Одержимый

      На следующем уроке истории Зоя решила, что попробует чуть начать свои попытки говорить правду, не кривя душой, и попыталась в рассказе о революции в Нидерландах дать легкую крамольную оценку происходящим событиям.       — К основным причинам революции стоит отнести постоянно возрастающие налоги, которые тратились на ведение совершенно ненужных войн, притеснения протестантов, пренебрежение правами представителей нидерландского высшего общества, — произнесла Зоя. — Конечно, постоянно возрастающие налоги, особенно для людей, которые не могли их платить, и стали основной причиной того, что вспыхнуло то, что вспыхнуло. Конечно, подобное безобразие было и у нас в империи, когда в 1863-64 годах посмело разразиться польское восстание, зачинщики понесли должную кару, но я думаю, что вы, как барышни понимающие, осознаете, что даже среди крамольщиков, недостойных людей, именно недостойных, подчеркну это особливо, налоги будут тем, что их беспокоит. Я скажу откровенно: не знаю, как до́лжно трактовать события в Нидерландах, это победа жителей семнадцати провинций или позорное поражение испанского владычества, которое не смогло удержать власть, но вы, как барышни, которые должны думать, мыслить, а не просто зазубривать программу, постараетесь сами дать оценку этим событиям.       Урок подошел к концу. Зоя вышла из класса и пошла к себе в кабинет.       — Эх, даже жалко, что Сашку исключили, она бы здесь вдоволь языком бы поначесалась, — произнесла Наталья.       — А потом ее бы исключили, — уточнила Софья.       — А потом на нее бы в жандармерию донести, — добавила Ольга.       — Медамочки, а то, что мадам сама крамолу говорила, никто из вас, что ли, не заметил? — спросила Наталья.       — Я заметила, — ответила Ульяна. — Но крамола Саши и крамола от мадам была слишком разной. Саша вообще какую-то ересь несла. А мадам очень осторожно намекнула на то, что рост налогов — это плохо.       — Мадам бы поаккуратнее говорить, а то в жандармерию на нее донести могут… — вздохнула Фаина. — Все может быть.       — Все вы крамолу видите там, где ее нет, — сказала Софья. — Вам мадам рассказывала про Нидерланды, а вы черт знает что понапридумывали себе!       — Да это ты просто намеков не замечаешь, — ответила Фаина.       Тем временем Зоя, немного посидев у себя, пошла к Асе.       — Агнесса, — начала молодая женщина. — Так как вам первый мой пробный урок с крамолой?       — Для первого раза очень даже хорошо, — ответила Ася.       — А как вы считаете, победа Нидерландов — это победа или поражение Испании и ее позор? — уточнила Зоя.       — Не знаю, так глубоко не думала никогда, — сказала Ася. — Но если рассуждать по аналогии с поляками, то позор Испании. Не смогли призвать к порядку.       — Вот и я даже не знаю, — согласилась Зоя. — Просто как представлю себе, что поляки стали независимыми — аж дрожь берет! А завтра Сибирь независимой станет, послезавтра — Туркестан. Но говорить о том, что какое счастье, что всех крамольщиков отправили на каторгу или казнили, тоже язык с трудом поворачивается. Для меня это слишком дико.       — Зоя Михайловна, вспомните, сколько человек погибло по вине Константина Калиновского [1], и не городите ерунды, — ответила Ася. — Вы еще поплачьте над тем, что некого Ваську, который грабил и убивал, заковали в кандалы и сослали в каторгу.       — Тяжелая тема… — вздохнула Зоя. — Потом английская революция будет, там тоже черт знает что. Во Франции все как-то куда понятнее было.       — Ma chère amie [2], не хотите — говорите все четко по плану, — сказала Ася. — Без всяких задумок да придумок. Ровно и четко.       — Нельзя, политика заведения не позволяет, — ответила Зоя.       Ася немного помолчала, а потом добавила:       — Я договорилась с Александром, если хочешь, он будет ждать тебя сегодня вечером в парке.       — Спасибо, Ася, — ответила Зоя.       К свиданию с Александром Зоя практически не готовилась. Вполне справедливо полагая, что интеллигенту светские заморочки будут не нужны, молодая женщина решила просто чуть принарядиться и просто пойти в любимом платье, не пытаясь выбрать наиболее красивый наряд.       Больше по привычке, нежели от желания быть нарядной, Зоя надела бусы и пошла в назначенное место, где Ася должна была свести ее с Александром.       Ася уже стояла возле главного входа в сквер и ждала подругу.       — Ася, так расскажи мне, кто этот Александр, чем занимается? — спросила Зоя.       — Сын священника, окончил университет, учительствует, — ответила Ася. — Я мало про него знаю.       — А как ты вообще на него вышла? — поинтересовалась Зоя. — Ты же от дел отошла, причем давно.       — С вашей гимназией, Зоя Михайловна, скоро снова к делам вернешься, — произнесла Ася. — Причем невольно. Приходит, значит, ко мне этот Александр, спрашивает о том, что у нас за заведение. Я отвечаю, что гимназия, где учат барышень по программе мужской гимназии, и уточняю, что такие вопросы обычно начальнице задают, а не какой-то простой классной даме. Он отвечает, что меня он хотя бы через двадцатые уши знает, а тебя, Зоя, вообще не знает. Я отвечаю, что это не повод, можно пойти и переговорить обо всем с начальницей. Он отвечает, что если будет надо, обязательно моим советом воспользуется. Это летом все было. Вот поэтому, когда ты, Зойка, начала говорить о женихах, я вспомнила, что он у нас сын священника и из нигилистов, вдруг подойдете друг другу? Предложила встретиться да поговорить обо всем, но согласился.       — Спасибо, Асенька, — ответила Зоя. — Странно, конечно, что все так получается, но надо же хотя бы попытаться с кем-то познакомиться, жизнь свою устроить… Скучно дома одной, без Володечки…       Ася промолчала. Чуть подумав, молодая женщина сказала:       — Рано мы с тобой пришли, за полчаса, наверное.       — Что поделать, опаздывать не люблю, — ответила Зоя.       Минут через двадцать к Асе и Зое подошел молодой человек.       — Александр занят, поэтому просил меня прийти, — услышала из-за спины Зоя.       «Вот дурак! — подумала молодая женщина. — Не хотел приходить — сразу бы отказывался. А то шута балаганного из себя строит».       Повернувшись с целью сказать все то же самое вслух, Зоя обомлела: перед ней стоял Владимир.       — Ты мне жизнь испортил и матери тоже, — произнесла молодая женщина. — Видеть тебя не желаю.       Плюнув на землю и повернувшись в другую сторону, Зоя, рыдая в голос, пошла вглубь сквера. [1] один из руководителей польского восстания 1863–1864 годов [2] моя дорогая подруга