Одержимый

      После разговора с Асей Зоя никак не могла успокоиться. Воспоминания, связанные с Никоновым, неожиданно проснулись и никак не хотели оставлять молодую женщину. Зоя не понимала, зачем Эльвира Марковна интересуется судьбой раненого, ходит в больницу, чтобы узнать информацию из первых уст, носит какие-то передачки. По мнению Зои, которого она чуть стыдилась и не говорила об этом вслух, куда легче для них было бы, если бы Никонов умер, а они с Владимиром вечером вынесли его на улицу, чтобы его там нашли стражи правопорядка, передали тело родным и начали безуспешные поиски стрелявшего.       С другой стороны, если бы Зоя сразу же знала, что Никонов жив, просто так взять и дождаться его смерти она бы не смогла. Именно поэтому молодая женщина не могла осуждать свекровь за то, что она велела ей позвать врача, который бы точно ответил, жив Никонов или мертв. Но в случае, если бы Никонов был мертв, по мнению Зои, не сообщать полиции было бы вдвойне странно — врач бы все равно, как законопослушный человек, донес бы об увиденном.       Никонова выписали из больницы вскоре после гибели Владимира. Еще несколько месяцев он долечивался дома, пока окончательно не выздоровел и не вернулся на службу. Тот самый разговор, узнав о котором, Зоя немало изумилась, состоялся практически в первый же день после выздоровления Никонова.       — Эльвира Марковна, к вам пришли, — сказала Настасья.       Эльвира Марковна спустилась вниз и увидела Никонова.       «От прошлого не уйти», — подумала женщина.       — Эльвира Марковна, — начал Никонов. — Я пришел к вам для того, чтобы уведомить, что материальных претензий к вам не имею. К Зое Михайловне тоже. А виновный понести свою кару не сможет, так как уже отправился на суд Божий. Что же, на все Божья воля. Честь имею.       Эльвира Марковна посмотрела вслед уходящему Никонову и почувствовала, что сейчас расплачется.       «Володечка… — подумала женщина. — Зачем же ты в человека стрелял? Зачем ты пытался царя убить? Зачем, Володя?!»       Мимо будто случайно прошла Татьяна. Девушка видела, как к новой жене отца приходил полицейский, и не смогла остаться в стороне.       — Полиция в наш дом ходит, — произнесла Татьяна. — Видать, преступников ищут. Столько лет жили спокойно, а сейчас то в собственном же доме какие-то невоспитанные девицы изобьют, то преступников или преступниц ищут.       — Извольте успокоиться, — еле сдерживаясь, ответила Эльвира Марковна.       — Правда колет глаза, мадам, — сказала девушка. — Всем колет. Быть матерью цареубийцы нелегко, быть приживалкой еще сложнее. Нужно гордость свою совсем растоптать. Хотя я даже не знаю, приживалку ли отец привел в дом или содержанку. В любом случае, справлять свою нужду он мог и в чужом доме. Вот только иметь женское тело рядом куда удобнее: ни ждать не надо, ни бежать куда-то.       Потеряв остатки контроля, Эльвира Марковна потащила Татьяну на улицу.       — Трех детей воспитала и тебя воспитаю! — не выдержала женщина. — Твой отец не справляется — значит, помогу ему!       Вернувшийся домой Константин Алексеевич увидел, что его никто не встречает.       — Настасья, где хозяйка дома и юная хозяйка дома? — спросил мужчина.       — Эльвира Марковна у себя в комнате, попросила капель от сердца и велела оставить ее одну, — ответила Настасья. — Татьяна Константиновна у себя в комнате, не желает никого видеть, меня выставила прочь и пообещала ускорить движение ближайшим летящим стулом, если не оставлю ее.       — Никуда не уходи, сейчас извиняться придет, — сказал Константин Алексеевич.       Мужчина поднялся в комнату дочери и увидел, что Татьяна лежит, уткнувшись в подушку, и плачет в голос.       — Таня, что произошло? — спросил Константин Алексеевич.       — Папенька, мадам избила меня плетью так, что я ходить не могу, — чуть приврала девушка.       — Что перед этим произошло? — уточнил Константин Алексеевич.       — А перед этим я не очень хорошо высказалась о мадам, — ответила Татьяна. — Не сдержалась.       Расспросы продолжались практически час. Слово за слово Константин Алексеевич буквально выуживал слова из дочери.       — Таня, сначала извинишься перед Настасьей, — сказал мужчина. — Потом мы с тобой вместе пойдем к Эльвире Марковне.       — Не пойду, — ответила Татьяна. — Настасья сама виновата, ей было сказано уйти — она не уходила.       С огромным трудом Константину Алексеевичу удалось убедить дочь извиниться перед Настасьей, а потом пошел к супруге.       — Эльвира Марковна, — начал мужчина. — Татьяна была неправа, и это недостаток моего воспитания. Но я настоятельно прошу вас больше никогда не поднимать руку на барышню. По всем вопросам, со всеми жалобами сразу идите ко мне. Я обещал вам, что воспитание дочери будет моей заботой — я свои слова сдержу.       Больше наигранное примирение произошло на следующий день. Извинения Татьяны, явно желающей скорейшей смерти новой жене отца, дежурные ответы. Шаткий мир длился до середины лета, и единственное, что заставляло Татьяну молчать, это был отпуск — в поездке девушка предпочитала наслаждаться новой обстановкой, а не ссориться с кем-то.       Все изменилось в момент, когда стало известно о беременности новой жены отца. Пара обмороков как будто из-за жары и тошнота — Татьяна не сомневалась, что желание Константина Алексеевича о детях сбудется, либо новая жена так же умрет при родах — оба варианта устраивали девушку примерно одинаково.       «Возраст уже не девичий, сорок четыре года — хоть что может быть», — подумала Татьяна.       Однако чем больше проходило времени, тем больше девушке хотелось, чтобы эта беременность окончилась именно рождением брата или на крайний случай сестры, а не очередной смертью. Именно поэтому, когда в марте 1885 года у отца родился сын Николай, девушка была более чем счастлива и даже простила Эльвире Марковне ее прошлое.       — Зойка, можешь радоваться, ваш Никонов — это Василий Леонидович, а Фаина у нас Александровна, — сказала Ася подруге. — Конечно, этот Александр может быть и брат тому Никонову, и сват, но я специально посмотрела, отец Фаины — Александр Евгеньевич.       — Захотят — подсадную утку и иной фамилии отправят, — подумав, ответила Зоя. — Чтобы даже не догадаться было, кто это и от кого.       — Поэтому, Зойка, будь осторожна, будь очень осторожна! — произнесла Ася. — И не забывай, что Геллер согласна держать собой место инспектрисы, пока ее никто не трогает. Как тебе Колюнка, кстати?       — На Володю похож, такие же глазки, — сказала Зоя. — И носик похож на Володин.       Молодая женщина чуть подумала и добавила:       — Странно, конечно, что матушка так поздно родила, но, может, ей захотелось тоже получить себе копию Володи…       — А, может быть, она просто не думала ни о чем, а у замужних женщин, как известно, дети вполне могут появиться, — ответила Ася.       «Был один Володечка, сейчас будет две Володечкиных копии», — подумала Зоя и, догадываясь, что скоро начнет плакать, сменила тему: — Агнесса Викторовна, и все же, вы считаете, что у нас в классе будет залетная птица от жандармерии?       — Не знаю, Зоя Михайловна, боюсь загадывать, — ответила Ася.