Дикари

      Наутро надо было идти за новыми брёвнами и ветками для растопки самодельной печи. Иккинг прошёл мимо той овцы, которую забил прошлым вечером и брезгливо отвернулся.       — Смотри, что ты наделал, — пробубнел он сам себе. — Теперь кто-то останется без мамы. Или папы… Поди разбери, кто есть кто у них там… А, ну и гостей жди, которые на запах крови сбегутся…       — Если ещё учуят в такой-то глуши, — возразил он сам себе. — И при таких бурях. На многие мили здесь ни души.       — Ага, даже человеческой, — ответил в свою сторону с намёком на бездушность.       — Да ладно! А то мы овец никогда не забивали!       — От нервного срыва, лишь бы замолчали? Нет.       Он ступал в сугроб каждый раз до колена, но продолжал искать хоть что-то, поскольку за годы вокруг себя он уже всё использовал давно.       — Вот так просто? Без сумки или саней? Прям на себе потащишь?       И остановился, долго вглядываясь в горизонт.       — Корабль снова увидел?       — Как же…       Через ещё несколько шагов он наткнулся на тело. Кого-то, кому он когда-то доверился. Кого-то, кто мог его предать.       Астрид Хофферсон. Некогда любимица Иккинга, но после тех событий, ввиду которых Иккингу пришлось исчезнуть с Олуха, она стала не более чем просто телом. Не было причины теперь восхищаться ею или ожидать чего-то хорошего от неё. Где она — там могли быть и другие. Но какое чудо, что она оказалась именно на этом острове!       — Боги тебе её послали. Бери! Уж точно погорячее костра будет! — Иккинг рассмеялся и снова огляделся: никого.       Он потрогал её по шее и рукам — тело было тёплым.       — Ну, я же говорил! Следили за тобой, а потом и приманку устроили! И дверь открыли! Они ж сейчас в хижину проникнут твою! Бошка ты глупая! Смотри, и секира рядом! — Иккинг посмотрел на оружие рядом с телом. — Давай! Овцу не жаль, а предателя жаль?!       — Докажи, что именно она рассказала. И что кто-то вообще рассказал о Беззубике. Всё на Богах. Им так захотелось.       — Хороший способ оправдать предателя… Ты Богов вообще видел? Я – нет. Ну и нет их, значит! А её ты видишь прямо сей… О, Тор!       Иккинг поднял тело Астрид и секиру и понёс в свою хижину.       Кряхтя и еле загребая снег, он добрался обратно и ввалился в дом, споткнувшись и упав на Астрид прямо в дверном проёме.       — Тоже мне, виккинг… Хоть бы до свадьбы потерпел… В другой жизни…       — Ты когда-нибудь замолчишь?       — И кто тебе компанию будет составлять? Это тело?       Иккинг быстро поднялся и затащил девушку внутрь по полу, бросив секиру рядом. Затем снаружи попытался оттащить в сторону тушу забитой овцы. Несколько мучительных секунд и… овца была смещена на несколько сантиметров вбок.       — Да. Так определённо красивее. Хоть картину ляпай!       Он взял лопату и расчистил дорогу возле входа, а лишний снег набросал на место крови и на саму овцу.       — Как и было…       — С начинкой из овцы.       Вернувшись в дом, он заперся и уставился на тело Астрид.       — Прям здесь или на кровать хоть оттащишь?       — Отличное утро! Сойдёт за топливо вместо веток всяких…       Парень снова вышел на улицу и через несколько минут вернулся с несколькими расколотыми поленьями.       Астрид очнулась и сидела на кровати, потирая руки. Иккинг выронил поленья прямо перед собой.       — Жива… — вздохнул тот.       — Здравствуй… — кротко ответила девушка. — Я тоже рада тебя видеть…       — Ну, тогда ты и растопишь печь.       — Что?.. — не поняла Астрид.       «Что?..» — сам у себя в мыслях переспросил Иккинг.       — Хочешь тут греться – сама создай себе тепло, — ответил он и вышел из дома.       Астрид была в недоумении, хоть и понимала Иккинга: потеря важного друга и отвержение своим же народом…       Она неловко подошла к поленьям и несколько положила в печь. Рядом она нашла кресало, парочку трутов и кремень. Несколько десятков раз она стучала то так, то этак, пока очередная искра не зацепилась за трут и не разрослась. Осталось подкинуть несколько веток и одно полено. Огонь расширился.       Астрид оглядела дом: практически пустота, лишь кровать, стол, стул, несколько полок с одеждой и… дверь. Открыв её, она заметила лишь множество всякого барахла, вероятно, выторгованного у разных мореплавателей. Далее была ещё одна дверь – на засове. Она только собралась открыть, как внезапно вернулся Иккинг.       — Нашла что-то интересное? — крикнул он издалека.       Астрид быстро вернулась, попутно закрывая за собой двери.       — Не беспокойся, там просто эль и снаряжение. — Он поставил принесённый с собой котелок с водой и поставил его в огонь печи.       — Спасибо… Что принял…       — Ты рассказала обо мне и Беззубике?       — Нет. Я ничего не говорила никому. Я так же верила в то, что всё у нас получится как надо. И я тоже скучаю по нему. Как скучала и по тебе…       — Хах, по нему? Ты была всего-то пару минут, ну или часов знакома с ним. Я-то хоть несколько дней его знал. И не просто смотрел, а пытался дружить…       — Я ошибалась, потому что не знала обратной стороны жизни с драконами, Иккинг… Да и ещё воздействие окружающих на меня… Я хотела быть, как все, чтобы и меня хвалили за достижения. Потом увидела Беззубика и как ты с ним... взаимодействовал. И они ошибаются, потому что всю жизнь жили в войне с драконами.       Когда вода закипела, Иккинг ушёл на улицу на несколько минут, а вернулся с несколькими кусками мяса. Каким-то ножом он разделил мясо на несколько частей и закинул в воду.       — Когда ждать остальных? — спросил он безразлично.       — Да... Они ведь тоже тебя ищут… Повезло, что ты меня сначала встретил, хахах…       Нервный смех Астрид раздражал Иккинга. Он повернулся к ней:       — Я задал тебе вопрос.       — Я честно не знаю, Иккинг… Поднялась снежная буря, а я слишком за ними и не шла…       — И как же вы нашли дорогу сюда?       — Ты думаешь, это как-то легко? Тебя не было семь лет! И все эти годы Стоик посылал множество кораблей на твои поиски! Все волновались за тебя!       — Даже так?.. Охотно верю. Особенно после тех слов в Тронном Зале на весь Олух. Зачем же, если я не нужен был вам?       — Стоик хотел вразумить тебя. Да что-то не вышло, как посмотрю.       — О, да! Вразумить молодого паренька, выслав его в одиночество! Очень правильно!       — Никто не думал, что правильно, а что нет. Все думали о том, как легче без тебя будет. Я поражаюсь, как ты ещё разговаривать не разучился…       Наступило долгое молчание. Иккинг посматривал в котелок. Наконец, мясо сварилось. С той самой овцы, которую он забил несколько часов назад.       «Ей первой, — подумал он про себя. — Посмотри, переживёт ли. Потом и сам… Выльешь остаток ей на лицо! — он рассмеялся в своей голове».       Астрид взяла порцию с бульоном и несколькими кусками мяса. Следом Иккинг протянул булку.       — Свежая… — подметила Астрид.       — Пока успеваю на проходящие торговые судна, есть и хлеб.       — И всё сам съедаешь?       Иккинг промолчал и откусил другую булку, запив бульоном.       — Спасибо… — пробубнела Астрид через несколько минут молчания.       «Ну давай, трать на неё провизии — что уж нам терять, а? Ни Беззубика, ни овцы, ни… остального…»       — Значит, семь лет? — спросил парень.       — Ну да…       — И упала ты в снегах из-за бури?       — О, а ты, наверное, думаешь, что легко в бурю бегать по сугробам?       — Я как-то справляюсь с одной ногой.       Астрид вздохнула.       Иккинг вышел на улицу и проверил овец в загоне. Но на обратном пути заметил на ровной снежной поверхности необычные следы: — Да ладно! — Он взмахнул руками и побежал обратно в дом, заперев дверь и маленькие отверстия, походящие за окна.       — Знаю я, почему ты упала…       — Мм?       «Пить яквейн меньше надо…» — подумал он про себя, но ответил другое: — Доедай давай. Или хватило?       Астрид опустила взгляд и через несколько секунд спросила:       — Как мне искупить свою вину? Если я и виновата…       — Посмотрим.       «И подвесим. А-ха-ха-ха-ха!»       — Ну, а Рыбьеног что? Тоже с ними?       — Сомневаюсь. Он почти как ты. Только трусливее. Стоик пытается из него второго тебя сделать.       — Легко же меня заменить, однако…       — Скорее – сложно отпустить.       — Как тебе, например?       — Я планировала, как найду тебя первой и предупрежу об охоте на тебя.       — Что ж, тебе улыбнулись Боги. Можешь возвращаться.       — Я… надеялась остаться с тобой.       — С чего это?       — Ты не такой тупой.       — Вот как…       — Так что ты там понял про меня?       — За тобой охотились.       — Зачем им охотиться за мной?       — Ты поняла, о ком я?       — И о ком же?       — Хвостоколы.       — Осмотришь меня?       — Если жива – ничего страшного там нет у тебя.       «И интересного. А-ха-ха-ха-ха! — в голове свой же голос не унимался».       — Их можно как-то поймать?       — Чтобы созвать остальную стаю? Конечно! Достаточно лишь выйти на улицу. А лучше в очередь их построить и по одному запускать в сети.       — Я поняла, хватит.       «Или её саму в сети — будет им пиньята!»       — Спасибо за… это… — Астрид с каждым мигом остерегалась что-то говорить. Иккинг ей уже не казался смелым и целеустремлённым. Многолетняя хандра его полностью съела.       Остаток дня Астрид рассказывала истории, случавшиеся на Олухе за последние годы: Как Рыбьеног и Сморкала добивались Забияки, как Густав помешался на Астрид, Стоик каждый день искал Иккинга рядом, но вспоминал, что того нет. Слюнявый и его единомышленники давно приняли решение, что Иккинга нет в живых. Разумеется, об этом кричал всем и всюду Сморкала. Рыбьеног с близнецами более снисходительно относились к смелым поступкам сына Стоика. Было множество налётов драконов на деревню, а один раз даже давали им отпор вместе с Берсерками.       — …Меня хотели и за Сморкалу, и за Густава, и за Дагура выдать… Но все они мне не подходят… — продолжала девушка.       — Потому что глупее меня?       — Скорее, упрямее. Тебе легче что-то навязать.       — Не такому, как сейчас.       Они сидели на кровати. Астрид взяла за руку Иккинга, но тот отодвинулся. Она отвела взгляд. За годы чувства к Иккингу почему-то стали сильнее, хоть его и не было рядом. А может, она просто хотела сбежать из всего того хаоса. Но теперь, вдали от суеты, она чувствовала пустоту на душе. И ещё сильнее понимала, каково Иккингу без Ночной Фурии и каково это — когда тебя не принимают, а тебе всю жизнь хочется быть хоть с чьей-то заботой.       Астрид пустила слезу.