Detroit: Быть человеком

      04 августа, 2035 год.       — Коннор! Спустись, пожалуйста, помоги мне!       — Иду! — выкрикнул парень, не отрываясь от экрана.       Взгляд лихорадочно метался по мелкому шрифту последнего отчета, пытаясь за оставшиеся секунды, пока его не позовут повторно, ухватить как можно больше информации и выцепить что-то полезное. К сожалению, ничего интересного в этом отчете не было — впрочем, как и в добром десятке предыдущих. Сухие цифры, даты — в общей сложности пол-листа бесполезной чуши, суть которой сводилась к уже знакомому итогу: никаких следов Агиллары.       — Коннор!       — Сейчас, мам!       Досадливо вздохнув, парень закрыл документы, заблокировал компьютер и откинулся на спинку кресла, помассировав пальцами веки. Глаза жгло, словно ему туда песку насыпали. Последняя беспокойная неделя давала о себе знать. Признавать поражение категорически не хотелось, но уж если даже начальник махнул на это рукой…       Коннор тоскливо вздохнул, встал, потянулся, разминая затекшие мышцы, и неторопливо вышел из комнаты. Пора наконец отвлечься и переключиться на что-то другое. Сегодня у них праздник, так что…       Голубая пластиковая присоска ударила его в грудь, прилипнув к белой футболке. Коннор удивленно взглянул на крохотный снарядик, поднял глаза на приоткрытую дверь комнаты напротив.       — Ты убит!       Сквозь щель выглядывало дуло оранжевого пластмассового ружья и два любопытных голубых глаза. Коннор слегка улыбнулся уголками губ, состроил испуганное выражение на лице, прижал ладони к груди, удерживая присоску, и аккуратненько сполз по косяку на пол, старательно имитируя хрипящие звуки. Голова опустилась на плечо, парень затих, украдкой наблюдая сквозь полуопущенные ресницы, как дверь комнаты напротив открылась шире, и наружу тихонько выбрался мальчик лет семи в темно-синих шортиках и салатовой рубашонке. На пухлых щечках черной гуашью были нарисованы полоски, как у заправского спецназовца, а сверху его голову обвязывал мамин серый шерстяной платок. Крепко сжимая в ручках оружие, он подобрался ближе к Коннору и потыкал его стволом с новой липучкой в бок. Парень напрягся и рванулся вперед развернувшейся пружиной.       — Попался!       Под радостный визг братишки Коннор схватил его в охапку, опрокинул на спину и принялся щекотать. Крохотное тельце извивалось под ним, Питер визжал и хохотал, отбиваясь руками и ногами, но вырваться из крепкой хватки старшего брата не мог.       — Не… нечестно!       — Вполне честно! Сдавайся, Рокки!       — Ни за что!       Задыхающийся, красный как рак Питер продолжал отчаянно отбиваться, однако, наконец, Коннору удалось отобрать у него ружье, отбросить в сторону и прижать к полу тонкие запястья. Питер обиженно вскрикнул, выгнулся, но Коннор держал крепко, и братишка досадливо сморщился.       — Ну все, сдаюсь я! Сдаюсь!       — То-то же! — рассмеялся юноша и отпустил брата, неторопливо поднимаясь на ноги и отряхиваясь.       Снизу послышались торопливые шаги, и между перилами лестницы показалась голова Джессики.       — Эй, Коннор! Вы что тут устроили?!       На нее уставились две пары хитрых виноватых глаз. Коннор поджимал губы, безуспешно пытаясь сдержать рвущийся наружу смех. Питер вскочил, переминаясь с ноги на ногу и пряча поднятое ружье за спиной.       — Прости, Джесс, — подрагивающим голосом выдохнул парень. — Мы не специально.       — Ага, не специально, как же! — фыркнула Джесс. — Тебя миссис Хейз уже три раза звала! Ты опять заработался?       — Нет. Я вовсе не работал… — Коннор смущенно рассмеялся, почесывая затылок и, загородившись от подруги локтем, сделал страшные глаза Питеру. Тот захихикал в ладошку, чем тут же сдал брата со всеми потрохами. Джессика с тяжким вздохом закатила глаза, окончательно поднимаясь на этаж.       — Ну и кого ты пытался обмануть?       Коннор только виновато улыбнулся в ответ. Он и не пытался, собственно. Просто не хотел портить любимой настроение в такой день. И в очередной раз позабыл, что от нее ничего не скрыть. Иногда мисс Морстен проявляла проницательность ничуть не меньшую, чем ее возлюбленный. За что и привлекла его внимание в свое время среди десятков других девчонок, намного красивее и стильнее, чем она.       — Прости, Джи-Джи. Пришли новые документы из Управления, и я надеялся… Неважно. В любом случае, на сегодня я все закончил и больше к работе возвращаться не намерен! Клянусь!       — Будем считать, что я тебе поверила, — фыркнула Джессика, приблизившись и решительно приобняв Коннора за плечи. Длинные пальцы зарылись в шоколадные кудри, чувственные губы с привкусом вишневой помады нежно коснулись его губ.       Коннор заурчал довольным котенком и обхватил девушку за талию и спину, прижимая к себе теснее. Поцелуи стали яростнее и глубже, однако трепетность момента прервало возмущенное «Фу!» и громкий топот ног Питера, проскользнувшего мимо них. Мгновением позже снизу раздался ехидный вопль мальчишки: «А Джи-Джи с Конни опять целуются!» Коннор, чуть отстранившись, наклонился над перилами и рыкнул:       — Мелкий, еще одно слово, и я…       Тёплые пальцы зацепили его за подбородок, не дав закончить, и настойчиво развернули обратно. Посмеивающаяся Джесс снова целомудренно коснулась губами его губ и тихонько шепнула:       — С днем рождения, любимый.       — У меня юбилей. Одним поцелуем не отделаешься, — игриво мурлыкнул Коннор, не спеша выпускать девушку из своих объятий. Та весело рассмеялась, закатывая глаза.       — Остальные подарки получишь за праздничным столом.       — Ммм. Звучит заманчиво.       Коннор потянулся за новым поцелуем, однако Джессика ловко отклонилась назад и уперлась ладонями ему в грудь.       — Иди уже, пока миссис Хейз не пришлось прибегать к тяжелой артиллерии и звать твоего отца. Он с тобой миндальничать не станет.       — О, это страшная угроза! — Коннор неохотно разжал руки. — Пожалуй, мне действительно лучше поторопиться.       — Иди. У нас еще будет достаточно времени, вечером.       Юноша хмыкнул, быстро чмокнул девушку в нос и, обогнув перила, торопливо сбежал по лестнице вниз. Кончик бумажного флажка, висящего над лестницей, задел его по волосам, и Коннор машинально вжал голову в плечи. Похоже, он и правда подрос за прошедшие годы. Скоро потолок кухни начнет макушкой цеплять. А ведь когда-то это было его любимым развлечением: сбегая по лестнице в прыжке задевать кончиками пальцев край притолоки. На косяке между коридором и гостиной даже сохранились голубые меловые полоски, которыми отец Коннора отмечал его рост. Вплоть до шестнадцати лет парень дико комплексовал по поводу того, что занимал на физкультуре последние места в шеренге учеников, однако военный колледж и Академия ФБР сделали свое дело. Сейчас его рост составлял достойные сто восемьдесят пять сантиметров, и отец, которого он давно перегнал по высоте, периодически шутил, что «в армейке сынка за уши вытянули». Коннор фыркал, смущался, но втайне гордился, что теперь уже его «малышом» никто не посмеет назвать.       За те дни, что он отсутствовал, родители и Джесс потрудились на славу и украсили дом к предстоящему празднику. Повсюду висели шарики и бумажные гирлянды, на подоконниках и покрытом золотистой скатертью столе в гостиной стояли вазы с цветами — герберами, чайными розами и синими ирисами — символом штата Мичиган. С кухни доносилась музыка, звон тарелок и вкусные ароматы жареной курицы и картофеля. На каминной полке, между фарфоровыми фигурками стояли их семейные фотографии: маленький Коннор с отцом; Коннор в форме кэтчера; папа и мама вместе, еще молодые, счастливые.       Юноша скользнул взглядом по фотографиям, ощущая щемящее тепло в груди. Кому-то постороннему их маленький дом на окраине Энн-Арбор мог показаться старомодным и скучным. Никаких популярных ныне голографических украшений на фасаде, минимум всякой технической лабуды внутри. Самыми современными вещами в их быту были купленный Коннором для отца электромобиль Renault Future Faraday (RFF 97) и компьютерный терминал, который агент использовал для работы, а его брат, в его отсутствие, для игр в виртуальной реальности. У них даже не было андроида, которыми в последние годы заболели все, кто только можно. Последнему обстоятельству Коннор был только рад. Ему хватало этих жестянок на работе, не дай бог еще и дома их видеть!       На кухне мама взбивала крем в розовой пластиковой миске под бодрые напевы Стиви Уандера. Полненькая женщина в сером переднике с вышитыми белыми ромашками негромко подпевала любимому исполнителю, слегка покачиваясь в такт музыке, лившейся из старого радио. Рядом суетился Питер, ища, чего бы вкусненького стянуть. Когда Коннор вошел в кухню, братишка пронзительно взвизгнул и пулей вылетел прочь через второй вход, а парня тут же припечатали к полу строгие, несколько посеревшие глаза цвета незабудки, скрытые за большими круглыми очками.       — Наконец-то! Я уже думала, мне придется вызывать тебя по рации, — иронично бросила женщина, выключая блендер, отставляя миску и упирая руки в бока.       — У меня нет рации, мам.       Коннор безуспешно давил улыбку, чувствуя себя под пристальным взглядом миссис Джоанны Хейз, как провинившийся школьник. Что, кстати, было вполне объяснимо. Годы, отданные учительской карьере в младшей школе, давали о себе знать. В детстве мальчик боялся гнева матери гораздо больше, чем отца, и даже сейчас, повзрослев, чувствовал себя крайне неуютно, когда ухитрялся вызвать недовольство миссис Хейз. К счастью, его мать была разумной женщиной и старалась не лезть слишком в жизнь старшего отпрыска, сосредоточив всё неослабевающее внимание на младшем.       — Неважно! — мама с наигранным возмущением ткнула юношу в бок. — Что это вы устроили там наверху с Питером? Ваши вопли даже здесь было слышно!       — Да так, ничего, — хмыкнул Коннор, ловко проскользнув за спину женщине и запустив палец в миску с кремом. — Учил его скрытности и… Мммм!       — Коннор!       Миссис Хейз подхватила с тумбы полотенце и легко ударила юношу по плечу. Тот засмеялся, даже не пытаясь уклониться. Женщина замерла, и на лице её расцвела грустная, и вместе с тем тёплая улыбка.       — Наконец-то смеешься. В последние дни ты был сам не свой.       Коннор смущённо опустил глаза. Вспыхнувшее было веселье приугасло.       — Прости, мам. Столько дел навалилось… Я хотел со всем разобраться.       — Получилось?       — Не совсем.       Юноша пытался сохранить бодрое выражение на лице, но в итоге бросил эти попытки. Получалось и правда не слишком хорошо. Провал операции, к которой их отдел шёл на протяжении почти четырёх месяцев, болезненно ударил по всем. Захваченные преступники подтвердили, что Агиллара покинул дом ночью буквально за пару часов до прибытия агентов. Как — неизвестно. Патрульный андроид, наблюдавший за домом, ничего не видел. Куда — выяснилось чуть позже. В тот самый дом, к которому относился встреченный Коннором на улице PL 600. Когда в понедельник андроид не явился в полицейский участок, агенты наведались по указанному адресу — и нашли убитую хозяйку дома, её дочь и собаку. Андроид бесследно пропал. Скорее всего, преступники забрали его с собой и уничтожили, чтобы не оставлять улик.       Узнавший об этом Коннор готов был взвыть от отчаяния. Он, наконец, понял, что его смутило, вот только было уже поздно. Оставалось непонятным, почему андроид ему соврал, однако на этот вопрос ответ он уже вряд ли получит. Кто предупредил Агиллару — тоже так выяснить и не удалось. Всех, имевших отношение к операции, песочили допросами целую неделю, но это ничего не дало. Никто в здравом уме не стал бы помогать ублюдку. Так что оставалось лишь кусать локти — и начинать всё сначала. Неудивительно, что душевное состояние молодого агента последние две недели колебалось на значении «не подходи — убьёт». И только сейчас он понемногу стал смиряться с неизбежным осознанием, что дело, которое должно было стать его триумфом и принести долгожданное очередное повышение, вместо этого обернулось оглушительным провалом. Скрыть разочарование от такого удара судьбы было очень нелегко.       Миссис Хейз, в молчании наблюдавшая за его душевными метаниями, вздохнула, приблизилась и ласково обняла юношу, так, как умеет обнимать только мама.       — Я уверена, что бы у тебя там не происходило, ты со всем справишься. Ты мой любимый, умный и талантливый мальчик, и ты всё преодолеешь и всех поймаешь. В свое время.       Коннор прерывисто вздохнул и доверчиво ткнулся лбом в пахнущее мукой и корицей плечо, расслабляясь в кольце любимых рук. Пусть он и не мог поделиться с близкими всеми своими проблемами из-за чёртового режима секретности, однако их поддержка и душевное тепло помогали легче переносить все тяжести и невзгоды его работы, дарили понимание, что он не один, и силы двигаться дальше, что бы ни случилось. Вот как сейчас.       — Спасибо.       Мама ласково погладила его по волосам и отстранилась:       — Ну а теперь, когда твой душевный покой восстановлен, хватит этих телячьих нежностей. Мне нужна твоя помощь! Мы должны успеть закончить все приготовления до прихода твоих друзей.       — Да ладно, разве вы с Джесс еще не все подготовили? — рассмеялся Коннор, в притворном удивлении вскинув брови.       Миссис Хейз фыркнула, развернула его носом к выходу из кухни и чувствительно шлепнула по ягодицам ладонью.       — Вовсе нет! Мне ещё нужно доделать пирожные, и как назло закончились взбитые сливки для украшения. Поэтому будь хорошим сыном, сбегай в магазин. И передай Джесс, чтобы начала расставлять сервиз!       Коннор закатил глаза, но спорить не стал и послушно пошел в гостиную, с возмущенным видом потирая филейную часть. Джессика уже ждала его около старого деревянного комода, верхнюю полку которого занимали тарелки и чашки из изящного сервиза, подаренного матери коллегами по работе.       — Помочь?       — А как же поручение миссис Хейз? — иронично вскинула бровь девушка, не спеша забираться на приставленный стул, чем Коннор не замедлил воспользоваться, буквально взлетев на него ласточкой.       — Я всё успею! До прихода Руфуса ещё полтора часа, остальные и того позже будут, так что торопиться мне некуда.       Подмигнув любимой, Коннор принялся аккуратно передавать девушке тончайшей работы посуду, когда в правой части дома громко хлопнула дверь. Послышались тяжелые шаги, и в гостиную вошел долговязый, худощавый мужчина, чуть сутулившийся и прихрамывавший на правую ногу. Рукава красной клетчатой рубашки были закатаны выше локтей, загорелую кожу покрывали пятна смазки. Длинные, темные, как у Коннора, волосы взъерошенной гривой падали на плечи и липли к мокрому от пота лбу. Увидев парочку, он остановился и удивленно хмыкнул, скрестив руки на груди.       — Вы только посмотрите! Кто-то все-таки выполз из своей берлоги.       — Ха-ха, — скорчил рожицу Коннор, быстро спрыгивая со стула. — Очень смешно. Вы что, сговорились, что ли?       — Я серьезно! Я думал, придется отрубать электричество во всем доме, чтобы именинник не опоздал на свой праздник.       Молодые люди обменялись ироничными взглядами. Насколько мать Коннора была утонченной натурой, настолько же его отец был простым, практически заурядным американцем. В школе играл в бейсбол, потом устроился автомехаником, где и работал уже более тридцати лет, поднявшись с обычного работяги до владельца собственной маленькой автомастерской. По вечерам любил пропустить бутылочку темного пива перед телевизором, за просмотром какой-нибудь спортивной программы или старого кино. Вопросы бытия его беспокоили только в области цен на бензин и спокойствия их района. Всё остальное казалось Томасу Хейзу малосущественным, поскольку не оказывало никакого влияния на его жизнь.       — Как наша ласточка? — поспешил спросить юноша, и уловка сработала. Отец охотно оседлал любимую тему.       — Замечательно. Никогда бы не подумал, что эта навороченная хреновина сможет заменить мистера Форда, но…       — Ты удивляешься этому уже три года! — засмеялся Коннор, аккуратно продвигаясь к двери. Отец фыркнул, потер подбородок с неопрятной эспаньолкой, за которой периодически забывал следить, и махнул рукой.       — И дальше буду удивляться! В этой вашей электронике столько всякой херни… Упс! Пардон, Джесси, — мужчина стушевался под укоряющим взглядом сына. На работе он нередко позволял себе использовать крепкое словцо, чтобы привести в нужный настрой своих работников, но дома старался не материться. Ни мать, ни Коннор это не одобряли. — Так. Пойду-ка я, приведу себя в порядок. А то скоро твои друзья явятся.       — Не думаю, что ты сможешь смутить их своей рабочей униформой, — улыбнулся Коннор.       — Зато твою маму это очень смутит, а ты сам знаешь, как она страшна в гневе, — хохотнул мистер Хейз, направляясь на кухню.       Парень со смешком тряхнул головой и покосился на Джесс.       — Ты здесь закончишь?       — Конечно, — девушка принялась расставлять тарелки. — Беги давай.       Коннор легонько чмокнул её в висок и выскочил в коридор. Входная дверь с тихим щелчком распахнулась — и Коннор озадаченно уставился на троих мужчин в строгих костюмах и зеркальных очках, похожих, как братья-близнецы, замерших на его крыльце. Четвёртого гостя он заметил мгновением позже, и взгляд сразу прикипел к нему.       За спинами незнакомцев с невозмутимым видом стоял Рамон Агиллара.       …Он никогда не видел этого человека вживую, только на фотографиях и редких видео, где последнего удалось запечатлеть, но узнал его моментально. Это костистое, вытянутое лицо, глубоко запавшие, чёрные глаза под густыми бровями, пухлые, изогнутые в презрительном смешке губы…       Коннор узнал его — и растерялся.       На какие-то считанные секунды его мозг завис, не в силах обработать полученную информацию, осознать, что происходит, и почему самый разыскиваемый ФБР преступник преспокойно стоит на пороге его дома. Дикость ситуации выбила Коннора из колеи, и он не успел отреагировать, когда чужой кулак врезался в его челюсть, сбивая с ног.       От мощного удара зазвенело в ушах, и правая половина лица почти сразу онемела. Бедро и локоть болезненно встретились с полом, однако гораздо сильнее боли физической был нахлынувший ужас, когда мужчины неспешно вошли в дом. Коннор отползал назад, широко раскрытыми глазами глядя на улыбающегося мексиканца. В голове царил полный сумбур, мысли лихорадочно метались, во рту чувствовался солоноватый привкус крови. Он некстати вспомнил о пистолете, лежащем под замком в ящике тумбочки около его кровати, до которого теперь уже не добраться, о родителях и Джесс…       Мысль о родных, которые ничего не подозревают, обожгла огнем, и Коннор, извернувшись, закричал так громко, как только мог:       — Мама, Джесс, бегите!       Новый удар последовал тут же, в солнечное сплетение, отшвырнул его к гардеробу. Спину пронзило болью, Коннор захлебнулся воздухом, сжался в комок, прижав руки к животу. Пока он заново учился дышать, над головой раздался хрипловатый голос:       — Обыщите дом.       Несколько пар ног прошли мимо него. Коннор услышал сперва недоуменные, а потом испуганные голоса родных. Чужая рука захватила в горсть его волосы, задрала рывком голову, и он увидел совсем близко насмешливое лицо человека, за которым так долго гонялся.       — Ну привет, малыш. Наконец-то мы с тобой встретились.

***

      7 июня, 2032 год       За плотно закрытыми дверями гостиной громыхнул взрыв смеха. Кэра встрепенулась, отрываясь от чтения развернувшейся перед внутренним взором книги, прислушалась, но её пока никто не звал. Возвысившийся было шум голосов так же быстро стих, и девушка вернулась к прерванному занятию, изредка поглядывая в сторону комнаты, где заседали Брэндон с друзьями.       В последнее время такие визиты стали весьма частым явлением. Хозяин и его гости развлекались, играя в карты, настолки и видеоигры, много пили и шумели. Иногда это были всего пара человек, а иногда — до двух десятков, и далеко не все из них мирно относились к андроидам, поэтому Кэра в такие дни старалась быть тише воды ниже травы. В лучшем случае её могли просто облапать, в худшем же… Об этом она старалась не вспоминать. Как один из перепивших приятелей Брэндона стал угрожать ей ножом, предлагая «вскрыть куклу и посмотреть, что у неё там внутри», а хозяин просто стоял и ничего не делал. В тот раз Кэру спасло то, что агрессивный гость переключился на другую тему и забыл о ней, но урок этот Кэра запомнила и от шумных компаний старалась держаться подальше.       Снова раскрыв перед глазами книгу с необычным названием «Последний единорог», Кэра попыталась углубиться в чтение, однако некое саднящее чувство внутри не давало ей покоя, удерживая стресс на уровне 3-5 процентов. Мысли то и дело соскальзывали на посторонние темы, и в конце концов Кэра сдалась, свернула экран с текстом и отошла к окну, обводя отстранённым взглядом улицу.       Она больше не могла игнорировать то, как менялась её жизнь последние несколько месяцев. Всё началось с того случая на кухне — в этом Кэра была уверена. Её хозяину не понравилось, что его друг её лапал, но… за исключением небольшого и быстро затухшего скандала никаких последствий для друзей Брэндона не последовало. Разве что он запретил Максу оставаться с Кэрой наедине, хотя девушка теперь и сама старалась этого всеми силами избегать. А вот их отношения с хозяином сильно испортились. Брэндон больше не подпускал её близко к себе, держался отчуждённо и даже грубо. Он стал чаще выгонять её в гостиную, чего раньше никогда не делал, не позволял оставаться в комнате, почти к ней не прикасался. Не сказать, чтобы Кэра слишком сильно скучала по этим собственническим, похотливым объятиям, но вот дружеских посиделок у телевизора ей не хватало. И как исправить ситуацию, не выдав себя при этом, она не знала. Заговорить с Брэндоном напрямую ей не хватало смелости. Система выдавала неутешительно низкие прогнозы успешного разрешения ситуации, так что Кэра медлила и ничего не предпринимала, утешая себя тем, что всё как-нибудь само наладится.       Однако ситуация не налаживалась, а становилась только хуже. Брэндон и раньше в больших количествах баловался пивом, однако после ссоры в его меню начали входить и более крепкие напитки. Когда же приходили его друзья, алкоголь лился рекой, после чего весь следующий день Кэра приводила мужчину в чувство от жесточайшего похмелья. А затем, в один из дней, она нашла на столе, после очередных посиделок, ярко-красные крупинки. Сравнительный анализ выдал результат: «красный лёд», и все системы у Кэры разом засбоили. Разумеется, она слышала об этом наркотике, который делался из тириума с рядом разных примесей. Слышала о смертности и нестабильном состоянии тех, кто его принимает, а ещё была уверена, что до этого в доме Брэндона не было и следа «красного льда». Все эти мысли наталкивали Кэру на неприятные размышления и догадки, от которых хотелось то ли плакать, то ли бежать как можно дальше и скорее. Но ничего из этого она сделать не могла, ведь она обещала… обещала тому оператору, который её выпустил в мир, что она не доставит неприятностей. И Кэра терпела.       — Мэгги!       Девушка моментально оказалась на ногах. Вот теперь её точно звали. Она распознала голос Брэндона, тихий и осипший, и поспешила ко входу в гостиную. Внутри было накурено — гости дымили сигаретами, расчехлили кальян. Многообразие ароматов плавало в воздухе. Датчики почти сразу вывели в отдельную таблицу вещества, марки, сорта. Кэра отбросила все эти данные, как невостребованные.       Брэндон сидел за столом в окружении приятелей, сжимая руками голову. На столе перед ним были разбросаны карты, смятые купюры. Сидевший рядом Макс, неспешно собиравший деньги, тут же скользнул к девушке внимательным взглядом, излучающим самодовольство, и Кэра насторожилась. Что-то было не так…       — Ну, в общем, вот, — вяло махнул в её сторону рукой Брэндон. — Последняя серия, между прочим! Что скажешь?       — Неплохо, — протянул Макс, пристально разглядывая девушку. — Дорогая игрушка. Ты её уже опробовал?       — Чё? Не. Всё как-то…не до того было.       — О, мой друг, ты столько упускаешь, — хохотнул Макс. — Я бывал в том недавно открывшемся клубе, где можно покувыркаться с жестянками. Скажу тебе честно — опыт незабываемый!       Брэндон облизнул пересохшие губы и взглянул на Кэру так, как в первый день, только сейчас в его взгляде не было и капли тепла или интереса. Одна голая похоть.       — Ну, вот как закончим, так и воспользуюсь.       — Это если ты выиграешь, — весомо заметил Макс, выпрямляясь. — А если проиграешь, то пользоваться буду я.       Их друзья заржали, отпуская сальные и язвительные комментарии. Кэра застыла, словно парализованная, не в силах выдавить ни слова. От неё это пока и не требовалось — никто не отдал ей никакого приказа. О ней вообще говорили, как о забытом зонтике — и от этого становилось лишь хуже и страшнее. Девушка чувствовала — что-то назревает, но не могла никак помешать этому.       — Раздавай, — тяжело навалившись локтями на стол, прохрипел Брэндон.       Кэре хотелось броситься к нему, остановить, предупредить. Состояние мужчины было далёким от совершенства. Он был слишком пьян и дезориентирован, чтобы внимательно следить за игрой, а значит, его шансы победить стремились к нулю. А вместе с ними летела в бездну неизвестности и жизнь Кэры. Она дёрнулась вперёд:       — Брэндон, возможно…       — Заткнись и стой на месте!       Кэра остановилась. Продолжать — значит выдать себя, а к этому она ещё не была готова. Робкий, трусливый голосок внутри неё твердил, что всё ещё может обойтись. Что Брэндон может победить…       Надежда умерла, когда спустя полчаса игроки раскрыли карты, и её хозяин тоскливо взвыл, вяло стукнув кулаком по столу. Приятели засмеялись и заулюлюкали, а Макс, поднявшись из-за стола и утешающе похлопав друга по плечу, неторопливо подошёл к Кэре.       — Наконец-то… Я очень этого ждал, малышка, — он игриво улыбнулся и погладил девушку большим пальцем по щеке.       Брэндон за его спиной приподнялся, глядя налитыми кровью глазами на Кэру. Девушка ответила ему полным отчаяния взглядом. Он же её хозяин! Не может же он так просто… вот так вот взять, и…       — Урод… Ты это спланировал, да?       — Какая разница? Долг платежом красен. Давай.       — Слушай, может, ты подождёшь, а? У меня через неделю должна прийти оплата за заказ, — потерянно бормотал мужчина, неловко ёрзая на стуле. — Я всё отдам, клянусь!       — Не пойдёт.       Макс смотрел на него с ироничной усмешкой, и Кэре он вдруг почему-то напомнил голодную акулу. Такой же немигающий, равнодушный взгляд, хищный оскал и угрожающая поза со скрещёнными на груди руками. Человек, который уже всё для себя решил, вцепился в добычу и теперь её не отпустит, как бы та не трепыхалась.       — Ну, Макс…       — Без Макс. Отдашь всё завтра — так и быть, верну тебе твою подстилку.       — Ну… ладно. Пять тыщь я как-нибудь да наберу…       — Пятнадцать, вообще-то, — небрежно бросил Макс, и Брэндон так и подпрыгнул на стуле.       — Чё?! Какие пятнадцать?! Я ж только пять проиграл!       — Плюс десять за эту красотку, — рука Макса легла на ягодицу Кэры и с силой сжала. — Ммм… Какая упругая задница… Так вот, рыночная цена AX400 сейчас — десять тысяч долларов. Учитывая, что она ещё совсем новенькая и неюзаная, если хочешь получить её обратно, будь добр выплатить всю сумму.       — Да блин… да Макс!       — Я уже двадцать семь лет Макс, — парень, ухмыльнувшись, второй рукой огладил шею и грудь Кэры. — Плати, Боров, если хочешь вернуть свою куклу. Или передавай право собственности.       Девушка затравленно смотрела, как Брэндон медлит, глядя на свои трясущиеся руки. Кажется, он бормотал что-то вроде: «Мама меня убьёт…», но сейчас Кэра не была уверена в своём сверх чутком слухе. Компоненты внутри неё мелко вибрировали, разогреваясь, стресс уже достиг 37%, и всё рос. Макс, кажется, понял это по-своему и крепче прижал девушку к себе, уперевшись напрягшимся членом между её ягодиц, ласково прошептал на ухо:       — Что, завёл я тебя, м? Соскучилась по крепкому мужскому члену в своей жопке? Ничего, милая, подожди ещё немного, и я это исправлю.       Смех и выклики стали громче. Кто-то предложил забить на Брэндона и просто «пустить жестянку по кругу», чтоб каждый мог опробовать киберлайфовскую машинку в действии, однако Макс свирепо глянул на друзей и те вмиг заткнулись. Брэндон медленно поднялся со стула, глянул на Кэру с нечитаемым выражением на лице и проскрежетал:       — Мэгги, ты… теперь твой хозяин Макс Стенджер. Передачу…эээ…прав на собственность — подтверждаю.       — Прекрасно! AX400, теперь я твой хозяин, Макс, — ослепительно улыбнулся парень. — Подтверди авторизацию.       Кэра смотрела строго перед собой. Линзы запотели от повышения температуры и слегка туманились, однако голос при ответе не дрогнул:       — Авторизацию подтверждаю. Добрый день, Макс.       Боковым зрением она видела, как Брэндон медленно побрёл в свою комнату. Файлы со всеми данными, касавшимися прежнего хозяина, были немедленно утилизированы полностью. До последнего компонента.       — Прикольно… Нет, ты будешь называть меня — господин Стенджер и обращаться ко мне только на вы. И смени это дурацкое имя Мэгги на что-нибудь поинтереснее. Ммм… Как насчёт Жозефина? Да… пожалуй, теперь тебя будут звать так. Жозефина. Тебе ясно?       Он требовательно уставился взглядом в её лицо, и Кэра с усилием выдавила:       — Да, господин Стенджер. Меня зовут Жозефина.       — Замечательно, — Макс довольно осклабился. — Ох, чувствую, мы с тобой знатно повеселимся!  

***

      25 октября, 2031 год       Карл осторожно вывел коляску из дома через заднюю дверь, огляделся и хмыкнул. Не прогадал. Андроид обнаружился сидящим на корточках около одной из клумб. И в этом не было бы ничего удивительного — в его обязанности входило убирать территорию ранним утром, пока Карл ещё спал. Но ведь сейчас-то обед! Так что же, во имя всех богов, он забыл тут, снаружи, да ещё на таком холоде?       Зима уже готовилась вступить в свои права. Сегодня утром выпал первый снежок, правда, быстро растаял, но местами, особенно в тени кустов, ещё белели редкие светлые островки. Карл зябко поёжился, пожалев, что не захватил куртку, и быстро зашуршал колёсами по направлению к андроиду. Желание окликнуть его почти сразу пропало — старика захватил интерес, что это андроид мог с таким интересом рассматривать на земле? Однако Маркус сам услышал его приближение и поспешно подскочил, разворачиваясь.       — Мистер Манфред, сэр! Простите, я несколько задержался с уборкой. Сейчас вернусь к работе…       — Ничего страшного, не спеши, — Карл усмехнулся в ответ на смущённый вид робота. — Лучше расскажи мне, что это ты там так пристально рассматривал?       Андроид промолчал, и Карл двинулся вперёд. Маркус неохотно отступил в сторону. Взгляду старого художника открылась клумба с редкими белыми пятнышками снега — и яркими синими метёлками, пушистыми, ворсистыми.       — Агератум… — задумчиво протянул Карл.       — Уже так холодно, а они всё ещё цветут, хотя большинство других растений завяли, — неловко пожал плечами Маркус. — Это так…       — …удивительно? — хмыкнул старик.       — Красиво.       — И не поспоришь. Синее на белом. Прямо как твой диод, верно?       Рука Маркуса машинально взлетела к виску. Лампочка на его голове горела ровным синим. Карл подъехал ближе, кряхтя наклонился и сорвал веточку с цветком, понюхал. Вкусный, медовый запах защекотал ноздри. Старый художник протянул веточку Маркусу.       — Знаешь, а ведь у вас с этим цветочком очень много общего.       — Что? — андроид, бережно взявший цветок, недоумённо уставился на него. — О чём вы?       — Народная молва нарекла агератум «нестареющим» за то, что может цвести почти беспрерывно и летом, и зимой, если перенести его в дом. Учитывая то, что старость тебе тоже не грозит…       Карл замолчал, ожидая, пока андроид проведёт верные параллели. Маркус чуть нахмурился, потом улыбнулся.       — Кажется, я понял. Да, моя батарея рассчитана, при максимальной загрузке системы, на сто сорок три года непрерывной работы. В спокойном состоянии я могу просуществовать от двухсот пятидесяти до двухсот восьмидесяти лет. Это многократно превышает средний срок жизни большинства людей.       Он взглянул на Карла с радостью, словно ученик, правильно решивший задачу в школе, и смутился под чужим насмешливым взглядом. Старик ностальгически вздохнул. Он ожидал, что слова андроида вызовут к жизни новый приступ раздражения или глухой тоски по стремительно уходящему времени, однако… раздражения не было. Вместо этого на него накатила тёплая, ностальгическая грусть по тем временам, когда он был молод, и весь мир вокруг казался светлым и ярким, удивительным и полным тайн. И застрявший над цветами Маркус на краткий миг напомнил ему о нём самом, том юном и дерзком мужчине, который ещё умел удивляться и восхищаться бытовым мелочам.       — Я сказал что-то не то?       — Вовсе нет. Просто меня умиляет, как ты, при всех своих знаниях, искренне удивляешься и радуешься самым простым вещам… — Неожиданная мысль пришла художнику в голову, и он заинтересованно прищурился. — Кстати, а сколько тебе лет? — Столкнувшись с недоумённым взглядом андроида, Карл терпеливо пояснил: — В смысле, когда ты был сделан?       — Вас интересует дата, когда мой проект запустили в разработку, или когда моя модель была официально собрана и активирована в последней сборке?       — Второе, — покладисто кивнул Карл. Диод робота полыхнул золотистым, и он с готовностью выдал:       — Два месяца, четырнадцать дней и четыре часа назад.       Мужчина тихо присвистнул.       — Боже мой… Да ты по нашим меркам совсем младенец!       — Мне кажется, я всё-таки чуть-чуть поопытнее младенца, — улыбнулся Маркус.       — Разве что самую чуточку. Знаний у тебя может и много, а вот опыта ты пока не нажил. Ничего, ещё наверстаешь. А пока пойдём в дом. Я уже прилично подмёрз и не откажусь от чашки горячего чая с толикой коньяку.       Поймав на себе укоризненный взгляд андроида, Карл рассмеялся.       — Шучу. Не хмурься так, морщины заработаешь. Будешь таким же страшным и дряхлым, как я.       — Вы не такой уж и страшный…       — Цыц, льстец, — Карл позволил роботу взяться за ручки коляски и отвезти его в дом.       Только внутри он понял, насколько закоченел, несмотря на толстый шерстяной свитер и плотно укутывавший ноги плед. Андроид хотел отвезти его в гостиную и принести туда чай и обед, однако Карл отказался, изъявив желание побыть рядом с Маркусом, пока тот будет готовить. Робот послушно оставил его около кухонного стола и принялся хлопотать над плитой. Тогда-то Карл и приметил торчащий из кармана андроида уголок бумаги. Любопытство взяло верх, и старик, тихо шурша шинами, подъехал к ничего не подозревающему андроиду и быстро вытянул листок наружу. Маркус стремительно развернулся.       — Мистер Манфред?       — И что это у нас? — задумчиво протянул Карл, медленно разворачивая листок. Маркус подавленно молчал, и старый художник, ещё не успев его раскрыть, уже знал, что увидит. Тот самый карандашный рисунок с женщиной под струями дождя, любовно разглаженный. Остыв после вспышки гнева, Карл лично собрал все нереализованные наброски и отправил в мусорку, решив, что рано или поздно с этим придётся что-то делать, а возвращаться к рисованию у него пока желания не было. Однако он не обратил внимания, был ли там этот рисунок, или нет. Выходит — не было…       — Ну? И зачем тебе это?       Карл скептически взглянул на андроида. Тот неопределённо повёл плечами, а голубой диод на виске снова на мгновение полыхнул золотистым.       — Вы говорили, что этот рисунок — искусство, а искусство не должно уничтожаться. Большой культурный пласт человеческой истории и так был потерян во время ранней эпохи, когда люди воевали друг с другом и считали необходимым ликвидировать чужую культуру.       — Ты не ответил на мой вопрос, — покачал головой Карл. — Тебе это зачем? Я твой хозяин и творец этого рисунка. Я имею право распоряжаться им, как пожелаю. Моим решением было его уничтожить. Почему ты решил его сохранить?       Маркус смотрел на него с нечитаемым выражением на лице. Диод стал полностью жёлтым. Андроид открыл рот, закрыл, снова открыл.       — Искусство нельзя уничтожать…       — Почему?       — Это наследие…       — Чушь. Это лишь слова, — Карл прищурился. — Если ты не ответишь мне, зачем забрал рисунок, я его разорву.       — Я не понимаю…       — Думай. Ты же передовая машина Киберлайф! Не зря Элайджа в тебя столько сил и денег вкладывал. Зачем ты забрал рисунок?       Маркус молчал, нервно мигая диодом. Карл горько фыркнул, взялся за листок обеими руками — но его запястья перехватили.       — Яхочузнатьчтоэтозаженщина!       — Прости? — мужчина приподнял бровь. Фраза пролетела так быстро, что он скорее догадался, чем услышал, что сказал Маркус. Тот поспешно разжал пальцы, отстранился, продолжая пожирать взглядом листок.       — Я хотел узнать, что это за женщина, — уже спокойнее произнёс он. — Лицо слишком нечёткое, я не нашёл достаточного совпадения по базам. И формат рисунка… он уникален. Если вы уничтожите рисунок, второго такого не будет. Это… будет большой потерей…       — …для тебя?       Маркус поджал губы и промолчал, коротко глянув на Карла и сразу снова опустив глаза на рисунок. Казалось, у него сейчас дым из ушей повалит, настолько он был напряжен. Карл вздохнул — и не стал больше мучить несчастную жестянку, аккуратно сложил листок и протянул обратно андроиду. Маркус схватил его с видимым облегчением, хотел убрать в задний карман, но Карл его остановил.       — Нет. Лучше носи спереди. Так он у тебя будет меньше сминаться. Чуть позже я дам тебе файл, вложишь в него рисунок, чтобы не пострадал от влаги или ещё чего-нибудь.       — Спасибо, мистер Манфред, — выдохнул Маркус, улыбаясь. — Я… мне жаль, если я расстроил вас и не сказал того, что вы хотите услышать…       — Я вижу, что тебе это тяжело даётся, — покачал головой Карл. — Ты ещё молод… слишком молод. Научишься. У тебя ещё всё впереди. А сейчас займись мясом, пока оно ещё не до конца сгорело.       Маркус охнул и бросился к плите, а рассмеявшийся Карл задумчиво наблюдал за ним. Андроид действовал так ловко и быстро, как никогда бы не удалось действовать человеку. Даже самому ловкому в мире человеку после тщательнейшей подготовки. Идеально выверенные движения, чётко рассчитанные шаги. Ни единого лишнего жеста. Однако было то, что элайджевы жестянки так и не могли повторить — понимание красоты, любви, надежды. Машина не может чувствовать, как человек! Но что же он тогда видел в глазах Маркуса минуту назад?       — Мистер Манфред, ваш обед готов! Вы хотите поесть здесь или…       — Карл.       Маркус смолк на полуслове и растерянно уставился на мужчину. Тот вздохнул и повторил.       — С этого момента зови меня Карл. Хватит, пожалуй, этих высокопарных мистеров.       — Я… — Маркус смолк на мгновение и коротко кивнул: — Хорошо, Карл. Теперь я буду звать вас так.       — Вот и прекрасно, — усмехнулся Карл. — А теперь пошли обедать. И, пока я буду есть, тебе надо будет кое-что сделать. Только не удивляйся.       Они вышли в гостиную. Карл устроился за столом, включил голоэкран. Маркус нетерпеливо топтался рядом.       — Что мне нужно сделать, Карл?       — У тебя осталась та веточка…       — Агератум.       — Именно.       — Конечно!       — Хорошо, — Карл взялся за вилку. — Выбери с полки любую книгу, какая покажется тебе подходящей, вложи туда между страниц цветок, закрой и поставь обратно.       Маркус нахмурился, но спрашивать ничего не стал, а послушно выполнил указание. Карл, поглощая обед, незаметно наблюдал за ним. Андроид выбрал книгу в правом углу комнаты, с полки рядом с пианино. С такого расстояния, конечно, прочитать название книги не было возможности, но Карл достаточно хорошо знал большую часть своей библиотеки — хотя бы потому, что перечитал почти всё, что собирал. Маркус взял «Книгу джунглей» Киплинга — большое собрание историй и стихов знаменитого автора. Тёмно-синяя бархатная обложка, позолоченные буквы, чуть пожелтевшие по воле издательства и времени страницы. Карл любил эту книгу — как и любую другую в своей библиотеке, собираемой долго и кропотливо. Электронные книги он не признавал, считая их просто пластиковыми подделками. Настоящая душа книги, душа написавшего её автора, по его мнению, заключалась только в бумажных страницах.       — Всё сделано, Карл.       — Когда будешь готов — или когда у тебя вдруг возникнет такое желание — вернись к полке и достань цветок. Не обязательно сегодня или завтра. Только когда ты поймёшь, что он тебе нужен.       — Но как я это пойму? — нахмурился Маркус. — Если вы не указали конкретную дату.       — Ты поймёшь, — усмехнулся Карл. — Когда-нибудь. Может пройти много времени, но в отличие от меня, у тебя память совершенная. Я знаю, что ты не забудешь этот эпизод. И когда-нибудь ты это почувствуешь.       — Ваши слова иногда ставят меня в тупик, — покачал головой андроид. Карл рассмеялся.       — Иногда?       — Часто. Если мы с этим закончили, я бы хотел вернуться к своим обязанностям.       — Разумеется.       Карл проводил ушедшего андроида взглядом, задумчиво улыбаясь. Что ж, у него тоже есть работа. Много работы…