Одержимый

      С легким волнением и слабой надеждой на то, что уж этот человек будет достойным, Зоя, вернувшись домой из гимназии, немного отдохнула, чуть принарядилась — на повседневное платье была приколота брошь, поправила прическу и пошла к Константину Алексеевичу. Именно там, после того, как Константин Алексеевич буквально за три минуты решит все вопросы с ее возможным женихом, она должна будет как будто случайно с ним встретиться на первом этаже, а потом немного погулять во дворе — погода же хорошая.       Все произошло именно так, как и предполагала Зоя: Константин Алексеевич представил ее возможному жениху, представил жениха, а потом молодая женщина со своим новым знакомым отправились во двор, чтобы немного поговорить, сидя на лавочке.       — Николай Аркадьевич, я так понимаю, вы служите в пехоте? — спросила Зоя.       — Да, Зоя Михайловна, именно так, — ответил молодой человек. — Не так давно вернулся с Кавказа.       — Вероятно, с новым званием? — спросила Зоя, догадываясь, каким именно будет ответ.       — Совершенно верно, — согласился Николай Аркадьевич. — С новым званием.       — Тогда примите мои искренние поздравления, господин… — Зоя сделала паузу, чтобы кавалер окончил фразу за нее.       — Господин ефрейтор [1], — ответил молодой человек.       Зоя почувствовала, что ей становится нечем дышать. К горлу подступил ком, на глаза навернулись слезы.       «Кто не хочет вдовца сорока лет, может получить господина ефрейтора, — пронеслось в голове Зои. — Константин Алексеевич тоже не дурак и понимает, что господину подпоручику я к чертовой матери не нужна…»       Однако показывать свои чувства Зоя не планировала, ведь, по мнению молодой женщины, господин ефрейтор не был виноват в том, что начал свой путь с рядового.       «Дослужится до более хороших чинов, выслужит себе и детям дворянство… — подумала Зоя. — Константин Алексеевич явно подумал, что я не против кого-нибудь из простых, с Володечкой же жили в скромном достатке, даже на прислугу денег не было…»       — Даст Бог, следующего чина не придется ждать слишком долго, — выдавила из себя улыбку Зоя. — Не успеете и глазом моргнуть, как станете унтер-офицером.       — Зоя Михайловна, простите за дерзость, но с вами можно переговорить прямо? — спросил Николай Аркадьевич.       — Да, — коротко ответила Зоя и подумала. — «Посмеет оскорбить Володечку — скажу, что пусть даже я и против сословий, но замуж хочу только за дворянина».       — Зоя Михайловна, я начал свой путь в армии, если отбросить первые месяцы службы, с чина прапорщика, — начал молодой человек. — Я думаю, вы прекрасно понимаете, что это значит.       Зоя кивнула — то, что молодой человек дворянского сословия за первые месяцы службы крайне быстро проходил путь с рядового до обер-офицерского чина, она прекрасно знала.       — Мое следующее звание было — подпоручик. Потом — поручик. А вот вместо штабс-капитана я стал рядовым, — окончил Николай Аркадьевич.       — За дерзость начальству? — наугад спросила Зоя первую пришедшую в голову причину разжалования в солдаты.       — Нет, Зоя Михайловна, за крамолу, — ответил Николай Аркадьевич. — За чтение Чернышевского вместе с сослуживцами и за то, что принес его на службу.       — «Барским крестьянам от их доброжелателей поклон»? — все так же наугад спросила Зоя, вспомнив Владимира.       — И это тоже, — кивнул Николай Аркадьевич.       — А можно мне тоже вам откровенно ответить? — неожиданно для себя произнесла Зоя. Дождавшись согласия, молодая женщина продолжила. — Что мой покойный супруг, что я не любили декабристов. Я тоже их не люблю. Потому что дураки, идиоты, крамольщики пустоголовые, прохлопавшие ушами поддержку гвардейских полков. Возможностей была тьма, а они все пропустили. Мария Волконская тоже дура, поехала за нелюбимым супругом черт знает куда. Не люблю, в общем, дураков. А еще мой брат, Севастьян Михайлович, как-то говорил, что военному приговор, если что, один. Это гражданских сначала к высшей мере осуждают, а потом, если звезды хорошо сошлись, приговор меняют, а у военных такого нет. Изменил присяге — оправдывайся уже перед Богом.       «Володя!» — вдруг подумала Зоя, шокированная своими же словами. Сквозь слезы, которые она не могла остановить, молодая женщина едва слышно шептала. — Володечка… Тебе, Володечка, даже звезды не сошлись… Тебя вешали…       Где-то в глубине разума была мысль о том, что у покойного супруга звезды сошлись чуть раньше, когда он достаточно быстро вернулся из централа, но успокоиться Зоя никак не могла.       Минут через пять, вспомнив, что она сидит на лавочке не одна, а никакому потенциальному жениху не будет интересно смотреть на истерики возможной невесты, Зоя достала из сумочки идеально выглаженный белоснежный носовой платок, вытерла слезы, убрала платок и сказала:       — Прошу прощения, что-то впечатлилась своими же словами.       — Может быть, мы немного прогуляемся по двору? — предложил Николай Аркадьевич.       — С удовольствием, — ответила Зоя.       Разговоры во дворе были куда более нейтральными и в полной мере соответствовали светской беседе. На прощание подав руку для поцелуя, Зоя улыбнулась кавалеру и пошла в дом.       — Как прошла прогулка, Зоя? — спросила Эльвира Марковна.       Судя по тому, что вместо обычного получаса или даже меньше, невестка провела с кавалером больше двух часов, женщина в глубине души надеялась на то, что уж это знакомство было куда более удачным.       — Провалила, — не очень радостно бросила Зоя.       «Где-то этикет забыла?» — подумала Эльвира Марковна и спросила. — Но, может быть, Зоя, все было не так уж и страшно? Ошиблась — а с кем не бывает?       — Вспомнила Володю и затопила все слезами, — ответила Зоя.       Эльвира Марковна понимала, что с высокой долей вероятности после слез и рассказов о бывшем супруге вероятность второй встречи близилась к нулю, поэтому женщина больше успокоительно ответила:       — Зоенька, может быть, не все так печально. А вдруг твоя искренность понравилась Николаю Аркадьевичу?       — Матушка, — вздохнула Зоя. — Женой декабриста не буду. К чертовой матери мне это не надо. Спасибо, покорнейше благодарю, я уже побывала вдовой цареубийцы. Не в укор Володеньке, но новый муж с декабристскими наклонностями мне не нужен.       Сперва Эльвира Марковна не поняла, к чему невестка упоминает декабристов. И только потом женщина догадалась, что Николай Аркадьевич, по-видимому, тоже занимался крамолой.       К разговаривающим подошел Константин Алексеевич. Увидев мужа свекрови, Зоя сказала:       — Константин Алексеевич, от всей души благодарна вам за то, что пытаетесь устроить мою судьбу, но судимый муж у меня был один и второго судимого мне не нужно. Тем более, не идейного, был бы он идейный — я бы еще подумала, а так… Декабристы — это преступники, как полагает государство, или дураки, как полагаем мы с Владимиром Герхардовичем. А Николай Аркадьевич — это продолжатель дела этих дурачков, которые проморгали и прохлопали ушами поддержку гвардейских полков. Были бы гвардейские полки у моего Володеньки, сейчас бы мы уже жили с президентом.       — Зоя Михайловна, Николай Аркадьевич не был судим, его просто разжаловали в солдаты и отправили в действующую армию на Кавказ, — ответил мужчина. — И очень высока вероятность того, что через годик или два он снова будет поручиком. Что же касается Чернышевского, то, как уверял Николай Аркадьевич, он принес его просто на спор.       — Еще того хуже! — воскликнула Зоя. — Неидейный спорщик, который просто так на Кавказ попал! Да он своим поступком поглумился над светлой памятью моего несчастного Володеньки, который и вправду за счастье народа был готов жизнь положить! И положил же ее! Голыми руками царя бросился душить! Да, не продумал все, мог и второй нож с собой взять, и третий куда-нибудь спрятать, но он не до конца здоров был, вот и не подумал. А тут какие-то дурачки ради хохмы Чернышевского в казарме или где-то там читают. И правильно, таким предателям взглядов и вправду место на Кавказе!       — Зоя Михайловна, не стоит волноваться, это же не первое ваше безуспешное свидание, — попытался успокоить собеседницу Константин Алексеевич. — Вы встретились, поговорили, попрощались — все, история окончена. Как и другие подобные истории.       Кое-как Зоя окончательно успокоилась и, попрощавшись с хозяевами дома, отправилась домой. Константин Алексеевич, чуть задумавшись, сказал супруге:       — Эльвира Марковна, может быть, вы были и правы, когда говорили, что Зое Михайловне нет нужды выходить замуж. У нее гимназия, дети, свой доход и мой пенсион. Вполне устроенная жизнь, а то, что мужа нет — что поделать. Семейное счастье ей будет найти нелегко, а просто выйти замуж вряд ли будет для Зои Михайловны благом. Ей и без мужа не так уж и плохо. А для света и отговорка есть — вдова должна хранить верность своему покойному супругу.       — Константин Алексеевич, — вздохнула Эльвира Марковна. — Как говорится, в судьбе Зои и моя вина есть. Я ее уже после замужества недовоспитала. Решила, что раз замужем, значит, взрослая. Нет, не взрослая. Может, наказывала бы чаще — не думала бы так о крамоле.       — Не стоит искать свою вину там, где ее нет, — ответил Константин Алексеевич, видя неловкость супруги, вызванную монологом невестки. — И прошу вас, не ругайте Зою Михайловну за эти слова. Значит, был повод так сказать. Значит, Николай Аркадьевич как-то невольно по больному потоптался.       — Хорошо, Константин Алексеевич, раз вы просите не ругать Зою, то не буду, — согласилась Эльвира Марковна, буквально минуту назад думавшая о том, что стоит сейчас пойти к Зое, обругать ее и пообещать в следующий раз за такие слова выдрать, несмотря на то, что она уже хозяйка дома и мать детей. — Вот только сдержанности Зое не хватает.       — Идеальных людей нет, зато Зоя Михайловна весьма искренна и поэтому когда-нибудь обязательно встретит того, кто оценит этот момент по достоинству, — ответил Константин Алексеевич.       На следующий день прямо с утра Зоя пошла к Асе, чтобы рассказать о своем вчерашнем свидании.       — Агнесса, откладывайте бумаги, потом документы заполнять будете, — произнесла Зоя.       — Раз начальница заведения считает, что документы подождут — могу и отложить, — усмехнулась Ася. — И как свидание прошло?       — Декабриста мне подсунул Константин Алексеевич! — выругалась Зоя. — Идиота, который на спор припер Чернышевского на службу, а потом огреб по самое не балуй и потопал в действующую армию на Кавказ!       — Вижу, свидание прошло не лучшим образом, потому что моя машерочка что-то слишком злая, — рассмеялась Ася.       — Идиот какой-то! Надругатель над взглядами! Дурак ненормальный! — возмущалась Зоя.       Кое-как успокоившись, молодая женщина уже спокойнее пересказала, как прошло ее вчерашнее свидание.       — Сколько он был на Кавказе? — спросила Ася.       — Год, что ли? Не запоминала, — ответила Зоя.       — По слухам, которые мне начирикали еще давным-давно на ушко птички, год назад и вправду была попытка заняться крамолой в воинской части, — произнесла Ася. — Именно попытка. Поэтому где гарантия, что слова про «принес на спор» — не наглый обман и провокация? Глупо-наивная попытка защитить свою шкуру, которая удалась?       — А выходить замуж только потому, что этот человек — крамольщик, тоже как-то глупо, — сказала Зоя. — Странно.       — Зойка, вот не мое дело, но этого человека просто так гнать от себя не стоит, — предложила Ася. — Я не о замужестве сейчас. Может, он у нас в гимназии будет какую-нибудь пользу приносить. Не знаю, учительствовать как-нибудь с правильным идеологическим акцентом. Я думаю, ты понимаешь, каким именно. Так что поживем — увидим. А что касается неудачного свидания — их у тебя десятки были. Не переживать же из-за каждого?       — Не переживать, — согласилась Зоя. [1] воинское звание, следующее сразу после рядового