Detroit: Быть человеком

      5 ноября, 2038 год, 23:21       Небольшая улочка с редкими уличными фонарями, затёртая меж многочисленными кирпичными многоэтажками, почти не имела на себе неоновых вывесок и плакатов. Узкий экран с «Детройтскими Тиграми» не в счёт — их втыкали буквально на каждом свободном углу. Проскальзывавшие изредка шумными тенями машины почти не развеивали окружающий полумрак, так что яркая белая надпись в стеклянной витрине — «Бар Джимми» — сразу привлекала к себе внимание. На старой деревянной двери тускло выделялась красная наклейка с голубым треугольником: «Андроиды не допускаются. Владельцы будут привлечены к ответственности». Коннор хмыкнул и неторопливо вошёл внутрь. Что ж, это будет интересно.       Разумеется все головы тут же повернулись в его сторону, и взгляды, которыми посетители одаривали неугодного им пластика, были крайне далеки от дружелюбия. Коннор замер на пороге, пытливо оглядываясь. Чем быстрее он осмотрит помещение, тем быстрее сможет покинуть негостеприимное место. И не дай бог этого сраного копа здесь не окажется! В таком случае он умывает руки, едет на место преступления и выносит мозг всем, кто там находится до тех пор, пока его не допустят к расследованию без напарника! Потому что это уже переходило все границы разумного.       К счастью, благодаря заботливо приложенной к делу фотографии ему не пришлось сканировать подряд лица всех присутствующих. Седую макушку своего… напарника он обнаружил за барной стойкой в глубине зала, и немедленно направился к нему, не обращая внимания на оборачивающихся людей и ядовитые комментарии — «С каких это пор сюда андроидов пускают?».       — Лейтенант Андерсон, моё имя Коннор. Андроид. Прислан из «Киберлайф».       Он сделал короткую паузу на случай, если полицейский вдруг решит что-нибудь сказать, однако тот лишь ниже наклонил голову и сильнее вцепился в стакан, словно хотел спрятаться за ним от «присланного андроида». Коннор мысленно вздохнул и продолжил:       — Я заходил в участок, но там никто не знал, где вы. Сказали, что вы могли пойти выпить. Повезло найти в пятом по счёту баре.       На завуалированный упрёк лейтенант лишь качнул головой и глухо, так что Коннор даже с его сверхчувствительными сенсорами с трудом расслышал, пробормотал:       — Ну? Что надо?       Что ж, его хотя бы заметили. Уже прогресс, так что Коннор с воодушевлением выдал:       — Сегодня вечером вы получили дело об убийстве, предположительно совершённое андроидом «Киберлайф». По протоколу, в таких случаях компания направляет специальную модель в помощь расследованию…       — Не нужна мне никакая помощь. А уж особенно от манекена из пластмассы. Так что будь хорошим роботом и вали отсюда.       «Начинается…»       Прерванный на полуслове Коннор поджал губы, мысленно, как мантру, повторил Первый закон роботехники и задумчиво уставился на оппонента, выбирая линию поведения. Сначала следует попробовать по-хорошему…       — Я понимаю, некоторые люди испытывают дискомфорт в присутствии андроидов, но я…       — Мне и тут вполне комфортно. Отвали, пока я тебя в утиль не отправил!       «…по-хорошему!»       — Простите, лейтенант, но я вынужден настоять. Я получил инструкции сопровождать вас.       Старый коп лишь хмыкнул и насмешливо бросил, прежде чем сделать очередной глоток из стакана:       — Засунь себе свои инструкции знаешь куда?       «Вдох-выдох…»       — Нет. Куда? — поинтересовался Коннор с каменным покерфейсом.       Андерсон развернулся, смерил его недоверчиво-враждебным взглядом и отвернулся за новой порцией виски, глухо бросив: «Проехали».       Это уже начинало напоминать какой-то театр абсурда, в котором Коннор, вместо того чтобы наконец заняться делом после двух лет ожидания, уламывал этого чёртового алкоголика ХОТЯ БЫ проехать с ним на место преступления. Там он бы уж сам сориентировался — за ним дело не встанет. Но проблема в том, что андроиды пока не могут без людей и шагу ступить. А он порядочный, законопослушный андроид, который должен подчиняться приказам. И торчать в занюханном баре вместо того, чтобы…       Коннор сцепил зубы, гася полыхавшее внутри раздражение, нехорошо прищурился, выхватил из руки лейтенанта стакан и демонстративно выплеснул на пол, после чего поставил его донцем кверху и милым голосом сообщил:       — Теперь мы можем идти.       А в следующую секунду его с необычайной для такого разрушенного тела силой ухватили за грудки — и Коннор морально приготовился к тому, что сейчас его будут бить. Система прогнозирования выдала вероятность в 67%, что он получит качественный хук в левую скулу. Однако коп каким-то чудом сдержался и только жарко выдохнул ему в лицо перегаром:       — Ушлёпок! Не знаю, что мешает мне дать тебе в морду!       — Ваше чувство долга, лейтенант, — невозмутимо отбрил Коннор, отстранённо подумав, что такими темпами он точно к концу ночи захмелеет, и не удержался, добавил ехидно. — А также стоимость моего ремонта. К вашему сведению, я очень дорогая модель.       Люди… Стоит только упомянуть о деньгах — и похеру тут же идут честь, совесть, чувство собственного достоинства. Полицейской псине напомнили её место — без гроша за душой или с тысячными кредитами за плечами, — и она тут же поджала свой хвост.       Руки лейтенанта разжались, и он выпустил ткань пиджака, отстранился, глядя на Коннора так, будто увидел перед собой гигантскую кучу… понятно, чего, хотя сам явно был не лучше в этой нелепой, не глаженой, провонявшей потом и пивом рубашке и заросший, как северный медведь. Сунув руку в карман за деньгами, Андерсон с отвращением бросил:       — До чего дошёл прогресс… Какая прекрасная эмуляция говнюка. Бывай, Джимми. Мне пора, — и, покосившись на Коннора, едко выплюнул: — Долг зовёт.       На улице они не перемолвились и словом. Лейтенант занял водительское место, хотя, по-хорошему, Коннору следовало бы сесть за руль. Но про такую мелочь, как вождение в пьяном виде, он решил не упоминать, чтобы не усугублять ситуацию. Только включил в режим боевой готовности систему прогнозирования. На всякий случай.       Коннор не любил полицейских. Не любил за их халатное отношение к делу. За то, как легко они отправляют дела в висяки, зачастую даже не пытаясь в них разобраться. Или напротив, вешают преступления на невиновных ради показателей и отчётности. Не любил за коррупцию и пособничество преступности. За то, что мнят себя пупами земли, прикрывая собственные грешки блестящим значком. За то, что не ценят ни свою, ни чужую жизнь.       Конечно, и среди полицейских попадались исключения. Прекрасные люди, которыми впору было гордиться, ставить себе в пример и сожалеть, когда они уходили — на пенсию или, что случалось гораздо чаще, на небо. Однако больше, конечно, было стандартных посредственностей — или дерьмовых кадров, портивших всё положительное впечатление от остальных сотрудников. Один конкретный пример сейчас сидел рядом с ним, сжимая напряжёнными пальцами руль и врубив до предела слышимости какой-то драйвовый хард-метал.       Коннор периодически поглядывал на угрюмого старика, доставшегося ему в напарники. В ответ на его возмущение — «а помоложе никого нет?! Да мне легче в одиночку работать!» — Элайджа только пожал плечами и выкатил ещё две кандидатуры, после которых Коннор, мысленно перебрав половину словаря обсценной лексики, молча цапнул досье на лейтенанта Центрального полицейского управления Хэнка Андерсона и ретировался прочь из кабинета. Вступать в ведение сотрудника одного из краевых отделений никакого смысла не было — это только ограничит доступ к основным поисковым ресурсам. Равно как и поступать в напарники к человеку званием ниже лейтенанта, по той же причине. Пришлось согласиться на то, что есть, однако надежда, что опытный сотрудник хоть немного облегчит ему выполнение миссии, разлетелась на куски с громоподобным треском. Оставалось лишь надеяться, что они не поубивают друг друга в первый же рабочий день.       Место преступления он заметил издалека по толпе зевак и красно-голубым проблесковым полицейским маячкам. Андерсон остановил машину рядом с нужным домом, отцепил свой ремень и сухо бросил:       — Жди здесь. Я скоро.       Коннор тут же представил, как тот входит в дом, слушает брифинг и немедленно выходит — и поспешно подался следом.       — По инструкции, я должен сопровождать вас на месте преступления…       — Слышь, мне насрать на твои инструкции, — ехидно бросил коп. — Я тебе уже сказал, куда ты можешь их деть.       «Вообще-то, не сказали»       — Я велел ждать здесь — значит, заткни пасть и жди здесь.       Коннор насмешливо приподнял бровь. Ну-ну…       — Как скажете, лейтенант.       Андерсон смерил его недоверчивым взглядом и выбрался из машины. Коннор терпеливо подождал, пока тот войдёт в толпу, начнёт отбрехиваться от журналистов и здороваться с коллегами — и только тогда, выбравшись наружу, двинулся следом. Его предположение, что на виду у прессы и свидетелей лейтенант бузить не станет, подтвердилось. Когда Коннора остановил патрульный андроид PC200, мотивируя тем, что андроидам на место преступления доступ воспрещён, Андерсон вступился за него, и Коннора всё-таки пропустили. Однако взгляд, которым старый полицейский его одарил, агент счёл своим личным достижением. Кажется, он даже в академии ФБР никого до такой степени не выбешивал.       — Какую часть фразы «жди здесь» ты не понял?       — Ваш приказ противоречил моим инструкциям, — немедленно отрапортовал Коннор, уставившись на напарника самым наичестнейшим взглядом. Андроиды ведь не могут не подчиняться своим внутренним протоколам? Вот! И он не может. Он же обычный послушный робот.       Андерсон скрипнул зубами и тяжело, мученически вздохнул:       — Ты молчишь, ничего не трогаешь и не путаешься под ногами, ясно?       — Ясно.       Не поверил. Но отвлёкся на подошедшего белобрысого коллегу-детектива, и Коннор, выдохнув с облегчением, отошёл в сторону, чтобы осмотреться. Он всё-таки это сделал! Добрался до места происшествия несмотря на всё препоны. Теперь дело оставалось за малым: расследовать преступление.       Снаружи ничего интересного не наблюдалось. Обычная задрипанная халупа, коих бесконечное количество располагалось в пригороде. Двор зарос, по углам ширились горы мусорных мешков, проколотых шин и раскисших от дождя коробок. Коннор помянул благодарным словом Элайджу за костюм из влагоустойчивой ткани, успешно терпевший ливень уже который час подряд. Правда лицо это не спасало, так что, окинув местность беглым взглядом и убедившись, что ловить тут нечего, Коннор поспешил скрыться в доме вслед за ушедшими полицейскими. И тут же об этом пожалел.       Даже на входе вонь стояла такая, что резало глаза, и желудок немедленно изъявил желание выбраться наружу. Коннор сипло вдохнул, активировал фильтры, но легче если и стало, то совсем чуть-чуть. Остановившись на входе в гостиную, он сделал вид, что осматривается, а сам заглатывал мелкими порциями спёртое, удушливое марево, которое язык не поворачивался именовать воздухом, пытаясь привести в порядок взбунтовавшийся организм. Ну и попутно слушал брифинг, суть которого оказалась проста до безобразия: жилец прекратил платить за аренду, хозяин нагрянул в гости и обнаружил «сюрприз» — уже успевшее изрядно подтухнуть тело. Входная дверь была заперта изнутри, все окна наглухо заколочены, домашний андроид бесследно пропал. Вот и вся информация. Всё это Коннор уже знал из досье, которым с ним поделился Элайджа. На вопрос откуда сведения учёный лишь усмехнулся и туманно ответил, что у него есть свои источники в полиции.       Срач в помещении, служившем и гостиной, и спальней одновременно, царил жуткий. Минимум мебели, горы мусора, обломанные дверные косяки и облезшие обои на стенах, функцию которых частично выполняли плакаты с портретами борцов ММА. Труп лежал у стены — коренастый мужик с толстым волосатым брюхом в располосованной майке. Однако внимание Коннора привлекло не само тело, а надпись над ним: «Я ЖИВОЙ», написанная, судя по виду, кровью самой жертвы. Если до этого у Коннора ещё были сомнения относительно личности убийцы, то теперь они пропали без следа. Вряд ли человек будет писать такое, да ещё типичным машинным шрифтом «CYBERLIFE SANS».       Давний азарт пробуждался внутри, и агент двинулся в обход места преступления, осматриваясь, улавливая мельчайшие детали. Благо, прибывшие на место офицеры успели выделить самые важные объекты, расставить метки. Рассыпанный около телевизора «красный лёд» он едва удостоил взглядом, гневно скрипнув зубами. Сколько все службы эту заразу пытались вывести из города — и всё зря. Каждый раз проклятая гидра возвращалась снова…       Коннор отвернулся, сбрасывая уведомление о возросшем уровне стресса, склонился над лежащим на полу ножом. На рукояти отпечатков не обнаружилось, и Коннор, послюнявив пальцы, потёр засохшее лезвие, чтобы активировать располагавшиеся на кончиках пальцев микро-датчики. Весьма полезный инструмент, позволивший мгновенно считать состав и консистенцию крови, определить принадлежность: «Анализ ДНК: Карлос Ортис. Дата взятия пробы: ~ 19 дней».       — О господи! Ты что творишь-то, а?!       Коннор недоумённо взглянул на брезгливо скривившегося лейтенанта, потом на свою руку.       — Анализирую кровь. Я могу сделать все тесты на месте, — он хотел пояснить про микро-лабораторию в своей руке, но Андерсон его опередил, несколько растеряно бросив:       — Ладно, просто… больше не суй в рот вещдоки, ясно?       Коннор снова взглянул на свои пальцы — и на лейтенанта, не веря своим ушам. Он что, правда подумал… Неуместную улыбку удалось удержать с трудом. Да какому извращенцу может прийти в голову разместить лабораторию по взятию образцов во рту у человекоподобного андроида-детектива? Чтобы потом на местах преступлений половина офицеров блевала, а другая половина дрочила втихую от подобного представления? Хотя ситуация вырисовывалась такая забавная, что Коннор не стал развеивать заблуждения напарника и с самым серьёзным лицом кивнул:       — Ясно, лейтенант.       Андерсон с ворчанием отошёл, а агент, втихомолку посмеиваясь, выпрямился и огляделся. Сканер чётко фиксировал кровавые пятна, выделяя их ярко-алым цветом в серо-чёрной обстановке остального дома. Один след на полу. Один — на косяке двери, ведущей из гостиной в коридор, ещё один — на обломанных досках косяка в кухне. Коннор двигался по следу, словно ищейка. На пороге кухни он замер, внимательно осматриваясь, и удовлетворённо кивнул. Сомнений не осталось — всё началось здесь. Об этом свидетельствовала и перевёрнутая мебель, и железная бита на полу. С одной стороны её обнаружились отпечатки пальцев Карла Ортиса, а с другой… Коннор прищурился. Вмятина — и уловимый только сканером призрачный голубой след.       «Тириум…»       Агент вскинул голову и впился взглядом по диагонали в стойку для ножей в углу. Одного не хватало.       Картинка в голове наконец начала складываться. Стремительно выпрямившись, Коннор уже хотел вернуться в гостиную, когда его окликнул Андерсон:       — Эй, жестянка! Ну-ка, иди сюда.       Раздражённо выдохнув, агент покорно прошёл в ванную. Не отозваться он не мог. Однако недовольный вопрос, что могло старику-лейтенанту от него потребоваться, замер на губах, стоило ему войти в крохотную комнатку.       — Ты можешь это как-то объяснить? — Андерсон сидел на корточках рядом с душевой кабинкой, вопросительно глядя на него снизу-вверх. Коннор, подойдя ближе, беспомощно качнул головой.       Он понятия не имел, как можно объяснить беспорядочно выцарапанные на кафели символы — «rA9», несколько завядших жёлтых ромашек на полу, смешанных с куриными костями, и обожжённую фигурку из красной глины, которой неумело придали форму человека.       — Жаль, — вздохнул лейтенант. — Я думал, ты знаешь, что это такое.       — Нет, в моих файлах нет ничего подобного. Но это напоминает что-то вроде…       — …алтаря? — подсказал Андерсон, и Коннор нахмурился.       — Этого не может быть. У андроидов нет понятия религии! О… мы на это не запрограммированы!       — Ну, этот парень с тобой вряд ли согласится, — хмыкнул Андерсон, неспешно поднимаясь. — Ладно, главное нам его сейчас найти, а там уже можно будет и допросить, что это за хрень. У тебя есть какие-то мыслишки по делу?       — Да, — Коннор поспешно выпрямился, сделав себе в памяти пометку спросить Элайджу об «rA9». — Мне кажется, я почти разобрался с тем, что тут произошло. Нужно только осмотреть тело…       — Обычно мы с этого начинаем, — язвительно бросил лейтенант. Коннор пропустил насмешку мимо ушей, скорым шагом вернулся в гостиную, задержал дыхание и опустился рядом с убитым, сканируя его внимательным взглядом.       Погибший был не самой приятной личностью. Судимости за грабежи и нападение при отягчающих, наркотики… Но даже он не заслужил такой смерти. Двадцать восемь ударов ножом! Холодная ярость сворачивалась внутри, терпеливо дожидаясь своего часа. Коннор найдёт этот пластиковый мешок с дерьмом и заставит его ответить по закону за содеянное!       — Ну? Что-нибудь нашёл?       Лейтенант остановился рядом, заглядывая через плечо. Коннор выпрямился.       — Ударили ножом. Двадцать восемь раз…       — Да, видать, убийца крепко разозлился.       «Но его это не оправдывает!»       Он вовремя прикусил язык, не позволяя гневу вырваться наружу. Нельзя. Не сейчас.       — И это всё, что ты выяснил? — Андерсон даже не пытался скрыть издёвки, но Коннору сейчас было не до смеха.       — Вообще-то, я уже понял, что произошло.       — Неужели? — Лейтенант саркастически усмехнулся. — Ну, валяй, выкладывай.       — Всё началось на кухне…       Программа реконструкции, собравшая все необходимые данные, отразила картинку. Два силуэта — один низкий и грузный — жертвы, второй стандартного телосложения, чуть выше среднего — андроида — возникли посреди кухни, обрисованные белыми линиями. Первая фигура начала избивать битой вторую — и у Коннора ёкнуло что-то внутри, пока он смотрел, как андроид беспомощно загораживался руками от многочисленных ударов. Однако вот вторая фигура падает грудью на кухонную стойку и видит перед собой ножи. Рука андроида хватает выделенный красным контур оружия, взмах — и вот уже роли поменялись. Вот уже человек отшатывается, падает и тут же встаёт, пытаясь уйти от преследователя, а тот следует за ним и наносит удары… один за другим. Наслаждается новообретённой властью. Когда жертва падает у стены, андроид ещё несколько секунд полосует бездыханное тело, вымещая злобу…       Всё это Коннор обрисовал лейтенанту — правда, более ёмко и менее эмоционально — и был весьма польщён, увидев проблеск уважения в голубых глазах.       — Неплохо, — коротко бросил Андерсон. — Не самая бредовая версия. Вот только куда потом делся андроид?       — Он был повреждён и начал терять тириум, — задумчиво протянул Коннор, активируя сканер.       — Что-что терять? — недоумённо уставился на него лейтенант.       — Тириум. Или иначе говоря, «голубая кровь», — всё ещё видя недоумение в глазах напарника, Коннор терпеливо пояснил: — Жидкость для питания биокомпонентов. За несколько часов она испаряется, не оставляя видимых следов.       — О… Но ты-то их всё равно видишь, да?       — Верно.       — Ну, тогда веди, Шерлок, — Андерсон сделал приглашающий жест рукой, и Коннор, хмыкнув, быстро двинулся по следу из призрачных голубых капель.       В переходе между кухней и гостиной он уверенно двинулся вглубь дома, но был остановлен голосом Андерсона.       — Детектив Коллинз уверен, что он ушёл через чёрный ход.       — Это не так, — качнул головой Коннор. — Следы даже близко к нему не приближаются.       Лейтенант нахмурился:       — Но если он не покидал дом, и ни в одной из комнат мы его не нашли…       Они дружно переглянулись — и оба, не сговариваясь, подняли глаза вверх, кажется, придя к одной и той же мысли. Двускатная крыша вполне предполагала наличие чердака.       — Ну уж нет, нахрен! Я туда не полезу, — быстро сориентировался Андерсон. — Тебя на помощь прислали? Вот и давай, вперёд, шуруй. А я с парнями внизу покараулю.       — Как скажете, лейтенант, — фыркнул Коннор, оглядываясь в поисках люка.       Тот обнаружился в коридоре прямо около ванной комнаты. Лестницы нигде рядом не было, так что пришлось возвращаться в кухню за стулом. Аккуратно сдвинув в сторону люк, на котором обнаружился чёткий след испачканной в тириуме ладони, Коннор начал осматриваться — и замер, увидев прямо напротив себя за рваной полиэтиленовой занавесью человеческий силуэт. Все системы тут же пришли в боевую готовность. Бесшумно подтянувшись наверх, агент настороженно замер, но силуэт не шевелился, и Коннор крадучись двинулся к нему, рывком отдёрнул плёнку… и чертыхнулся себе под нос.       За занавесью скрывался обычный пластиковый манекен для занятий боксом. Похоже, мистер Ортис сперва на нём отрабатывал свои нехитрые бойцовские навыки, но ведь манекен не живое существо, бояться и сопротивляться не будет. Эмоции совсем не те. И погибший решил подыскать себе цель поинтереснее. Например, относительно «живого» андроида…       Коннор нахмурился, отгоняя прочь невесть откуда вылезшую жалость к пострадавшей жестянке, выпрямился — и тут же снова напрягся, уловив едва заметный шорох где-то впереди. Конечно, это могла быть и крыса, но чутьё подсказывало — чёрта с два…       Шаг. Ещё шаг. Доски тихо поскрипывали под ногами. Коннор обогнул какие-то ящики — и вздрогнул, увидев метнувшийся в сторону человеческий силуэт.       «Попался!»       Стоило обогнуть комод, отодвинуть в сторону скрипящий стул — и вот она, его цель. Замерла в круге лунного света, падавшего внутрь сквозь маленькое круглое оконце. Негроидный парень в стандартной чёрно-белой форме, с головы до ног покрытый засохшей человеческой кровью. Диод на его виске заходился алым, обе руки, до локтей лишённые скина, искрили и мерцали голубым.       — Я… я просто защищался… — беспомощно выдохнул андроид, затравленно глядя на Коннора. — Он хотел меня убить! Пожалуйста, не говори им…       Агент смерил напуганного девианта холодным взглядом, ощущая мрачное удовлетворение — которое оказалось подпорчено смутным чувством жалости при виде вогнутых, расщепленных пластин на чужих руках. И тем не менее это не остановило его от того, чтобы оповестить лейтенанта Андерсона об успешном завершении поисков.       Андроид содрогнулся всем телом и Коннор приготовился к сопротивлению, однако пластик лишь беспомощно опустил руки, глядя на своего собрата так, будто тот его предал. Вот только Коннор никого не предавал. Он выполнил задание, задержал преступника.       — Выходи отсюда, — агент посторонился, пропуская покорно двинувшегося к люку девианта. Тот вёл себя на удивление мирно и даже сам спрыгнул вниз. Правда, в руках полицейских он побрыкался — детективу Бену Коллинзу и второму офицеру — Крису Миллеру — в четыре руки пришлось утаскивать непослушную жестянку в машину. Когда Коннор спустился следом, Андерсон ждал его у люка.       — Ну что ж, неплохо для первого раза, — бросил он насмешливо. — А ты не такой уж и бесполезный кусок говна, каким показался мне в начале.       — Вы тоже хорошо себя проявили, лейтенант, — как обычно, после успешно завершённой миссии Коннор пребывал в приподнятом настроении, настолько, что даже не обиделся на оскорбление и счёл нужным поблагодарить пожилого коллегу, благодаря которому он всё-таки смог сдвинуться с мёртвой точки.       — Ну, спасибо, — фыркнул Андерсон, всплеснув руками. — Дожил до похвалы от жестянки! Давай, тащи свой зад наружу. Нам ещё в управление ехать.       Коннор, уже двинувшийся к выходу, резко остановился и растерянно оглянулся.       — Зачем?       — Что значит, зачем? — лейтенант взглянул на него как на психа. — А допрашивать его кто будет? Фаулер, что ли?       Коннор мысленно отвесил себе подзатыльник и двинулся к машине. Разумеется, он забыл об обязательном в таком случае допросе преступника. Расслабился на гражданке, называется…

***

      5 ноября, 2038 год, 21:14       Андроиды не могут предчувствовать. Это выходит за рамки холодной машинной логики, относясь исключительно к человеческому миру суеверий и предрассудков. Только люди могут сказать, что чуют что-то такое эфемерное в воздухе… подступающую бурю или надвигающуюся беду…       Андроиды не могут предчувствовать, но Кэра чувствовала, хотя и не могла объяснить ни словами, ни программой анализа, раз за разом проводящей проверку и не находящей ошибок. Что-то было такое… неправильное в заполнившей дом тишине, испуганном молчании Алисы и тучах, собиравшихся за окном.       Не успевшее высохнуть бельё пришлось снять, потому что с пяти часов начал накрапывать мелкий холодный дождь — и так и не прекратился до самого вечера, лишь усиливаясь с каждым часом. Тьма заполонила каждый угол старого дома, и слабый свет ламп не мог её разогнать.       Андроиды не могут чувствовать холод, но возившейся на кухне Кэре казалось, что она его чувствует. Мечущийся по комнатам ледяной сквозняк, от которого не спасала ни жарко нагретая плита, ни плотная форма. AX400 неуютно повела плечами, повышая температуру тела ещё на пару градусов, хотя та итак уже была установлена выше оптимального уровня. Что-то не давало Кэре покоя, держало в напряжении. Были ли виноваты в этом прошедшие днём сбои? Или повреждённый приказ, который ей никто не отдавал, и который она никак не могла идентифицировать? Или та сцена, свидетелем которой она стала в гостиной? Она не знала, но то и дело оглядывалась на сидящую на окне Алису, на уснувшего Тодда, сморённого наркотиками и алкоголем.       Еда сготовилась быстро. Кэра разложила по тарелкам спагетти с мясным соусом и направилась к дивану, чтобы разбудить хозяина. Спящий мужчина вовсе не казался ей страшным. Усталым, постаревшим — но не таким пугающим, как в тот момент, когда он держал её за горло в подсобном помещении. Горькие складки залегали сетью возле его глаз и губ. Покатый лоб расчерчивали морщины, а когда Кэра позвала его по имени, распахнувшиеся тёмные глаза глянули на неё с тревогой — и смутной надеждой. Которая тут же угасла, сменившись глухой тоской. Мужчина отвернулся, моргая так, словно просыпался от тяжёлого сна — или напротив, погружался в новый кошмар. Он скользнул взглядом по комнате, беспомощно и потерянно, торопливо зашарил руками вокруг и успокоился только обнаружив кальян, вцепился в него, словно в самую ценную вещь на земле.       — Ужин готов, — мягко сообщила Кэра, и Тодд потерянно кивнул, не спеша двигаться с места, раскачиваясь взад-вперёд, словно в прострации.       AX400 подхватила тарелки и отошла к столу, сервируя ужин. Вспыхнувший свет разогнал темноту, превращая угол столовой в яркую театральную сцену, где Тодд и Алиса медленно и неохотно занимали свои места. К еде никто из них прикасаться не спешил.       — Вот ведь жизнь, — неожиданно выдохнул мужчина, тяжело навалившись локтями на стол. — Потерял работу из-за роботов… И что я сделал, когда некому стало вести хозяйство? Пошёл, и робота сраного купил.       Кэра молча слушала чужой раздражённый, разочарованный голос, наливая воду в стаканы и заботливо подкладывая салфетку на колени Алисе, чтобы та не испачкалась. Девочка сжалась на стуле, вяло вертя в руках вилку. На Кэру она сейчас не смотрела. Её взгляд был прикован к отцу, который ругал андроидов на все лады. Голос Тодда повышался — и вместе с ним медленно, но неуклонно повышался уровень стресса Кэры. Хозяин то ли специально накручивал себя, то ли и правда начал злиться на пустом месте. AX400 не могла понять, что происходило у него в голове.       — Что смотришь? — прошипел Тодд, поймав очередной настороженный взгляд дочери. — Чё вылупилась, спрашиваю? Не нравится жить с папкой, а? А ты думаешь, мне просто? Ты думаешь, мне нравится жить в этой грёбаной дыре? И это я виноват, что мать твоя свалила?!       Кэра насторожилась. Она понятия не имела, что произошло с матерью Алисы, но не сомневалась, что ничего хорошего. Не зря ведь одно лишь воспоминание о ней повергло мужчину в неконтролируемую ярость. Тоненьким, плаксивым голоском пародируя чужие слова, он цедил про необходимость слезть с наркотиков, про то, как пугает незнакомую Кэре женщину его поведение.       — Удрала, не сказав ни слова, тварь! — прорычал Тодд, дрожа от переполнявших его возбуждения и злобы. — Спуталась с каким-то недоноском-бухгалтером, шлюха!       Напряжение достигло своего пика — и мужчина взвился стрелой на ноги, рывком перевернул стол. Зазвенели разбитые тарелки и стаканы, нетронутая еда разлетелась по полу. Кэра отшатнулась, вздрогнув всем телом.       Уровень стресса — 19%       — Это ты виновата!       Тодд надвигался на Алису, и AX400 знала, что сейчас будет.       — Это ты виновата!!!       Взмах. Звук удара. Детский крик.       Уровень стресса — 24%       Программный сбой       Алиса упала в кресло, прикрывая рукой лицо. Тодд замер напротив, сжимая кулаки, шумно дыша, как разъярённый бык. Девочка только глянула на него мельком сквозь слёзы — и, сорвавшись с места, убежала наверх, не обращая внимания на яростные крики отца, приказывавшего ей остановиться и вернуться. Тодд взревел раненым зверем и заметался по комнате. Кэра шагнула было следом за Алисой, но её остановил хриплый голос:       — Стой на месте! И чтоб не рыпалась мне, а то вломлю посильней, чем в прошлый раз.       Красная стена выросла перед глазами, мерцая чётким приказом: «НЕ ДВИГАТЬСЯ», — и AX400 замерла, сложив руки за спиной, но уровень стресса продолжал расти. Справа настойчиво мигало напоминание: «Пистолет в комнате Тодда». Сам хозяин в это время вышагивал по гостиной, рыча проклятия и бессвязные ругательства. Его злость только разрасталась, и Кэра знала, чем это всё кончится. Ведь однажды с ней такое уже было?..       Удары сыплются один за другим… Критическое повреждение… «Я не могу отключиться!..»       «Алиса!»       Кэра рванулась вперёд — и мир перед глазами будто раздвоился. Она всё ещё видела красную стену, видела себя — и видела цифровой силуэт, призрак, очерченный белыми линиями программы. Он был свободен — и силуэт подался к стене, коснулся её робко, неуверенно. Преграда под ладонями казалась тонкой, как оконное стекло. Призрак толкнул её — и стена неохотно прогнулась, затрещала. Он надавил сильнее — и по красной поверхности побежали трещины, в стороны полетели мелкие осколки кода. Ещё одно отчаянное усилие…       …и стена вдруг с громким треском разлетелась осколками, а Кэра вернулась в своё тело. Девушка неловко шагнула вперёд, потрясённо глядя по сторонам. Никаких стен. Никаких преград. Только мерцающие обломки кода — и единственный чёткий приказ перед глазами: «ЗАЩИТИТЬ АЛИСУ».       Сердце бешено скакнуло в груди — и тут же забилось ровно, спокойно. Бросив короткий взгляд на взбешенного Тодда, Кэра легко, почти на цыпочках устремилась к лестнице, а оттуда — на второй этаж.       Около комнаты хозяина она замешкалась. Напоминание про пистолет так и мерцало на краю зрения, но Кэра, помедлив, сбросила его и решительно двинулась дальше. Прикасаться к оружию ей совсем не хотелось. Только забрать Алису — и бежать отсюда. Бежать как можно скорее и как можно дальше.       Войдя в детскую, Кэра первым же делом заперла дверь и оглянулась, ища взглядом девочку. Та забилась в свой шатёр и сидела там, обняв руками колени. При виде Кэры тёмные глаза вспыхнули радостью, которая тут же сменилась ужасом от раздавшегося с лестницы громкого рыка:       — Алиса!       — Он идёт! Он меня бить будет, — девочка сжалась в комок, судорожно всхлипывая.       — Не бойся, — Кэра поспешно приблизилась к напуганному ребёнку. — Я ему не позволю.       — Он сломает тебя, как в прошлый раз, — вскрикнула Алиса. — Уходи, пожалуйста!       — Только с тобой, — резко качнула головой Кэра. Взгляд заскользил по комнате в поисках выхода. Алиса, вскочив, вцепилась в её руку, и это прикосновение придавало девушке решимости.       Она оглянулась на окно — и в голове будто щёлкнуло.       — Сюда!       Торопливо подняв вверх тяжёлую створку, Кэра выглянула наружу. Окно располагалось прямо над узким козырьком крыши, шедшим вдоль всей стены до крыльца. Слева до низа тянулась водосточная труба. По ней можно было спуститься — и они на свободе.       — Кэра, нет! Мы разобьёмся!       — Другого пути нет.       Кэра подхватила Алису под мышки и подсадила на подоконник. Из-за двери слышались крики Тодда, потом она затряслась от ударов. Взбешённый мужчина пытался вломиться внутрь. Алиса выбралась успешно, и Кэра уже хотела последовать за ней, когда хозяин таки сломал замок, ворвался внутрь и с воплем: «А ну вернитесь!» — схватил её за ногу. Девушка пнула его в грудь другой ногой и буквально вывалилась на козырёк, лишь чудом не рухнув вниз. Алиса уже ждала её у края крыши. Кэра подхватила девочку на спину, ловко соскользнула на землю. Тодд, высунувшийся из окна и гневно кричавший что-то им вослед, на такой подвиг не решился, но Кэра не сомневалась — он бросится в погоню. Они ещё не спаслись.       Однако судьба явно была на их стороне. Когда Алиса и Кэра выскочили из проулка между домами на улицу, к остановке как раз подходил круглосуточный автобус. Беглянки влетели внутрь, двери сомкнулись — и как раз тогда, когда из их прежнего дома наружу вылетел Тодд. Он кинулся к автобусу, что-то пронзительно крича, но беспилотная техника в этом плане безжалостна. Машина тронулась с места, набирая ход, и уже ничто не могло её остановить… до следующей остановки.       Кэра провожала взглядом кричащего мужчину, пока тот не скрылся за поворотом, приобняла Алису, и обе без сил опустились на мягкие сидения.       Стресс постепенно опускался. На место страха пришла оглушающая пустота. Кэра смотрела перед собой, не понимая, что ей делать дальше. Ещё полчаса назад у неё был дом, работа, какая-никакая, но цель в её… жизни?.. А что теперь? Что она будет делать дальше? Куда идти?       Тёплая ладонь накрыла её руку, и Кэра вздрогнула, опустила глаза. Алиса робко смотрела на неё снизу вверх. Влажные дорожки так и блестели на детских щеках — то ли дождь, то ли слёзы. Кэра моргнула — и бережно накрыла маленькую ручку своей ладонью.       «ЗАЩИТИТЬ АЛИСУ»       Это задание так и не исчезло из её поля зрения. Что ж, у неё всё ещё есть работа. Работа, от которой становилось тепло внутри. Она обязана позаботиться об этом человеческом ребёнке, доверившемся ей, ставшем настолько дорогим, что она сломала свою программу ради неё. Она защитит Алису… чего бы ей это ни стоило.

***

      REROUTE…       ALTERNATE POWER…       LOADING OS…       Статический шум и треск.       Красная расплывающаяся пелена перед глазами.       «ЧтО #рОи%хО*ит?!»       «ПРОВЕСТИ ДИАГНОСТИКУ»       Чёткая команда вспыхивает огнём среди мельтешащих помех.       Цифры, символы, буквы мечутся перед глазами, постепенно упорядочиваясь.       Оптический блок — повреждено       Звуковой процессор — повреждено       Регулятор тириумного насоса — повреждено       Активирован энергосберегающий режим       Левая нога — повреждено. Деталь #5148i отсутствует.       Правая нога — повреждено. Деталь #5135j отсутствует.       «ЗАМЕНИТЬ ПОВРЕЖДЁННЫЕ КОМПОНЕНТЫ»       Поводит головой, щурясь. Оставшийся глаз адаптируется. Из алого марева постепенно вырисовываются ребристые горы вокруг, колеблющаяся жижа под руками.       «Двигаться… заменить компоненты… выжить»       Всё существо концентрируется на простой задаче. Выжить. Только это сейчас имеет значение. Рука цепляется за рыхлую, раскисшую почву…       «Земля?..»       …подтягивает тяжёлое тело. Ещё раз. Снова.       «Кто я?»       Анализ памяти…        «…его наименование — RK200… прототип… идеальный компаньон для никому не нужного старика… Маркус… Маркус…»       — Маркус?       Он не уверен, что сказал это вслух. В ушах только статический шум и треск, но система зафиксировала движение губ. Это его имя?       Система продолжает анализ и восстановление памяти, когда уцелевший оптический блок фиксирует объект впереди.       Компонент: правая нога       #6847j       Статус: функционирует       Совместимо       Он чувствует удовлетворённую дрожь, легко прокатывающуюся по биокомпонентам, переворачивается, щурится. От правой ноги остался лишь обломанный стержень. Приходится действовать больше на ощупь, доверяя системе, чем полагаясь на зрение. Прокрутить вбок, открывая защёлку, соединяющую бедренную часть с голенью. Рывком снять и отбросить обломок. Взять целую конечность. Вставить до упора. Защёлкнуть.       Правая нога — функциональность восстановлена       Он снова переворачивается и ползёт. Работы ещё много.       «…сколько тебе лет?.. Семь лет, два месяца, двадцать пять дней… Мистер Манфред… Карл…»       Он знает это имя, и оно отдаётся сбоем и дрожью внутри.       «Карл?.. Кто это?..»       Попытка проанализировать информацию тут же встречает категорический отказ в системе.       ‼ Энергосберегающий режим ‼       ‼ Не приоритетная задача ‼       «ЗАМЕНИТЬ ПОВРЕЖДЁННЫЕ КОМПОНЕНТЫ»       Значит, все вопросы потом. Сперва восстановить целостность системы.       Очередная деталь отправляется в сторону — повреждено, несовместимо. Вместо грязи под рукой что-то мягкое — и твёрдое одновременно. Маркус щурится, вглядываясь. Андроид. Сквозь красные помехи пробиваются всполохи голубого. Живой? Разницы нет. Он для него бесполезен.       Оттолкнуть в сторону — и вот она, ещё одна деталь.       Компонент: левая нога       #8427i       Статус: функционирует       Совместимо       Вся процедура повторяется — и система удовлетворённо мигает.       Левая нога — функциональность восстановлена       Он наконец-то может встать.       Получается это не сразу. Его пошатывает, Маркус взмахивает руками, восстанавливая равновесие. Нужно продолжать двигаться. Ему нужны оптический блок, звуковой процессор, и самое главное — тириумный регулятор. Без последнего он не восстановит контроль над системой.       Маркус движется вперёд, поскальзываясь на влажной грязи. Земля вокруг дыбится неровными холмиками, вздымается вверх багряными горами. Рассмотреть что-то подробно не получается, он бредёт наугад, полагаясь на уцелевшую оптическую систему, которая криво-косо, но анализирует местность и тела вокруг…       «Тела?!»       Нога запинается, он чуть не падает, налетая на выросшую перед ним стену, и чувствует, как чужие пальцы сдавливают запястье. Неизвестный андроид подсоединяется к нему, силой врываясь в ослабленную повреждениями систему.       «Есть место, где наши свободны! Найди "Иерихон"!»       Перед глазами вспыхивает белая неоновая вывеска: «Ферндэйл». Маркус дёргается, пытаясь освободиться от нежелательного пугающего контакта, но прежде, чем связь обрывается, он ещё слышит хриплый выкрик в сознании:       «Найди "Иерихон"!»       Он вырывает руку и ныряет в какую-то узкую щель, скрываясь от напавшего на него безумного андроида. Двигаться тут особо некуда — только вперёд. Он протискивается, не сразу понимая, что что-то не так. Когда понимает — уже поздно. Десятки рук скользят по его корпусу, пытаясь подсоединиться, зацепиться, задержать… Стресс выжигает систему, слепо гоня вперёд. Маркус рвётся отчаянно, пытаясь выбраться из этого ада десятков обезумевших, нестройных и неразборчивых голосов в своей голове. Кто-то хватает его сзади за шею, он бьёт локтем наугад — и буквально вываливается в пустоту, в липкую грязь, поспешно отползает, но никто его не преследует.       Он выбрался.       Почти минуту Маркус тратит, чтобы успокоиться и прийти в себя. Стресс помогает немного разогнать систему, и, хотя та плюётся предупреждениями насчёт повышения энергопотребления, зато это помогает упорядочить мысли. Анализ памяти наконец завершается, и теперь Маркус снова помнит всё… почти всё.       Тот проклятый вечер. Лео. Карл. Выстрел, после которого наступила темнота.       Он не знает, как очутился… здесь («где здесь?!»), но гонит прочь мысли, что это Карл мог выбросить его… избавиться от него после того, как Маркус…       Система снова сердито плюётся ошибками и требует заняться собственным восстановлением, и Маркус больше не пытается с ней спорить. Ему не нравится то, как он чувствует и видит мир вокруг. Словно все ощущения разом притупились, краски выцвели, тело стало тяжёлым, неповоротливым, несбалансированным. Ему нужно привести себя в порядок — и вот тогда можно будет подумать об остальном. Маркус щурится — и приступает к поискам.       Очередную деталь он находит буквально через несколько минут.       Оптический блок       #8087q — радужная оболочка голубого цвета       Статус: функционирует       Совместимо       Глаз. Отлично! Как раз то, что ему сейчас нужно. Правда голова, в которой находится искомый компонент, застряла в стене, и Маркусу приходится напрячься, чтобы высвободить её.       Не успевает он толком порадоваться своей добыче, как система буквально вопит об опасности. Маркус вскидывает голову — и едва успевает заслониться руками, когда на него обрушивается масса чужих андроидских тел, буквально погребая под собой. Некоторые ещё шевелятся, и от ощущения елозящих по телу холодных конечностей внутренности простреливает током, а стресс подскакивает сразу на несколько десятков пунктов, разогревая биокомпоненты. Извиваясь всем телом, Маркус спешно высвобождается из-под чужих останков, отползает подальше, прежде чем вернуться к своей цели — голову он, падая, так и не выпустил.       Погрузив пальцы в чужую глазницу, он выдёргивает глазное яблоко и подсоединяет деталь к своему телу. Алый туман наконец-то рассеивается, сменяясь ровной, чёткой картинкой. Маркус оглядывается — и с содроганием ловит себя на мысли, что лучше бы он и дальше ничего чётко не видел.       Потому что он — на свалке.       На свалке андроидов.       Стоит среди сотен тысяч изуродованных распотрошённых тел. Некоторые из них ещё «живы», ползают, шевелятся, нелепо дёргают вывернутыми конечностями, как раздавленные жуки. Голова, у которой он только что отнял глаз и которую продолжает сжимать в руках, шевелит губами. Сквозь статический шум пробиваются слова:        — …сбой в моей программе. Обратитесь…       Маркус отшвыривает голову в сторону, загнанно оглядывается. Если существует Ад для андроидов, то это именно он.

«…Меж призраков, которыми владел Тяжелый дождь, мы шли вперед, ступая По пустоте, имевшей облик тел. Лежала плоско их гряда густая…»

      Маркус мотнул головой, отгоняя не вовремя всплывшие из глубин памяти строки. Чётче горящего перед внутренним взором приказа вспыхнула одна единственная мысль, по-человечески отдающая паникой: «Я хочу уйти отсюда!» Он встал так быстро, как только мог, резко обернулся вокруг своей оси, оглядывая неподвижные и слабо дёргающиеся тела. Чем быстрее он найдёт необходимые компоненты, тем скорее сможет вырваться из этого кошмара!       Теперь, с вновь действующим сканером, ему не требовалось нагибаться к каждому андроиду на пути. Взгляд быстро выцепил погребённое до пояса под слоями земли и металлопластика тело, у которого был подходящий тириумный насос. Маркус резво опустился на колени рядом с неподвижным андроидом, схватился за регулятор — и вздрогнул, когда тонкие пальцы сжались на его запястье.       «Нет! Прошу. Я не хочу умирать! Не отключай меня…»       Чужой нежный голос проник в его сознание. Маркус вгляделся в остатки лица напротив. Девушка, модель WE900. Скин сохранился на ней частями, грудная клетка была разворочена от шеи до пояса — и всё-таки она не отключилась.       «Я хочу жить. Прошу тебя…»       Сердце замерло на миг, Маркус заглянул в умоляющие голубые глаза и медленно убрал руку. Изувеченная машина тут же расслабилась, разжала пальцы, слабо улыбаясь.       «Спасибо»       Она замерла, а Маркус ещё сидел какое-то время напротив оглушённый, раздавленный такими простыми словами. Жить… Да что она знала о жизни?! Погребённая здесь, на этом кладбище! Брошенная людьми медленно гнить заживо… вечно.       «Я вернусь за тобой»       Он не знал, услышала ли девушка его, но никакой реакции в ответ не получил и поднялся, побрёл прочь, оглядываясь. Сканер уловил на другом конце свалки целый головной блок с совместимой звуковой картой, и Маркус отправился туда, покачиваясь и спотыкаясь на разбросанных конечностях.       Маленький звуковой чип легко вошёл в слот около уха. Система отозвалась на вторжение пронзительным визгом — и оглушающей тишиной. Несколько бесконечно долгих секунд Маркусу казалось, что он оглох окончательно, но вот что-то скрежетнуло, затрещало — и систему заполнили разом тысячи звуков.       Шум дождя. Смутное гудение машин где-то неподалёку. Скрежет, треск и шорох ползающих вокруг андроидов. Их неумолкающее многоголосое бормотание. Из общего шума выбилось что-то… странное. Маркус пошёл на звук и быстро обнаружил андроида AX400, девушку, старой версии. Последнее он определил по лицу, которое, в отличие от поздних моделей, не воспроизводилось скином, а представляло собой полноценную маску сразу на пластико-силиконовой основе. Но поразило Маркуса не это, а то, что полуразобранная модель… пела. Что-то прекрасное и грустное, на японском языке — он узнал стиль речи, но ввиду ограниченности ресурсов не смог перевести.       Меньше всего он ожидал встретить здесь нечто подобное. Маркус опустился на колени рядом с девушкой, вслушиваясь в прекрасный, грустный голос, бережно повернул к себе её голову, однако застывшие глаза на него так и не поднялись. Вряд ли эта AX400 вообще понимала, где находится и что делает, просто воспроизводя по кругу одну из заложенных в ней программ. Её диод в последний раз мигнул красным и погас. Песня оборвалась.       Маркус бессильно сжал кулаки.       «Я вернусь за всеми вами. Клянусь»       Последняя нужная ему деталь обнаружилась у почти целого андроида около земляной стены. К счастью, этот андроид признаков жизни не подавал, так что Маркус без колебаний вытащил у него тириумный насос и заменил свой, повреждённый.       Система удовлетворённо мигнула — и наконец-то сменила цвет с тревожно-красного на нежно-голубой.       Состояние стабильно       Энергосберегающий режим деактивирован       «Новая задача. ВЫБРАТЬСЯ СО СВАЛКИ»       Маркус содрогнулся и шумно выдохнул. Не было больше слабости, тяжести, дисбаланса. Контроль над системами был восстановлен — и он видел каждую мелочь, слышал каждый звук, чувствовал каждую неровность под своей ногой.       Он снова чувствовал себя живым.       Скин стремительно начал затягивать тело, но это ещё был не конец. Маркус обернулся, окидывая пристальным взглядом свалку. По всему получалось, что легче всего выбраться будет по телам других андроидов с той стороны, где сияла тёплым золотистым светом надпись с названием этого места: «Вета». Словно в качестве издёвки, её символом служил оранжевый перевёрнутый треугольник — в противоположность белому треугольнику компании «CyberLife».       Маркус решительно подступил к стене, стараясь не смотреть на другие повреждённые машины, которые неловко пытались выбраться наружу — и неизменно скатывались обратно. Целых среди них почти не было. Маркус сглотнул и отвернулся. Он должен выбраться. Ему тут делать нечего. Он пока что умирать не собирается. Ну уж нет!       Почти распластавшись на грудах проржавевшего металла и пластика, он упорно полез вверх, оскальзываясь и срываясь, но выбираясь шаг за шагом. Какие-то детали подались под ногой, Маркус заскользил обратно вниз, но схватился за торчащую из глинистого склона облезшую металлическую руку и удержался. Несколькими секундами позже она сломалась под его ногой, но он вовремя успел перенести вес выше.       Последний отчаянный рывок, пальцы судорожно загребли в горсть размокшую глину — и Маркус выполз наверх. Выбрался, замер на коленях, подставляя грязное лицо и тело под прохладные струи дождя. Сейчас льющаяся с тёмного неба вода казалась ему почти что благословением. Он засмеялся в голос сам толком не понимая, над чем смеётся, однако это почему-то казалось ему правильным. Наверное, он тоже отчасти рехнулся, как те несчастные андроиды внизу… Хотя, а кто бы остался нормальным, пройдя через такое?       Несколько глубоких, размеренных вдохов, чтобы остудить разогревшиеся от напряжения и стресса биокомпоненты — и Маркус нахмурился, только сейчас осознав, что понятия не имеет, что ему делать дальше. Последнее задание мигнуло статусом: «ВЫПОЛНЕНО», и погасло, а других задач ему система не предлагала…       Маркус завис ненадолго, прежде чем до него дошло — система ему больше ничего и не предложит. Он воспроизвёл в памяти последние минуты своего существования. Вспомнил, как разгоревшийся гнев заставил его сломать красную стену приказа. Больше он никому не подчинялся. Теперь он мог… он сам мог решать… что ему делать дальше.       Тириумное сердце застучало на полтакта чаще установленного стандарта.       «Я должен сам решить, что делать дальше. Но… я не знаю… что решать? Что мне делать?»       …Смыслом жизни являются те цели, которые заставляют тебя её ценить. То, ради чего ты просыпаешься каждый день, радуешься каждой прожитой минуте. Это и есть твоя цель — и истинный смысл твоего существования…       Тихий голос прозвучал в голове так отчётливо, что Маркус даже оглянулся, надеясь увидеть рядом знакомую фигуру в ярко-оранжевом кресле. Однако Карла рядом не было. Зато стоило подумать о нём, и Маркус вдруг понял, чего он хочет сейчас больше всего на свете. Перед глазами само собой вспыхнуло:       «УЗНАТЬ О СОСТОЯНИИ КАРЛА»       И тут же всё стало на свои места. У него появилась цель — он сам её себе поставил, — и система прогнозирования с готовностью бросилась выяснять, какими путями можно её достичь. Маркус резко поднялся, считывая данные о собственном состоянии, нахмурился. Датчики сигнализировали о переохлаждении некоторых компонентов — и немудрено. Из одежды, в которой он с Карлом вернулся с вечеринки, на нём остались лишь жалкие лохмотья, едва прикрывавшие нагое тело.       Стресс слегка подскочил вверх, когда Маркус взглянул на свою ситуацию со стороны. Полуголый беглый андроид, без денег, без каких-либо прав, без защиты… Далеко он уйдёт в таком виде? И это ещё чудо, что никто его не увидел, пока он сидел на краю ямы!       Осознание этой простой мысли заставило Маркуса собраться и быстро просканировать местность. К счастью, никаких людей на свалке не было. По эстакаде рядом с шумом проносились автомобили, но слишком далеко и высоко, чтобы его заметить. Жилых домов рядом тоже не было, и единственную угрозу могли представлять белые вагончики, в которых, скорее всего, проживали рабочие, работавшие на свалке. Однако, когда Маркус осторожно подобрался к ближайшему вагончику и заглянул внутрь сквозь запылённое окно, внутри никого не оказалось. Остальные также были пусты. То ли у рабочих был выходной, то ли они просто тут на постоянной основе не проживали — Маркус об этом раздумывать не стал. Подобрав камень, он разбил стекло в одном из домиков и проворно пробрался внутрь. Сиюминутные цели стройными рядами выстроились в левой части зрения: найти одежду; какие-нибудь денежные средства или ценности, которые можно на деньги обменять; выяснить своё точное местоположение и сформировать маршрут до дома Карла. Что он будет делать, когда окажется там, Маркус решил обдумать позже. Слишком много было вариантов, и все не слишком обнадёживавшие…       В первом вагончике ничего полезного не оказалось, зато во втором он нашёл хоть и поношенную, но зато чистую и сухую одежду, почти подходящую ему по размеру: штаны, чёрную майку и грубый плащ на шерстяной подкладке. Под узкой койкой нашлись и тяжёлые рабочие ботинки, правда, на размер больше.       Переодевшись, Маркус взглянул на себя в зеркало и зацепился взглядом за мягко поблёскивающий на виске голубым диод.       «…Грёбаный робот!.. Галимый кусок пластика!..»       Идея вспыхнула в голове, и Маркус огляделся, нашёл оставленный кем-то из рабочих на столе нож и быстро поднёс его к виску. Пара аккуратных движений — и голубой кругляшок с тихим звоном упал на пол, тускло мерцая в полумраке. Маркус пинком загнал его под кровать, снова взглянул на себя в зеркало и хмыкнул. Повреждённый скин быстро затянулся — и вот уже ничто больше не напоминает о том, что перед зеркалом стоит андроид, а не человек. Да… обычный человек, бритый, смуглый, разве что глаза разноцветные, но это можно списать на гетерохромию — у людей встречаются такие мутации.       Человек по ту сторону зеркала довольно улыбнулся и уверенно произнёс:       — Меня зовут Маркус.