова звать… — растерянно произнесла молодая женщина.       — А что с ним стало-то? — спросила Ася. — Выжил же?       — Особенно не интересовалась, потому что Геллер всю плешь проела, — сказала Зоя. — Но да, выжил. Геллер очень боялась, что иск к нам подаст, но он не подал. Может, потому что Володечки больше нет…       Губы Зои задрожали.       — Зоенька, да успокойся ты, — попыталась как-то отреагировать Ася. — Сама же не раз говорила, что Володя в раю самые свежие яблоки ест, прямо с дерева.       — А так бы мы ели эти яблоки вместе, пусть и не с дерева… — прошептала Зоя. — Так бы я открыла гимназию и сделала Володечку учителем…       — Владимир бы не захотел быть учителем, — ответила Ася. — Он свой выбор сделал. Хоть и сомневался, когда Сашенька родилась. Да и ты бы с ним гимназию вряд ли открыла.       — А, может быть, он бы передумал, — вытирая слезы, сказала Зоя. — Может, он просто не долечился! Врач же говорил, что лечиться придется долго, Володя просто курс лечения прервал раньше…       Молодая женщина вытерла слезы и произнесла:       — Вот на некоторые слова сразу Володю вспоминаю. Когда что-то, с царской властью связанное. Или когда иду в учреждения государевы.       Зоя вздохнула и продолжила:       — Может, сможешь узнать, как звать Никонова? Я не решусь, снова плакать буду.       — Хорошо, Зоя, постараюсь узнать, — ответила Ася.