Твои мысли не считать

      Изана вернулся домой спустя час после того, как Майки покинул больницу.       Зайдя домой и заметив подозрительную тишину, парень нахмурился, переживая, ничего ли не натворил его маленький глупый братец. Ведь, была вероятность, что тот может что-то да сделать с собой. Нет, Манджиро, конечно, не настолько глупый, чтобы причинять самому себе вред, но он очень чувствительный. И иногда эта чувствительность могла сыграть с ним злую шутку.       Глава «Токийской свастики» никогда не показывает свои слабости, почти. Наедине с собой это происходит постоянно, бывает, реже, разумеется, он делится чем-то подобным со своей семьей. Из-за того, что Майки все время держит все свои переживания, страхи, гнев, боль и прочее в себе, он погружается все сильнее в себя и, как будто, теряет часть своего внутреннего я. Сгорает от внутренних чувств, так как не хочет показывать их. Какой же дурак, согласитесь?       Как бы там ни было, Курокава переживал, что за старшего, что и за младшего. Они оба были и будут его любимыми братьями, чтобы те не натворили. Изана бы никогда не отказался от своей семьи, которая столько сделала для него. Для того, кто вообще не связан кровью с семьей Сано, они сделали больше, чем он мог представить.       Карен, родная мать Эммы и мачеха Изаны, сразу же, как только сестру отдали к другим родственникам, а самого мальчишку отправили в приют, заявила своему пасынку, что тот никогда не сможет быть счастливым. Его настоящий отец, с которым малыш был не слишком близок, был убит какими-то большими шишками, которым мужчина задолжал неплохую сумму денег. Был ли Изана расстроен смертью своего отца? Отнюдь. Честно, ему было параллельно. Мертв, так мертв, чего в этом такого? Каждый день в мире умирает множество людей, но это ведь не значит, что он будет за каждым грустить. На похоронах Курокава даже слезинки не пустил, на что мачеха заявила, что он бесчувственный монстр. Монстр, который никогда не будет счастливым. Эти слова так сильно въелись в детский мозг, что сам беловолосый юнец начал в это верить и повторять, как мантру, слова, как он думал, близкого человека. Да, пусть Карен была ужасной матерью, но, она, хотя бы, была ближе чем его собственный отец. Изана свято верил, что эта женщина его любит и заботится, но итог показал результат совсем другой. От этого хотелось рыдать навзрыд.       Но все изменилось, когда к малышу в приют пришел Шиничиро Сано и заявил, что он его старший брат. Сначала Курокава даже не поверил, ибо прекрасно осознавал, что у него больше нет никаких родственников. Разве что Эмма, и то, они не родные друг другу. Пожалуй, Изану убивал именно тот факт, что он не является никому родным. Но Шиничиро оказался настырным типом, забирая на выходные «младшего брата» и показывая тому мир совсем с другой стороны. Шиничиро Сано. Старший брат, о котором беловолосый малыш и мечтать не мог.       Новоиспечённый родственник начал наполнять холодное и уже не во что неверующее сердце любовью и теплом. Курокава, после долгих попыток старшего, начал оттаивать и сам с нетерпением ждал новой встречи. А после, Изана узнал от Шиничиро, что помимо старшего брата у него есть младший брат и сестра. Его младшие брат и сестра, которые с нетерпением ждут встречи с ним, Изаной, и ждут дома. Кто бы мог подумать, что младшей сестрой окажется та самая златовласая крошка с которой его разлучили. Сколько тогда слез пролил мальчишка, крепко обнимая Эмму и не веря, что они вновь встретились. Это было поистине незабываемое чувство. Вновь почувствовать родное тепло и увидеть, как ярко улыбается ему его златовласое солнышко.       Мансаку, глава семейства, оформил опеку над Изаной и тот, все еще не веря, что обрел семью, пришел в новый дом. Ему было страшно, очень страшно. Малыш боялся сделать что-то не так, ибо верил, что, хотя бы, за один прокол, его могли отправить обратно в приют, чего он не хотел. Но все оказалось не так пугающее, как Курокава надумывал себе.       Если первое время беловолосый мальчик привыкал ко всему и не позволял себе никаких вольностей, то уже спустя месяц он гонялся за Манджиро, подобно торпеде, задорно хохоча. Ох, как же Шиничиро намучался с этими двумя. Эти мелкие обезьянки были слишком активные поодиночке, а когда они еще и вместе что-то да придумывали или просто стояли рядом, то все, тушите свет. Не зря Шиничиро больше всего любил Эмму. Спокойная, добрая и не такая гиперактивная, в отличии от своих старших, маленькая помощница. Ну, разве не чудо? До того времени, разумеется, пока она не начинала играть с братьями. Вот тогда старшему Сано приходилось успокаивать троицу, чтобы те оставили дом в целостности и сохранности, да и сами не пострадали. Веселые были деньки, однако.       Былые воспоминания заставили невольно улыбнуться и покосится на входную дверь. Даже не верится, что прошло так много времени с того самого дня, когда Изана пришел в этот дом и обрел свое счастье.       Прикинув, где может находится «пропажа», беловолосый юноша направился в комнату Шиничиро, предварительно глянув на часы в гостиной. Дедушка сказал, что позвонит, когда нужно будет сменить его с Эммой, а у них еще толком ничего не готово. Вряд ли младший собрал вещи и постельное белье, как просил его Курокава.       — Манджиро? — фиалковые глаза задумчиво оглядели комнату старшего Сано, натыкаясь на кое-кого конкретного, — Господи, ты меня напугал.       Сано лежал на кровати Шиничиро, крепко прижимая к своей груди его курточку. Отрешенный вид младшего слегка пугал, а усталые темные глаза смотрели, казалось, в никуда. Вздохнув, Изана присел на кровать, замечая, как братец слегка вздрогнул.       — Манджиро, — Изана нежно погладил светловолосого парнишу по волосам, — Поплачь.       Манджиро прикусил губу, закрывая глаза.       — Давай, не стесняйся. Дразнит не буду, обещаю, — усмехнулся старший, продолжая зарываться в чужие мягкие волосы своими пальчиками.        «Ну же, Манджиро, не держи все в себе»       — Иза… — хрипло выдавил из себя Майки, переводя свой взгляд на старшего.       Манджиро слегка приподнимается, несколько секунд ерзая на месте, а после бросается в объятия Курокавы, крепко прижимаясь и утыкаясь носом в надежную грудь. Изана опускает свои руки на чужую талию, слегка сжимая, пока глава «Токийской свастики» тихо плачет ему в рубашку.        «Ну вот, Манджиро, и чего ты боялся, глупый?»       — Изана! Мне так плохо, кажется, я сейчас сойду с ума, — говорит сбивчиво мальчишка, сжимая своими пальчиками курточку родственника, — Шиничиро пострадал, а еще эти голоса в голове. Я…       — Голоса? — удивленно выдает парень, слегка хмурясь.       — Я так больше не могу! — кричит Манджиро и слегка отодвигается от теплого тела, чтобы посмотреть в родные фиалковые глаза, — Изана, у меня болит голова от чужих мыслей, я свои мысли не могу отличить от чужих, особенно сейчас. Все, как будто, перемешалось. А я…       — Постой, Манджиро, о чем ты? — Курокава пытается понять, что к чему, но, пока что, результата нет. — Манд…       — Ты можешь мне не верить, — послышался истерический смех, — Но, — Майки прижался к надежной груди брата, крепко цепляясь за его кофту своими трясучими пальчиками, тяжело вздыхая и потираясь носом о чужую одежду, — Я умею читать мысли.        «Что?»       — А, — слегка заторможено выдает беловолосый, пытаясь осмыслить услышанное.       — Ты сейчас подумал о том, что я слишком устал и так на меня подействовала ситуации с Шиничиро, — говорит младший, жмурясь и тихо хрипит, — А сейчас не можешь поверить в это. Я знаю, это так глупо звучит.       — Ты говорил об этом… — неуверенно начинает Курокава, невольно поглаживая парня по спине.       — Дедушке, когда только понял, что что-то не так, а после Шиничиро, но они не поверили. И ты… — грустно усмехается глава «Токийской свастики», ожидая услышать, что все это на нервной почве, — Пожалуй, то…        «Я верю тебе, Манджиро»       Глаза Майки расширились, а сам он уставился в фиалковые глаза брата, приподнимая слегка голову вверх. Изана тихо хмыкнул, замечая искрение неверие в происходящее и, как будто, облегчение. Насколько же ему было плохо все это время?       — Что? Уже прочел? — усмехается глава «Поднебесья», тыкая своим указательным пальчиком в лоб светловолосого.       — Изана! — кричит довольно Сано, набрасывая на юношу и поваливая его на кровать Шиничиро, тихо пища. От подобного действия, Курокава не сдерживает тихий смешок, невольно подмечая, как быстро поменялось настроение брата.       — Только можешь не влезать в мою голову, когда тебе хочется?       — Я плохо это контролирую, — слегка усмехнулся тот в ответ, лежа, буквально, на родственнике, — И спасибо, что у тебя в голове не такая пошлятина, как у Эммы. Я бы точно свихнулся.       — Дай угадаю, — хмыкает беловолосый, заглядывая в оксидовые глазки, — В ее фантазиях вся эта пошлятина происходит с Доракеном?       — Господи, не напоминай, я все еще помню утренние мысли, — поморщился глава «Токийской свастики», вспоминая тихие молитвы Кен-чика и ужасные мысли сестры. Вот ведь убийственная парочка с них выйдет. Мыслями Эммы можно пытать людей. — Хорошо, что твой Кокосик слишком невинен.       — Какучё? — удивленно спрашивает Изана, слегка приподнимаясь и спихивая брата с себя.       — Он столько придумал сюжетов для вашей романтичной истории, — улыбается Сано, хитро щуря свои темные глазки, — Всегда жду его прихода, чтобы послушать его мысли. Лучше любого романа.       Курокава странно покосился на Манджиро.       — Что? Могу сказать лишь то, что первое ваше свидание явно будет ахуенным, — усмехается довольно Майки, прильнув, как та кошка, к плечу родственника, слегка потираясь об него, — Ты просто обязан с ним встречаться.       — Знаешь, я начинаю тебя боятся.       Такемичи тяжело вздыхает, поглядывая на своего собеседника, который неторопливо попивал какой-то безалкогольный напиток. Ханагаки поджимает губы, радуясь, что он в доме живет один и никакие посторонние уши не будут подслушивать их важный разговор.       — Аккун, я не понимаю, — укладывая свою голову на журнальный столик тихо произносит парень.       — Что пошло не так, Такемичи? — удивляется Сендо делая очередной глоток, — Ты ведь нашел Сано Манджиро?       — Да, нашел, — кивает головой Такемичи, поднимая голубые глаза на лучшего друга, — Но он не выглядит как главарь преступной организации.       — Конечно не выгладит, сколько ему сейчас? — фыркает Ацуши, откладывая баночку с недопитым напитком на пол.       — Пятнадцать, но я не об этом. Он, как будто, совсем другой человек. Не тот, о котором мне рассказывали, — хмуро выдает Такемичи, складывая руки в замок и решительно поглядывая на гостя, — Аккун, как думаешь, что могло изменить человека за двенадцать лет?       Ацуши некоторое время задумчиво смотрит на юношу в ответ, размышляя над заданным вопросом.       — Ну, тут многое можно предположить. Какие-то неудачи, какая-то серьёзная ссора, смерть близкого человека, да и другие причины возможны. Может ему любовь всей жизни отказала, вот он и стал на кривую дорожку, — спустя время отвечает юнец.       — Мне удалось сблизиться с Чифую Мацуно, одним из важных пешек в будущем, но в этом времени он такой наивный и невинный, что даже не верится, — улыбается слегка Ханагаки, — Я бы сказал, что Мацуно неплохой парень и ему можно было бы доверится, но рисковать не будем.       — Так что там с Сано? — кивает головой Сендо, задумчиво оглядывая комнату друга.       — Я встретил его раньше, чем думал, — качает головой мальчишка, вспоминая первую встречу с Манджиро, — Планировалось встретиться с ним после сближение с Мацуно, но случайно наткнулся на него в магазине.       — И ты не придумал ничего лучшего, чем засосать его и предложить встречаться, — хмыкает Аккун, замечая, каким возмущенным взглядом его одарили.       — А что мне еще делать?! — вскакивает со своего места Такемичи, невольно начиная ходить туда-сюда, — Я растерялся и ляпнул первое, что пришло в голову!       — Похоже на тебя.       — Да ну тебя! — слегка рыкает в ответ блондин, — Он сказал, что недолюбливает меня, а я ведь просто хотел стать ближе к нему.       — Такемичи, если бы ко мне подошел какой-то парень и засосал на улице, а после предложил встречаться, я бы тоже тебя недолюбливал и уебал, — серьезно отвечает Ацуши.       — Хах, спасибо за поддержку?       — Что собираешься делать? — вздыхает Сендо, разместившись на прохладном полу и поглядывая на светлый потолок.       — Я не знаю, — вздыхает парень, почесывая подбородок, — У меня такое ощущения, что здесь все не так просто, как кажется на первый взгляд.       — Почему бы тебе не прыгнуть в будущее и не расспросить Наото о том, что произошло в это время? — прикрывая свои пунцовые глаза говорит юноша.       — Думаешь мы не пытались найти информацию до того, как я переместился? — слегка возмущенно произносит блондин, садясь на пол и рассматривая расслабленную тушку на своем полу, — Она вся стерта.       — Да не может такого быть, — отвечает ему «тушка» в ответ, — Где-то да должно было что-то остаться.       — Я тебя говорю, вообще нет никакой информации, — закатывает свои голубые глаза молодой человек, поджимая губы, — Ты хоть представляешь, как я удивился, когда узнал, что Сано и Курокава родственники?       — Родственники? — удивленно выдавил из себя мальчишка, приподнимаясь на локтях и неверующее смотря на лучшего друга, — Глава «Токийской свастики» и «Поднебесья»? Шутишь?       — Вот и я о том же, — развел руками Ханагаки, невольно хмурясь.       — Постой, напомни, какая причина была вражды этих банд? — нахмурился Ацуши, садясь по-турецки.       — Если верить сплетням, то они не поделили территорию, — вздыхает Такемичи, устало прикрывая глаза и откидываясь назад, — Как же я устал.       — Слишком глупо, тебе не кажется? — бормочет Сендо, раздумывая над услышанным, — Ямагиши как-то говорил, что «Токийская свастика» находится под крылом «Поднебесья».       — Ямагиши? — устало вздыхает Ханагаки, а после вскакивает и, кажется, через секунду оказывается возле лица друга, — Точно, Аккун! Ямагиши ведь многое знает! Надо расспросить его о нынешнем времени, он всегда интересовался этими гопниками, так мы сможем узнать хоть то-то!       — Было бы прощу узнать нужную информацию у взрослого Ямагиши, — кивает головой Аккун.       — Это, конечно, так, но, увы, уже невозможно. По крайней мере, пока будущее не изменилось.