Detroit: Быть человеком

      4 ноября, 2038 год       Глядя на облупившееся кирпичное здание, мрачной громадой застывшее на пересечении Мельбурн- и Браш-стрит, Коннор подумал, что все сиротские приюты в сути своей одинаковы. Тюрьма для детей, которые никому не нужны. Можно сколь угодно отрицать очевидное, скрываться за роскошными фасадами и аккуратными газонами, но сути это не изменит. В таких местах нет ни тепла, ни уюта и дети, запертые в четырёх стенах, вырастают маленькими озлобленными волчатами думающими, что они одни против всего мира.       Этот приют, по крайней мере, не пытался прятаться за презентабельной обстановкой. Для полноты картины только решёток на окнах не хватало, и двухметрового забора вокруг. С двух сторон здание подпирали дома попроще, из того же кирпича или деревянных планок. Дальше по Браш-стрит шли автомастерская, круглосуточный магазинчик, поблёскивающий ядовито-зелёным неоном, и незаконченная стройка то ли очередного дома, то ли офисного центра. Туда, если верить словам миссис Стиллман, и сбежал повреждённый YK400.       — Вы ведь точно его поймаете? — женщина с беспокойством заглядывала в лицо Коннору, цепко удерживая его за рукав пиджака. — Мы сперва хотели обратиться в полицию, но нам сказали, что приедет сотрудник из «CyberLife», который сам со всем разберётся. Только они не предупреждали, что пришлют андроида.       Коннор только мысленно вздохнул. За последние пару месяцев он слышал столько оттенков этого слова, что уже давно научился не обращать внимания. И даже себя ловил иногда на снисходительно-раздражённом ответе: люди. Раньше его это пугало, но то время прошло и сейчас такая собственная реакция уже не вызывала внутри никакого отклика. Тактика Элайджи действовала. С каждым выполненным заданием он всё меньше и меньше ощущал себя человеком.       — Я справлюсь, мадам. Вам не о чем волноваться, — выдал механически, аккуратно высвободил руку из захвата наманикюреных пальцев и решительно двинулся к недостройке. В спину угрожающе прилетело:       — Я потом позвоню, уточню, как всё прошло!       Коннор пропустил чужие слова мимо ушей. Его сканер уже засёк и отметил секцию забора, где тонкая сетка была отогнута, оставляя достаточно широкий проход, чтобы смог пробраться ребёнок. Догадка подтвердилась и призрачно-голубым следом от высохшего тириума на одном из острых концов проволоки. Оглядевшись, Коннор запрыгнул на стоявший чуть дальше мусорный ящик, перемахнул через забор и двинулся вглубь здания.       Внутри ориентироваться было легче. К следу из тириумных капель добавились свежие отпечатки ног на пыли. Коннор поднялся на второй этаж — и резко прибавил скорости, заметив мелькнувший в проёме смутный силуэт.       — Стой!       Однако андроид и не думал останавливаться. Они пробежали несколько пустых остовов комнат прежде чем ребёнок забежал в тупик. Когда Коннор появился на пороге, мальчишка уже сидел в углу, обняв руками коленки. Диод на его виске бешено заходился алым.       Коннор замер на месте, успокаивающе приподнял руки вверх. В голове всплыли строчки из общего технического руководства по андроидам: «При критическом уровне стресса машина может самоуничтожиться». А у YK400, как Коннор видел, уровень стресса зашкаливал.       — Тихо. Спокойно, я тебя не обижу.       Система выплюнула информацию, но парень тут же раздражённо сбросил её прочь. Он итак знал кто перед ним. И это дело с самого начала отложилось у него внутри неприятной тяжестью, хотя, казалось бы, ничего особенного в нём не было.       «Это просто задание. Ещё одно чёртово задание чёртового мать-его-Камски»       Дэвид Спенсер, девять лет. Худенький, светловолосый, сероглазый мальчик в цветной футболочке и голубых джинсах. На правом боку ткань была разорвана и насквозь пропиталась тириумом. Не по-детски серьёзные глаза затравленно следили за каждым движением агента.       — Вы не из полиции.       Коннор присел на корточки, чтобы оказаться с ребёнком на одном уровне, тепло улыбнулся.       — Нет. Меня зовут Коннор, и я пришёл, чтобы помочь тебе, Дэвид.       — Вы меня деактивируете?       Юноша удивлённо взглянул на андроида, вслушиваясь в обречённый детский голосок.       — Нет… Нет, с чего ты это взял?       — Та женщина сказала, что меня разберут на запчасти, — мальчик опустил глаза, едва сдерживая слёзы, но тут же снова умоляюще уставился на парня. — Пожалуйста. Я не хочу, чтобы меня разбирали.       Коннор сглотнул, ощущая жгучее желание вернуться к приюту и в самых вежливых выражениях высказать местной надзирательнице всё, что он думает о ней, о её воспитанниках, о её приюте…       — Вживаться, Коннор. Вживаться, вживаться и ещё раз вживаться. Нам нужен RK 800, и ещё очень долго не будет нужен Коннор Хейз.       Негромкий голос Элайджи в голове вернул ему самообладание и помог собраться. Он — машина, и не имеет права на эмоции. Однако глядя на замершего напротив напуганного ребёнка, Коннор напомнил себе про эмоциональный андроидский блок и мысленно хмыкнул. Он — совершенный прототип детектива-переговорщика, а значит, может себе позволить маааленькие перегибы в ту или иную сторону. Имитацию эмоций, верно?       — Та женщина ошибалась, — уверенно произнёс он, не обращая внимания на те варианты, которые предлагала система. — Никто тебя не разберёт, Дэвид. Твои родители этого не позволят. Джон и Марта беспокоятся о тебе, они надеются, что ты к ним вернёшься.       Мальчик-андроид подался ему навстречу всем телом:       — Они ждут меня? — в голосе ребёнка было столько надежды, что Коннор опешил на миг.       Да, родители, взявшие себе сына-андроида по причине того, что сами не могли иметь детей, сейчас сходили с ума от беспокойства. Прежде чем увести рыдавшую жену домой, мистер Расмус с такой же надеждой обратился к Коннору.       «Вы же его не заберёте? Он не хотел ничего плохого, он просто ребёнок! Верните нам нашего мальчика»       И Коннор пообещал, что вернёт. И намеревался сдержать своё слово.       — Ждут, — подтвердил он решительно. — И очень хотят, чтобы их сын вернулся к ним целым и невредимым.       Дэвид неуверенно заёрзал. Его диод сменил цвет на золотистый, и Коннор воспринял это, как свою личную победу.       — А тот мальчик? Он…       — …в порядке, — ровно выдал Коннор, благоразумно решив не упоминать про пару сломанных рёбер. — Он сам виноват, перегнул палку. Ему не следовало нападать на тебя. Тебе ведь тоже было больно, правда, Дэвид?       Мальчик кивнул, шмыгнул носом.       — Я не хотел никому сделать больно. Я просто хотел поиграть с ними. А он ударил меня камнем и я… я просто испугался.       — Я знаю, — Коннор мягко подался вперёд. — Всё будет хорошо. Никто не станет тебя наказывать. Давай мы сейчас тебя подлатаем и ты пойдёшь домой. Завтра ведь понедельник, тебе нужно идти в школу. Ты не хочешь прогулять школу, Дэвид?       — Нет, — слёзы высохли, словно по волшебству. Мальчик сосредоточенно покачал головой. — Мама будет ругаться. Она говорит, что прогуливать — это плохо!       — Она правильно говорит, — согласно кивнул Коннор, протянув руку. — Давай. Иди ко мне.       Дэвид тихо всхлипнул и, подбежав к Коннору, обнял его маленькими ручками за шею. Внутри Коннора словно что-то закоротило. Дыхание сбилось, по рукам прошла дрожь. Он бережно прижал к себе хрупкое тело…       «МИССИЯ ВЫПОЛНЕНА»       …и в ту же секунду ощущение тяжести в руках истаяло. Коннор зажмурился, оседая на пол, опуская руки, глубоко дыша. Он всё-таки потерял контроль, в последнюю минуту не справился с собой, не смог…       Прошло несколько минут прежде чем парень медленно стянул с головы маску виртуальной реальности. Полуразрушенное здание исчезло. Вокруг него возвышались стерильно-белые стены комнаты симуляции. Сейчас Коннор их почти ненавидел. Тяжело поднявшись на ноги, он ожесточённо содрал с себя многочисленные ремни и датчики, считывавшие его показания, после чего вышел в коридор. На выходе его ждала ST200, дежурно улыбаясь.       — Поздравляю, Коннор…       — Элайджа у себя? — резко перебил её агент. Андроид недоумевающе моргнула.       — Да. Что-то…       — Отлично       Коннор стремительно зашагал в кабинет учёного и ворвался без стука, чего обычно себе не позволял. Элайджа, разбиравший за столом какие-то бумаги, вскинул голову и вопросительно приподнял брови. Замершая у стены за его плечом Хлоя нахмурилась и часто-часто замигала пожелтевшим диодом.       — Я закончил с последним заданием.       — Хорошо, — мужчина быстро справился с удивлением и откинулся на спинку кресла, иронично улыбнувшись. — Ты мог передать это с ST200, а не врываться в мой кабинет, Коннор.       — Зачем вы это сделали?       Элайджа чуть нахмурился.       — Сделал что?       — Зачем запустили линейку детей-андроидов?! Я понимаю — взрослые модели, но дети, когда в мире итак полно брошенных сирот?.. И отношение людей к андроидам! Чёрт, вы хоть представляете себе…       — Представляю, — мягко перебил его Элайджа, и Коннор смолк. — Если это утешит тебя, Коннор, я не планировал так скоро запускать в производство детские модели. Это произошло уже после моего отстранения от дел, и хотя идея кажется мне удачной…       — Удачной?!       — Да. Мы ведь уже говорили об этом, при нашем самом первом разговоре, — Элайджа как будто хотел развить свою мысль, но встретился глазами с Коннором и передумал. — Впрочем, я понимаю и твоё негодование. Эта тема слишком… скользкая и противоречивая. Как раз поэтому я не хотел её касаться до того момента, пока люди не будут готовы адекватно воспринимать андроидов. Увы, наши планы не всегда сбываются так, как мы бы того хотели.       Настроение изменилось в мгновение ока. Вот Элайджа улыбался, а вот уже сжал в тонкую линию губы и бросил короткий взгляд в окно. Коннор выдохнул, ощущая, как сдавившая грудь злость уходит. Конечно, ему следовало подумать о том, что последние десять лет Элайджа если и взаимодействовал как-то с «CyberLife», то только на уровне технических консультаций и подписания особо важных договоров. Вряд ли он мог влиять всерьёз на то, что выпускает его бывшая компания.       — Это всё, о чём ты хотел со мной поговорить? — Элайджа снова смотрел мягко и спокойно. Коннор помедлил, и задал ещё один беспокоивший его вопрос:       — Что стало с тем мальчиком?       — YK400? Его не нашли.       Агент озадаченно моргнул.       — Но я ведь…       — Да, ТЫ его нашёл. Однако полиция мало заинтересована в поиске беглых андроидов, да и способов найти, куда и как те сбежали, у них на порядок меньше, чем у тебя. Так что нет, Дэвида они не нашли. Компания извинилась перед пострадавшими и прислала родителям Дэвида нового YK400.       — Бред какой-то! — Коннор яростно всплеснул руками. — Им не нужен был новый робот! Они хотели вернуть своего ребёнка. Разве можно заменить того, с кем прожил столько времени, просто очередной куклой? В ней же не будет памяти прежнего Дэвида, не будет… ничего.       Агент смолк, чувствуя гнетущую опустошённость в душе. Он понимал, что то, что он проживал в комнате симуляции — лишь тщательно выстроенная на основе данных из полицейских отчётов иллюзия, отзывавшаяся на его решения и проецировавшая возможные варианты развития событий. В начале ему не всегда удавалось пройти симуляцию успешно, были ошибки, были провалы, но с каждым разом его результаты улучшались. Вот только там, где справлялся он, полицейские зачастую просто спускали дело в «висяки».       Камски молчал. Коннор развернулся к нему, и столкнулся с задумчивым, отрешённым взглядом светлых глаз.       — Ты судишь по своей боли. Но иногда для тех, кто лишился самого дорогого, даже такая замена лучше, чем ничего.       Коннор нахмурился, растеряно глядя на учёного. Разум зацепился за слова Элайджи и юноша бросил почти наугад, доверившись собственной интуиции:       — Вы ведь тоже кого-то потеряли, верно?       — Коннор! — в первый раз за всё время их беседы подала голос Хлоя, однако Элайджа остановил её взмахом руки, не сводя с агента внимательного взгляда.       — Ты думаешь, два года совместной жизни дают тебе право на такие вопросы, Коннор?       — Я думаю, — осторожно заметил парень, осознавая, что ступает на очень тонкий лёд, — что вы не стали бы говорить со мной о таком без причины.       Элайджа ещё несколько секунд сверлил его взглядом, затем криво усмехнулся, неторопливо поднялся и прошёл к окну.       — Ты отчасти прав. Когда стремишься к величию, потери неизбежны. Всегда приходится чем-то жертвовать. Деньгами, временем…       Мужчина прервался на полуслове, и Коннор мысленно закончил за него.       «…людьми»       Глядя в идеально прямую спину бывшего лидера «CyberLife», Коннор поймал себя на мысли, что несмотря на более чем два года сотрудничества и сосуществования, он так почти ничего и не узнал об Элайдже Камски. Да, тот много сделал для него, они постоянно общались на самые разные темы, помимо андроидов и программирования, и лишь одна всегда была под запретом — личное. Элайджа мгновенно и жёстко обрывал любые разговоры о своём прошлом, своей семье и обо всём, что выходило за рамки общеизвестной информации. Были и комнаты, куда Коннору доступ был закрыт — в прямом смысле. Войти туда могли только Камски или Хлоя. Создавалось впечатление, что Элайджа выстроил стену между собой и всем остальным миром, замкнувшись в пространстве, где не было места посторонним, кроме его любимых андроидов.       Однако сейчас… в этот краткий, едва уловимый миг Коннору показалось, что он сумел заглянуть за эту стену и увидеть что-то. Мельком, коротко и не факт, что правдиво. Но в голову агенту, в оцепенении смотревшему на основателя «CyberLife», почему-то пришло всего одно слово: «одиночество». Добровольное, вполне всех устраивавшее и всё-таки, временами мучительное…       — Не стоит.       Коннор вздрогнул.       — Простите?       — Не стоит пытаться понять то, что тебя не касается, Коннор, — мягко, насмешливо бросил Камски, разворачиваясь и возвращаясь к столу. — Ты умный мальчик, но мыслишь слишком просто, руководствуешься нормами этики, морали и психологии обычных людей. Я уже давно вышел за эти рамки, так что не пытайся меня понять или разобраться в моих мотивах. Лучше сосредоточься на поставленной перед тобой задаче.       В лицо словно холодной водой плеснули. Коннор отступил назад, чувствуя себя последним идиотом. Действительно, и с чего бы вдруг он решил…       Стараясь не встречаться взглядом с Элайджей, парень коротко поинтересовался:       — Я могу идти?       — Нет, мне нужно ещё кое-что тебе сказать, — вернувшийся за стол Камски что-то сосредоточенно рассматривал на терминале. — Ты очень хорошо справился с последними заданиями. Прогресс на лицо, так что я считаю, что мы можем прекратить тренировки.       Коннор разом встрепенулся.       — То есть…       — …то есть, твоё обучение закончено. Можешь отдохнуть в ближайшие несколько дней, пока я всё подготовлю, а затем мы выведем тебя из тени, и вот тогда времени на отдых уже не будет. Я могу лишь предполагать, как всё закрутится, но когда вы с Маркусом встретитесь, тебе придётся справляться самому.       Коннор деловито прищурился.       — Это тот самый андроид, о котором вы мне рассказывали?       — Да, — глаза Камски коротко, азартно блеснули. — Моё величайшее творение. Впрочем, как и ты. Вы оба — мои король и королева, главные действующие фигуры моего плана. Ставки в этой игре слишком высоки, Коннор. Постарайся не подвести меня.       — Ни в коем случае, — юноша сдержано улыбнулся в ответ. — Я всегда выполняю свою задачу.

***

      23 октября, 2038 год       «— …Ты о чём-то думаешь, моя дорогая, и совсем не разговариваешь! Я сейчас не могу сказать, какая мораль вытекает отсюда, но я чуточку припомню и скажу…       — Может быть, здесь нет никакой морали, — осмелилась заметить Алиса.       — Ну-ну, дорогая! В каждой вещи есть мораль, если ты только сумеешь её найти. — И, говоря так, она теснее прижалась к боку Алисы.       Алисе не совсем понравилась подобная, слишком уж тесная, близость: во-первых, потому, что Герцогиня была очень безобразна, и, во-вторых, потому, что она имела как раз такой рост, чтобы вдавить свой подбородок в плечо Алисы. А это был чрезвычайно неудобный, острый подбородок. Однако она не хотела быть грубой и терпела через силу.       — Игра идёт сейчас гораздо лучше, — сказала она, чтобы хоть немного поддержать разговор.       — Это так, — ответила Герцогиня, — и мораль отсюда: «О любовь, любовь! Она заставляет вертеться землю!»       — Алиса!       Кэра дёрнулась, словно сквозь её тело пропустили электрический ток, вскинула голову прежде, чем успела осознать. Руки судорожно сдавили книгу, с такой силой, что на хрупких страницах наверняка останутся отпечатки. Забившаяся ей под бок девочка смотрела затравленно, словно загнанный в ловушку дикий зверёк. Она не хотела подчиняться, но… не могла. Программа разрушала её изнутри в случае неповиновения, сбивая и ломая тонкие настройки, нарушая работу компонентов.       — Иди, — Кэра вымученно улыбнулась, отстраняясь. — Будет хуже, если ты не пойдёшь.       Голубой диод на виске Алисы сменился канареечно-жёлтым, мерцая так же заполошно и судорожно, как маленькое детское сердечко, но ослушаться она не посмела. Поднялась и вышла из комнаты, прижимая к груди большого, латанного-перелатанного лисёнка. Кэра проводила её долгим взглядом прежде чем тихонько подняться и начать убирать игрушки. Она действовала механически, собирая кукол, складывая на место разбросанные мелки и карандаши, а её звуковые сенсоры отчаянно пытались уловить, что же происходит в гостиной.       …После смены тела Кэра сменила и не одну семью. Опыт со Стенджерами оказался весьма поучительным. Девушка больше не позволяла себе поддаваться эмоциям. Она вообще мало что себе позволяла. Терпение стало её жизненным кредо. Терпение, равнодушие и невмешательство. Три жизненных принципа, благодаря которым она и выживала. Пока не встретила Марту.       Это произошло через год после её спасения из мастерской «CyberLife». Год скитаний по чужим домам, с разными людьми — плохими и хорошими. Кэра больше не сохраняла в памяти всё подряд, выбирая лишь отдельные фрагменты, имевшие для неё особое значение, безжалостно избавляясь от всего прочего сразу после того, как её сдавали в очередной комиссионный магазин или продавали с рук на руки. По правилам, андроидам должны стирать память после каждого возврата в сервисный центр «Киберлайф». Вот только ни один из хозяев Кэры так ни разу и не довёз её до сервисного центра, а в обычных магазинах не было ни оборудования, ни желания у мастеров возиться с перезаписью. А потом она попала в семью Уотсон, которая стала для неё настоящей семьёй на долгих четыре года. И это было лучшее время в её жизни.       Марта Уотсон — престарелая женщина, ставшая ей настоящим другом, наставником и советчиком во многих вопросах. С ней Кэра могла не скрывать себя. Они много разговаривали, часто гуляли в парке, читали книги. Марту нимало не смущало то, что Кэра вела себя вовсе не как стандартный андроид. Старушка, кажется, даже рада была, что девушка относилась к ней с заботой и вниманием, которых ей не хватало от взрослых и чересчур занятых детей.       К сожалению, человеческий организм слишком хрупкий, недолговечный и легко ломающийся. И когда в один из дней Марты не стало, внутри Кэры тоже словно что-то умерло. В тот день она впервые пожелала, чтобы её стёрли, чтобы не помнить о тепле, которое она и её человек дарили друг другу, о заботе и семье, которые у неё были, и которых в один миг не стало.       Родным Марты ещё один андроид не был нужен. Они отвезли её в ближайший магазин, и какое-то время Кэра действительно думала о том, чтобы самостоятельно очистить систему. Удалить все воспоминания, уничтожить свою память, лишь бы не чувствовать боли, сжимавшей тириумное сердце и нарушавшей работу программ. Андроиды не должны чувствовать боль — а она чувствовала. Неправильный во всех отношениях андроид. Но избавиться от воспоминаний она так и не смогла. Рука не поднялась, и Кэра смирилась. Всё вернулось на круги своя. Новые хозяева — новые дома — комиссионный магазин. Равнодушие и невмешательство. Боль, которая с каждым разом становилась лишь сильнее. Кэра уже малодушно мечтала о том дне, когда её системы не выдержат и выйдут из строя и она снова погрузится в темноту, от которой уже никогда не очнётся. А потом её купил Тодд Уильямс…       Внизу что-то громко зазвенело, и Кэра дёрнулась, оглядываясь. Тириумное сердце пропустило удар.       «Не вмешивайся. Это не твоё дело»       Но ноги сами понесли её в коридор, а оттуда на лестницу и на первый этаж.       Алиса стояла посреди гостиной, вжав голову в плечи и прижимая к себе лисёнка, а вокруг неё ходил грузный мужчина с неопрятной щетиной, в зелёной выцветшей рубашке, с ремнём в руках. Тодд Уильямс, её хозяин.       — Ну? Так я тебя спрашиваю? Не можешь без сети ответить?       Кэра не знала, о чём Тодд спрашивал Алису, но вряд ли напуганный ребёнок сейчас смог бы ответить ему даже сколько будет «два плюс два». Дети-андроиды гораздо хуже переносят стресс. Её хозяин этого не понимал. Он не имел никакого представления о том, как общаться с детьми. Да и вообще, кажется, мало о чём знал в этом мире, кроме алкоголя, «красного льда» и вины окружающих в том, что у него «так всё дерьмово». Он обвинял всех — сбежавшую бывшую жену, правительство, андроидов, Кэру с Алисой, но только не себя.       — Какой от тебя толк? Не учишься, молчишь, как рыба. Что, не нравится, когда я так с тобой разговариваю?! Не нравится, как воспитываю?!       Громкий вскрик Алисы заставил Кэру судорожно вцепиться в края раковины.       «Нельзя вмешиваться»       — Нет, папочка! Нет, я…       — Я столько сил на тебя трачу — и где благодарность?! Ты, как твоя мать, вечно всем недовольна!       Стук падающего тела. Кэра оглянулась, дрожа от напряжения и растущего стресса.       «Не наше дело! Нельзя…»       — Все вы такие. Хотите всего и сразу! А каково мне приходится кто-нибудь из вас спросил?!       Тяжёлые шаги мешались с судорожными всхлипами Алисы. Кэра отвернулась, но заставить себя снова заняться делами не смогла. Ненависть — незнакомое, обжигающее чувство растекалось жаром по её биокомпонентам, отдавалось надсадной вибрацией в голове. Никогда прежде она ничего подобного не испытывала. Ни к кому из хозяев, даже к Стенджерам. Она боялась их, злилась, но не так. На тот момент она ещё даже не представляла себе, что жизнь у некоторых других хозяев может быть намного хуже и страшнее…       — Заебала ты со своей лампочкой. Погаси её!       — Я н-не могу…       — Я сказал, погаси сейчас же!       Зажатая в руке чашка треснула, осыпаясь осколками. Кэра развернулась, но успела сделать лишь несколько шагов, как её настиг крик Алисы и громкий треск. Девочка свернулась клубочком около телевизионной тумбы, прижимая ладони к лицу. Между её пальцев тонкой струйкой тёк тириум, такой же голубой потёк был и на углу мебели.       Внутри Кэры словно тоже что-то треснуло. Она бросилась к девочке, забыв о застывшем рядом Тодде, бережно отвела в сторону её руки. Диод Алисы разбился вдребезги, пластик раскололся от удара и сквозь трещину змеилась голубая кровь.       — А ну отойди от неё.       Девушка вздрогнула, резко развернулась, поднимаясь. Её сердце билось в несколько раз чаще допустимого, жар от разогревшихся компонентов заставлял сбоить систему. Тодд надвигался на неё, угрожающе сжав кулаки, но Кэра не боялась… Не за себя.       — Хватит! Вы итак уже натворили дел, вам мало?       Она видела, как расширились глаза человека, не ожидавшего отпора. Тодд даже замер на месте, ошарашенно глядя на неё.       — Что? Ты ещё учить меня будешь?!       — Вы её больше не тронете. Я не позволю!       Первый шок прошёл, и мужчина набычился, двинулся вперёд, сжимая кулаки.       — Бунтовать вздумала? А ну, пошла вон!       От удара в лицо засбоил оптический блок и сошёл скин с половины лица. Система тревожно мигнула уведомлениями о повреждениях. Кэре раньше не приходилось драться, да и в её программу этого никто не закладывал. Зачем система самообороны домохозяйкам и уборщикам? И сейчас, когда пальцы Тодда сжались на её горле, она сполна ощутила свою беспомощность. Кэра попыталась ударить в ответ, даже зацепила мужчину ногтями по лицу, царапала его руку, но новый удар в тириумный насос заставил засбоить уже все системы. Девушка захлебнулась хрипом, а осатаневший мужчина отбросил её в сторону, опрокинув кресло, и шагнул следом.       Удары сыпались один за другим. Кэра пыталась защититься, но её сил не хватало, а система лишь усугубляла ситуацию, мигая красным и покрывая экран сообщениями об ошибках. Она смутно видела, как маленькая тень бросилась к Тодду, цепляясь за его руку, как он отшвырнул её в сторону, словно котёнка.       «Алиса!»       Критическое повреждение. Отключение через…       «Нет! Я не могу отключиться! Не могу!»       Она приподнялась — и снова упала, получив сильный удар ногой в бок. Пластик с хрустом ломался, уровень тириума понижался. Где-то на грани слышимости девушка различила детский голос, выкрикивавший её имя, и перед глазами полыхнуло.       «ЗАЩИТИТЬ АЛИСУ»       Новый удар последовал в голову и система мигнула, отключаясь.

***

      5 ноября, 2038 год, 9:28       Опавшие листья тихо шуршали под ногами. Солнечные лучи с трудом пробивались сквозь тесно переплетённые ветви, окрашивая широкую аллею в мягкие, охряно-золотистые тона. Неторопливо вышагивая по дорожке Маркус подумал, что можно было бы подкинуть идею Карлу о том, чтобы написать такой пейзаж. Конечно, это не в его стиле — Карл писал в основном людей и в далёкой от классических стандартов манере — но вдруг это натолкнёт его на какие-нибудь новые идеи? А то последняя картина, над которой старый художник работал сейчас, казалась Маркусу какой-то… не такой.       Промчавшаяся мимо девочка-подросток едва не сбила его с ног. Маркус оглянулся и увидел, как темнокожая AX400 ласково обнимает прижавшегося к ней ребёнка. Их радость отозвалась в груди теплом и лёгкой щекоткой. Примерно так же Маркус чувствовал себя, когда Карл его хвалил или благодарил за очередной подарок.       Девочка и андроид скрылись за углом, а Маркус продолжил свой путь, не забывая поглядывать по сторонам. Мир вокруг был полон жизни. На скамейке в стороне WR500 помогала подняться пожилому джентльмену, и снова это тепло внутри от обращённых к девушке ласковых слов: «Спасибо, милая». Слева на детской площадке андроиды следили за детьми, одна из них качала коляску с грудным младенцем. Мимо пробежали мужчина и AC700 — андроид-тренер. Около выхода из парка несколько андроидов из коммунальных служб долбили отбойными молотками асфальт и ремонтировали трубы под присмотром человека-прораба. Андроиды и люди работали и жили вместе. Вот уж точно сказано: «Детройт — город андроидов»…       Красная стена выросла перед лицом неожиданно и Маркус поморщился, натолкнувшись на неё.       «ДОЖДАТЬСЯ ЗЕЛЕНОГО СИГНАЛА СВЕТОФОРА»       Андроид покорно замер на красной полосе у края тротуара. Стена пропустила его лишь тогда, когда загорелся зелёный свет, в то время как стоявшие рядом люди уже на четверть успели пересечь дорогу.       Гриктаун показался ему ещё более оживлённым. Торговец хот-догами зазывал к себе покупателей. С другой стороны тем же самым занимался AV500 в фартуке и забавной шапочке, прикрывавшей рыжие кудри. Проходившая мимо девушка бросила под ноги уборщику WG100 пустой стаканчик из-под колы и андроид, подняв его, закинул в стоящую двумя шагами далее урну. Около бронзовой статуи известного композитора — Арнольда Брука, расположился уличный музыкант с гитарой. На обрывке картонки чёрным маркером было выведено: «Человеческая музыка! Всего $1 за музыку, созданную с душой». Молодой мужчина играл красиво и Маркус ненадолго задержался рядом, вслушиваясь в стройные, гармоничные переборы, пока их частично не заглушили громкие выклики где-то совсем рядом. Завертев головой, Маркус приметил прохаживавшегося под вывеской магазина «Джеймс энд Картер» прилично одетого темнокожего мужчину, что-то громко декламировавшего, и, заинтересованный, направился к нему.       — …Мы сделали андроидов своими рабами, но рабы стали хозяевами! Мы без них больше жить не можем! Они в наших домах, в наших школах, на наших фабриках. Они забирают нашу работу, учат наших детей, заботятся о нас. Мы не можем без этого! Рабы, повинующиеся каждому нашему эгоистичному желанию. Мы предпочитаем жить с машинами, чем с себе подобными! Технологии теперь наш бог…       Проповедник, наверное, долго ещё мог бы разоряться на эту тему, но его взгляд приметил в толпе слушателей Маркуса, и мужчина коршуном накинулся на андроида:       — Что глаза таращишь, демон? Я знаю, кто ты, насквозь тебя вижу! Да, это ты — сосуд самого дьявола! Ты тот самый, кто разрушит Детройт!       Маркус отступил под чужими взглядами и волной почти физически ощутимой ненависти, сохраняя на лице выражение невозмутимости, хотя злые слова задели за живое. В последние несколько лет он часто слышал такие речи, в том числе и в свой адрес. Они с Карлом много говорили о любви и ненависти, Карл учил его разбираться в политике и человеческих отношениях, но такая слепая злоба каждый раз выбивала Маркуса из колеи. Он не понимал её. Не мог понять!       Андроид отвернулся и направился строго по заданному маршруту, больше не оглядываясь. Хорошее настроение оказалось безвозвратно подпорчено.       Магазин «Краски Беллини» обнаружился глубоко в крытой галерее, между магазином одежды и обувным салоном. Одну витрину занимали холсты, другую — стол с анатомической моделью собаки и разложенными наборами красок. Интерьер внутри почти полностью был выполнен из настоящего дерева — что само по себе являлось роскошью в их технологический век. Открытые шкафы в добрых три метра высотой заполняли сотни банок с красками самых разнообразнейших цветов. На широком прилавке были выставлены кисти и различные анатомические модели.       Стоило войти — и задание в правом углу зрения сменилось: «ЗАБРАТЬ ЗАКАЗ». Маркус прошёл к прилавку, положил ладонь на сенсорную панель, предназначенную специально для андроидов. Сошедший скин обнажил белоснежный пластик, светодиодная подсветка в месте сочления на запястье загорелась приятным голубым светом. AV500 в чёрном фартуке с символикой магазина встрепенулся и тут же выдал:       — Идентификация успешна.       Нырнув под прилавок, он достал чёрную с цветным рисунком коробку, протянул Маркусу и механически выдал:       — Заказ номер 847. С вас 63 доллара. Подтвердите платеж.       Маркус сделал запрос на счёт Карла, которым старый художник позволял ему спокойно распоряжаться, после чего отправил необходимую сумму AV500. Диод на виске продавца мигнул жёлтым, и парень кивнул:       — Транзакция выполнена.       Маркус принял коробку и покинул магазин. Время приближалось к десяти часам, пора было возвращаться домой и будить Карла. Андроид обогнул статую, направляясь к автобусной остановке — и нахмурился, увидев собравшуюся толпу. Около десятка человек размахивали транспарантами и орали антиандроидские лозунги. Маркус замер на миг, словно его молнией прострелило…       Люди свистели и улюлюкали. На серых плитах голубели пятна тириума.*       …и двинулся к остановке, по самому краю толпы. Разумеется, его сразу заметили. Он выделил одного человека, который и направился к нему, сжимая в руке рупор. Коротко стриженный, темноволосый, с заросшим лицом и злым, как у цепного пса взглядом.       — Далеко собрался, жестянка?       Маркус смерил его взглядом и попробовал обойти левее, но мужчина тут же снова преградил ему дорогу. Резкий шаг вправо — с тем же результатом. Незнакомец широко, довольно оскалился, подаваясь вперёд, заглядывая Маркусу в лицо.       — Глядите, вот к нам и жестяночка пожаловала…       — Бесполезная жестянка! Давно пора было тебя утилизировать!       «Это неправильно»       Пальцы на коробке с красками сжались чуть сильнее. Маркус видел краем глаза, как люди обходят его, смыкая круг. Как шакалы — пугливые поодиночке и опасные в стае. Он напрягся, предчувствуя неприятности, но мощный толчок в спину всё равно оказался неожиданностью. Коробка вылетела из рук, с громким стуком отлетев в сторону, и внутренности прострелило током.       «Краски!»       Дорогостоящий набор, необходимый Карлу для работы! Если с ними что-то случится…       Люди вокруг кричали, но Маркус не прислушивался, слишком озабоченный тем, чтобы поскорее встать. Однако стоило только подняться на колени — и новый удар в бок сшиб его обратно на асфальт. Пространство перед глазами тревожно мигнуло красным.       «Так нельзя»       — Пойдём, Маркус.       — Мы должны помочь ему.       — Нет, мы уходим! Это приказ!       Но сейчас его хозяина тут нет. И остановить его некому…       Чужая рука вцепилась в ворот рубашки, грубо рванула вверх. Ткань разошлась с глухим треском, зато Маркус оказался на ногах — лицом к лицу с лидером протестующих.       — Ты отсюда не уйдёшь. Мы тебя ща порвём, как грелку!       «Я не должен это терпеть»       Руки сами собой сжались в кулаки. Маркус спокойно взглянул в лицо мужчине, вызывая в памяти приёмы самообороны. Тело уже напряглось, готовое к активации защитного протокола…       — Всё! Хватит, разошлись.       …и расслабилось. В этот раз полиция подоспела вовремя. Но на лидера протестующих подошедший офицер не произвёл никакого впечатления. Человек продолжал удерживать Маркуса за воротник, злобно щерясь.       — Ты у нас узнаешь, что к чему.       — Повредите — будете платить штраф, — насмешливо бросил полицейский, и этот довод явно оказался весомее. Люди крайне неохотно расстаются с деньгами.       Человек зло глянул на офицера и неохотно разжал руки, оттолкнув Маркуса от себя. Андроид подхватил с асфальта коробку с красками — она, к счастью, не пострадала — развернулся, подметив, как полицейский сместился вправо, отделяя его от протестующих, и снова это саднящее чувство несправедливости.       — Люди имеют право пользоваться нами по своему желанию, а в случае неисправности или ненадлежащего выполнения своих обязанностей… Они могут…       — …сломать вас и утилизировать.       — То есть, убить?       — Убить можно человека. К вам это слово не применяется…       На деревянных ногах Маркус добрался до остановки, встал на голубую зону на асфальте, отмеченную как «Для андроидов». В подошедшем автобусе был и свой отсек для андроидов, отделённый прозрачным стеклом с аналогичной подписью. Встав рядом с другими андроидами, Маркус отстранённо отметил, что в салоне полно пустых мест. Всего два человека вольготно расположились на мягких сидениях.       «Несправедливо»       Он столько раз ездил на этих автобусах, стоял на остановках — и в солнце, и в дождь, без возможности укрыться под крышей — видел на дверях некоторых магазинов надписи: «Андроидам вход воспрещён!», и никогда не придавал значения этому разделению. Люди и андроиды. Люди приказывают — андроиды подчиняются. И всех это устраивает. Так почему же сейчас?..       «Несправедливо»       Маркус осторожно посмотрел в одну сторону, другую. Андроиды рядом стояли неподвижно, глядя строго перед собой. AX400, AP700, AP100… Застывшие лица, пустые глаза, смотрящие в никуда. Он опустил взгляд на свою куртку, без подписи «CyberLife», без серийного номера. Сколько Маркус себя помнил, Карл никогда не звал его по модели и запретил её упоминать при чужих. Он всегда представлялся, как Маркус. Почему? Он ведь тоже андроид, но так отличается от других. Почему?       Ответов у Маркуса не было. Зато он знал человека, который сможет их предоставить.       Ещё никогда он так не стремился домой.

***

      5 ноября, 2038 год, 10:23       Зашуршали раздвигаемые шторы — и яркий солнечный свет залил спальню. Карл, пребывавший в смутном состоянии между явью и дрёмой, машинально заслонился рукой и покосился в сторону окна. Маркус тепло улыбнулся ему и раздражение — его обычный спутник по утрам — истаяло без следа.       — Доброе утро, Карл.       — Доброе.       Выдохнул сипло, хотя так и не считал. Но ни к чему расстраивать его мальчика. Достаточно того, что он итак кривился от боли, с трудом приподнимая и подтягивая выше одеревеневшее тело. С каждым днём это становилось делать всё сложнее. Мышцы словно наливались ртутью, в голове шумело, как после качественной попойки. Маркус что-то говорил на фоне, однако Карл уловил лишь окончание фразы:       -…влажность 80%, вероятны ливни во второй половине дня.       А вот и объяснение его плохому самочувствию. Карл криво усмехнулся. Кто бы мог подумать, что по его старым костям погоду можно предсказать не хуже метеослужб.       — Такой день не грех провести в постели, — пробормотал он, жмурясь от яркого свет, резавшего ставшие слишком чувствительными глаза.       — Утром я забрал краску, которую вы заказали, — Маркус подошёл ближе, собирая пневмошприц, чтобы ввести очередную порцию лекарства. С недавних пор это стало их обязательным ритуалом по утрам. Одним из тех, которые Карл ненавидел.       — О, я и забыл об этом, — Карл не без лёгкой зависти следил за ловкими движениями молодого мужчины. — Вот в чем состоит разница между мной и тобой, Маркус. Ты ничего не забываешь.       Он ожидал ответа, но андроид смолчал и просто попросил его руку, чтобы ввести лекарство. Карл настороженно прищурился. Что-то было не так. Он пригляделся к своему воспитаннику, пока тот делал укол, отвлекая внимание общими фразами о людях и их здоровье… Взгляд зацепился за порванный воротник и пятна пыли на рукавах, и Карл, высвободив руку, встревоженно схватил Маркуса за плечо.       — Эй! А что с твоей одеждой?       — Всё в порядке, — Маркус быстро отвёл глаза. — Просто демонстранты на улице…       Карл поджал губы. Этого следовало ожидать. После того случая недельной давности… Даже удивительно, что Маркус не ввязался в неприятности раньше. Карл до сих пор помнил его глаза, когда они шли к такси, оставляя за спиной разбитого хозяином WG100. Растерянность, отчуждение. Словно между ними в этот миг пролегла пропасть. Может, так оно и было. Карл честно попытался объяснить Маркусу, что и почему они сделали и кажется андроид даже понял его, но прохладная отстранённость нет-нет, а проскальзывала в его взгляде. Прямо как сейчас, когда он смотрел в сторону и усиленно делал вид, что ничего страшного не произошло.       — Что за остолопы! — Раздражённо бросил художник, сдерживая тревогу. — Они думают остановить прогресс, сломав пару-тройку андроидов. Надеюсь, тебя не повредили?       На первый взгляд казалось, что всё в порядке, но не только человек — хрупкий и ломкий механизм. Машину тоже легко сломать, если знать, куда бить. А то, как Маркус отводил глаза, проводя все необходимые операции, лишь подтвердило подозрения старика. И что бы андроид не говорил, Карл чувствовал — с ним что-то не так. Но вытрясать из Маркуса ответ — занятие почти бесполезное, так что он смирился и покорно позволил отнести себя в ванную.       У них ещё будет время поговорить, позже. Карл не любил выбираться из дома в дождь. Сырость и холод лишь обостряли все его болячки и тогда он особенно остро чувствовал собственную слабость и никчёмность. Отвратительное чувство…       Маркус вёл себя почти как обычно. За столько лет Карл хорошо успел изучить его, и теперь отмечал некоторую механичность в действиях андроида. Будь тот человеком, старый художник мог бы сказать, что он «действует на автомате», словно задумался о чём-то. Однако его диод горел ровным голубым и он чутко реагировал на каждое слово Карла, так что тот пока ничего не предпринимал.       Они выполнили все необходимые утренние процедуры, Маркус помог Карлу одеться и усадил в кресло, после чего повёз его в столовую, завтракать. Карл с некоторой досадой вспомнил о выставке в музее современного искусства — первой за многие годы. Директор галереи разорился на целых четыре приглашения и было бы невежливо ответить отказом. Но это означало необходимость выбраться из дома и проторчать там не меньше нескольких часов, чего ему сегодня совсем делать не хотелось. Поколебавшись недолго, он отложил решение вопроса на потом. До вечера ещё много времени, успеют решить, идти или не идти.       Автоматизированная система спустила его коляску вниз, и они двинулись в гостиную. Маркус сообщил, что ответил на письма поклонников, однако от единственного человека, о котором Карл хотел бы получить хоть какие-то известия, не было ни слуху, ни духу.       Лео опять пропал. И это тогда, когда их отношения наконец-то начали налаживаться. Озлобленный волчонок, в которого его сын превратился с годами, меньше скалился, даже пытался где-то работать и чем-то интересоваться помимо тусовок и «красного льда». Карл помогал ему как мог, но в последнюю неделю парень снова пропал бесследно. Его телефон не отвечал, а немногочисленные знакомые на все вопросы пожимали плечами. И Карл, как водится, предполагал худшее.       Завтрак уже ждал на столе. Маркус ловко, в несколько движений, поставил перед ним тарелку, разложил приборы и налил в чашку кофе. Сегодня на чёрной, меловой поверхности весело улыбалась простенькая рожица буквально из трёх чёрточек, и тем не менее одного взгляда на неё хватило, чтобы пошатнувшееся настроение поползло вверх. Карл слегка улыбнулся, подумав, что с этим подарком Маркус, в своё время, определённо не прогадал.**       — Займи себя чем-нибудь, пока я завтракаю, — коротко бросил он, берясь за вилку и включая телевизор.       Диктор вещал об обострении ситуации вокруг Арктики. Эта тема мусолилась всеми СМИ уже с месяц. Карл слушал вполуха, поглощая омлет и украдкой следя за Маркусом. Андроид медленно прошёлся по гостиной, остановился около шахматного стола и что-то несколько секунд рассматривал, прежде чем двинуться дальше. Что-то его определённо беспокоило, и Карл задумался о том, как бы получше начать разговор, чтобы вывести андроида на откровенность и не спугнуть, как вдруг тихое жужжание привлекло его внимание.       Карл опустил руку в карман пиджака и прикрыл глаза. Только этого не хватало…       Коммуникатор продолжал настойчиво вибрировать. Звонящий очень хотел его услышать, и Карл понимал, что ответить придётся. Не сейчас, так позже, так что какой смысл оттягивать момент?       — Доброе утро, Элайджа.       — Доброе, Карл, — негромкий голос звучал мягко и расслабленно, вызывая в голове образ вальяжного пушистого кота. — Мне кажется, или ты не рад меня слышать?       — Ну почему же. Я ждал твоего звонка… первые несколько лет.       Он услышал тихий смех с той стороны.       — Увы. Мне потребовалось чуть больше времени, чем я думал, однако сейчас момент настал. Мне нужен Маркус.       Карл взглянул в сторону андроида. Маркус застыл рядом с книжным стеллажом и держал в руках книгу… ту самую книгу. Что-то ёкнуло внутри.       — Удивительно, как порой сходятся судьбы…       — Прости? — голос на том конце чуть напрягся.       — Маркус просыпается, Элайджа. Я не знаю, что с ним происходит, но ты появился как никогда вовремя. Думаю, скоро он начнёт осознавать себя и задавать вопросы, на которые я уже не смогу ему дать ответа.       Несколько секунд в трубке царила тишина.       — Вот как.       — Дай мне несколько дней, чтобы подготовить его, и приходи.       — Хорошо. Я ещё перезвоню тебе позже, договоримся о встрече.       Элайджа отключился. Карл медленно убрал коммуникатор и двинулся к Маркусу. Теперь необходимость поговорить с ним вставала в полный рост.