Одержимый

      Лето пролетело будто один миг, и начинался уже третий учебный год для Зои как начальницы гимназии. Не проводя никаких педсоветов — молодая женщина полагала, что все вопросы нужно решать сразу же, а не когда положено, Зоя сидела в кабинете, разбирала бумаги и, увидев вошедшую Асю, сказала:       — Какая-то глупая программа, Ася, — произнесла Зоя. — То ли я считать разучилась, то ли третий класс самый загруженный. Вот почему бы не разбросать новые предметы на следующие года обучения, чтобы не мешать закончить это черчение и прочее?       — Не подскажу, не я сочиняла, — ответила Ася. — Зоя, я к тебе вообще по другому вопросу. Тут одна мадемуазелька в разговоре поведала мне, что Александру, которая в третий класс собралась идти, этой весной усиленно обучали мужской программе и она догоняла материал. К слову пожаловалась, что одно удовольствие было с Александрой заниматься: умненькая, быстро соображает, не ленится, схватывает все на лету, да вот недолго пришлось такой ученице радоваться!       — А что в этом плохого? — спросила Зоя. — Будет на одну прилежную ученицу в классе больше.       — Зоя Михайловна, такие звездочки в частных гимназиях не обучаются! — воскликнула Ася. — Они учатся на дому, а потом летят вольнослушательницами в университет. Здесь что-то нечисто!       — Агнесса Викторовна, по-моему, вы видите подвох там, где его нет, — ответила Зоя. — Просто вы не верите, что и умненькие девочки могут учиться здесь.       — Зоя! — не выдержала Ася. — Александра обучалась на дому, Александру учили приглашенные учителя. А тут раз — и она желает пойти в гимназию. Где смысл, Зоя? Ее родители не обеднели, чтобы не иметь возможности платить учителям, а для того, чтобы не выросла институтка, не приспособленная к жизни, есть и другие варианты, как потихоньку входить в общество. А если так нужна эта бумажка, то всегда можно сдать экзамен за гимназическую программу и получить ее! Но барышням из круга повыше она вообще не нужна, удачно выйти замуж можно вообще без образования!       — Ася, меня тоже учили учителя, а потом папа отдал учиться, чтобы, как он считал, перевоспитали, — ответила Зоя.       — Вас и перевоспитали в крамольщицу, — рассмеялась Ася.       — Вы первая это и сделали, — сказала Зоя.       — И все равно, Зоя, будь аккуратнее, — ответила Ася.       Первый день Зои в качестве учительницы был слишком волнительным. Да, молодая женщина хорошо представляла себе, что и как будет на уроке, понимала, как и в какой последовательности пойдет материал, осознавала, что на уроке начальницы ни один дурак не будет устраивать скандалы, но какое-то волнительное чувство оставалось.       Взяв себя в руки, Зоя вошла в класс. Начался урок. Все было настолько хорошо, что молодая женщина усомнилась в реальности происходящего.       «Может, это мне все происходит не со мной?» — подумала Зоя.       По мнению молодой женщины, начинать первый же урок с крамолы было бы глупостью. Именно поэтому Зоя шла строго по плану и ни капли не отклонялась в сторону.       «Что же, для первого раза неплохо», — подумала молодая женщина.       Выйдя из класса, Зоя пошла к Асе.       — Агнесса, только честно, как вам этот урок? — спросила Зоя. — Вы же слышали?       — Более чем, — ответила Ася. — Все прекрасно слышала. Урок вполне пристойный, вот только паузы такие длинные делать не надо. В такие паузы обычно хочется взять бумажку, скомкать ее и бросить в одноклассницу или учителя.       — Вот так прямо взять и бросить в начальницу заведения, — удивилась Зоя.       — Зоя Михайловна, вот были бы вы простой учительницей — все было бы возможно, — сказала Ася. — Вчера одна юная мадемуазелька вот так кинула голубя из тетрадного листа бумаги в сторону доски и попала в учителя — я, во-первых, обругала ее, а во-вторых, выдрать как сидорову козу пообещала в следующий раз. А все то же самое: учитель слишком долго думал, пока урок шел.       — Думал, значит, надо так было, — ответила Зоя. — Вот только, Агнесса Викторовна, а что вы будете делать, если эта мадемуазелька еще раз так же сделает? Слова держать надо, а выдрать как сидорову козу устав запрещает.       — Зоя Михайловна, устав — это для министерских и Мариинских, а с частными все куда проще, — произнесла Ася. — Но я же людей вижу, она еще раз так сделать не посмеет.       — Да кто его знает… — растерянно выдохнула Зоя.       — Аликс, как прошел твой учебный день, что нового? — спросила Екатерина Николаевна дочь.       — Мама́, — на французский момент ответила Саша. — Мне не нравится это учебное заведение. Девочки не хотят учиться, на уроках ленятся, а иногда и отвлекают меня своими разговорами. Дома было гораздо лучше.       — Аликс, но ты же сама хотела потрудиться на благо империи, неужели отступишь при первых же трудностях? — не поверил своим ушам Дмитрий Борисович. — А как тогда жандармерия сможет выявить преступное логово? Ты ведь сама не раз и не два, слушая рассказы о моей службе, говорила, что хотела бы так же приносить пользу государству!       — Папа́, мне тяжело, — сказала Саша. — Я сижу за уроками до самого вечера, чтобы отвечать на достойном уровне, а лениться, как все остальные, не могу.       — Аликс, я разрешаю тебе учиться на любые отметки, кроме неудовлетворительных, — ответил Дмитрий Борисович. — Подумай, много ли существует барышень, которым оказана такая честь помочь жандармерии и собственноручно принести пользу остальным, избавить город от преступников!       — Папа́, я не хочу плохо учиться, это недостойно, — вздохнула Саша.       — Дела нужно доводить до конца, — сказал Дмитрий Борисович. — Как только преступники будут арестованы, а гимназия закрыта, ты снова будешь учиться дома.       На достаточно закрытом совещании в жандармерии Дмитрий Борисович отчитывался перед начальством:       — По сведениям, полученным из первых уст, Геллер Зоя Михайловна не проводила ни одного занятия, на котором были бы крамольные высказывания. Однако это, как я полагаю, дело времени и программа пока что не предоставляет удобного случая для оных. Классная дама третьего класса, Елизавета Васильевна Гаринова, весьма строго следит за дисциплиной и тотчас пресекает крамолу. Классная дама второго класса, Лыкова Агнесса Викторовна, от своих обязанностей периодически самоустраняется и никак не реагирует на провокации, к примеру, «как я рада, что по утрам не поют оды этому мерзавцу».       — Благодарю вас, Дмитрий Борисович, — ответил начальник. — Дочь не жалко? Сильно досталось от своей классной дамы?       — Александра сама пожелала быть полезной, посетовав, что для женщины дорога на службу закрыта, я просто воплотил в жизнь ее желание, — сказал Дмитрий Борисович. — Что касается классной дамы, ее реакция была более чем адекватной: ноль по поведению, выговор и краткая обрисовка возможного отчисления, вызов отца. Разумеется, я пообещал предпринять все меры, после чего дома приободрил дочь, сказав, что она поступает правильно и в интересах жандармерии.       — Зоя Михайловна, — сказала подруге взволнованная Ася. — Чует мое сердце неладное. И именно от Александры. Она уже второй раз говорит в присутствии учениц моего класса, что бескрайне счастлива, что «по утрам не славят этого будущего висельника». Заметь: когда она сказала такое при Лизавете, Лизавета сразу отругала ее и папеньку вызвала. Теперь же она при мне чирикает. Как будто специально.       — Может, дурочка, но со взглядами? — предположила Зоя. — А ты что ей ответила?       — В первый раз я и сама поверила про дурочку со взглядами, а во второй раз это было как-то слишком топорно, — ответила Ася. — Я ей сказала, что если на первый раз я ее пожалела, то сейчас ее нахальство переходит все границы и только новый устав удерживает меня от того, чтобы отхлестать ее со всей дури. Зойка, Александру надо отчислять. Она нам все карты спутает!       — А вдруг она просто со взглядами? — спросила Зоя.       — Тогда пусть учится держать их при себе, — сказала Ася. — Нет, Зойка, нельзя рисковать. Это явные провокации, а из-за провокаторов твой Владимир дважды пострадал. Будет еще одна — я сразу за шкирку к тебе потащу, а ты исключай. Со словами, мол, «нам такие крамольщицы не нужны, у нас приличное учебное заведение, а по вам каторга плачет». Вот как на тебя Севастьянка давил, так и на нее подави. Не знаю, не верю я в ее искренность. Она даже царя ругает, как будто стесняясь своих слов. Нет, понимаю, когда первый раз такое говоришь, и вправду неловко, но все же…       — Хорошо, Агнесса, наверное, вы правы, — согласилась Зоя.