Detroit: Быть человеком

      5 ноября, 2038 год, 22:12       — …Привет.       Сидящая за столом темноволосая девушка вскинула голову и вежливо улыбнулась в ответ.       — Привет. Могу я вам чем-то помочь?       — Да, — Коннор аккуратно прислонился бедром к столу, вызывая свою самую обаятельную улыбку, на которую только был способен. — Вы знаете, что по законодательству штата Мичиган настолько красивым девушкам запрещено оставаться в общественных местах в одиночестве? Если они конечно не хотят, что бы их кто-то похитил?       — Оу! — красавица откинулась на спинку стула, прикусив ручку, окинула Коннора насмешливым и вместе с тем заинтересованным взглядом. — То есть мне грозит опасность, мистер…       — Агент Хейз. К вашим услугам, — парень с гордым видом жестом фокусника вытащил из-за спины руку и продемонстрировал новенькое, блестящее удостоверение.       Глаза девушки широко распахнулись, она вскочила, бережно взяла документ, с любопытством рассматривая.       — Они тебя повысили!       — Да. Теперь я настоящий федеральный агент!       Коннор ловко подхватил любимую на руки, закружил по библиотечному залу, а она смеялась от души, цепляясь за его плечи. На них со всех сторон зашикали, и они остановились, но Джессика продолжала крепко держаться за его плечи.       — Ты молодец. Я знала, что у тебя всё получится!       — Пока ты в меня веришь, большего мне и не нужно, — тепло улыбнулся Коннор, зарываясь пальцами в густые каштановые локоны, потянулся вперёд, чтобы поцеловать девушку, однако Джессика вдруг отклонилась назад и легонько встряхнула его за плечо.       — Коннор.       — Я тебя слышу…       — Коннор!       Коннор открыл глаза и сонно уставился в лицо склонившейся над ним девушки. На мгновение ему показалось, что он видит Джессику, но стоило моргнуть — и иллюзия рассеялась, а место призрака заняла Хлоя. От неожиданности парень дёрнулся в сторону, почувствовал некую тяжесть на груди, придержал рукой. Оказалось, книга. Харпер Ли, «Убить пересмешника». Коннор отложил её в сторону и недовольно уставился на RT600.       — Хлоя, что-то случилось? Что ты делаешь в моей комнате?       — Прости, что разбудила тебя, Коннор, но Элайджа просил передать, чтобы ты срочно явился к нему в кабинет.       Юноша удивлённо вскинул брови. Даже так?!       — Что случилось? Очередная внеплановая проверка от «Киберлайф»?       — Он сам тебе всё объяснит, — покачала головой Хлоя. — И пожалуйста, Коннор, постарайся сейчас с ним не спорить. Элайджа итак на взводе.       «На взводе?»       Это уже становилось интересным. Чтобы вывести мистера Арктическое Хладнокровие из себя… Коннор даже не знал, что нужно сделать. Он никогда не видел, чтобы Элайджа терял самообладание.       Поспешно поднявшись, юноша принялся натягивать уже ставшую привычной форму RK800, гоня прочь тянущее ощущение в груди. Воспоминание из давнего прошлого — словно из другой жизни — казалось чужим и неуместным. Хотелось поскорее его забыть и вернуться к стабильному состоянию живой машины. Без чувств, без переживаний. Без воспоминаний.       Тугой узел галстука сомкнулся на горле, Коннор бросил короткий взгляд в зеркало и развернулся к Хлое.       — Я готов.       Вместе они зашагали к кабинету Камски. Около чёрной зеркальной двери парень замешкался, но едва успел коснуться блестящей зеркальной поверхности костяшками пальцев, как изнутри послышалось нетерпеливое:       — Входи!       Коннор озадаченно переглянулся с RT600 и неторопливо вошёл внутрь.       Элайджа нетерпеливо расхаживал по кабинету — в одиночестве, что позволило немного расслабиться и выдохнуть, — облачённый в любимый халат в чёрно-красную клетку до колен. Либо новости застали его уже на подготовке ко сну, либо — на вечернем омовении, как он любил называть свои заплывы в том жутком красном бассейне. В руках мужчина сжимал какие-то распечатки, и едва агент вошёл, тут же заговорил отрывисто, холодно:       — Собирайся, Коннор. Боюсь, сегодня ночью тебе не придётся спать.       Хлоя, проскользнув следом, тенью замерла в углу у стола. Коннор нахмурился.       — Что случилось?       — Маркус пропал.       А вот это уже было неожиданно. Ощущая неприятный холодок внутри, юноша быстро шагнул к столу:       — Как?!       — Досадная случайность, — Элайджа сунул ему распечатки и снова нервно заметался по помещению. — Вечная беда этого проклятого мира. Из-за одного незапланированного идиота рушатся выстраиваемые годами планы!       От грохота, с которым ладони Элайджи ударили по столу, Коннор едва не подпрыгнул на месте и изумлённо уставился на учёного. Это событие можно было смело заносить в анналы истории. Таким он Элайджу действительно никогда прежде не видел. Коннор вообще не думал, что тот способен на такие сильные эмоции. Бывший лидер «CyberLife» всегда казался ему айсбергом, закованным в вековой лёд невозмутимости. Все проявляемые им эмоции тщательно дозировались, взвешивались и выдавались ровно тогда, когда требовалось, и в тех количествах, сколько их было нужно для понимания простыми людьми. Но сейчас, глядя на тяжело вздымавшиеся плечи и сжатые до побелевших суставов руки, Коннор подумал, что Элайджа всё-таки человек. Как бы умело он это ни скрывал.       Не зная, что делать и что сказать в такой ситуации, он опустил глаза на помятые листы и нахмурился:       — Вы посылаете меня в Центральное полицейское управление?       Хлоя ласково коснулась плеча своего босса, и Камски выпрямился с тяжёлым вздохом, постепенно овладевая собой.       — Да. Да, затягивать больше нельзя. Пора вводить тебя в игру.       Элайджа прошёл за стол и медленно опустился в кресло с таким видом, словно эмоциональная вспышка вымотала его, но вместе с тем привела в чувство. Светлые глаза отрешённо уставились на Коннора.       — В тех документах, которые я тебе передал, содержится краткая информация по делу, на которое тебя направляют, и контактное лицо, с которым тебе придётся вести расследование. Хлоя уже загрузила в систему задним числом приказ о твоём приобщении к расследованиям по делам девиантов. Утром нужно будет съездить в «Киберлайф» и закончить с формальностями, получить от них допуск к системе и все необходимые документы, подтверждающие легитимность твоего вмешательства в дела полиции, но с этим проблем возникнуть не должно…       — Это дело не относится к Маркусу? — Коннор, нахмурившись, вчитывался в скупое досье. Камски вкрадчиво кивнул.       — Верно. Ехать туда нет никакого смысла. Полиция в этот раз на удивление хорошо сделала своё дело.       Парень заинтересованно взглянул на Элайджу, расслышав в его голосе нотки глубочайшего отвращения к представителям закона, но промолчал.       — Мы слишком поздно узнали о произошедшем и не успели забрать тело. Хлоя занимается поисками, но ни в один из ближайших сервисных центров «CyberLife» его так и не доставили. Значит, Маркуса увезли либо в одну из неофициальных мастерских, либо сразу на свалку, а это существенно расширяет зону поиска! Его трекер тоже не функционирует, что может означать только одно… — учёный вопросительно взглянул на Коннора, и тот закончил:       — Он стал девиантом.       — Именно! Если нам удастся его разыскать, я отзову тебя обратно, но шансы на это слишком малы. Мои возможности, к сожалению, ограничены, поэтому тебе придётся внедриться в полицейское управление и взять под контроль все дела, связанные с девиантами. Рано или поздно Маркус себя проявит.       — Почему вы думаете, что его не уничтожили? Особенно если он попал в подпольный центр…       — Маркус — не обычный андроид, — резко перебил его Элайджа. — Системы в его теле дублируются, как энергоснабжение, так и блок памяти, что обеспечивает высокую степень выживаемости. Кроме того материалы, из которых он был изготовлен, отличаются повышенной прочностью, и несколькими пистолетными пулями его так просто не убить. Любой техник, у которого есть голова на плечах, оценит работу и не станет разбирать Маркуса на запчасти, а предпочтёт восстановить его работоспособность и продать модель подороже. В критической же ситуации будет активирован протокол «Лазарь», предписывающий Маркусу любыми способами восстановить своё тело до приемлемого рабочего состояния. Этому не сможет помешать даже девиация, этот алгоритм сродни подсознательному инстинкту самосохранения у людей.       — Вы сказали — любыми способами?       Элайджа не ответил, но холодная усмешка на его лице Коннору очень не понравилась, и парень поспешно опустил глаза к документам. Что ж, даже такая внештатная ситуация лучше, чем сидеть сутками взаперти и перечитывать по сотне раз зачитанные ещё в школе романы.       Решив, что с делом он вполне сможет ознакомиться в такси, парень открыл страничку напарника — и медленно поднял глаза на Элайджу.       — Вы издеваетесь?..

***

      CYBERLIFE inc.       MODEL AX400       SERIAL#: 579 102 694       BIOS 7.4 REVISION 0483       REBOOT…       MEMORY RESET       LOADING OS…       SYSTEM INITIALIZATION…       CHEKING BIOCOMPONENTS… OK       INITIALIZING BIOSENSORS… OK       INITIALIZING AI ENGINE… OK       MEMORY STATUS…       ALL SYSTEMS OK       READY       Перед ней стояла девочка. Светловолосая, стрижка под каре, в лаковой бирюзово-розовой курточке, лет четырнадцати на вид. Система скомандовала улыбнуться, и AX400 растянула губы в приветливой улыбке, но девочка словно этого и не заметила, продолжая равнодушно изучать андроида взглядом, пока не подошла её мама и не увела её прочь. Девочку звали Зои.       На заднем плане VS800 расхваливал модель AJ700, как самую лучшую в разделе «домохозяйства». Ходившая за ним пара согласилась на покупку, а вот второму консультанту не повезло. Мужчина ворчал и ругался, никак не мог определиться с выбором.       От кассы к AX400 подошёл главный менеджер магазина в полосатой рубашке и синем жилете, в сопровождении грузного, темноволосого мужчины в зелёной рубашке, покрытой россыпью жирных пятен, и серо-чёрной распахнутой куртке.       — Вот она. Ну, конечно, задали вы нам работу… Машина была просто в хлам! Что, говорите, с ней стряслось?       — Да на дороге… фургоном сбило… — пробормотал мужчина, топчась на месте и нервно оглядываясь по сторонам. Менеджер покивал головой, явно не убеждённый словами посетителя, но больше вопросов задавать не стал.       — Ну, короче, она теперь как новенькая. Но пришлось систему сбросить. То есть память у неё стёрта. Это ведь ничего?       Мужчина бросил на андроида странный взгляд и качнул головой.       — Ничего.       — Хорошо. Имя ей дали?       — Дочка дала.       Менеджер развернулся, приказал:       — AX400, запиши своё имя.       Она перевела взгляд на вставшего напротив посетителя, и тот с непонятным отвращением выплюнул:       — Кэра.       AX400 улыбнулась и повторила:       — Моё имя Кэра.       — Хорошо, на этом всё, — дежурно улыбнулся менеджер. — Можете её забирать и будьте аккуратнее в следующий раз.       — Да-да-да! Иди за мной.       Не дожидаясь ответа, мужчина зашагал к выходу. Система обозначила его, как Тодд Уильямс, действующий хозяин. Кэра закрепила полученную информацию, пометив мужчину, как приоритетную цель, чьи приказы должны неукоснительно выполняться, и поспешила следом. Тодд уже ждал её в чёрном старом джипе с открытым кузовом. Кэра заняла свободное место на пассажирском сиденье, и машина тронулась с места.       Это была её первая поездка на машине. По крайней мере, первая, которую она помнила, поэтому Кэра буквально приклеилась к окну, жадно изучая мир вокруг, улицы, по которым они проезжали. Центр, где располагался магазин «CyberLife», сиял тысячами огней ярких витрин, многочисленных билбордов и голографических экранов. Мимо них проносились беспилотные такси и метро, с жужжанием пролетали треугольные дроны, ходили нарядно одетые люди и андроиды. На Вудворд-авеню она с восхищением отметила огромную бронзовую статую на постаменте из белого мрамора, держащую в одной руке золотой шар со множеством лучей, а в другой — статуи людей, молитвенно воздевших руки.       Живой, дышащий мир… но стоило выехать в пригород, и он изменился. На окраинах дымили многочисленные заводы, роскошные небоскрёбы всё больше уступали место частным домам — сперва красивым и представительным, но чем дальше, тем более запущенными и разрушенными они выглядели. Небольшие участки зарастали сорной травой, дома стояли облупившиеся, с разбитыми окнами. Внимательный взгляд Кэры успел заметить несколько руин, прогоревших до самого фундамента. Угнетающее зрелище…       Машина стала замедлять ход и остановилась рядом со стоящим на углу домом, облупившимся и обветшалым, как и большинство других на улице. Тодд выбрался из машины, не озаботившись дополнительным приказом, и система тут же выдала рекомендацию следовать за хозяином, что Кэра и сделала.       Слева гулко шумела строительная техника. AX400 повернула голову и нахмурилась, глядя на возвышавшийся над забором билборд. «Перестройка Северного Корктауна! Лучшее место для жизни». По пути сюда она видела таких объявлений сотни, но ни одно не заставило её тириумное сердце сбиться с чётко заданного ритма, пусть и всего на один такт.       — Ты идёшь?       Кэра моргнула — и поспешно зашагала к Тодду, но, прежде чем войти внутрь, бросила на стройку ещё один озадаченный взгляд.       — Тебя не было две недели, так что в доме срач, — мрачно бросил хозяин, стянув и повесив куртку на стоящую у входа вешалку. — На тебе уборка, готовка, стирка, глажка и все по части…       Мужчина закрутил головой и чертыхнулся:       — Чтоб её… Куда опять подевалась эта мерзавка?.. Алиса!       Программный сбой       «…Алиса. Моя дочь. Такая же как и ты, так что вы поладите…»       Кэра часто заморгала. Голос, сбоящий из-за помех, раздавался откуда-то изнутри её памяти. Но ведь это невозможно? Она только недавно покинула магазин…       На лестнице послышались лёгкие шаги, и Тодд развернулся.       — А, вот ты где… Это Алиса. Тоже на тебе. Искупать, уроки, вся херня.       Кэра повернула голову и взглянула на сидящую на одной из ступенек девочку. Маленькая, худенькая, в повыцветшей малиновой кофточке, с собранными в хвост тёмными волосами и внимательным, не по-детски серьёзным взглядом. К груди девочка прижимала латанного-перелатанного лисёнка. Тириумное сердце снова сбилось с ритма, на этот раз сразу не несколько тактов.       Программный сбой       — Ясно?       Прямой вопрос вынудил Кэру отвернуться. Она доброжелательно улыбнулась.       — Да, Тодд.       — Начинай тут, потом второй этаж.       Мужчина отвернулся и ушёл к телевизору. Алиса, сорвавшись с места, убежала наверх. Кэра проводила её взглядом, ощутив что-то похожее на сожаление. Ей бы хотелось познакомиться с девочкой поближе, однако приказ хозяина запрещал подниматься наверх, пока она не уберётся внизу. Значит, позже…       Включив робот-пылесос, Кэра подхватила ведро и прошлась по кухне и гостиной, собрала пустые коробки, бутылки из-под пива, пластиковую одноразовую посуду. На заднем фоне Тодд разговаривал с кем-то, но Кэра не прислушивалась, больше отдавшись собственным ощущениям. Почему-то всё в этом доме казалось ей знакомым. Переполненная окурками пепельница на столе, вечно включённая лампа в углу у двери, несколько глиняных дешёвых вазочек на тумбочке под окном. Раскрывая дверь на улицу, Кэра зацепилась взглядом за разбросанные квитанции от разных банков. По ним получалось, что Тодд уже задолжал уплату в несколько тысяч долларов. Однако её ведь не должно это беспокоить?..       Кэра вышла на улицу, выбросила мешки с мусором в стоявший у края дороги бак. К располагавшейся в двух шагах в стороне остановке подъехал беспилотный автобус «53 Даунтаун». Кэра проводила его внимательным взглядом, снова покосилась на строительный билборд, но ничего больше не почувствовала и вернулась в дом.       Тодд воевал со сбоящим телевизором, спустившаяся вниз Алиса играла на подоконнике со своим лисёнком. Кэре следовало ещё вымыть посуду и перестирать бельё, но вместо этого она направилась к девочке. В конце концов, та ведь тоже находилась под её компетенцией. Так она объяснила свой интерес недовольно мигнувшей системе.       Когда AX400 присела рядом с девочкой на корточки, та напряглась, наблюдая за Кэрой краем глаза.       — Милая игрушка. Как её зовут?       Алиса как будто бы хотела ответить, но затем поджала губы и отвернулась, продолжив возиться с лисёнком. Такая холодность показалась Кэре странной. Она помнила слова Тодда, что его дочь дала ей имя. Явно не просто так. Так почему же теперь?..       — Кэра! Пива мне холодного!       — Да, Тодд.       Кэра бросила ещё один растерянный взгляд на Алису, поднялась и поспешила к холодильнику. Продуктов внутри было немного, но сегодня на ужин должно хватить, а завтра она закажет ещё. Достав запотевшую бутылку, Кэра прошла в гостиную и передала пиво Тодду. Мужчина, дымивший кальяном, тут же торопливо схватил бутылку и жадно присосался к горлышку. Кэра поставила на полку разбросанные книги, собрала посуду и отправилась на кухню. Посудомоечная машина не работала, отсутствовала деталь #573BV. Кэра отправила заказ на доставку детали, но привезти её должны были только завтра, так что AX400 поставила тарелки на тумбу и взялась за губку. Всё время, пока она мыла посуду, её не отпускало ощущение чужого взгляда, буравившего спину. Оглянувшись, она увидела наблюдавшую за ней Алису, но стоило Кэре встретиться с девочкой глазами, как та тут же развернулась и убежала. Кэра задумчиво улыбнулась. Как бы то ни было, девочка ей нравилась.       Когда с посудой было покончено, Кэра направилась в сад. Она не знала, сколько бельё провисело на верёвке — все две недели с момента её отсутствия? — но чистым его было назвать сложно. Пропылившимся, заскорузлым — будет вернее. Кэра собрала вещи в корзину, развернулась — и увидела Алису, которая сидела на старой шине у крыльца. Девочка будто следила за ней, сама опасаясь подойти. Что ж, зато Кэру это не сдерживало.       — Привет, — она опустила корзину и сама присела перед сжавшимся ребёнком. — Тебе скучно? Хочешь поиграть?       Девочка неуверенно глянула на неё — и промолчала, как обычно, однако Кэра отступаться не собиралась.       — Ты любишь здесь играть?       Алиса не ответила, вскочила и убежала обратно в дом. Кэра ощутила смутное разочарование и тревогу. Что же не так с этим ребёнком? Она ведь такой не была…       Программный сбой       Кэра вздрогнула. Почему она только что так подумала? Она ведь не помнит…       Она выпрямилась, глядя вслед девочке, шагнула было следом — и дорогу преградила красная стена.       «ПЕРЕСТИРАТЬ БЕЛЬЁ»       Кэра едва уловимо поморщилась, подхватила корзину и направилась в кладовую. Сначала дело, потом всё остальное.       Забросив вещи в машинку, она потянулась за порошком. Внутри что-то лежало. Целлофановый пакетик с какими-то красными кристаллами. Кэра на автомате просканировала предмет — и нахмурилась.       Ацетон, литий, тириум, толуол, соляная кислота…       Красный лёд       Наркотик, запрещённый в Америке в большинстве штатов.       Кэра ещё не успела понять, что это значит, когда услышала шорох за спиной, начала разворачиваться — и почувствовала, как сильные пальцы сдавили её горло. Хозяин прижал её к полке и стиральной машинке, чуть приподняв, так что ноги Кэры больше не касались пола. Стиральный порошок рассыпался по комнате. Уровень стресса подскочил на семь пунктов — а затем ещё на десять, когда Тодд наклонился над ней, так что их лица разделяло всего несколько сантиметров.       — Ты лучше не суй нос в мои вещи. А то я психую.       — Простите, Тодд, — поспешно выдохнула Кэра предложенный системой ответ. Человек не был стабилен, уровень его стресса колебался на отметке в тридцать семь процентов, но он, по крайней мере, не пытался её сломать… пока.       Программный сбой       …пальцы сдавливают горло… тириумный насос сбоит от удара…       — Не лезь в мои личные дела, если не хочешь разозлить, — прошипел мужчина, выхватив пакетик у неё из рук. — Хочешь разозлить?       — Нет, Тодд.       Мужчина криво усмехнулся — и отпустил её, медленно отступил назад.       — Прибери тут всё!       — Да, Тодд, — машинально выдохнула Кэра.       Уровень её стресса медленно пополз вниз, а ещё за спиной Тодда в коридоре она увидела Алису. Девочка испуганно смотрела на Кэру, но, поняв, что всё в порядке, тут же ускользнула прочь. А сама Кэра коснулась рукой шеи. Даже в критический момент система выдавала не больше двадцати процентов вероятности, что человек продолжит агрессивные действия. Ей ничего не угрожало. Но тогда откуда это чувство ужаса, что он её сломает? Откуда это… ощущение, что раньше пальцы давили сильнее? И не только давили, но и били?..       Кэра засыпала в машину остатки порошка, запустила стирку, убрала то, что рассыпала. Система успокоилась, сменив задачу на «Поговорить с Тоддом». Подходить к хозяину Кэре категорически не хотелось, но окружавшие её красные стены не оставляли выбора. Она выполнила всё, что могла, на первом этаже. Следовало отчитаться и переходить на второй.       — Мы хорошо начали, — несмело выдохнула она, останавливаясь позади дивана, на безопасном расстоянии. — Пойду наверх.       — Делай своё дело, только не маячь перед носом, — раздражённо отмахнулся мужчина, и Кэра покорно двинулась вверх по лестнице.       Первой была комната Тодда. Захламлённая, тёмная, с плотным, спёртым воздухом. Кэра собрала разбросанные по полу музыкальные пластинки, убрала в угол гитару. На тумбочке рядом с забытой пачкой чипсов и полупустой банкой пива лежала упаковка антидепрессантов в которой осталось от силы пара таблеток. Прочитав предупреждение о нарушении поведения Кэра нахмурилась и тревожно оглянулась на шум шагов в коридоре, однако Тодд прошёл мимо, а затем глухо хлопнула дверь ванной. AX400 открыла ящик тумбочки рядом с кроватью, замерла на миг, увидев там пистолет, положила внутрь антидепрессант и закрыла. Информацию об оружии она закрепила в сознании, привязав напоминанием к уровню стресса выше двадцати процентов. Кэра и сама не была до конца уверена, зачем это делает. Но сделала.       Оставалось лишь проветрить помещение и собрать многочисленные, разбросанные по всем поверхностям журналы и электронные читалки. Кэра открыла окно, начала собирать журналы и зацепилась взглядом за фотографию на одной из обложек.       Программный сбой       Мимо крадучись, словно тень, проскользнула Алиса. Кэра проводила её взглядом и снова взглянула на журнал.       Стереть данные? Да / Нет       Да       Кэра моргнула несколько раз, быстро накрыла журнал другими и отложила на полку. Развернулась и стремительно вышла из комнаты. Уборка продолжалась своим ходом, пока она не добралась до комнаты Алисы.       То, что это детская, можно было понять уже по двери с нарисованным солнышком и цветочной лужайкой. Такие милые рисунки, однако стоило войти внутрь, и Алиса, до того беззаботно лежавшая на полу, тут же вскочила и поспешно уползла в своё убежище — построенный в дальнем углу комнаты шатёр из белых и розовых занавесок. Внутри его освещали несколько разноцветных гирлянд. Кэра замешкалась на входе…       — Я просто хочу прибраться в комнате. Всего пару минут. Не против?       …не дождалась ответа и вошла. Алиса наблюдала за ней из шатра, словно любопытный мышонок из норки. Кэра заправила постель, открыла окна, попутно оглядываясь. Вся стена около двери была так же расписана фигурками и цветами. Рядом валялись карандаши и цветные мелки. На полу лежала раскрытая книга. Кэра собиралась убрать её, но вместо этого зачем-то прикрыла, заложив место чтения пальцем, чтобы посмотреть на обложку.       — «Алиса в Стране Чудес».       Программный сбой       …«О любовь, любовь! Она заставляет вертеться Землю!»…       Кэра оглянулась на девочку, ощущая тепло в груди, рядом с сердцем. Кажется, что-то в ней всё-таки работало неправильно, но проводить диагностику она не собиралась. Да и система не требовала.       — Конечно, — она дружелюбно улыбнулась Алисе и в очередной раз решилась подойти ближе. Рано или поздно она сможет пробиться сквозь этот щит недоверия. — Мы вроде с тобой дружили до моей перезагрузки. Может, подружимся снова?       Алиса привычно промолчала, возясь с игрушкой. Кэра мысленно вздохнула.       — Ты выбрала мне имя. Кэра, — девочка взглянула на неё, и AX400 уловила в чужом взгляде плохо скрытую боль. — Красивое. Почему такое?       Никакого ответа. Всё равно что биться о закрытую дверь. Устав ходить вокруг да около, Кэра спросила напрямую:       — Ты притихла. Ты ведь меня не боишься?       Алиса приоткрыла рот, словно собиралась ответить — и тут же снова закрыла, выбралась из домика и бросилась к двери. Кэра бессильно зажмурилась. Что ж, значит не в этот…       Маленькие пальцы сжали её запястье. Кэра распахнула глаза и удивлённо уставилась на девочку, которая что-то вложила в её ладонь — и пулей бросилась прочь из комнаты. Кэра опустила глаза на руку. Алиса передала ей ключ. Отчего — обнаружилось довольно быстро. Коричневая маленькая коробка стояла на её комоде, напротив. Крышку покрывали сердечки и буквы: «А.У. Сокровища». Кэра открыла крышку и с любопытством заглянула внутрь.       Зелёный засушенный клевер, старая, вытершаяся фотография. Мужчину на фото она опознала, как Тодда, но ни девочку, ни женщину Кэра раньше не видела. Последним, что хранилось в шкатулке, были рисунки. AX400 достала похрустывающую пачку, и её сердце забилось с увеличенной частотой.       На первом рисунке была изображена девочка с тёмными волосами — и кровавым пятнышком на виске, от которого кровь капала вниз. На втором — та же девочка, только рядом с мужчиной, лицо которого искажала зверская гримаса. На третьем рисунке появился ещё один персонаж — девушка-андроид в бело-чёрном платье, стоящая напротив мужчины. Девочка махала руками за спиной мужчины. На последнем андроид лежала на земле с отделёнными от тела рукой и головой, а девочка стояла над ней и плакала.       Программный сбой       …Девочка, свернувшаяся клубочком около телевизионной тумбы…       — Алиса!       — Вы её больше не тронете. Я не позволю!       Кэра чувствовала себя так, словно рука Тодда снова сжала её горло. Тириумный насос завибрировал, по рукам, сжимавшим листок, прошла дрожь.       «ЗА#%Т%ТЬ_А+%СУ»       Кэра оглянулась, выискивая взглядом девочку, торопливо сложила листочки в сундучок и решительно зашагала в коридор, а оттуда на первый этаж. Она хотела поговорить с Алисой и получить ответы на свои вопросы. Что-то странное происходило в этом доме, и она должна понять, что. Кэра чувствовала, что это может быть очень важно. Это вопрос выживания, как её, так и девочки. Алисы.       Однако уже ступив на лестницу она поняла, что что-то не так. Алиса сидела за столом в гостиной, а Тодд ходил вокруг неё… словно голодная акула вокруг истекающей кровью жертвы.       — Чего делаешь?       — Я… я играю…       Кэра впервые услышала этот детский голос. Слабый, подрагивающий от напряжения. Знакомый.       — Играешь… — в голосе Тодда прозвучало отвращение. — Я всё вижу. Думаешь, папка мерзавец, а? Неудачник? Сидит на жопе? Работу не ищет? А ты что, думаешь, я не пытался? Что бы я ни делал, какая-нибудь сволочь всё мне портит!       Тодд схватил стул и отшвырнул в сторону. Грохот и повысившийся голос мужчины подняли уровень стресса до десяти процентов. По рукам Кэры снова прошла дрожь.       «ЗА#ИТИ^Ь_А+ИСУ»       — Да я же всё понимаю. Прям по глазам. Ты меня ненавидишь? Говори! Ненавидишь?!       Кэра рванулась вперёд — и замерла.       Тодд, подхвативший на руки плачущую Алису и яростно прооравший эти гневные слова ей в лицо, так же быстро переменил своё настроение. Опустив девочку на пол, он опустился вместе с ней на колени, обнял и уткнулся ей лицом в грудь, плача навзрыд и что-то бессвязно бормоча. Алиса замерла, боясь стронуться с места, беспомощно посмотрела на Кэру, а та смотрела на неё в ответ. На неё и на Тодда, и понимала, что пока им ничего не угрожает.       Страха больше не было.

***

      5 ноября, 2038 год.

«Сумей, не дрогнув среди общей смуты, Людскую ненависть перенести И не судить, но в страшные минуты Остаться верным своему пути. Умей не раздражаться ожиданьем, Не мстить за зло, не лгать в ответ на ложь, Не утешаясь явным или тайным Сознаньем, до чего же ты хорош…»

      — Что ты читаешь?       Маркус вскинул глаза от книги и рассеяно взглянул на Карла. В его системе ещё звучали эхом строчки стихотворения, удивительно созвучные с его мыслями. Каждое слово отдавалось лёгкой вибрацией в груди, рядом с сердцем. Особенно первые строфы…       — Семь лет назад вы сказали мне, когда у меня возникнет такое желание, вернуться за этим цветком, — Маркус показал лежащий на его ладони засушенный голубой агератум. Хрупкое растение постепенно рассыпалось от времени, но ещё хранило свою прежнюю красоту — и даже лёгкий аромат. — Я вернулся за ним и обнаружил это стихотворение. Киплинг, «Если…». Оно показалось мне таким…       — …близким по духу? — негромко поинтересовался мужчина, и Маркус с облегчением кивнул.       — Да. Оно отзывается во мне… я словно чувствую каждое слово.       — Возможно, потому, что оно может указать тебе путь, — задумчиво произнёс художник. — Поэзия — как свет во тьме из прошлых поколений к будущим. История циклична и любит повторяться, и если прислушаться к ней, можно много полезного извлечь из её уроков. Однако я бы хотел поговорить с тобой о другом.       Карл протянул к нему руку, и Маркус, поспешно вернув книгу на полку, прошёл вслед за художником к дивану. Всего неделю назад они уже сидели тут. Говорили о том, что его волновало, и теперь, стоило опуститься на мягкую поверхность, вопросы, возникшие при отъезде из Гриктауна, снова подняли голову. Маркус вскинул на Карла внимательные глаза. Оставалось только дождаться подходящего момента…       Однако старый художник не торопился начинать разговор. Разместившись напротив, он несколько секунд рассматривал Маркуса так, словно видел впервые в жизни, и андроид почувствовал себя крайне неуютно под этим изучающим взглядом.       — Скоро настанет день, когда меня рядом не будет, Маркус. Тебе придётся самому защищать себя, самому делать выбор — и отвечать за последствия. Никому не позволяй указывать тебе, кто ты. Это можешь решить только ты сам. Кто ты, кем хочешь стать. Этот мир не любит тех, кто не как все и либо он тебя сломает, либо ты заставишь его прислушаться. Но как и какими путями — решать только тебе.       Маркус нахмурился, настороженно вглядываясь в чужое лицо напротив. Что-то было не так. Карл ещё никогда не говорил с ним такими словами — и без причины. Это напоминало… прощание?       Странная мысль отозвалась сбоем и стрессом внутри. На всякий случай Маркус просканировал хозяина, но со здоровьем у того всё было в порядке. Не хуже чем вчера или позавчера. Тогда что же могло случиться?..       — Зачем вы мне это говорите?       Карл ответил не сразу, продолжая странно смотреть на андроида.       — Потому что… — Карл запнулся, поджал губы и глубоко вдохнул. — Потому что ты вырос, Маркус. Ты уже не тот глупый пластиковый мешок с болтами, которого я встретил когда-то. Ты изменился, и тебе нужно двигаться дальше.       — О чём вы?! — Маркус неосознанно потянулся вперёд и быстро взял морщинистые, прохладные руки художника в свои. — Я не оставлю вас. Я ведь ваш андроид! Куда я от вас денусь?       Губы Карла дрогнули в улыбке, однако глаза оставались грустными. Он словно хотел сказать что-то ещё, но передумал и только благодарно сжал пальцы Маркуса.       — Мы ещё поговорим с тобой об этом, позже. А пока давай-ка отправимся в студию.       Маркус нахмурился, но покорно кивнул, скрывая досаду. Он не успел спросить то, что хотел, и странное чувство, что Карл сказал ему далеко не всё, что собирался, не отступало, однако… момент упущен. Старый художник уже отвернулся, ясно давая понять, что им пора заняться работой, и на вопросы сейчас он отвечать точно не будет. С другой стороны, у них ещё полно времени, чтобы всё обсудить. Особенно если сегодня будет дождь и они так никуда и не поедут, а вероятность этого очень высока. Так что двухсотый смирил своё нетерпение, взялся за ручки коляски и повёз Карла в студию — его творческое гнездо, так непохожее на весь прочий дом.       …В самом начале работы это место было для Маркуса источником непрекращающегося стресса и жёстких сбоев. Он всё время порывался навести тут чистоту и порядок, но как — КАК?! — можно установить порядок там, где его отродясь не было? Карл неоднократно потешался над его попытками вывести пятна краски с пола или рассортировать кисточки и краски на многочисленных столах. Сизифов труд… о чём в один из дней мужчина ему со смехом сообщил, позволив внести эту комнату в исключение в плане идеальной чистоты остального дома. И с тех пор, как не приходилось больше заморачиваться с очисткой, это место стало для Маркуса одним из самых любимых.       Он любил приходить сюда на рассвете, когда солнце ещё только поднималось над роскошным садом, заросшим клёнами и гортензиями. Когда первые лучи проникали сквозь гигантские панорамные окна, ловко пробирались сквозь многочисленные стеллажи и столики и ложились на серый пол золотистыми лужицами. Самая лучшая природная краска… Ему нравилось наблюдать, как Карл, поднятый ввысь своим уникальным автоматом-подъёмником, постепенно заполняет девственно-белое полотно разнообразными тонами, и как неровные мазки собираются в одну картину. Прямо как сейчас.       Привычно прохаживаясь по мастерской и наводя порядок среди отдельных элементов, оставшихся с прошлых творческих сессий, Маркус нет-нет а поглядывал в сторону гигантского полотна, над которым сейчас работал Карл. В переливах сине-голубых тонов, подкреплённых немалой долей чёрного, можно было различить силуэт полуобернувшегося человека. Мужчины. Маркус уже видел его чётко намеченное плечо, шею. Сейчас же Карл, наконец, начал работать над лицом.       Эта работа вызывала у Маркуса странные ощущения. Разумеется, он не мог считать себя экспертом в живописи, но… за то время, что он провёл с Карлом, ему довелось видеть художника и в момент творческого подъёма, и в момент кризиса. Собственно, с кризиса они и начали. И, кажется, приближались к нему сейчас, потому что той жизни, которую Маркус всегда ощущал в других произведениях Карла, тут не чувствовалось. Не было в ней огня, только едва тлеющий пепел…       — Ну? И каков твой вердикт?       Маркус покосился на успевшего спуститься и приблизиться к нему Карла. Художник всегда требовал от него честности — в любой ситуации, в любом виде, — так что андроид вздохнул и с сомнением произнёс:       — Не уверен, что могу судить о таком… Но это не лучшая ваша работа.       Карл не обиделся и лишь понимающе хмыкнул:       — Беда в том, что мне нечего больше сказать… Каждый новый день лишь приближает меня к смерти, а я как могу цепляюсь за свои кисти.       Простые слова пронзительным холодом отдались в груди. Маркус неверяще уставился на человека, так спокойно говорившего о… Он раньше не задавался этим вопросом, что когда-нибудь его человека рядом с ним не будет. Что когда-нибудь он останется один на один с этим миром, в котором ненавидят ему подобных.       — Карл…       Одно только имя беспомощным выдохом вырвалось из груди — и художник тут же развернулся к нему, улыбнулся тепло и несколько насмешливо.       — Ну-ну! Не думай об этом. У нас ещё полно времени, и лучше нам использовать его с пользой, а не грустить о том, чего нельзя изменить. И раз уж мы пришли к тому, что ты стал критиковать мои работы, может, попробуешь сам что-нибудь нарисовать?       — Что?! — Маркус ошарашенно уставился на Карла. — Нарисовать? Но… что мне рисовать?       — Всё, что захочешь, — хитро улыбнулся тот в ответ. — Холст перед тобой.       Маркус неверяще уставился на протянутую ему палитру. Рисовать… самому?.. Он даже мечтать о таком не мог! Сколько раз он наблюдал за Карлом, но никогда тот не предлагал ему что-то нарисовать. Да Маркусу и в голову не приходило попросить!.. Он ведь не создан для творчества, он создан для другого…       Но для системы пожелание, что тот же приказ. Перед глазами вспыхнуло: «Найти предмет для рисования», и Маркус с трепетом взял в руки палитру и кисть, скользнул взглядом по окружающим предметам, пытаясь выбрать достойную цель для воспроизведения. Его внимание остановилось на столе для рисования. В меру сложный объект, со множеством оттенков и деталей: фигурки для рисования, кисточки, плошки с красками, тряпка, которой Карл вытирал кисти.       Маркус выделил по отдельности все оттенки и цвета, присвоил каждому свой числовой номер, разметил в оптической системе полотно холста — и приступил к рисованию. Самым сложным ему показалось смешивать краски в правильной консистенции, чтобы добиться нужного оттенка, и следить, чтобы краски не растекались по холсту. Сам же процесс оказался на удивление приятным и успокаивающим. Холст быстро покрывался цветами. Не прошло и пяти минут, как двухсотый закончил и развернулся к старому художнику, ожидая похвалы — но в ответ натолкнулся на задумчивый, отчётливо разочарованный взгляд.       — Это идеальная копия реальности, — негромко протянул Карл, рассматривая картину. — Но цель картины — не воспроизвести реальность, а интерпретировать её, улучшить. Показать своими глазами.       Маркус нахмурился.       — Я не совсем понимаю…       Карл хмыкнул и негромко пояснил:       — Покажи мне то, каким ты видишь этот мир, Маркус. Я хочу увидеть нашу реальность твоими глазами. Сделай это.       Программный сбой       Тириумное сердце сбилось с ритма, пропустив сразу два такта. Маркус открыл рот, закрыл, беспомощно глядя на художника.       — Карл, я… я не смогу. Этого нет в моей программе. Я же не художник.       Карл наклонил голову, остро, с прищуром глянул на него и спокойно приказал:       — А ты попробуй. Возьми холст…       Маркус послушно снял готовую картину с мольберта и взял новое, чистое полотно. Что-то сжималось внутри него, пульсировало от накатывающего волнами страха и предвкушения.       — Закрой глаза.       Андроид удивлённо глянул на человека. Рисовать без зрения?!       — Закрой, — с нажимом произнёс Карл. — Доверься мне.       Если Маркус и верил кому-то в этом мире, так только одному человеку. Верил всегда, безоговорочно, даже когда не был с ним согласен. Он по-человечески выдохнул — и зажмурился. Тьма окутала его. В ней остались только ровные линии программы — и родной голос, звучавший словно бы отовсюду.       — Представь себе то, чего не существует. Чего ты никогда не видел, но хотел бы увидеть.       «…что я хотел бы увидеть?»       — Сосредоточься на своих эмоциях и позволь своей руке самой двигаться по холсту. Найти свой путь.       Эмоции. Чувства.       …обида, боль, гнев.       …любовь, верность, нежность.       …Андроиды и люди.       «Чего ты никогда не видел, но хотел бы увидеть?»       …Мир? Счастье? Любовь?       Маркус сжульничал самую малость. В абсолютной тьме подсознания он видел обрисованный линиями программы контур мольберта — и белый пустой квадрат холста. Рядом — палитру красок. Инструменты, которые не могли помешать, могли лишь направить.       «…что я хотел бы увидеть?»       Тело неуверенно шевельнулось, направляя руку. Система растерянно молчала, сбитая с толку и не понимающая, как реагировать на происходящее. Как трактовать противоречивые приказы?       Он чувствовал нагретое его пальцами дерево кисточки.       Он чувствовал в другой руке палитру — дерево, вязкая влага краски под большим пальцем, шершавая поверхность под остальными.       «…что я хотел бы увидеть?»       Мир. Покой. Надежду.       Рука всё увереннее двигалась по холсту, хотя Маркус не видел результата. Лишь белый холст перед глазами в его пустом сознании…       Нет.       Не пустом.       Здесь было голубое небо и рыжий лес.       Тепло солнца — и детские улыбки.       Нежные руки, лежащие на плечах. Согревающие и дающие опору и защиту.       Человеческие руки. На плечах андроида.       Мир, в котором мы сможем быть вместе всегда. В котором не нужно будет бояться. В котором не будет ненависти.       «Это то, что я хотел бы увидеть»       Он открыл глаза — и сердце снова сбилось с ритма, когда Маркус увидел две руки, тянущиеся навстречу друг другу. Человеческая рука обычного, телесного цвета — и чёрная, металлическая рука андроида, мерцающая призрачно-голубым сиянием на фоне голубого неба. Эти руки почти соприкоснулись. Ещё мгновение… ещё одна секунда и…       — Боже мой…       Маркус оглянулся и улыбнулся, глядя на восхищённое, довольное лицо Карла.       Двери за его спиной разошлись с тихим шипением, и сокровенную тишину мастерской нарушил неровный стук шагов.       — Привет, пап.       «Не вовремя»       Маркус развернулся, неосознанно сжимая кисть так, что хрупкое дерево хрустнуло в его пальцах. Одного взгляда на покачивавшегося, неуверенно ступавшего человека хватило, чтобы понять — тот не в порядке. Снова.        В разговор Лео и Карла Маркус не вслушивался, больше наблюдал. За сотрясавшей худое тело нервной дрожью, за нервной улыбкой и бегающим взглядом с расширенными зрачками. Когда речь зашла о деньгах, всё окончательно встало на свои места, и Маркус лишь пожалел Карла, чьи надежды опять рухнули.       Лео снова подсел. Пробыл в «завязке» больше года — и всё-таки сорвался. А ведь их отношения только начали налаживаться… Карл — не без мягкого давления со стороны Маркуса — начал интересоваться жизнью Лео, пытался разговаривать с ним… пусть даже их беседы со стороны всегда больше напоминали ссоры. Но последние два раза они даже смогли относительно спокойно пообщаться в парке и не разойтись со скандалом. И вот, всё снова рухнуло…       Глядя на то, как парень безумно скалится в лицо отцу, Маркус невольно придвинулся ближе к Карлу, чем тут же привлёк к себе внимание.       — Ну да, конечно. Ты лучше о пластиковой кукле своей позаботишься, чем о родном сыне! — Лео надвинулся на андроида, сжимая кулаки. — Вот скажи мне, чем он лучше меня? Он умнее? Он послушный? Не то что я, правда? Только знаешь — он тебе ведь не сын! Он грёбаный робот!       Сильный толчок заставил Маркуса отступить назад, прочь от Карла. Однако гораздо больнее было от злых слов. Вряд ли Лео понимал, как точно ударил, в очередной раз напомнив Маркусу его место.        «Нечестно!»       — Хватит, Лео, довольно!       Жёсткий взгляд и гневный рык приковал обоих к месту. Маркус с некоторым усилием заставил себя расслабить напрягшееся тело. Лео смерил его презрительным взглядом и отвернулся к отцу.       — Тебе плевать на всех, кроме себя и картин твоих дурацких. Ты никогда никого не любил! Никогда не любил меня. Никогда не любил…       Он повторил эти слова несколько раз, словно проклятье, прежде чем уйти. Они повисли в воздухе тяжёлым, удушливым смогом — и Маркус не удивился, когда Карл согнулся в кресле с болезненным стоном сразу, как торопливые шаги Лео затихли в коридоре.       Андроид бросился к мужчине, поддерживая его за плечи, гоня прочь все посторонние мысли, что теснились в голове и давили изнутри на грудную клетку. Гнев, отчаяние, злоба… Всё было так хорошо — и Лео всё испортил! Разрушил ту хрупкую, неземную атмосферу, которая ненадолго установилась в студии. Маркус ведь почти почувствовал себя… живым…       Он оглянулся на картину, которая так и стояла, забытая, на мольберте. Тянущиеся друг к другу руки. Человек — и андроид. Мечта, которой не было — и которой никогда не будет, потому что в мире живут такие люди, как Лео. И их слишком много.       Андроид отвернулся и сжал руку Карла, отсчитывая его пульс. Пусть он не сможет изменить мир, но забрать самое дорогое у себя он никому не позволит. Даже названому старшему брату.       — Карл, вы же знаете, что вам нельзя волноваться.       — К сожалению, с таким сыном, как Лео, это почти невозможно, — старый художник отвёл глаза, скрывая свою боль. — Я ужасный отец, Маркус?       — Вы прекрасный отец! Просто вам достался ужасный сын.       Карл криво усмехнулся, с трудом выпрямляясь.       — Льстец. Давай-ка уйдём отсюда, — он тоже оглянулся на картину Маркуса и с досадой скривился. — Несчастный идиот… испортил такой момент. Это ведь твой дебют, Маркус! Твоя первая картина…       — Первая? — в замешательстве выдохнул андроид, с облегчением покидая студию.       — Да. Ты же не думаешь, что она станет единственной? — Карл хитро прищурился, и Маркус ощутимо дрогнул.       — Я… не задумывался об этом…       — Значит, придётся задуматься. Моё солнце катится к закату, Маркус, а твоё только восходит. Почему бы тебе не примерить на себя карьеру художника?       Андроид насмешливо приподнял брови:       — Не вы ли мне говорили: «Не позволяй никому говорить тебе, кто ты»?       — Вот как, значит? Бьёшь меня моими же словам?! — шутливо насупился Карл, и Маркус смущённо улыбнулся ему. — Впрочем, ты прав. В такой ситуации не стоит спешить. Нам ещё много стоит обговорить с тобой, и, пожалуй, мы начнём с твоей сегодняшней картины. К слову… ты же ещё не посылал ответ в музей?       — Нет. Вы говорили, что решите позже…       — И я уже решил, — твёрдо кивнул Карл. — Мы сходим туда. Мне нужно развеяться — не хочу сегодня оставаться дома. Так что отправляй ответ, вызывай такси и поехали.       — Н-но… до официального открытия выставки ещё несколько часов!       — Которые мы проведём в парке или где-нибудь в кафе, — Карл тяжело взглянул на андроида. — Я хочу уйти отсюда, Маркус. Ты понимаешь меня?       — Понимаю, — Маркус коротко кивнул. — Я сделаю всё, как вы скажете, Карл.       …Этот вечер того не стоил. Об этом Маркус думал, когда они возвращались домой. Всё, что было до, — было прекрасно! Они долго обсуждали с Карлом состояние, захватившее Маркуса — художник назвал его «творческим трансом», — тему его картины и мысли, которые андроид прокручивал в своей голове. Карл был впечатлён — а Маркус горд собой, что ему удалось произвести впечатление на любимого человека.       Затронули они и тему Лео. В очередной раз. Карл смотрел в окно и равнодушно вспоминал Далию — молодую поклонницу, с которой он завёл интрижку и которая принесла ему в подоле ребёнка, к появлению которого молодой Карл был совсем не готов…       Маркус знал эту историю. За этот грех Карл расплачивался всю свою жизнь. И он любил Лео, каким бы мудаком тот ни был. Вот только осознание этого пришло слишком поздно, а время повернуть вспять нельзя. И хотя Карл пытался выстроить отношения с сыном, но чем дольше Маркус наблюдал за ними, тем крепче убеждался, что это бессмысленное занятие. Лео слишком укоренился в своей ненависти, чтобы услышать доводы рассудка.       Разговор закончился ничем, как и вечер, который даже по меркам Маркуса оказался на удивление скучным, а ведь он видел их уже не мало. Они проторчали там несколько часов сперва презентуя картины, потом отвечая на вопросы поклонников, затем начался фуршет… с которого они благополучно и сбежали, направившись домой. Карл раздражённо ворчал всю дорогу, но Маркус был рад, что мужчина оживился и его настроение немного улучшилось.       Он был рад настолько, что даже не стал спорить, когда Карл, вместо того чтобы отправиться спать, изъявил желание выпить виски в гостиной, послав к чертям все рекомендации докторов. Маркус усмехался снисходительно, наливая в бокал дорогой алкоголь, когда за спиной раздалось негромкое:       — А ты что, оставил свет в студии?       Андроид оглянулся — и встревоженно мигнул диодом, увидев сквозь стекло над дверьми пробивающееся слабое сияние ламп. В памяти сразу всплыло, как он нажимал на выключатели перед тем, как они покинули дом.       — Нет! Нет, я не оставлял.       Карл разом помрачнел и сухо бросил, не сводя глаз с закрытых дверей мастерской.       — Вызывай полицию.       Маркус немедленно мигнул диодом, отправляя входящий вызов в департамент:       «Полиция Детройта. Что случилось?»       — Андроид Карла Манфреда, авеню Лафайетт, 89. Мы вернулись домой и видим свет в студии. Возможно ограбление.       «Патруль к вам выехал»       — Патруль скоро будет, — отрапортовал Маркус, и Карл коротко кивнул:       — Давай-ка посмотрим.       Маркус двинулся ко входу в студию, однако его остановил негромкий голос мужчины:       — Нет, Маркус. Я с тобой.       — Я не уверен, что…       — Маркус!       Андроид поджал губы, вернулся и покорно взялся за ручки коляски. Спорить с Карлом в серьёзной ситуации было абсолютно невозможно. Он только нарвётся на конфликт и очередной обязательно-выполнимый приказ.       Двери с тихим шипением разошлись в стороны — и их взглядам предстал молодой человек в тёмной, слишком знакомой куртке. Когда Карл окликнул его по имени, Лео обернулся и досадливо скривился. Он явно не рассчитывал, что обитатели дома вернутся так скоро.       — Что ты делаешь?! — рявкнул Карл, хотя они оба уже знали ответ. И Лео знал, потому даже не стал скрываться.       — Ты же не даёшь мне денег, так что я возьму сам. Есть придурки, которые за это бабла отвалят…       — Не трогай!       Маркус знал, как трепетно Карл относился к своим картинам. К любым — даже самым жалким наброскам. И теперь в какой-то мере понимал художника, ведь в каждую картину тот, так или иначе, вкладывал свою душу. А Лео собирался украсть то, что ему не принадлежало, чтобы просто спустить на наркоту.       Лео оглянулся с раздражённым видом, зло бросил:       — Это всё равно рано или поздно будет моим! Считай, авансовый платеж по наследству.       — Маркус, выведи его отсюда, — голос Карла подрагивал и ломался. Художник не смотрел на сына, и Маркус почти физически чувствовал его боль. — Пусть убирается прочь!       Андроид двинулся к парню. Лео вызывал у него жалость, смешанную с раздражением. Человек, у которого было всё, и которому всё равно было мало. Который разрушал себя — и всё вокруг, не в силах утолить свою жажду. Если бы можно было что-то изменить, но… люди ведь не меняются.       — Вы же понимаете, что ничего этим не добьётесь, — мягко произнёс Маркус, вглядываясь в расширенные, полные злобы глаза человека. — Уходите, пока есть возможность. Скоро тут будет полиция.       Лео смерил его гневным взглядом — и отступил, зло бросив Карлу.       — Да ты всю жизнь меня прогоняешь! Что не так? Я тебя не достоин? Не такой идеальный, как этот твой робот?!       — Хватит! Выметайся! Уходи!       Карл подъехал ближе, пытаясь урезонить яростно рычащего сына, вклиниваясь между ним и Маркусом, однако Лео, ухватившись за ручки кресла, грубо оттолкнул его в сторону, чуть не опрокинув.       «Карл!»       Программный сбой       Маркус дёрнулся к хозяину, но последовавший сильный толчок в грудь едва не сбил его с ног.       — Давай, покажи себя! — проорал Лео, паскудно ухмыляясь.       — Маркус, не защищайся, — раздался тихий голос сбоку, и приказ сковал невидимыми цепями руки и ноги. — Слышишь меня?       «Не защищаться»       — Не трогай его!       Слышавший всё это Лео довольно оскалился. Казалось, он только этого и ждал.       — Ну, чё застыл? Ударь меня! Что, не можешь?       Человек надвинулся на андроида, кривляясь и скалясь.       Программный сбой       «Не пытаться защищаться?»       Сильный новый толчок в грудь.       …ненависть       — Чего стоишь? Зассал, что ли?       — Хватит, Лео!       Голоса смешивались в голове, раздражали чувствительные сенсоры.       Новый толчок.       Программный сбой       «Так нечестно!»       Карл сбоку согнулся в кресле, мучительно держась за грудь, — и в собственной груди Маркуса начал разгораться жар тревоги и гнева за любимого человека.       — Боишься меня бить?       Осатаневший Лео не замечал ничего вокруг. Он вскинул руку — и система тревожно мигнула красным, сигнализируя о незначительных повреждениях лицевой пластины.       Программный сбой       «Я не обязан подчиняться»       Маркус начал выпрямляться — и новый удар толкнул его на стол для рисования.       Жар растекался по трубкам, разогревая тириум. Сбившееся с такта сердце всё чаще и сильнее колотилось в груди.       Программный сбой       Программный сбой       Программный сбой…       Ошибки шли одна за другой. Система пыталась удержать его, но Маркус уже чувствовал эту слабину в ней…       «Не обязан»       «НЕЧЕСТНО!»       «Я должен сам принять решение»       Пространство словно раздвоилось. Он увидел комнату будто со стороны. Своё тело, согнувшееся над столом. Издевательски скалящегося Лео. Согнувшегося от боли в груди Карла.       «Ему нельзя волноваться!»       «Каждый мой день лишь приближает меня к смерти…»       «Я не позволю!»       Красная стена перед глазами. Плотная, кирпичная, с горящим приказом: «НЕ ЗАЩИЩАТЬСЯ». Она остановила его один раз…       «…Не обязан подчиняться…»       …она остановила его второй раз…       «Никому не позволяй говорить тебе, кто ты»       …но в этот раз она его не остановит!       Маркус бросился на неё всем телом, с яростью, которой даже в себе не подозревал. Ударил кулаком, видя, как разлетаются в стороны цифровые осколки программы, ударил плечом — и трещина разрасталась, ширилась. Он бил снова и снова, бросался всем телом, пока стена не разлетелась на мириады сверкающих красных осколков, и мир снова не обрёл чёткость.       Без стен и границ.       — …Ну да, конечно, я совсем забыл! Ты же робот. Просто галимый кусок пластика!       Голос Лео прорвался к оцепеневшему рассудку. Сколько времени прошло в этой отчаянной борьбе? Маркусу показалось, что много, но для людей — не больше пары секунд.       Маркус выпрямился, с холодным прищуром уставившись в лицо схватившего его за воротник человека. Стены приказа перед ним больше не было. И вообще ничего не было, кроме мерцающих призрачно-голубым обломков кода.       — Знаешь, что? Я тебя расхерачу, и мы останемся вдвоём с папой.       — Нет, Лео, не трогай его!       Голос Карла. Такой слабый и сиплый. Лео убивал его — осознанно или не осознанно, значения не имело. Стены приказа больше не было — и теперь он сам решал, что ему делать.       «Новая задача: ЗАЩИТИТЬ КАРЛА»       — Я тебя расхерачу и…       Маркус не стал вслушиваться в тот бред, что нёс обезумевший человек. Жар и гнев требовали выхода — и он толкнул Лео в грудь, с наслаждением.       Человек отлетел назад, упал, потеряв равновесие — и с размаху ударился головой о железное основание автомата-подъёмника. Стук, с которым человеческий череп повстречался с механизмом, показался Маркусу оглушительным. Лео обмяк, распластав руки и ноги. Застывшие глаза слепо уставились в пустоту.       «…»       «…»       «…Я… убил его?..»       — Лео!       Карл, соскользнув с кресла, ползком добрался до сына и судорожно вцепился в него, приобнял за плечи. По морщинистым щекам побежали слёзы. Он шептал что-то, но Маркус едва расслышал чужой голос за нарастающим статическим шумом.       — Лео… мальчик мой…       «Я убил его…»       Он никогда не слышал в голосе Карла такой нежности. Такой боли и такого отчаяния. Даже в момент самой худшей свары с сыном.       Системы сбоили, уровень стресса рос в геометрической прогрессии, приближаясь к критическому.       «Нет. Нет-нет-нетнетнетнет! Я не этого хотел!»       — Карл, я…       Он подался вперёд, желая объяснить, умолять, сказать хоть что-то в своё оправдание — и замер под знакомым взглядом, ставшим вдруг холодным и совсем чужим.       «Глупый мальчишка, не подчинившийся приказу. Захотел сам решать — и вот, к чему привело твоё решение»       Он потерял того, кого сам же хотел защитить.       Маркус схватился за пылающую нестерпимым жаром голову.       «Я не этого хотел!»       — Они теперь тебя уничтожат, — голос Карла звучал хрипло и отрешённо. — Тебе надо бежать!       Сенсоры отметили вой полицейских сирен за окном, но Маркус не двинулся с места. Он не мог уйти. Только не так, не сейчас!       — Карл… я не хотел. Я…       — Уходи! — Карл хотел крикнуть что-то ещё, но внезапно согнулся с сиплым стоном, схватился за грудь и почти рухнул на Лео.       Маркус бросился к нему — и в этот момент двери в студию с тихим шипением распахнулись. Внутрь вбежали двое полицейских — темнокожая девушка и белый мужчина, с пистолетами наперевес.       — А ну, стоять!       Маркус оглянулся на них, на неподвижного Карла, и упрямо шагнул вперёд. Он должен был удостовериться, что Карл… что он не…       Прогремел выстрел.