Твои следы на снегу

Санфир

Я зашла в юрту стряхнув с обуви налипший снег, и наконец ощутив тепло. Лилуай встрепенулась на моем плече, достав озябший клюв из под крылышек. - Что, Лилу, не по душе тебе путешествовать в морозы? - я засмеялась и пересадила ее на жердочку. - Ты видела его? Этого мужчину? Его небесно-серый взгляд, Лилуай… он знаком мне. Я закрыла глаза, на мгновение вспомнила свой недавний сон. - Нужно будет сходить к Ломэхонгве. Я хочу рассказать ей об этом человеке. Птичка безразлично чирикнула и снова спрятала клювик под крыло. - А ты сегодня не разговорчива, девочка. - пожурила ее я и отодвинула занавеску, чтоб взглянуть на болеющего. Высокого роста мужчина с волосами цвета молодой пшеницы предстал передо мной. Его волевой овал лица портят впалые щеки, под глазами залегли глубокие тени отчаяния, непослушная чёлка растрепалась на высоком лбу. - Ох, Лилуай, как красив этот человек… Он действительно так красив! Длинные ресницы, скульптурные губы, словно их лепили умелые пальцы деревенских посудных мастеров…. Золотистая, еле заметная россыпь веснушек на переносице… все так изумительно сочетается друг с другом! Я вытащила из своих волос Вороново перо и провела по щекам мужчины. - Так значит ты Эрвин. - обратилась я к нему, зная, что вероятно его душа слышит меня сейчас, - тебя привезли сюда друзья, путь проделали не близкий. Я чувствую сильный дух твоей души. Если я помогу тебе, удержишь ли мою руку? Оплетёшь ли свои пальцы моими чтоб я смогла вытащить тебя из этого неприятного места между мирами. Ведь там так холодно…. Я склонилась своим лицом к его лицу и прислушалась к дыханию. Совсем слабенькое. Провожу пальчиками по губам мужчины - Свяжи своё дыхание с моей жизненной нитью. Испей моей жизненной силы и возьми ее взаймы. Снимаю ленту с волос и кладу ему на лоб. - Река течёт подо льдами, струится лентой вешней. Плывет по ней Эрвин и выплыть не может. Ива стройная веточку протянет, хватайся, Эрвин Я заговариваю его душу, привязываю к телу и пытаюсь почувствовать ее ближе . Откидываю одеяло, приоткрываю грудь. Белая рубашка так красиво смотрится на его мраморном теле. Расстёгиваю пуговицы и распахиваю настежь. Швы наложены аккуратно. Видно там было кровавое месиво. Провожу руками вверх по обнаженным рёбрам. - Чудовищные увечья. Трясу головой в неверии. Смогу ли? А если не я, то знахари? Нет, я смогу. Снимаю с волос два бубенчика и кладу под каждую из его ладоней. - Душе твоей два бубенчика. Если рядом не будет меня, но понадоблюсь, позвони в них и я приду. Возле юрты послышался возмущённый гул, Лилу недовольно встрепенулась и уставилась к выходу. Мужские голоса похожи на брань. Что там происходит? Я выхожу из тёплого убежища, оставляя болеющего. Словно два диких волка Кая и человек, чей взгляд меня пронзил, готовятся сразиться друг с другом. - Что вы здесь устроили? - строго оглядываю разъярённого Каю и гордого орла, что снова пронзает мою душу своими серыми глазами. - Почему ты снова ушла одна? - требующе вопрошает Кая, - я просил тебя не уходить в лес одной! - Приди в себя, Кая. - я взглянула на него свысока. С ним спокойно разговаривать можно только так. Только поставив себя выше чем он сам. Только построив стену между нами из высокомерия и гордости. - я пред тобою не в обязательствах. Мужчина, тяжело дыша от гнева, подошёл вплотную ко мне и мы сцепились взглядом. - Пока не в обязательствах, Сана. - он не сдаётся. - Я волновался. - Перестань, Кая. Иди с Озаном к отцу. Я требовательна. Кая выдохнул. - Ты останешься здесь с чужаками? - Им требуется моя помощь. Я связала себя обещанием с душой болеющего. Кая аж надулся от злости, что переполняет его. Он прекрасно знает, - что если шаман и душа связаны обещанием, то шаман не имеет права отречься от него. - Когда-нибудь ты станешь покорна, Санфир. Сейчас я пойду к твоему отцу. Но вскоре и ты пойдёшь за мной. Зайду вечером.Манхъ кота, Сана, манхъ кота.* (Жди меня, Сана. Жди*). - Сренжанъх кота, Кая.* - безразлично отвечаю я и уже гляжу во второй, не менее пылкий взгляд серых глаз. (Буду ждать, Кая*). - Я помогу вашему человеку, он не безнадёжен. Глаза орла наполнены огромным неверием. Молчит. Смотрит на меня изучающе, словно прикидывает, можно ли доверить мне Эрвина. - О Санфир, принцесса, мы бесконечно благодарны. - где-то за спиной раздаётся голос Эдварда. - Это безумство, но мы верим и попрежнему готовы заплатить любую цену. - Чудная женщина Ханджи снова оказалась рядом. Я с трудом оторвала свой взгляд от воинственно настроенного мужчины. - Вы наверное голодны с дороги? Пойдёмте, я накормлю вас ужином. А потом Озан пригласит нас на встречу с отцом.

ЛЕВИ

Эта дикая крашенная рожа ушла. Девушка-ведьма так влияет на этого мужчину…. Но почему она неизменно пристально смотрит и на меня? Прямо не смотрит - пялится. Она сказала что Эрвин не безнадёжен! Я хочу верить. Первый раз за несколько месяцев я услышал что-то хорошее о нем. И если здесь ему помогут, я…. А что я? Я плетусь за всей нашей группой вслед за солдатски ровной спиной девушки-ведьмы. Ее густыми волосами играет зимний ветер и крошечные колокольчики, вплетенные в волосы, тихо звенят, напевая звучную мелодию. Если она соберёт Эрвина по кусочкам, я возьму свои слова обратно. Я поверю в ее силы. Я признаю ее. Снегопад закончился, вокруг начинает понемногу смеркаться. Ханджи восторженно взирает на все вокруг, мои ребята тоже. Мимо проходят молодые девушки и смущённо улыбаются нам. Да я не поверю что хоть на одного из нас: потрёпанных, неотесанных , трое суток немытых вояк может запасть здешняя красавица. Тем более что среди них ходят такие как Озан. На его фоне мы словно титаны-выродки, от которых отказалась мать. А Ханджи и вовсе ведёт себя как титан, кидаясь со своим любопытством на все что движется. А все, что не движется, она двигает и кидается. Где-то в глубине селения лают псы. Пахнет так вкусно, что у меня желудок в спазме сжался. Да и откровенно говоря, я тысячу лет не чувствовал такого вкусного запаха. Мы питаемся всем самым обыденным: ни рыбы ни мяса. Нам навстречу вышла медведица, что была с Санфир. Та потрепала ее по загривку, что-то сказала, и медведица, все поняв, словно человек, опять послушно отправилась куда-то. Мы дошли до большой юрты, возле которой на костре стоят два чугунных котла. Там кипит что-то съедобное, нутром чую. - Заходите. - Санфир отодвинула занавеску и мы вошли. Посередине стоит низкий столик, рядом коврики на которые необходимо присесть. - располагаетесь. Сейчас придёт Нина и накормит вас. Я вынуждена покинуть вас на какое-то время. Мне нужно переговорить с отцом. А затем я вернусь за вами. Приятного аппетита. В юрту зашла девушка. По сравнению с Санфир она более высокая и фигуристая. Ее рыжие кудрявые волосы придерживает ободок, который полностью охватывает ее ото лба до затылка. Посреди ободка красуется глиняная мордочка лисы. Среди кудрей видны такие же мелкие косички, а на носу рыжесть веснушек. Девушка очень красива. Эрд толкнул локтем Гюнтера, косясь на ее пышную грудь. - Нина, шрасыт трагнам. Сенар гостен пирмохъ. Шен шеха*. - вдруг заговорила на непонятном языке Санфир приказным тоном. - Коштур, Сана. Шефер прогдун сыми, моя принцесса*. - голос Нины мелодичен и очень звонок. Мои парни смотрят на неё голодными глазами. Я осуждающе повёл бровью глядя на них, те увидели и присмирели. (- Нина, накорми наших гостей досыта. И позаботься чтоб у каждого было место для пребывания здесь. - Конечно, Сана. Все будет сделано в лучшем виде, моя принцесса*.») Сана скрылась за пределами юрты. Нина достала с деревянных полок глиняную посуду и расставила перед нами. Она молчит. Мы молчим. Чувствуется неловкое напряжение. - Эм, Нина. - первая заговорила Ханжи, - быть может вам помочь? - Что вы! - всплеснула руками девушка и элегантно поправила кудряшки, - я сама. - Почему вы назвали госпожу Сану своей принцессой? - снова спросила Ханжи. - Она дочь нашего главы. Наследница. Когда Санфир выйдет замуж за Каю, они возглавят селение. - Так значит Кая жених для Санфир? - Эддисон поправил свою тарелочку и подвинул ее немного к краю, чтоб на стол вместился ароматный рыбный пирог. - Да, все верно. Но сейчас Санфир избегает свадьбы. Говорит что отец ещё молод и полон сил. Но не гоже мне обсуждать это с чужеземцами. Нина будто невзначай задела меня плечом, когда наливала суп в мою тарелку. Посмотрев на меня из под густых ресниц, она кокетливо улыбнулась и отошла к Ханджи. Пока Нина наполняла тарелки нашей компании я ещё пару раз поймал на себе ее взгляд. Когда девушка поставила перед нами хлеб, удалилась за чаем. - Да она на вас запала, капрал! Вот вы счастливчик! - заголосил Эрд. - Заткнись. - я пригвоздил его взглядом и Эрд стушевался. - баб я ещё с тобой не обсуждал. - Вот и чай. - Нина занесла деревянный поднос с деревянными стаканчиками на нем и поставила возле каждого из нас его порцию. Чай пропитал всю юрту клюквенно-медовым ароматом. И еда. Еда оказалась слишком вкусной для моего взрощенного на сухом пайке желудка. Я беседую о дальнейших планах с товарищами. Но где-то там, внутри, копошится её надменный взгляд. Взгляд девушки-ведьмы.

Санфир

Петляю между юрт погружённая в задумчивость. Его зовут Леви. Хочу зайти к Ломэхонгве страсть как, но сначала отец. Я знаю, он не выдворит гостей, тем более Эдвард здесь. Но поговорить с ним все же надо. Самый большой шатёр в селении принадлежит так называемому правительству - моей семье. В него легко сможет вместиться человек 15. Отец проводит там собрания мужчин и глав семей и в дневное время решает дела нашего народа. Я захожу, слегка отодвинув занавеску. Отец и мама сидят в больших креслах в конце шатра. Перед ними стоят Озан и Кая. Кая все ещё надутый и недовольный, а Озан просто сосредоточен. Матушка улыбнулась, завидев меня. - Сана, дочка, проходи. У нас гости? Мама всегда нежна. Она самый добрый человек, которого я знаю. Отец же строг, но справедлив. Но таким и должен быть предводитель народа. Характером в маму пошёл Озан, а я удостоилась чести носить отцовский. Поэтому и задавать вопрос кто кому ближе не надо, все понятно и так. - Да. В селении Эдвард Эддисон и его товарищи. - Говорят, ты связала себя обещанием с болеющим? - отец обдал меня тяжелым взглядом, - это так? - Да, отец, так. - смотрю гордым взглядом на Каю, ведь это он донёс все в таком свете. - это мое решение. - Я горжусь тем, что ты самостоятельно принимаешь такие взрослые решения, Сана. Но ты уверена в том, что сдержишь слово? Ты ведь знаешь, что если он умрет, тебе предстоит очиститься от данного обещания. - Знаю. - Сана, ты стала такая взрослая. - вздохнул отец. - Я ценю твои решения. Приведи ко мне гостей и Эддисона. Давно не видел этого старого лиса! Буду рад встрече. И вечером я наведаюсь к болеющему. - Да, отец. - А теперь ты ступай, а мы с мальчиками ещё поговорим насчёт патруля. Весь короткий разговор закончен. Я кивнула, улыбнулась брату и посмотрела на Каю. Его взгляд тоже строг. Но я ему пока не жена. Развернувшись, я вышла из шатра, дала задание собрать необходимые для излечения вещи и отнести их в юрту болеющему. А сама пошла за гостями. Мысленно представляя что сейчас меня снова резанет взгляд серых глаз. Наполненных тоской и скорбью. Нет, думаю они ещё ужинают. Надо сходить к Ломэхонгве. * В ее юрте пахнет ладаном и корицей. Старушка распустила длинные седые косы до пола и что-то врачует над баночками с травами. Она лишь махнула мне пригласительное «заходи» и не отрываясь от своего занятия стала размешивать в глиняной ступке что-то из маленьких коробочек. Я присела на кровать и стала ждать. У бабули Хонгве всегда уютно. В юрте много ковров, приглушённый свет, вокруг развешены ивовые прутья, что отгоняют злых духов. Кровать мягкая и такая же ароматная: пропитанная вещими снами и растаявшими снежинками с ее рук. Никто не может толком сказать сколько ей лет. Она сама, кажется, сбилась со счета. К ней приходят лишь в самой беспомощной ситуации, и когда кажется, что выхода совсем нет, духи предков говорят с нами через ее уста. - За сложное дело взялась. - тихо размахивая соломенным веничком над паром снадобья, сказала Хонгве. - не терпелось душе твоей показать что юность закончилась, Сана. Наступила молодость и с ней пришла ответственность, которую тебе так хочется нести. - Бабушка, тот мужчина не безнадёжен. - О, ещё как не безнадёжен. - старушка не отрывается от приготовления лекарственных настоев и теперь мои лёгкие заполнил ароматный дым сушеной травы. - но когда придёт в себя, а случится это по весне, вот тогда осознает насколько бессилен. - Почему, бабушка? У него откажут конечности? Но это подвластно излечению! - Не конечности, Сана. Но другой жизненно важный орган. - Мозги что-ли? - И они тоже. - чувствую что Хонгве раздраженно закатывает глаза. Чихает, из-за пряного запаха, вытирает нос платочком. - но ты же не за этим ко мне пришла, девочка. Рассказывай о своём сне. - Ты как всегда догадлива. - я ухмыльнулась и сцепив пальцы в замок, немного смущаясь, начала рассказывать. - тот мужчина, который пришёл к нам в селение в сопровождении болеющего - Леви. Он снился мне месяцем ранее. Понимаешь, бабушка, я не придала значения этому сну, ведь никогда в жизни не встречала его. А тут… - я устремила взгляд в потолок, а одной рукой стала теребить тонкую косичку, которая выпала из причёски - а тут, бабушка, снится мне - сидим мы в эдельвейсовом поле, я и он. И взгляд у него не такой потерянный как сейчас, и сердце не такое пустое. И трогает он мои косы, и эдельвейсовые цветы в них вплетает. А я так жадно жду его улыбки, бабушка, так рьяно хочу чтобы он улыбнулся… но он лишь тоскливо глядел на меня, затем провёл ладонью по щеке и тут пошёл дождь. Он встал и начал уходить куда-то вдаль, лишь оглянувшись напоследок. И ты знаешь, бабушка, даже во сне, осознавая что не знаком он мне, мне так горестно сделалось, так горько что уходит он и меня одну оставляет. Мне хотелось идти за ним, но я словно к земле приросла. Словно травы горные запястья мои оплели и не пустили. Даже дышать тяжко стало. - Беду накличет он на тебя, Санфир. - Ломэхонгве вздохнула и повернулась ко мне, - ты же чувствуешь, какая тень стоит за спиной этого разведчика. Он убивал не только титанов, Сана. Его руки и в человеческой крови. И любви истинной он не знал никогда. - бабушка закрыла глаза, увидев видение, - вижу девушка скучает за ним. Красивая, юнее тебя. Но он закрыл своё сердце и не откроет его. И ты, - она упёрла свой указательный палец мне в лоб так быстро, что я вздрогнула, - не ломись в чужое сердце, ни по воле своей ни вопреки. Люди не просто так сердца свои закрывают. А потом вот так сидят с тобой в эдельвейсовом поле, цветочки в косички вплетают. И уходят резко. Тогда уже сердце придётся закрывать тебе. Поняла? Молчу. Пытаюсь переварить. - На вот, - Ломэхонгве всучила мне узелок со склянками, - для болеющего. И с ним осторожнее, Сана, будь. Он мужчина властный. Как придёт в себя ты узнаешь это. И Каю зазря не обижай. Он хоть и характером пылок, но мальчик хороший. А теперь иди, гости тебя ждут. Ломэхонгве вытолкнула меня из своей обители раньше чем я поняла что произошло. Стою как вкопанная. Почему бабушка заговорила о сердце? Она намекает, что мне может приглянуться Леви? Ну нет. Это эгоистичное создание явно не для меня. Вздохнула. Вспомнила Каю. Закрыла глаза, приводя себя в равновесие.

Леви

Пирог и суп - объедение. Я давно не ел такой вкусной пищи. Мой желудок издаёт тихие звуки, тоже довольный. Рыжая девушка все это время рассказывала нам о селении и людях. А я периодически поглядываю на вход. Хочу узнать как дела у Эрвина, но девушка-ведьма куда-то пропала. А вот и она. Легка на помине. Гордо поднятая голова, прямая спина, беглый взгляд. - Понравилось ли вам наше угощение? - без улыбки спрашивает она и словно избегает встречи взглядов со мной. - Большое спасибо, Санфир, - смеётся Эдвард, - я ни на что не променял бы вашу кухню. - Это радует. А теперь прошу за мной, отец вас ждёт. Мы прошли по сумеречным улочкам селения к огромному шатру. Снег снова пошёл, но теперь он, кажется, успокоил свой бешеный нрав. Возле входа в огромный шатёр нас встречают Озан и Кая. Кая по-прежнему смотрит на нас презирающим взглядом. Его чёлка незримо колышется под ветром и сейчас, в темноте зимнего вечера, он, кажется, стал для Ханджи ещё привлекательней. Она таращится на него, тихо вздыхает и шепчет «Быть бы мне лет на десять моложе…». - Вечер добрый, отец вас ждёт. - сказал Озан. Санфир вышла вперёд, держа в руках гремящий какими-то баночками узелок, встретилась взглядом с Каей, и мне показалось, словно на мгновение она даже улыбнулась ему. Приоткрыла занавеску в шатёр и вошла. Мы за ней. Жилища этих людей не устают меня удивлять. Внутри просторно, вдалеке стоят два больших, словно трона, кресла. При виде нас с них встали мужчина и женщина. Тускло горят огненные факелы, установленные на резных деревянных подставках, как единственный источник света. Вокруг небольшие открытые самодельные шкафчики со свертками, картами , книгами, а полы так же устелены бесчисленными коврами, как источниками тепла. Мы подошли ближе. Я стал разглядывать этих людей. Мужчина, явно воин, седовласый, высокий и крепкий. Его сильная спина и руки облачены в кожаный жилет, на ногах тяжелые сапоги. На нас устремили взгляд его поразительно чёрные глаза. Сколько ему лет? Ведь Сана и Озан это его дети, так почему он выглядит так молодо? Женщина миниатюрна. Ее взгляд изучающий и тяжелый. Поверх ее изящных плечей меховая накидка. Одета она в длинное бордовое платье в пол. Тёмные, распущенные и невероятно густые волосы украшает корона в виде небольших оленьих рожек. И выглядит это все настолько эстетично, что кажется, мы похожи на цирк уродцев рядом с ними. - Гости нашего селения, - вдруг тихо заговорила Санфир, смеряя нас тем же взглядом что и ее мать, - вы стоите перед нашим вождем Эрсаем и его супругой госпожой Талулой. Мне кажется, я слышу как скрипнул ближайший к нам факел. Отчего? От чего создалась такая накалённая обстановка? Хозяева селения изучают нас взглядами, а взгляд госпожи-матери всея детей останавливается на том же непричастном ни к чему Гюнтере. - Добро пожаловать в наше селение, путники. - вдруг неподходящим ее внешности ласковым голосом заговорила она. Вся эта накалённая обстановка немедленно прекращает своё существование, потому что отец Эрсай начинает смеяться и проходит к нам распахнув свои объятия. - Ах ты, Эд, старый ты разбойник! Сколько лет сколько зим! Наш усатый врачуга попадает в объятия самого горного короля. Тоже смеётся, сняв очки. - Ты совсем не изменился, старик. - начал говорит Эдвард, и мне кажется, на его глазах блеснула скупая слеза, - а вот дети твои выросли. - Это да. Озан настоящий воин, а Сана, душа моя, стала великолепным знахарем. Да сосватали мы ее за Каю. - Папа… - тихо тронула Сана отца за руку, - не надо. Она посмотрела на Каю резко, а он на неё вопросительно. - Что папа?! - смеётся вождь и притягивает девушку за плечи к себе, - вот только со свадьбой тянут, не хотят меня с престола выпроваживать! Да оно и правильно! Пока нагуляются, пока за руки надержатся, на звёзды насмотрятся, а там уже престол! Вижу, как Сана недовольно закрыла глаза, словно отстраняясь от этих разговоров. Неужели ее хотят выдать за этого дикого необузданного зверя против воли? Обращаю внимание на ее выразительные чёрные брови, на пухлые губы и на внешние сходства с матерью. - Вас накормили? - обращается к нам вождь. - Да, благодарю вас, все было очень вкусно! - балом снова правит Ханджи. - Озан сказал вы у нас надолго, поэтому привыкайте к нашему быту, располагайтесь. У нас вы точно найдёте чем себя занять. Ну а если моя дочь дала вам обещание, то сделает все чтоб выполнить его. Возьмите свои вещи из повозок, да располагаетесь. - Мы благодарны вам за то что поможете Эрвину, господин Эрсай. - тихо сказала Ханджи. - мы найдём чем вас отблагодарить. - Вот и Отлично! Нина! - крикнул он и в шатёр вошла знакомая нам рыжеволосая девушка, - разведи гостей по их юртам, пусть отдыхают. Мы с Эдвардом сходим к болеющему, переговорим. - Я с вами пойду. - вмешалась Сана но отец ее остановил. - Нет, дорогая. Уже который час тебя ожидает Кая. Идите погуляйте. Тебе предстоит трудное время, ведь ты дала обещание излечить человека. Пока есть минутка, идите. Он говорит приказным тоном, вижу как девушка нахмурилась и мне почему-то совсем не захотелось чтобы она шла гулять с Каей. Она хотела восстать против этого, хотела забунтовать, я увидел это по ее глазам, но не сказала ни слова, подчиняясь отцу. Я Обратил внимание на то, с каким благоговением Гюнтер смотрит на Санфир. Он еле дышит и не отводит глаз. Дикая горная женщина во вкусе этого простака? Он и на Нину так глазел. Я Закатил глаза. Санфир необузданна как горный ручей. В ее душе огонь, в котором сгорит Гюнтер. Но не сгорит Кая. Гляжу на него, он сжал скулы и подошёл к Санфир. - Идём, Сана. - вполне спокойно сказал он ей, - нам надо многое обсудить. Санфир подняла глаза на мужчину. Как она может так спокойно выстоять перед его дикой красотой? Даже Ханджи размазало. Девушка-ведьма ещё раз бросила взгляд на отца, кивнула и дала руку Кае. - Идём. Меня внезапно передернуло от их прикосновения. Мне стало как-то неприятно от ее спокойного согласия. Он вывел ее из шатра и оглянулся на Гюнтера. Сузил глаза, мол, предупреждая: я вижу как ты на неё смотришь. И вышел. Мы забрали вещи и Нина провела нас в юрты. Они небольшие но уютные. Крошечные лампы со свечами освещают помещение и становится спокойно. Я лёг на лежанку, застланную покрывалом. Гляжу в одну точку и понимаю, как устал за эти дни странствий. Здесь помогут Эрвину? Здесь помогут Эрвину? Здесь помогут Эрвину.

КАЯ

Я вывел Санфир на улицу и мы медленно побрели по закоулкам среди юрт. Она чем-то удручена. Я вижу это по ее глазам. Мне хочется поднять ее дух, заставить улыбнуться, но… я не знаю как. И чувство, что Сана такая из-за меня, стоит поперёк горла. - Ты голодна? - первое что пришло мне на ум. - Да. Я не ожидал ее покорного ответа и даже растерялся. Злость от ее открытого отношения к гостям и такого закрытого ко мне все ещё бушует неистовым ураганом внутри моей души. Они пялятся на неё. Они смотрят на неё. Если останутся здесь надолго, начнут мечтать о ней. Но никто не может мечтать о моей Сане. Даже для меня она ещё не достижима. - Погоди, - я сглотнул комок неловкости, ведь сейчас я могу показать себя с другой стороны, - постой здесь, не уходи. - Хорошо. - смотрит мне в глаза. И хотя меня так бесит ощущение, что Сана здесь и сейчас со мной только из чувства долга, скоро это изменится. Ведь так было не всегда. Я забежал в юрту своей замужней сестры, вытащил оттуда пару сырных лепёшек, и, завернув в плетёную салфеточку протянул девушке. Она взяла, и… улыбнулась. Да! Она улыбнулась мне! - Целых две, - тихо сказала она, - ты преувеличиваешь размеры моего голода. Вот, - Сана протянула одну лепёшку мне, - поужинаем вместе. Держа в одной руке лепёшку, Санфир другой взяла под руку меня и мы двинулись прогулочным шагом дальше. - Почему ты так злишься из-за гостей? - вдруг спросила Санфир. А что мне сказать? Что я места не находил, когда она ушла в лес одна? Что я переживал, и даже малейшего понятия не имел, в какую сторону она отправилась в этот раз? И что сейчас я разорвать готов этих мужиков-чужеземцев, за то, что пялятся на неё и что она приняла их с великой душой. Да ещё и лечить согласилась. - Когда я узнал что ты в лесу одна страшно разозлился. Ты же знаешь, там может быть опасно. - начал я. - Кая, я смогу за себя постоять. Может, сейчас самое время сказать? - Сана… - это оказалось труднее, чем представлялось, - теперь у тебя есть я и…. Она остановилась, доев лепёшку, спрятала салфеточку к себе в карман. - И? - И теперь я хочу стоять за тебя сам. - я смутился. Она смутилась тоже. Мы дошли до края селения, здесь совсем безлюдно. - Кая, нас на днях друг другу сосватали. Без нашего особого на то согласия. - ее голос не враждебный, мягкий, словно она уговаривает меня, - мы росли вместе, мне пока сложно воспринимать тебя как жениха. Неужели ты так легко воспринимаешь меня как невесту? - Сана, да я люблю тебя всю свою жизнь! - меня резануло то, что она воспринимает меня только как друга, - Я ведь что угодно сделать готов чтобы… - Не кричи! Тише! - она выставила перед собой ладони, но вероятно на сегодня это край в моих эмоциях - Сана! Я готов звезды с неба тебе доставать! Хочешь - титановую башку тебе принесу… да что угодно! - Кая! - Только не отталкивай меня, не будь со мной груба! Как только ты стала моей невестой ты закрылась! Неужто я так тебе противен…. - О, Кая, ты совершенно не противен мне! Как ты мог такое подумать! - она в ярости Два разгоревшихся огня в душе пытаются испепелить друг друга. Я не хочу чтоб она воспринимала меня как друга! Я хочу чтоб она увидела во мне мужчину! Делаю шаг к ней. Она удивленно смотрит - Кая? - звучит почти угрожающе но не менее удивленно Делаю ещё шаг. Смотрю в ее глаза вызывающим взглядом, почти уверенный что победу одержу я и, обхватив большой ладонью ее макушку, касаюсь губ Саны. Она не ожидала этого. Замерла, с широко распахнутым взглядом. Губы тёплые. Не пытаюсь вызвать ее на ответ, лишь только продлить бы мгновение. Но я ее мужчина. ЕЕ МУЖЧИНА. Больше чем просто старый друг. Сана положила свои ладошки мне на грудь и… Оттолкнула. - Кая! - почти вскричала она, - уйми свой пыл! Я была сосватана тебе и принесу большой позор своей семье, если не буду твоей. Но не торопи. Пусть пройдёт год или два до нашей свадьбы, не важно. Мне надо привыкнуть. Ты знаешь меня как никто: я люблю свою свободу. Не заковывай меня в кандалы, будь нежней и спокойней. И быть может тогда мы придём к согласию. Но если ты будешь на меня давить, никакой свадьбы не состоится! Слышишь?! - вызывающий вопрос обрывает мою уверенность в том, что Сана добровольно станет моей. - А теперь поздно, я ещё должна поврачевать с болеющим. Иди спать, Тохрья совон*. (*спокойной ночи), мой Кая. И Сана развернулась в сторону больничной юрты. Это было не так как я предполагал. И закончилось так, как должно было. Я не ждал от неё нежности и покорности. Но я коснулся ее губ. Не в роли друга, в роли мужчины. И надеюсь, в душу Санфир я обронил зерно расположения в мою сторону. Внезапно Я услышал шаги по снегу. Развернувшись на скрип, предо мной, нос к носу, предстала старуха Ломэхонгве. Ее глаза затуманены, в ее разуме сейчас духи. Она кладёт на меня руку, и почти не своим, поднебесным голосом говорит: - Она уйдёт, Кая. Уйдёт и обречёт себя на страшные муки. Удержи, удержи ее Кая. Ты любишь ее всем своим сердцем. Дай ей почувствовать это. - Куда уйдёт?! Зачем? - Кто уйдёт? - старуха пришла в себя и посмотрела на меня ясным взглядом, - ох, Кая, внучек - она засмеялась, - давненько ты ко мне не заходил. Как ты?