Одержимый

      Ситуация о том, что юный агент Александра Таманова в своем первом же задании потерпела поражение, хоть и добыла для жандармерии некоторые достаточно интересные сведения, разлетелась по жандармерии быстро. Уже скоро все знали о том, что классная дама Агнесса Лыкова пресекла крамольные взгляды гимназистки только со второго раза и только при усилении оскорбления императора, в первом же случае она сделала вид, будто ничего не произошло.       Севастьяну было донельзя неприятно слышать эти сплетни, которые по зданию распространились быстро. И вдвойне обидно было слышать то, что его сестра исключила крамольщицу только после того, как почувствовала, что «что-то идет не так», а не потому, что гимназистка позволила себе недопустимое.       Молодой человек был совершенно не против того, что супруга желает зарабатывать деньги, относясь к этому факту, просто как к особенности Аси. Но известие о том, что Ася отказалась от частных уроков и взяла класс в гимназии сестры, шокировало Севастьяна. Первым же делом молодой человек подумал о том, что под прикрытием гимназии будет существовать какой-то подпольный кружок.       Своими опасениями Севастьян сразу же поделился с супругой.       — Агнесса, — начал молодой человек. — Не ввязывайтесь в очередную авантюру, не стоит. Зная мою сестру, она может хоть что открыть вместе с гимназией.       — Севастьян, Зоя просто хочет открыть заведение, где девочек тоже будут достойно учить, — ответила Ася. — Ну и, конечно, некоторые поправки. Категорическое «нет» молитве, гимну, светской чепухе. Только знания.       — Ася, первые два пункта уже крамольны! — произнес Севастьян. — Может быть, не будешь связываться с тем, что может окончиться плохо?       — Оно не окончится плохо, я не допущу этого, — сказала Ася.       Теперь же, возвращаясь домой, Севастьян больше всего на свете желал поговорить с супругой о сложившейся ситуации.       — Агнесса, — начал молодой человек. — Агнесса! Вы говорили, что не будете связываться с тем, что может окончиться плохо! Однако какая сплетня по жандармерии гуляет? Что Агнесса Лыкова сперва попустила крамолу, а потом, смекнув про провокацию, устроила дешевый спектакль. Агнесса! Вы — бессовестная женщина, которая портит и свой моральный облик, и пятнает честь мужа!       — Севастьян, извольте успокоиться, — ответила Ася. — Ничего страшного не произошло. Провокаторша была отчислена.       — Не в отчислении провокаторши дело, Агнесса! — воскликнул Севастьян. — А в том, что вы рискуете уехать вместе с Зоей Михайловной в ссылку. Надолго. И лишить мужа погонов.       — А вас, Севастьян, по-видимому, только погоны и волнуют, — усмехнулась Ася. — Ни жена, ни ее судьба, а свое положение.       Вдруг Ася увидела, что рука Севастьяна приближается к ее щеке. Молодая женщина чуть увернулась, а потом, перехватив руку супруга, резко сказала:       — Севастьян, я не мать, я прощать такое не буду. И без того ваш синяк несколько лет назад простила. Уйду, и вы виновником развода останетесь. А то, что я несла в свою первую беременность, спишем на помутнение рассудка.       Севастьян промолчал. Хотелось извиниться, но после слов о виновнике развода желание вдруг пропало.       — Такое чувство, что вы не из дворянской семьи, а в приюте для беспризорников воспитывались, — добавила Ася и вышла из комнаты.       Севастьян чувствовал за собой некоторую вину из-за случившегося. Однако вместе с этим чувствовалась и гордость — когда он однажды научил супругу перехватывать руку, даже не предполагал, что Ася может это запомнить.       «А она и запомнила, и вспомнила в нужный момент», — пронеслось в голове Севастьяна.       Недолго думая, молодой человек вышел в коридор, желая найти Асю.       Супруга оказалась в первой же комнате, куда он заглянул — в зале. К счастью, больше там никого не было.       — Агнесса, от всей души, от всего сердца прошу простить меня, — произнес молодой человек.       — Хорошо, Севастяьн, на первый раз прощаю, — ответила Ася. — Второго не будет. В жандармерии, будем считать, я на правах подследственной была. Что вас тоже не красит.       — Так вы врача же и вызвали потом для освидетельствования, — уточнил Севастьян.       — Вызвала, — подтвердила Ася. — Но еще раз уточняю: второго раза не будет. Вы же меня поняли, Севастьян?       — Понял, Агнесса, — ответил молодой человек.       Зоя пришла вместе с детьми к родителям в выходные. Понимая, что он не сможет пройти мимо, Севастьян, позвав сестру в укромный уголок, сказал:       — Зойка, знала бы ты, какая про тебя сплетня в жандармерии гуляет.       — Догадываюсь, — ответила Зоя.       — Не догадываешься, — произнес Севастьян. — Сплетня о том, что начальница-крамольщица сразу же почувствовала неискренность крамолы и исключила барышню-провокатора. Да еще и донос написала.       — Да, исключила, — подтвердила Зоя. — И донос написала.       — А донос-то зачем? — уточнил Севастьян.       — Потому что это моя обязанность, как верной подданной империи, — ответила Зоя. — Я так в жандармерии и сказала.       — Зойка, — вздохнул Севастьян. — Вот от тебя это виделось слишком наигранно. Посмотрим правде в глаза: вот что бы ты сделала, если бы у тебя и вправду крамольщица завелась?       — Если бы не наглая, просто бы сказала, что ее речи неуместны, а если бы наглая, как Татьяна была у Геллер, то наказала бы, — ответила Зоя.       — Вот это и понимают все остальные, — сказал Севастьян. — Что ты бы отчислять за крамолу не стала. А донос писать — вообще за гранью понимания многих. Вот и обсуждают тебя.       — Севастьянка, скажи мне правду, — произнесла Зоя. — Ты знал обо всем или нет? Молчал или не представлял, что готовится?       — Зоя, о таких операциях не распространяются, — ответил молодой человек. — Я не мог знать ничего и пока правда не вскрылась, даже не догадывался.       — Как же хочется надеяться, что это была последняя провокация! — вздохнула Зоя.       — Не знаю ничего, поэтому ответить тоже не получится, — сказал Севастьян.       «Да оставьте хоть на полгодика нас в покое, дайте попреподавать правду спокойно», — подумала молодая женщина.