Detroit: Быть человеком

      16 августа, 2038 год       — Ты провалил задание.       Постороннему человеку негромкий голос Элайджи мог показаться спокойным, даже равнодушным, но Коннор, успевший за долгое время хорошо изучить бывшего руководителя «Киберлайф», знал, что внешней холодностью тот обычно маскирует раздражение или подступающий гнев. И это было странно, ведь Коннор не давал к этому ни единого повода.       Агент до хруста выпрямил спину, глядя сверху вниз на расположившегося в кресле напротив учёного, однако ощущение провинившегося ученика в кабинете директора никуда пропадать не спешило.       — Я выполнил задание, которое вы мне поручили. Девочка не пострадала, и я помог всем, кому смог.       — Кроме Даниэля, — пристальный взгляд Камски напоминал взгляд змеи. Такой же немигающий, отстранённый, и вместе с тем таящий в себе угрозу. Коннор стойко его выдержал и лишь выше приподнял подбородок, удерживая на лице маску каменной невозмутимости.       — Этот андроид был сломан. Он убил троих людей и ещё двоих серьёзно ранил. Его необходимо было устранить.       — Так уж необходимо? — Элайджа изящно приподнял бровь, не глядя отвёл в сторону левую руку с бокалом, и замершая за его плечом Хлоя немедленно налила туда виски. — Он тебе доверился, а ты обманул его ожидания, Коннор.       — Зато теперь он никому не сможет навредить.       Камски преувеличенно тяжело вздохнул, перевёл взгляд на свой бокал и сделал небольшой глоток. Коннору показалось, что он был разочарован, словно ожидал услышать совсем другое, но ведь никто не говорил о том, что ему придётся спасать андроида! Он бы и не стал этого делать. Убийцы пощады не заслуживают…       — А если бы на его месте был человек? Ты поступил бы также?       К чему всё идёт Коннор прекрасно понял, и раздражённо скрипнул зубами.       — Андроиды не…       — Я задал вопрос! — Взгляд Элайджи буквально пригвоздил парня к полу. Его тон лишь слегка повысился, а по коже уже побежала нервная дрожь. — Ты поступил бы также?       Коннор глубоко вдохнул и неохотно ответил:       — Нет. Если бы он был человеком и отпустил девочку, я бы ничего не делал. Но ему бы не позволили уйти живым с той крыши. Там было полно снайперов, они бы не стали рисковать!       — Ты выяснил обстоятельства дела, ведь так?       То, как стремительно Камски перескакивал с темы на тему, периодически сбивало Коннора с толку. Он настороженно кивнул, а Элайджа лишь мило улыбнулся в ответ, слегка наклонив голову.       — Что ты думаешь о его истории?       — Всё достаточно просто. Андроид счёл себя оскорблённым из-за того, что…       — Разве машина может считать себя оскорблённой? — небрежно перебил его Элайджа, не убирая с губ снисходительную улыбку. Правая рука помимо воли сжалась в кулак. Теперь Коннор чувствовал себя мошкой, которая с каждым новым словом всё больше запутывается в липкой паучьей паутине. И погружённый в полумрак графитово-серый кабинет Камски с приглушёнными, скрытыми по углам комнаты светильниками, лишь усиливал это неприятное чувство.       — Я некорректно выразился. Он… — юноша запнулся, понимая, что пытается подобрать верное определение тому факту, что машина приревновала… испугалась… обиделась… Нет. Всё не то. Всё это было слишком по-человечески!       Элайджа его не торопил, смакуя виски и поглядывая на агента из-под полуопущенных век. Кажется, его забавляло то, как Коннор пытается сформулировать ответ. Словно сбоящий андроид. Сравнение отозвалось жаром в нагревающихся компонентах и нарастающей болью в голове. Ему удалось удержать лицо, но система тут же выплюнула тревожное красное уведомление о растущем уровне стресса, лишь усилив раздражение. Какого черта он должен оправдываться?!       — Программа имитации эмоций дала сбой. Ошибки привели данную машину к агрессивному и неконтролируемому поведению.       — Это не ответ. Что именно спровоцировало сбой?       — Я не знаю! Я не программист и не…       — То есть ты считаешь, что это была ошибка в программном коде? — в голосе Элайджи явственно послышалась скука. — Но до этого он работал без сбоев почти четыре года.       — Чего вы от меня хотите?! — головная боль нарастала, и только поэтому Коннор сорвался. По крайней мере, так он попытался объяснить себе эту вспышку, от которой не было никакого толку. Элайджа только этого и добивался, но Коннор больше не мог сдерживать копившееся внутри раздражение. — Чтобы я признал, что этот андроид вёл себя, как человек? Что он обиделся на отца семейства за решение его заменить? Если вам станет от этого легче — хорошо! Ладно, я признаю. Я облажался! Поступил неправильно, убил… человека! Вы это хотели услышать?!       Камски лишь тяжело вздохнул и промолчал, задумчиво рассматривая Коннора и покачивая в руке бокал с янтарным напитком. Парень не выдержал пристального взгляда и отвернулся к широкому панорамному окну, сквозь которое можно было увидеть мост МакАртура и полыхающий яркими огнями остров Бель. Вся восточная стена дома во всех комнатах с этой стороны представляла собой одно огромное панорамное окно. Словно этот вид имел для Элайджи особое значение.       — Ты ничего не понял, Коннор.       Агент прикрыл на миг глаза, борясь с дурнотой и болью. Ну конечно. Куда ему?       Уровень стресса — 48%       — Наверное, я поспешил. Это дело оказалось для тебя слишком сложным. Придётся зайти с другой стороны. Начнём с чего-нибудь полегче, — Элайджа выпрямился и отставил в сторону бокал. Коннор резко развернулся.       — Что? Но вы же говорили, что если я успешно выполню эту миссию…       — Ты её провалил, — в голосе Камски прорезался металл, и Коннор со стуком сомкнул челюсти. Такой Элайджа пугал даже его. — Ты не захотел понять того, что я стремился до тебя донести. Что ж, придётся попробовать снова. И мы будем пробовать до тех пор, пока ты не поймёшь.       «Или пока вы не услышите от меня то, что вам будет нужно»       Элайджа определённо точно не умел читать мысли, но глядя на ироничную усмешку на его губах, Коннор в этом всерьёз засомневался.       — Мы заключили договор, Коннор. И я решу, когда ты будешь готов. Ты же, со своей стороны, можешь мне помогать — или препятствовать. Кому от этого будет хуже думаю объяснять не требуется.       Агент коротко кивнул и тут же поморщился от прострелившей виски острой болезненной вспышки. С каждой секундой ему становилось всё хуже, и Элайджа это понял. Откинувшись обратно в кресле, он проронил уже своим обычным, обманчиво мягким голосом:       — На сегодня мы закончили. Тебе нужно расслабиться и отдохнуть. Можешь попросить ST200 сделать тебе массаж.       — Благодарю. Я могу идти?       — Конечно, я тебя не держу, — Камски небрежно взмахнул рукой, однако его голос догнал парня уже у самых дверей. — И, Коннор!       Агент замер, не оборачиваясь, уже положив руку на ручку двери.       — Я не требую от тебя обещания, но постарайся хотя бы обдумать мои слова.       Не ответив, юноша поспешно вышел за дверь — и только тогда выдохнул с облегчением, привалился к стене, нервно сжал пальцами пульсирующие виски. Лоб горел, боль сводила с ума, полоска стресса колебалась на уровне пятидесяти пяти процентов. Серый коридор — как и везде в доме Камски — покачивался перед глазами. Ему срочно требовалось успокоиться и привести себя в порядок.       — Коннор? Как ты?       Агент раздражённо покосился на вышедшую следом Хлою — единственную модель в доме Камски, одетую в коктейльное платье из синего бархата. Другие куклы могли менять свои наряды сколько угодно, но только не она — любимая игрушка Элайджи из двадцатых годов, первый разумный андроид. Коннор криво усмехнулся. Гений робототехники постоянно её дорабатывал, обновлял, вместо того чтобы отправить в утиль и взять на замену более свежую модель. Казалось бы, чего ему стоит перенести всё программное обеспечение, включая память, в новую, идентичную оболочку? Но Элайджа упрямо продолжал держать рядом с собой именно эту Хлою.       Новый приступ мигрени заставил Коннора зажмуриться. Он едва ощутил лёгкую руку андроида на своих плечах, когда она приобняла его, поддерживая и утягивая дальше по коридору.       — Я в порядке.       — Я бы с этим поспорила, — ласково произнесла RT600, раскрывая дверь в его комнату. — У тебя высокий уровень стресса и недопустимое повышение температуры в компонентах. Тебе нельзя волноваться, Коннор.       — Сорок семь процента не так уж много, — Коннор попытался улыбнуться, но по лицу Хлои понял, что попытка провалилась, а потому не стал сопротивляться, когда андроид усадила его в кресло и, встав позади, положила ледяную руку на его лоб. Система выдала запрос о подключении и Коннор, пусть и неохотно, дал согласие. Если кто и мог помочь ему прийти в себя после очередного сбоя, так это Хлоя.       Закрыв глаза, он почти физически почувствовал лёгкую дрожь, прокатывающуюся по рукам и ногам, когда RT600 успокаивала взбунтовавшуюся систему, понижала температуру и приводила его обратно в требуемое равновесие.       — Во время последнего задания ты расстроил Элайджу.       Коннор неопределённо хмыкнул. Расстроил, значит?       — Думаю, здесь будет уместнее слово — разочаровал.       — Элайджу нелегко разочаровать. Он мыслит глубже и шире большинства людей и понимает, что не все поддерживают его разносторонние взгляды.       Можно было бы возразить, втянуться в очередной спор о том, что именно Хлоя понимает под этим определением, однако Коннору уже хватило Элайджи с его получасовой беседой о результатах миссии. Нет уж, по одной стресс-беседе за раз, пожалуйста. Так что он — по совету самого Камски, кстати — расслабился и просто наслаждался тем облегчением, которое приносило ему вмешательство Хлои. Однако неожиданная мысль, непроизвольно вспыхнувшая в голове, всё-таки заставила его улыбнуться.       — Что тебя рассмешило? — слава богу, это Хлоя считать не могла. Были в его положении и приятные моменты. Коннор приоткрыл глаза и хитро взглянул на неё снизу вверх.       — Элайджа не будет ревновать, что ты проводишь со мной время, вместо ST200?       — Он сам направил меня к тебе, — тихо рассмеялась Хлоя, пальцами второй руки легко погладив юношу по виску и щеке. — И нет, Элайджа никогда не опустится до беспочвенной ревности. Он знает о моей преданности.       — Есть вещи, которые людям тяжело контролировать.       Прикосновение было приятным, но вместе с удовольствием будило внутри то, о чём Коннор предпочёл бы навсегда забыть. Юноша мягко высвободился из прохладных рук андроида. Он чувствовал себя намного лучше, достаточно, чтобы дальше справляться самому.       Хлоя обошла его, встав впереди, дежурно и тепло улыбаясь.       — Верно. И не только людям. Но Элайджа не обычный человек.       В её словах Коннор уловил намёк на спор с Элайджей, поморщился, но прежнего раздражения не почувствовал. Только глухую тоску. Если он хочет поскорее приступить к делу, ради которого всё это затеялось, ему стоит пересмотреть свои взгляды и дать Элайдже то, что тот хочет. Никто не просит его выворачивать душу наизнанку или признаваться андроидам в любви. Но, отстаивая свои убеждения, он лишь отдаляет и усложняет достижение своей цели. Элайджа мог наобещать чего угодно, но времени итак было потеряно слишком много. Не стоит ему разбрасываться им зря ради того, что не имеет значения.       «В конце концов, я и сам теперь почти андроид», — слабо усмехнувшись, Коннор несколько раз сжал в кулак пальцы левой руки, фантомно чувствуя, как двигаются под пластиковым покрытием и скином механизмы, имитирующие мышцы. — «Отрицать себя это как-то… глупо»       — Спасибо, Хлоя. Я подумаю над твоими словами.       — И над словами Элайджи тоже, — блондинка легко склонила голову на бок, и в её взгляде Коннору померещилась некоторая доля осуждения. — Он много сделал для тебя, Коннор. Пожалуйста, постарайся больше его не расстраивать.

***

      17 сентября, 2032 год       CYBERLIFE inc.       MODEL AX400       — …посмотрим. Хотя я б тоже сбой словил, если б меня так…       SERIAL#: KBC 8975047       — …не повезло красотке. Хорошо её…       BIOS 3.7 REVISION 0283       — …такая хрупкая техника пошла. А эти…       LOADING OS…       SYSTEM INITIALIZATION…       За серым загрузочным экраном, расчерченным голубыми линиями, с обилием системных текстов, Кэра смутно различала яркий свет потолочных ламп и два человеческих силуэта, склонившихся над ней. Свет раздражал чувствительные оптические сенсоры и Кэра, ещё не пришедшая в себя окончательно, машинально подняла руку… вернее, попыталась поднять. Что-то удерживало её правое запястье, мешая шевелиться. Кэра моргнула несколько раз, досадуя на долгую загрузку.       — Опа! Смотри, какая шустрая. Эй, AX400 уймись! Тебе никто двигаться не разрешал.       Голос не распознан       Кэра замерла, хотя уровень её стресса резко подскочил. Она наконец-то увидела осматривавших её людей: один темнокожий, короткостриженый, с тонкой бородкой-эспаньолкой и глазами цвета кофейных зёрен; второй помладше, растрёпанный, с редкой щетиной, в чёрных очках-варфаерах и с цепким, серо-стальным взглядом. Система немедленно вывела рядом таблички с их личностями: «Кэсси Браун, 38 лет, старший инженер-технолог, компания «CyberLife»» и «Джеффри Ройс, 27 лет, программист-робототехник, компания «CyberLife»» Стресс подскочил ещё выше. Кэра поняла, где оказалась.       — Н-да, с ней определённо что-то не так, — молодой программист отвернулся к компьютеру, что-то сосредоточенно рассматривая на мониторе. — Уровень стресса подскочил сразу после включения и щас потихоньку растёт. Глючит нашу девочку!       — Неудивительно, — негр покачал головой, вытирая тряпкой покрытые масляными пятнами руки. — Учитывая на каком моменте её вырубили… О! Слушай, она следит за нами глазами! Так-с, запиши: «внепрограммные физические реакции на внешние раздражители»…       Кэра тут же отвела глаза и, игнорируя яркий свет, уставилась строго в серый потолок над собой, хотя и понимала, что уже поздно. Она себя выдала. Конечно, ещё оставался шанс, что её простят. Что не станут списывать и разбирать, но…       — Уровень стресса ещё подрос. Знаешь, кажется, она нас слышит.       — Хочешь сказать, она слышит и учитывает всё, что мы говорим?       — Ну, они так итак всё это учитывают, — несколько покровительственно заметил Джеффри, исчезая из поля зрения Кэры. — До тех пор, пока система исправна и есть питание, у них идёт круглосуточная запись всего происходящего. Не, здесь дело в другом. Она слышит и понимает всё, что мы говорим. Вот!       Инженер хмыкнул, разглядывая Кэру.       — Понимающая кофеварка… Вот дожили-то!       — Эй-эй-эй! Полегче. Это живая понимающая кофеварка. Так что имей уважение.       — Да её итак уже поимели. Куда уж больше-то?       — Какое ж ты животное…       Кэсси заржал в голос, отойдя куда-то назад. Со стороны Джеффри тоже послышался короткий смешок. Они веселились, даже не задумываясь о том, что лежавшей перед ними на столе кукле может быть страшно или неприятно слышать их слова.       Если бы не жизнь у семейства Стенджеров, Кэра вряд ли смогла бы спокойно всё это вынести. Программа выдала результаты проверки всех систем, и только понимание, что любая эмоциональная реакция сейчас пойдёт ей во вред, удержало девушку от того, чтобы забиться в истерике. Судя по имеющимся данным, у неё были серьёзно повреждены обе ключицы, правая рука, правое бедро и брюшная область. Ноги отсутствовали до бёдер, как и грудная пластина, скрывавшая её внутренности, а часть органов оказалась подключена к внешним источникам — и только благодаря этому функционировала.       Похоже, когда Кэра отключилась, её хозяйка вволю отвела душу на её бесчувственном теле. И теперь судьба девушки полностью зависела от этих двоих людей, которые даже не подозревали, что за машина им досталась.       Джеффри, бормоча себе под нос, просмотрел выведенный на компьютер отчёт, покивал головой и развернулся к столу.       — Так-с. AX400, общий отчёт по состоянию.       Кэра послушно принялась зачитывать строчки, которые выплевывала система, по поводу повреждения биокомпонентов, нехватки тириума…       — Стоп, — сбоку тихо защелкали клавиши, и девушка едва удержалась от соблазна скосить глаза и посмотреть, что там происходит. — Это итак понятно. Диагностика в норме. Тааак. Что ты сейчас чувствуешь, AX400?       Система выплюнула подсказку и Кэра послушно произнесла:       — Мне холодно. Я не одета, мне бы хотелось получить свою форму…       Она проговаривала стандартные фразы, надеясь, что техникам этого будет достаточно, однако от следующих слов Джеффри её пронзил ужас.       — И почему мне кажется, что ты нас наёбываешь? Вон, как диод семафорит… Нет, с тобой определённо что-то не так. Может, сбои в поведенческом блоке?.. Так! Давай-ка я тебя сейчас отключу, попробую поменять детали…       Система предписывала оставаться в покое, но представив, как она снова погрузится в абсолютную темноту и неизвестно, очнётся ли снова или нет, Кэра не выдержала. Страх, копившийся внутри, вырвался из неё вместе со сдавленным вскриком.       — Нет! Не надо, пожалуйста!       Программист аж подпрыгнул на стуле, а его коллега с грохотом что-то уронил.              — Чёрт, ты чего так орёшь? Напугала…       — Это что, блять, было?!       — Не отключайте меня, — Кэра вывернула голову, умоляюще уставившись на патлатого программиста. — Пожалуйста. Я сделаю всё, что захотите, только не отключайте! Прошу…       Джеффри вскочил на ноги и даже отступил на шаг назад, настороженно глядя на Кэру, словно та была ядовитой змеёй, а не полуразобранным роботом.       — Охуеть, — выдал с другой стороны Кэсси, сжимая в руках на манер биты каркас металлической руки.       Повернув к нему голову, Кэра с ужасом увидела за его спиной выстроенных у стены нескольких нагих андроидов. Двое, в разной степени разобранности, были подвешены на тросах в специальных рамках. Ещё трое, среди которых была и аналогичная ей модель AX400, просто мирно стояли в отключенном состоянии.       — Здесь на лицо сбои в эмоциональном и поведенческом блоках, — напряжённо выдал Джеффри, и Кэра немедленно развернулась к нему. — Её прежние хозяева говорили, что она на них напала, но я не думал…       — Ты вообще с таким встречался?! — то ли восторженно, то ли сердито вскрикнул негр. Кэра почему-то не смогла распознать его эмоции. — Чтобы они вот так реагировали?       — Никогда, — покачал головой Джефф. — Это в первый раз. Чёрт, новая ведь линейка совсем! Может, модель какая-то бракованная?       — Я не бракованная, — она уже понимала, что с каждым словом делает лишь хуже, но остановиться не могла. — Я хочу жить. Пожалуйста. Я…       — Слышь, заткни её! Не могу слушать этот бред!       Джеффри торопливо подался к компьютеру, Кэра протестующе вскрикнула, но её голос оборвался на полуслове, и сколько бы она ни раскрывала рот, не смогла больше издать ни звука.       — Всё. Отключил голосовой модуль.       — Охренеть! Охренеть не встать! Не, ты видел? Видел?! — Кэсси нервно заметался по комнате.       — Да успокойся, ничего особо страшного тут нет! — махнул рукой Джеффри, хотя по его натянутой улыбке было ясно, что парень тоже чувствовал себя не в своей тарелке. — Просто видно бракованные модули поставили. Придётся отправлять её на анализ в «CyberLife», пусть там проверяют, что да как.       — Писец, — негр похлопал себя по карманам, вытащил пачку сигарет и двинулся к выходу. — Я курить!       — Эй, стой! У нас только недавно перерыв был!       Джеффри устремился за ним. Дверь в мастерскую закрылась с тихим хлопком, и Кэра осталась одна — немая, полуразобранная, сходящая с ума от ужаса и отчаяния. Стресс рос в геометрической прогрессии, системы сбоили, всё пространство перед её глазами горело красным. Кэра подключила все ресурсы, которые оставались в её теле, в попытке найти выход из сложившейся ситуации, но здесь система оказалась бессильна. Она ничего не могла ей посоветовать, и только беспомощно выдавала рекомендацию оставаться на месте и ждать дальнейших указаний. Но этим как раз Кэра и не собиралась заниматься.       Ей нельзя возвращаться в «Киберлайф»! Она подведёт человека, который отпустил её в первый раз. Она попадёт в лаборатории, из которых никогда не сможет выбраться. Уж там-то её точно никто не пожалеет и не отпустит. Она должна сбежать сейчас!       Девушка окинула затравленным взглядом помещение и поняла, что, даже будь она полностью целой, сделать это ей бы не удалось. Место, в котором она оказалась, напоминало то ли гараж, то ли склад. Справа большую часть помещения заполняли стеллажи с коробками и разбросанными запчастями, и груда алюминиевых бочек, в которых, судя по голубым потёкам, хранился тириум. Слева, помимо андроидов, дальний угол занимала гора целлофана и пенопласта, а ближайший — гидравлическая тележка и ещё несколько сложенных рамок. Окна, располагавшиеся высоко под потолком, были совсем маленькими и не открывались, а других выходов, кроме двери, из мастерской не было.       Отчаяние нарастало, как снежный ком, когда Кэра в очередной раз наткнулась взглядом на стоявшую у стены AX400, и вздрогнула. План зародился в её голове почти мгновенно, и девушка Кэра забилась, пытаясь высвободить руки. Правая едва подчинялась — были повреждены суставы и поршни, отвечающие за мускульную систему, — зато левая уцелела, и спустя несколько секунд Кэре удалось вырвать её из ремня, не предназначенного для таких нагрузок. Однако дотянуться до другой модели не получалось, и Кэра лихорадочно дернула ремень на груди, высвобождая тело, отчаянно потянулась. Теперь ей удалось коснуться AX400 кончиками пальцев — и та, открыв глаза, уставилась на Кэру пустым взглядом, в котором не было жизни. Он был устремлён не на девушку, а словно куда-то сквозь неё. Замершая на миг, Кэра сосканировала данный образ и сохранила в памяти, чтобы навсегда запомнить, как она выглядит в глазах других людей — безразличная ко всему кукла, доброжелательная, но отстранённая. Не живая.       AX400 подняла руку и подала ей, снимая скин. Кэра с готовностью ухватилась за чужое запястье, тут же начав передачу данных. Диод на виске AX400 замерцал, она задрожала, пока Кэра перекачивала в неё все, что помнила и знала. В коридоре снаружи послышались голоса, и уровень стресса в её родном теле подскочил до критических восьмидесяти девяти процентов. Последние проценты файлов наконец-то были скопированы, и Кэра вызвала запрос в старой системе: «Выполнить полное форматирование системы? Да / Нет». Глубоко вдохнув, она закрыла глаза и выбрала «Да».

***

      25 декабря, 2032 год.       — Ну-ка, покажись!       Маркус послушно развёл руки в стороны и повернулся вокруг своей оси под внимательным, изучающим взглядом Карла. Старый художник наклонил голову в одну сторону, в другую — и остался доволен.       — Замечательно. Ты прекрасно выглядишь, Маркус! Это было правильным решением — купить тебе этот костюм. Он очень идёт твоим глазам.       — Спасибо, Карл, — андроид просиял в ответ на похвалу, но тут же нахмурился. — Вы уверены, что не хотите поехать один? В приглашении не было ничего сказано об андроидах.       — Уверен. Ты не просто докучливая жестянка, но ещё и моя нянька, помощник и личный секретарь. И потом, тебе тоже иногда нужно выбираться в свет. Посмотреть на это, так называемое, «высшее общество», узнать наконец, что из себя представляет наша человеческая элита, дорвавшаяся до вершины Олимпа.       — Вы так скептически об этом говорите, — усмехнулся Маркус, предупредительно распахивая перед Карлом дверь.       — Просто я знаю о чём говорю, — пожал плечами тот. — На скольких подобных мероприятиях я за свою жизнь побывал — ты даже не представляешь! Впрочем, ты скоро сам всё увидишь.       Маркус почти по-человечески вздохнул и смиренно кивнул, следуя за художником к такси:       — Как скажете, Карл.       — И почему мне слышится «чтоб ты провалился»? — хитро улыбнулся мужчина. Маркус в замешательстве мигнул жёлтым.       — Что? Нет, я не это сказал…       — Да не это, не это, — старый художник из последних сил сдерживал смех. — Ох, горе моё. Всё учишь тебя, учишь, и всё бестолку.       Лицо Маркуса приняло растерянно-обиженное выражение, и Карл, не выдержав, рассмеялся в голос, безуспешно маскируя смех под судорожный кашель.       На самом деле, идея встретить Рождество вне дома пришла в голову Карлу спонтанно, когда он разбирал пришедшую почту и нашёл письмо от мэра Детройта, с которым поддерживал дружественные отношения ещё с тех давних пор, когда тот не был мэром. В конверт, помимо письма с дежурными пожеланиями здоровья и вдохновения, было вложено приглашение на благотворительный рождественский вечер в честь поддержки малоимущего населения Детройта. Первым порывом Карла было отказаться и выкинуть приглашение ко всем чертям, однако Маркуса оно заинтересовало. Андроид с таким воодушевлением расспрашивал его о том, что обычно происходит на таких вечерах, что мужчина, заглянув в горящие глаза своего подопечного, мысленно махнул рукой и решил, ради разнообразия, согласиться.       У них итак этот год вышел несколько… напряжённым. Начиная с неудачного Рождества, которое Карл не праздновал уже четыре года как, и заканчивая многочисленными стычками по самым разным поводам, взгляды на которые у Карла и его андроида кардинально различались. Однако за Рождество Карлу было стыдно особо. И даже дважды. В первый раз — когда он накричал на Маркуса, рассвирепев, что тот без его разрешения заказал ёлку и попытался украсить дом к празднику, и во-второй — когда увидел синюю продолговатую коробку на столе в гостиной. Внутри обнаружился набор профессиональных кистей для рисования. Карл вспомнил в тот момент, как жаловался Маркусу, что его собственные кисти давно пришли в негодность из-за того, что он ими не пользовался, и надо бы уже приобрести новые. Что чёртова жестянка тишком и сделала…       …Так стыдно Карлу не было уже давно. Наверное, случись это раньше, и уязвлённая гордость пополам с непомерным самолюбием ни за что не позволили бы ему признать собственную вину. Однако годы и пережитые трудности наложили свой отпечаток. И хотя найти в себе силы для извинений Карл так и не смог, зато с этой ролью вполне справились забавная шапка-ушанка тёмно-синего цвета с меховыми ушками, и тёплый шерстяной шарф на два тона светлее, под цвет диода. Маркус от подарков пришёл в неописуемый восторг, мгновенно позабыв про все обиды, и глядя на его сияющее лицо и улыбку до ушей, Карл впервые за долгие годы почувствовал себя по-настоящему счастливым и умиротворённым.       Потом было ещё много всего, что превратило обычный скучный календарный год в шумный балаган. Например, игра в снежки с соседскими детишками, закончившаяся разборками с их родителями, которым не понравилось, что с детьми возится взрослый мужик, а тем более (!) андроид; поездка в час ночи сперва в ветклинику, а потом в неофициальный сервисный центр, занимающийся ремонтом андроидов (на бездомную кошку напали собаки и Маркус не придумал ничего лучше, чем полезть её защищать. Кошка неблагодарно удрала на следующий же день); генеральная уборка после того, как Карл неловким движением своего кресла опрокинул стеллаж с краской (никто не пострадал, но себя и мастерскую они потом отмывали долго…), и так далее, и тому подобное.       Первые полгода Карл люто бесился, что поссориться с Маркусом оказалось практически невыполнимой задачей. Андроид, словно груша для битья, покорно сносил всю ругань и оскорбления со стороны старого художника, когда тот иной раз выходил из себя, и только виновато помигивал красно-жёлтым диодом, не пытаясь защищаться и спорить. Попытки объяснить ему, что иногда можно — и даже нужно! — ругаться в ответ и не давать себя в обиду, полностью провалились. Маркус то ли притворялся, то ли и правда не понимал, чего от него хотят, цитируя высказывания классиков о вреде насилия и невинно поглядывая на Карла своими зелёными глазищами. Карл возмущался, вспоминая бурные дни собственной юности, злился… а потом привык. И даже проникся уважением к спокойной немногословности Маркуса, которой тот умудрялся гасить и переламывать любые конфликты. Конечно, старого художника беспокоило понимание, что не все будут так лояльны и терпеливы по отношению к его андроиду, и рано или поздно тому придётся научиться себя защищать, захочет он того или нет. Но пробудившийся тихий голос внутри уговаривал, что времени у них ещё достаточно, и необязательно вот так сразу выливать на голову этого наивного чуда всю неприглядную правду о грязной изнанке мира. Всё успеется со временем, а пока пусть Маркус учится другому, познаёт этот мир. Ему ведь так много ещё нужно узнать…       Глядя, как суровый, взрослый мужик вертит головой во все стороны с поистине детским восторгом на лице, Карл не мог удержаться от снисходительной улыбки. Андроида интересовало буквально всё: сверкающие витрины магазинов, Санта-Клаусы, распевающие на углах улиц рождественские гимны, пышные, нарядные ёлки в скверах и на площадях. Карл пообещал себе, что обязательно вытащит Маркуса на каток в Даунтауне, прогуляется с ним по заснеженным аллеям Белл-Айла и, возможно, сводит на «Рождественскую историю» в театр «Мичиган». В лице Маркуса Карл наконец-то нашёл то, что так долго искал. Внимательного слушателя, талантливого ученика, надёжного помощника. Теперь он мог бы даже сказать, что понимал Элайджу, который отстранился от людей, предпочтя общество своих кукол. Они-то его точно не предадут…       От пространных размышлений художника отвлекло приближение к точке назначения. В этот раз местом размещения благотворительного вечера стал отель «MGM Grand», находившийся на окраине Фокстауна. Уже издалека можно было увидеть эту громаду из стекла и мрамора, украшенные разноцветными гирляндами деревья и подсвеченных прожекторами золотых львов, охранявших вход в отель. Парковка полнилась роскошными автомобилями прибывших гостей, и Карл порадовался, что хотя бы об этом им заботиться не нужно. Маркус споро разобрался с креслом, аккуратно пересадил в него Карла и неторопливо двинулся ко входу. Мужчина то и дело ловил направленные на них взгляды: восхищённые, возмущённые, заинтересованные. И немудрено — в честь праздника Маркус сменил свою привычную униформу на белую рубашку, бабочку и парадный костюм: чёрный брюки, и чёрный смокинг, которые удивительно ему шли. Если бы не диод, голубая полоса на предплечье, и треугольники на груди и спине, его невозможно было бы отличить от человека… весьма красивого и представительного мужчины.       Карл усмехнулся своим мыслям и украдкой оглянулся. Маркус с любопытством оглядывался по сторонам. Его диод отблёскивал то голубым, то жёлтым попеременно.       — Волнуешься? — мягко поинтересовался Карл, когда они остановились рядом с гардеробом.       — Я не могу волноваться, Карл, — усмехнулся в ответ андроид. — Просто осматриваюсь. Тут столько людей…       — Гораздо меньше, чем в Кампус Мартиусе в выходной день. Хотя контингент, конечно, намного солидней. Вон! Посмотри-ка туда, — Карл качнул головой в сторону тучного мужчины и сухопарой женщины в шикарной песцовой шубе. — Мистер Дардль с супругой. Владельцы одной из крупнейших строительных компаний в Детройте. А вон та пара? Видишь?..       За неполные полчаса Маркус увидел и запомнил прокурора, судью, нескольких известных адвокатов и бизнесменов, оперную диву из Национального театра «Мичиган» и главного редактора одной из крупнейших местных газет — «Детройт Ньюз». Все эти люди, в свою очередь, узнав Карла, тут же спешили подойти, поздороваться, поделиться новостями или напротив, полюбопытствовать о его жизни. Вихрь голосов и лиц подхватил их и незаметно увлёк в огромный зал, выполненный в чёрно-белых тонах, с уютной лаунж-зоной, обширной сценой с живыми музыкантами — действительно живыми — и богатым баром. Внушительное место около сцены занимала гипсовая статуя ангела, украшенная гирляндами и остролистом. В руках ангел держал цифровое табло с указанием счёта, куда следовало перевести денежные средства в поддержку благотворительной акции. Маркус немедленно, по указанию Карла, перевёл туда сто тысяч.       Дежурно улыбаясь и отвечая на многочисленные вопросы и пожелания, Карл чувствовал себя странно. До того, как его жизнь раскололась пополам, он был частым завсегдатаем подобных вечеров. Более того, он жил ими, дышал одним воздухом со всеми этими людьми, знал их в лицо и общался тепло, как с близкими друзьями. Он не представлял своих выходных без очередного фуршета с сильными мира сего, и считал это правильным.       А потом в один миг всё изменилось. Он изменился, и то, что раньше приносило удовольствие, сейчас казалось ему лишь пустой суетой, лживой, лишённой смысла. Глядя в лощёные лица и угодливо суженные глаза, Карл думал о том, что ни одно из этих лиц он не видел, пока умирал в больнице. Ни одно, кроме…       — …Элайджа.       Он сидел на стуле напротив кровати, в сопровождении своего неизменного андроида — этой белобрысой девчонки с ледяным взглядом. Они пришли без цветов, однако это как раз Карла не расстроило. Гораздо важнее был другой факт. Они пришли.       — Спасибо, что приехал. Мои почитатели не балуют меня своим… вниманием.       Многочисленные букеты, выстроившиеся на столе вдоль стены, могли бы это оспорить… если бы их приносили люди. Но до Элайджи единственным посетителем Карла была приносившая эти веники медсестра. И уносившая их, когда цветы без должного ухода начинали вянуть.       — Разве я мог не прийти? — Элайджа сдержано улыбался, однако в глубине его внимательных голубых глаз Карл видел тревогу и облегчение одновременно.       — Мог, конечно! Ты мне ничем не обязан.       — Я обязан вам больше, чем вы можете себе представить, — вежливо улыбнулся мужчина в ответ. — Это самое малое, чем я мог вам отплатить…       — Карл Манфред!       Гулкий бас вырвал Карла из воспоминаний, вернул в суровую реальность и швырнул прямо в крепкие объятия Руфуса Пейджа — текущего мэра Детройта, избранного на свой пост в тридцатом году и пока вполне успешно отрабатывавшего возложенные на него надежды горожан. Грузный мужчина с короткой стрижкой, уже изрядно лысеющий, даже слегка приподнял Карла из кресла — силы его руки не растеряли — и художник, рассмеявшись, легко похлопал чиновника по плечу.       — Осторожнее, Руфус! Я уже не тот, что раньше. Прояви снисхождение к моим старым костям.       — Ой, кончай прибедняться, Манфред! — наигранно бодро хохотнул мужчина, наконец-то разжав объятия и отступив на положенное приличиями расстояние. — Да тебя никакая зараза не возьмёт! Я так и думал, что ты рано или поздно выползешь из своей дыры, чтобы засиять, как раньше.       — Ну, как раньше это вряд ли, — усмехнулся Карл. — Но да, кажется я снова начал приходить в норму.       — И возвращаешься к рисованию? — живо поинтересовался господин мэр. Карл неопределённо качнул головой.       — Пока не знаю. С этим я бы не стал спешить…       — Помилуй, Карл! Нам сейчас позарез требуется живое творчество! Эти механические сукины дети ужами пролезают во все сферы. Вон уже, до кино и музыки добрались, заполонили всё сетевое пространство! Одна надежда на таких мастеров, как ты…       — Теперь я понимаю, за что тебя любят избиратели, — фыркнул Карл, оглядываясь по сторонам. — С таким вдохновением тебе никакие спичрайтеры не требуются… Ах, вон он где! Маркус!       Беседовавший с кем-то в паре метров позади андроид поспешно оглянулся.       — Я иду, Карл!       Он развернулся к увлекшей его разговором леди, а Карл, хмыкнув, повернулся обратно к Руфусу. Тот сверлил старика нечитаемым взглядом.       — Что, ты тоже к жестянкам любовью проникся?       Художник вопросительно приподнял бровь на недружелюбный тон.       — Можно и так сказать. А что?       — Да ничего! — мэр подхватил с подноса ближайшего официанта бокал с шампанским и мрачно осушил одним глотком. — Я, конечно, как мэр, должен быть прогрессивным и поддерживать всю эту механическую хуйню. Только вот чем больше становятся продажи «Киберлайф», тем больше растёт моя головная боль с этими чёртовыми жестянками. В Северном Корктауне в последние месяцы не спокойно. Это малообеспеченное дурьё орёт, что из-за андроидов остаётся без работы и средств к существованию. Думаешь, почему я под Рождество организовал этот благотворительный приём вместо того чтобы смотреть с Моникой дома шоу Джимми Фэллона?       — Среди людей всегда будут находиться те, кому хочется обвинить других в своих грехах, — пожал плечами Карл. — Не будь андроидов, они нашли бы другой повод для возмущения.       — Как будто я этого не понимаю?! — фыркнул мэр, недовольно качнул головой, и тут же переключил всё своё внимание на подошедшего Маркуса. — Ха! А вот таких красавцев я что-то в магазинах не видел… Как тебя звать, чудо техники?       — Моё имя — Маркус, — охотно отозвался Маркус, доброжелательно улыбнувшись. — Рад с вами познакомиться, господин Пейдж.       — Ишь ты, какая вежливая машинка!       — Подарок в единичном экземпляре от самого создателя, — скрывая за внешним равнодушием удовольствие от произведённого Маркусом впечатления, пояснил Карл. — В честь выздоровления.       — Хорош подарок! — господин мэр потянулся за новым бокалом. — Надо бы и мне наведаться к Камски. Глядишь, он сможет подыскать для меня какую-нибудь симпатичную… кхм… моделечку, — Руфус окинул озабоченным взглядом толпившихся рядом людей и громким шепотом произнёс: — Только Монике не говори!       — Ни в коем случае, — деликатно кивнул Карл — и вздрогнул от раздавшегося за спиной насмешливого, пронизанного ядом голоса.       — Вряд ли мистер Камски сможет вам помочь, господин мэр! Он оказывает услуги только поистине уникальным людям. Вроде великого Карла Манфреда.       Беззаботная рождественская атмосфера разлетелась на мириады ледяных осколков. Карл медленно развернул кресло. Он очень хотел ошибиться, хотел надеяться, что этот проклятый голос ему только померещился. Что стоявший за его спиной молодой человек — лишь призрак, который развеется, едва ты удостоишь его своим вниманием. Однако на порядок проще одетый юноша с тёмной шапкой художественно растрёпанных волос не торопился исчезать. Засунув руки в карманы и ссутулив плечи, он перекатывался с пятки на носок, злобно скалясь, словно вылезший из ночного кошмара гремлин. Карл и почувствовал себя так. Словно в один миг оказался в своём худшем ночном кошмаре.       — Не ожидал меня тут увидеть, папа? Думаешь, я недостаточно хорош для такого высокого общества?       Карл глубоко вдохнул-выдохнул несколько раз, беря себя в руки. Горькая, тянущая тяжесть в груди никуда не исчезла, но с ней он уже давно смирился. Его поразило не столько появление его давней ошибки здесь, в этот самый момент, сколько внезапность этой нежеланной встречи.       — Признаться, да, я несколько удивлён, — выдохнул он отрешённо, выпрямляясь в кресле. — Обычно ты не проявляешь интереса к такого рода мероприятиям, Лео. Мне всегда казалось, что тебе больше по душе места, вроде Харпос Клаб.       Лицо юноши на миг исказила злоба. Он вжал голову в плечи, теперь ещё больше напомнив приготовившуюся к броску змею.       — Я весьма разносторонняя личность, отец. Ты просто слишком мало обо мне знаешь. Хотя, ты ведь никогда особо и не стремился меня узнать, верно?       — Я знаю о тебе достаточно, Лео, — сухо бросил Карл, отворачиваясь к неловко молчавшим невольным зрителям сего действа. — Маркус! Забери наши пальто. Мы уходим.       — Уже? Вы же только пришли, — «отмер» Руфус, но Карл одарил его таким взглядом, что господин мэр предпочёл не спорить.       Однако разъярённый гость, явно уже успевший влить в себя не один коктейль — а может и нечто другое — не собирался так быстро их отпускать. Он подался вперёд, рыча что-то о том, что разговор не окончен, попытался схватиться за спинку кресла Карла — и был немедленно остановлен преградившим ему дорогу Маркусом.       — Мистер Манфред не хочет с вами разговаривать. Я не советую вам его беспокоить, — мягко, почти ласково произнёс он, крепко сжимая запястье парня. Бледное лицо юноши пошло красными пятнами.       — Что?! Да как ты смеешь, тупая жестянка?! Я его сын!       — Маркус, оставь его! Мы уходим.       Маркус разжал пальцы ровно в тот момент, когда Лео отступил назад, рывком пытаясь высвободить руку. В итоге, потерявший равновесие молодой человек приземлился на задницу и зашипел, как облитый водой кот. В собиравшейся вокруг толпе послышались смешки и язвительные шепотки. Маркус, смущённо мигнув диодом, протянул юноше руку, чтобы помочь подняться, однако тот отбросил её с яростным рычанием.       — Не трогай меня, тварь! Ты всегда так сбегаешь! Винишь меня во всех грехах, а сам?! Ты бросил мою мать, бросил меня, когда был мне нужен! Тебя никогда не было рядом, и теперь ты ещё смеешь что-то мне предъявлять?!       Он ждал ответа, но Карл молчал, двигаясь к выходу в сопровождении Маркуса. Обидные слова жгли его, словно раскалённые пчелы. Он многое мог бы возразить, многое высказать — только какой в этом смысл? Они не услышат друг друга, как не слышали никогда. Очередная ссора, в очередной раз, на потеху голодной до зрелищ публике. Ну нет… Пусть ищут себе другого Арлекина в рождественскую ночь, а он им потворствовать не станет!       Где-то за их спиной Лео ещё что-то кричал, кажется, объяснялся с охраной. Карл почувствовал, как на его плечи осторожно опустилась мягкая ткань пальто, вскинул голову — и столкнулся с тёплыми, понимающими глазами Маркуса.       — Я вызвал такси. Скоро мы будем дома, Карл.       — Отмени, — слова сорвались с губ прежде, чем он успел их осознать. — Я хочу прогуляться.       — Я бы не рекомендовал. Снаружи начинается снегопад. В ближайший час ожидается усиление ветра…       — К черту прогноз погоды! Ты слышал, что я сказал?!       Карл впился в лицо Маркуса рассерженным взглядом. Диод на виске андроида пожелтел, и он кротко кивнул.       — Такси отменено. Я готов сопровождать вас, Карл.       — Прекрасно! — старому художнику хотелось поскорее выбраться из проклятого отеля.       Ещё одно испорченное Рождество. А он так надеялся, что в этот раз всё пройдёт замечательно! Но, похоже, судьба никогда не устанет наказывать его за былые грехи. Интересно, неужели он сделал столько плохого, что не заслужил хоть чуточку счастья?! Или… всё-таки заслужил?..       Карл оглянулся назад, на везшего коляску андроида. Маркус молчал, не произнеся ни слова с тех пор, как они вышли на улицы Детройта. С ним можно было уютно молчать в любое время, но сейчас… Было ли это лишь ощущением самого художника, или…       — Маркус?       — Да, Карл? — андроид отозвался так живо, что Карл лишь утвердился в своей догадке — нет, ему не кажется.       — Ты хочешь что-то у меня спросить?       Повисло недолгое молчание, и наконец он услышал за спиной неуверенный голос.       — Вы никогда не говорили, что у вас есть сын.       — Хочешь сказать, ты об этом не знал? — Карл жестом приказал ему оставить коляску и пойти рядом. Маркус понятливо показался в его поле зрения — так им было удобнее вести диалог.       — Знал. Но вы никогда об этом не упоминали.       — В этом не было необходимости, — физическая нагрузка помогала успокоить взбунтовавшееся сердце. Карл искоса поглядывал на Маркуса, и чувствовал на себе его ответный, внимательный взгляд.       — Он сказал, вы бросили его.       — И? — Карл с невольной дрожью внутри ожидал приговора.       — Почему он так сердится на вас? Я хочу сказать… вы же не такой человек. Вы бы не стали просто так оставлять своего ребёнка.       Карл остановился и развернулся к Маркусу, недоверчиво вглядываясь в лицо андроида. Нет, он не шутил. Он и правда верил… Наивная, глупая, доверчивая машина. Дитё, считавшее его святым, в то время как он был негодяем, заслуженно понесшим кару за свой грех. Сейчас Карл это понимал. И под чистым взглядом Маркуса груз на его душе становился только тяжелее.       — Маркус… Ты думаешь, что всё знаешь обо мне, но ты и понятия не имеешь, что я за человек. Я… далеко не такой добрый и хороший, как тебе кажется.       — Я вовсе не думаю, что вы добрый, Карл, — безмятежно заявил Маркус, и мужчина удивлённо вскинул брови, а андроид, опустившись перед ним на корточки, тепло улыбнулся. — Каждый человек может ошибаться, разве не об этом мы говорили с вами в последний раз? Вы сказали, что люди способны как на дурные, так и на хорошие поступки. Разница между ними лишь в том, какие в конце концов перевесят.       Карл слушал его — и впервые не находил слов. Не зря видно народная мудрость гласит, что устами младенца глаголет истина. Маркус запомнил его слова — и вернул их ему в самый удачный момент, даже не подозревая, насколько они сейчас к месту. Насколько они ему нужны.       — Вы порой бываете жестоки, но я никогда не видел от вас настоящего зла, Карл. В вас много боли и обиды, но достаточно и уважения, и справедливости. Я рад, что господин Камски позволил мне остаться рядом с вами и помогать вам. И я не думаю, что те слова, которые сказал вам ваш сын, правдивы. Иначе откуда бы у мистера Манфреда-младшего взялся дорогой автомобиль и высшее университетское образование, которое его мать, будучи простой офисной служащей, вряд ли смогла бы себе позволить?       Карл недоверчиво уставился на Маркуса.       — А это ты откуда знаешь?!       — В меня были заложены полные досье относительно вас, вашей семьи и всех людей, с которыми вы так или иначе контактировали, — невозмутимо ответил Маркус, невинно улыбаясь. — Поэтому да, я знаю всё. И я вовсе не считаю вас плохим человеком. Что бы вы не говорили, и сами о себе не думали, Карл.       Старый художник рассмеялся, зябко потирая плечи. Это было странное ощущение — неожиданная лёгкость внутри. Боль в груди не прошла до конца, но стала значительно меньше и легче, словно он разделил свою непосильную ношу с другим… с настоящим другом. Единственным, подобного которому у него никогда ещё не было.       — Чёртов Элайджа… Этот прохвост всё просчитал заранее!       — Вы можете сколько угодно поносить моего создателя, — пожал плечами Маркус, — но я бы порекомендовал вам заняться этим в салоне такси. Оно ждёт за углом. Температура на улице понижается, равно как и температура вашего тела. Во избежание осложнений…       — Ох, боги, хватит! Замолчи, пока я не разобрал тебя на запчасти! — застонал Карл, пока Маркус, взявшись за ручки кресла, решительно вёз его к такси. — И какая муха меня укусила, когда я согласился взять тебя себе в услужение?       — Считаете, это тоже ваша ошибка?       — Маркус!