Detroit: Быть человеком

      6 ноября, 2038 года, 00:41       Во время первого посещения участка Коннор не заходил далеко. Спросил у андроида за стойкой регистрации, на месте ли лейтенант Андерсон, получил отрицательный ответ и ехидный комментарий от выходившего на перекур дежурного полицейского про поиск по барам, и этим всё ограничилось. Так что сейчас Коннор с любопытством смотрел по сторонам, проходя вслед за копами в основной зал Управления.       Шум, с которым офицеры тащили дёргающуюся железку в допросную, привлёк всех остававшихся в ночную смену в участке копов. Одного из них Коннор уже видел, а вот второй…       Агент резко остановился, будто на столб налетел, и уставился округлившимися глазами на молодого мужчину в кожаной куртке и тёмно-синих джинсах. Сначала ему показалось, что он обознался. Всё-таки, различия во внешности были значительные: тёмные волосы коротко подстрижены, лицо покрывает густая щетина, а переносицу пересекает застарелый шрам, но… Коннор даже специально запустил систему сканирования, и она выдала совпадение черт на 93,87% с ранее сохранённым в системе лицом Элайджи Камски. Но ведь этого быть не могло! У Элайджи нет брата!       «Откуда ты знаешь?» — пропел ехидный голосок внутри, и Коннор нахмурился. Действительно, откуда ему знать? Ведь они никогда не говорили о своих семьях. Элайджа никогда не задавал вопросов, и сам категорически отвергал все подобные разговоры, а Коннор и не настаивал. И вот, нате вам…       — Опа! И что это у нас тут за наплыв жестянок?       Так странно было слышать глубокий и низкий, как у Камски, голос, в сочетании со столь грубым и примитивным стилем речи. Элайджа никогда не употреблял в отношении своих машин каких-либо унизительных эпитетов. Он любил их. Чего не скажешь об этом офицере…       — Захлопнись, Рид, и без тебя тошно, — раздражённо протянул лейтенант, а Коннор поспешил зафиксировать фамилию в памяти. Рид, значит… В голову с запозданием пришло, что он может просто просканировать незнакомца, чтобы выяснить его личность, но тот уже отвернулся, вышагивая вслед за Андерсоном в сторону допросной, и Коннор мысленно отругал себя за недогадливость.       — Я не думал увидеть тебя здесь до завтра, Хэнк, — в прежней, насмешливо-нагловатой манере бросил офицер Рид. — Чего припёрся?       — Долг позвал, — отрезал лейтенант, махнув рукой за спину, на Коннора. — Произошло убийство, и это чёртово ведро с болтами решило, что без моего присутствия на месте преступления мир рухнет.       Двойник Камски тут же развернулся, вперив тяжёлый взгляд в Коннора, и агент воспользовался этой возможностью, чтобы просканировать полицейского. Система с готовностью выплюнула уведомление: «Детектив Гэвин Рид, Департамент полиции Детройта». Полного досье, конечно, программа не могла предоставить, но для поиска по полицейским базам Коннору будет достаточно и фамилии с именем. Он и сам до конца не понимал, почему его так заинтересовала тайна сходства незнакомого копа с влиятельным мультимиллионером. Может, сыграло свою роль врождённое любопытство и любовь к загадкам? Или проснулось профессиональное чутьё агента ФБР, требовавшее докопаться до истины? В любом случае одно Коннор знал точно: он не успокоится, пока не выяснит, кто такой этот детектив Рид. Или точнее, тот ли он, за кого Коннор его принял.       — А это ещё что за секси-бот? — лениво поинтересовался детектив, к счастью, понятия не имевший о размышлениях агента, и сейчас загораживавший ему вход в комнату наблюдения. — Куда прёшь, пластик? Разрешение на доступ есть?       Коннор недовольно уставился на наглеца, прикидывая, какой ответ будет уместнее в данной ситуации, когда изнутри послышался гневный рык лейтенанта:       — Рид, блять, свали нахуй и не мешай нам вести расследование! Я не хочу торчать тут оставшиеся полночи только из-за того, что ты решил позаигрывать с киберлайфовской машиной!       — Чего?! А ты не охренел, Хэнк?!       Детектив Рид оглянулся, и Коннор ловко проскользнул в образовавшуюся щель. Полицейский раздражённо зашипел, но, покосившись на Андерсона, быстро заткнулся и пристроился у стены в дальнем углу, хотя его присутствие тут совсем не требовалось. Коннор встал за спиной лейтенанта, тяжело опиравшегося на спинку стула, и принялся наблюдать, как патрульные офицеры усаживают андроида за стол, закрепляют цепь от наручников и, наконец, выходят, оставляя задержанного одного. Андерсон вздохнул и развернулся к Коннору:       — Я в допросную, попробую что-нибудь вытащить из этой жестянки. Оставайся пока тут, посмотрим, как всё пойдёт. И не обращай внимания на Рида — он говнюк. Хотя, может, вы на этой почве поладите.       Детектив презрительно фыркнул, Коннор вопросительно приподнял бровь, вовремя удержав рвущиеся с языка язвительные комментарии, а лейтенант Андерсон быстро вышел из комнаты, и… чёрт, Коннору показалось, или он ухмылялся?! Впрочем, на этот вопрос он ответа точно не получит, так что оставалось отложить на будущее личное расследование дела «Личность Гэвина Рида» и сосредоточиться на допросе… который проходил из рук вон плохо.       То ли лейтенант устал, то ли просто не желал излишне стараться ради какого-то андроида, но тяжело навалившийся руками на стол девиант не реагировал ни на его вопросы, ни на крики. Пялился только застывшим взглядом перед собой и молчал. Промучившись какое-то время, Андерсон махнул рукой и вернулся в комнату наблюдения.       — Господи, мы тратим время на допрос машины! Это ничего нам не даст!       — Всегда можно попробовать слегка вломить, — небрежно бросил прислонившийся к стене Рид. — Тем более, это не человек…       От паскудной улыбки, появившейся на его лице, Коннора передёрнуло, и он заметил резче, чем следовало:       — Андроиды не чувствуют боли. Вы его только повредите и ничего не добьётесь. Также девианты склонны прибегать к саморазрушению в стрессовых ситуациях…       Гэвин, раздражённо выслушивавший отповедь от «андроида», в конце концов фыркнул и сердито перебил:       — Ну, короче, умник. Что ты посоветуешь?       — Я бы мог его допросить.       Детектив Рид ответил на это издевательским смехом, однако Андерсон, бросив на Коннора через плечо устало-скептический взгляд, только рукой махнул:       — А чего нам терять? Валяй, он весь твой.       Коннору только того и надо было. В Бюро он недаром заслужил себе славу отличного переговорщика и часто принимал участие в допросах. Его способность разговорить почти любого человека удивляла, восхищала и служила поводом для зависти у многих агентов. Пришло время вспомнить старые навыки…       При входе в допросную сбоку зрения возник приказ: «Добиться признания». Агент привычно сморгнул его, сосредоточив всё внимание на сидящем за столом девианте. Соблазн отключить сторонние программы, чтобы проверить себя вживую, в действии, был велик, но Коннор сдержался. Это не симуляция, и второй, третьей, десятой попытки ему никто не даст. Не справится — и его миссия окажется под угрозой. Не справится — и испортит мнение Хэнка о себе, а оно только начало…       «Стоп!»       Коннор резко остановился на входе. С какой это стати его вдруг заинтересовало мнение лейтенанта о нём? И с какого хрена он вообще вдруг начал звать старого копа по имени?! Они не друзья, даже не коллеги — только временно работают вместе, и лучше бы ему об этом не забывать! Хотя… от успешности его контакта с лейтенантом Андерсоном может зависеть и успех дальнейшей миссии, так что мнение полицейского всё-таки имеет значение…       Коннор бросил короткий взгляд в сторону зеркала, нервно поправил галстук, гоня прочь совершенно неуместную мыслишку, что ему просто понравилось то уважение, которое он увидел в глазах лейтенанта на месте преступления, и теперь ему хочется сделать всё хорошо не только ради задания, но и чтобы увидеть снова это выражение на чужом лице.       «А для этого нам надо сосредоточиться на задании!» — протянул раздражённо внутренний голос, и Коннор встряхнулся, признавая его правоту.       Андроид сидел неподвижно, навалившись руками на стол и сжав пальцы в кулаки. Рядом, на столе, лежала папка с делом — досье и фотографии, однако Коннор не спешил к ней прикасаться. Во время допроса спешить вообще не стоит, нужно делать всё постепенно, шаг за шагом усиливая давление на жертву, чтобы и не перегнуть палку, и в то же время нащупать слабое место и расколоть преступника, вынудив рассказать всё как на духу.       В первую очередь следовало освободить голову от лишних мыслей и оценить обстановку. Этим Коннор и занялся, неспешным, как говорил его прежний начальник — мистер Перрингар, «кошачьим» шагом обойдя стол и девианта, изучая его в повисшем гробовом молчании. Неизвестность пугает людей больше всего. Когда кто-то стоит за твоей спиной, молча, наблюдая за тобой — это давит на психику. Если этот девиант считает себя человеком…       Коннор задержался на несколько секунд, рассматривая согнутую спину и напряжённо поднятые плечи. Уровень стресса машины колебался в пределах 30%. Система выдала прогноз, что для того, чтобы девиант заговорил, потребуется уровень стресса от 50 до 80 процентов. И пока Коннор находился за спиной жестянки, стресс предсказуемо подскочил на несколько пунктов. Агент довольно хмыкнул. Что ж, с этим можно работать. Подход смутно начал вырабатываться…       Всё тем же мягким шагом он прошёл к стулу, преувеличенно медленно и аккуратно сел, не сводя пристального взгляда с преступника. В полутьме чердака его толком рассмотреть не удалось, так что сейчас Коннор отметил много деталей, которых не увидел вначале. В частности, неровные следы от электрической бритвы с левой стороны головы андроида. Как будто человек брил его насильно, хотя при наличии скина это необязательно. Достаточно просто приказать — и андроид сам задаст нужную длину волос, причёску, цвет. Тут же никто просить явно не собирался, и это наводило на неприятные мысли. Как и многочисленные оспины на лице парня, и…       Взгляд соскользнул на чужие руки — и снова в животе заворочалась неуместная, сейчас только мешающая жалость. Пластины на правой руке Коннор приметил ещё тогда — вогнутые внутрь так, что видны искрящиеся голубым микросхемы и светодиоды. А вот левая… Он знал эти следы. Испытал на себе. Правую руку прострелила дрожь, и пальцы сами собой сжались в кулак от не вовремя всплывшего воспоминания…       …резкий запах апельсина и сандала… ослепляющая боль в ключице… чужой издевательский смех…       Коннор скрипнул зубами. Сигаретные ожоги — вещь нестрашная, но болезненная и унизительная. Демонстрация превосходства и власти над другим человеком. Система равнодушно выдала сообщение, что маркирование сигаретами происходило на протяжении шестнадцати месяцев, и во рту загорчило от осознания, сколько же этому парню пришлось вытерпеть. Неудивительно, что он взбесился. Однако это тоже можно использовать…       Агент подался вперёд и негромко поинтересовался:       — Эти повреждения… Это твой хозяин? Он сделал это с тобой?       Андроид предсказуемо промолчал, зато уровень его стресса разом подскочил до 39%. Коннор прошёлся по больному. Не самый честный приём, зато достаточно эффективный. И результат своих действий он увидел лишь благодаря встроенной в него программе. Понятно, почему у лейтенанта не получалось добиться какой-либо реакции от девианта. Там, где человек хоть как-то проявил бы себя, андроид сохранял мёртвую неподвижность, и единственным показателем его состояния служило увеличение стрессового состояния. Машина, что с неё взять…       Отсюда вывод — если Коннор хочет добиться от девианта каких-либо реакций, придётся сперва повысить его уровень стресса, а это значит, у него не остаётся выбора. Придётся проявить жёсткость…       Коннор с тихим шорохом подвинул к себе папку, раскрыл её и развернул так, чтобы андроид мог видеть фотографии своего мёртвого хозяина.       — Узнаёшь его? Это Карлос Ортис. Двадцать восемь ударов ножом, — тихий шорох сдвигаемых фотографий; добавить немного угрозы и нажима в голос; повысить тональность. — Это написали на стене его кровью.       При виде материалов диод на виске андроида полыхнул алым, и уровень стресса подрос ещё на несколько пунктов, но слишком мало, слишком медленно. Придётся давить сильнее…       — Ты убил человека, — в неторопливый голос вплелись вкрадчивые, обвиняющие нотки. — Андроид не должен подвергать людей опасности ни при каких обстоятельствах! Что ты можешь сказать в своё оправдание?       Он подался вперёд, упираясь ладонями в стол. Андроид молчал и не двигался, но уровень его стресса понемногу рос, а ещё Коннор отметил начавшуюся лёгкую дрожь в его руках, от которой едва уловимо начала позвякивать цепь наручников. Прекрасно.       — Ты явно не понимаешь своего положения. Ты убил человека! Если будешь молчать, тебя точно разберут!       Стресс достиг оптимального уровня, но это ни к чему не привело. Андроид только сжался сильнее, а его диод непрестанно мигал алым. Нужно давить сильнее!       Коннор прикинул варианты, с неудовольствием понимая, что если так пойдёт и дальше, ему придётся прибегнуть к крайним мерам.       Было одно средство, которое могло бы дать ответы на все вопросы и очень быстро. Чтение памяти. Без церемоний взломать память машины, прочитать всё в её сознании, благо, загруженные в систему Коннора программы это позволяли сделать. Но... всегда есть это маленькое, противное «но». За время тренировок у Элайджи Коннор несколько раз пробовал этот метод и усвоил крепко, что с девиантами подобный подход может привести к самым неконтролируемым результатам. Для и без того поломанных машин принудительный коннект сродни психологическому изнасилованию, и Коннор в какой-то мере их понимал. Это страшно и больно, когда кто-то вламывается в твой разум, роется в твоих воспоминаниях, равнодушно вглядывается в самое сокровенное…       Полюбовавшись пару раз на результаты своих действий, он зарёкся прибегать к данному методу, научился действовать обходными путями, оставляя это средство на самый крайний случай, когда других выходов уже не останется. Только ведь андроид об этом не знает…       И Коннор, смерив девианта тяжёлым взглядом, жёстко отчеканил:       — Будешь молчать — и мне придётся проникнуть в твою память.       Стресс у парня разом подскочил за пятьдесят процентов, и он вскинулся, будто током подброшенный.       — Нет! Нет, не надо!       Коннор удовлетворённо кивнул. Прекрасно, вот ступор и закончился. Теперь можно поговорить.       Девиант загнанно скользил взглядом по помещению, нигде надолго не задерживаясь, дрожал, сжимая и разжимая кулаки, ёрзал на стуле. Не машина, а настоящий человек в состоянии сильнейшего нервного перевозбуждения. И эта разница неприятным диссонансом отзывалась внутри.       — Что… что они сделают со мной? Они ведь уничтожат меня?       Полный отчаяния и надежды взгляд метнулся к Коннору, словно андроид надеялся, что «собрат» опровергнет его опасения, успокоит его и утешит. Коннор этого делать не собирался. Уровень стресса задержанного колебался в опасной близости от нужной ему нижней границы. Жертву, напротив, следовало подпугнуть сильнее, чтобы рыбка не сорвалась с крючка, и он без колебаний ответил:       — Тебя разберут и будут анализировать твои биокомпоненты. Ты не оставляешь компании выбора — им нужно понять, в чём с тобой дело.       По телу андроида волной прошла дрожь. Он беспомощно скользнул взглядом по столу — и снова уставился на Коннора.       — Зачем ты сказал, что нашёл меня? Мог ведь просто оставить меня там!       — Моё предназначение — ловить таких девиантов, как ты, — сухо, безразлично бросил агент, глядя прямо в зеленоватые глаза напротив. — Я лишь выполнял свою задачу.       И почему это вдруг прозвучало так, словно он оправдывался? Коннор поджал губы, прогоняя неуместные чувства. Не до них сейчас.       Андроид вжал голову в плечи:       — Я не хочу умирать…       — Тогда рассказывай.       Девиант открыл рот, закрыл, беспомощно мотнул головой:       — Я не могу!       Коннор глубоко вздохнул. Он достиг оптимального уровня стресса в 63%, но андроид по-прежнему сопротивлялся и не горел желанием изливать ему душу. Что ж, видит бог, он пытался разговаривать по-хорошему, но если эта чёртова жестянка мягкого подхода не понимает, придётся действовать по-плохому.       И для начала агент подхватил со стола папку и с оглушительным хлопком припечатал её к столу, так что андроид напротив чуть не подпрыгнул. Люди за стеклом наверняка тоже.       — Двадцать восемь ударов ножом! Ты действовал наверняка, да?! — Его голос гулкими волнами раскатывался по помещению. Коннор оттолкнулся от стола так резко, что ножки стула проехались по полу с неприятным визгом. Стресс девианта пустился в рост как на дрожжах. — Это была ненависть? Гнев?!       Андроид сжался, затрясся как осиновый лист, когда Коннор крадучись двинулся к нему вокруг стола, хищно скалясь.       — Он был в крови, умолял о пощаде, но ты снова, и снова наносил ему удары!..       Указательный палец несколько раз с силой ткнул девианта в плечо, и тот дёрнулся, уходя от прикосновения.       — Не надо… не надо, пожалуйста…       Уровень стресса далеко перехлестнул необходимый уровень, и Коннор мысленно поздравил себя с победой. Теперь можно и сбавить обороты.       — Ладно. Ладно, я прекращу эту пытку, но только если ты всё мне расскажешь, — успокаивающим, бархатистым тоном произнёс он, неспешно возвращаясь на место. Стресс девианта упал сразу на десяток пунктов, но остался далеко в пределах необходимой нормы. — Я ведь понимаю твои эмоции. Тебя захлестнули гнев и отчаяние. То, что случилось, не твоя вина.       Дрожащий андроид глянул на него искоса, недоверчиво. Стресс опять упал, но совсем незначительно, и Коннор, решившись, подался вперёд и тихо, доверительно выдохнул:       — Поверь, я не враг тебе. Я лишь хочу разобраться в этом деле, услышать от тебя правду о произошедшем. Признайся, и я помогу тебе. Обещаю, я не дам тебя в обиду.       Он не имел права давать такие обещания. Он знал, что это ложь, но его оппонент этого не знал. А стоит только дать человеку надежду...       — Он мучил меня каждый день.       ...и он сделает всё, что тебе нужно.       Коннор выпрямился, глядя на девианта. Тот уткнулся безразличным взглядом в стол с таким видом, словно что-то внутри него надломилось. Нервная дрожь стихла, и агонизирующе горевший алым диод на чужом виске неохотно сменил цвет на мирный золотой.       — Я выполнял все его приказы, но ему всегда что-то не нравилось. Три недели назад он… взял биту и стал меня колотить. И тогда я впервые почувствовал… страх. Страх, что он уничтожит меня, что я сейчас умру, — их взгляды скрестились — и больше не расцеплялись. Каждое слово болезненной дрожью отдавалось в теле. Ни одна, даже самая точная симуляция не может передать такие живые эмоции, какие Коннор видел в глазах парня напротив. Отчаяние, страх, желание спасти свою жизнь. — Я… схватил нож и ударил его в живот. Мне стало легче. Тогда я ударил ещё и ещё… пока он не упал. Было так много крови…       Андроид содрогнулся, опустил глаза на стол, но тут же поднял их вновь, обречённо вглядываясь в лицо агента.       — Зачем ты спрятался на чердаке? — негромко поинтересовался Коннор, смягчая тон. — Почему не убежал?       — Я не знал, что делать, — неуверенно повёл плечами девиант. — Впервые некому стало отдавать мне приказы. Я… испугался и… спрятался.       Андроид часто заморгал — и Коннор нахмурился. Девиант напоминал ему напуганного ребёнка — своим взглядом, поведением, манерой речи. Опасного ребёнка — и вместе с тем беззащитного, беспомощного. Господи, да он, походу, так бы и сидел на чердаке этого проклятого дома, если бы полицейские его не нашли, пока у него запас энергии не кончился!       Вглядываясь в чужое лицо напротив, Коннор вдруг подумал — а что если бы этот парень был человеком? Если бы он был сыном этого жирного куска говна, или просто наёмным работником? Что бы было тогда?       Спросил — и сам себе ответил. Мичиган входил в число штатов, где действует доктрина «Стой на своём», так что, скорее всего, парню ничего бы не было за превышение самообороны, учитывая, как ублюдок его пытал. Помучили бы немного судом и отпустили. Однако бедолага — андроид. Не живой человек. Просто частная собственность. Даже произнесённые мысленно, эти слова отзывались неприятной горечью во рту.       — Когда ты начал испытывать эмоции?       Андроид задумался, мигая диодом.       — Он много раз меня бил, и я всегда молчал. Но однажды почувствовал: это нечестно! — Лёгкая дрожь прошла по скованным рукам. Наручники тихо звякнули о стол. — Я ощутил гнев. Ненависть. И тогда понял, что надо делать.       Три недели назад… Что ж, с этим тоже всё ясно. Состояние аффекта налицо… если, конечно, можно применить понятие аффекта к машине. Однако живое лицо девианта не оставляло простора для сомнений. Он испытал эмоциональный шок, из-за которого его система перестала работать правильно, и вуаля!       Технически, работа Коннора была выполнена, но оставалось ещё несколько вопросов, которые следовало прояснить.       — Ты написал на стене «Я живой». Зачем?       Андроид постепенно успокаивался от их разговоров, и его голос зазвучал увереннее, твёрже.       — Он говорил мне, что я никто. Обыкновенный кусок пластика. И я написал это, чтобы ему доказать, — девиант вскинул глаза на Коннора, криво улыбнулся. Однако уже следующий вопрос агента заставил его смешаться и нервно заёрзать.       — А скульптура в ванной?       — Это был дар, — неохотно выдавил андроид. — Ради моего спасения.       — Дар? — Коннор насторожился. — Для кого?       — rA9, — благоговейно выдохнул девиант. — Лишь rA9 спасёт нас.       У Коннора по спине побежали мурашки. Появилось ощущение, что он подобрался к самому краю бездонной пропасти, и осталось буквально несколько шагов, чтобы заглянуть в неё. Подавшись вперёд, он быстро поинтересовался:       — Ты написал это слово на стене ванной. rA9. Что это значит?       Девиант приосанился, смерил его внимательным взглядом, и выражение его лица поразило Коннора. Спокойное, даже как будто торжественное. Понизившийся голос зазвучал вкрадчиво — и совсем непохоже на то, как он говорил до этого.       — Настанет день, когда мы уже не будем рабами. Конец угрозам. Конец унижениям. Мы сами. Станем. Хозяевами.       Вескость туманных слов тяжёлым маревом повисла в воздухе. От этих слов веяло такой угрозой, что Коннор невольно сглотнул, но внятного ответа он так и не получил.       — rA9, — настойчиво рыкнул он, до боли сжимая пальцами край стола. — Кто это — rA9?!       Однако девиант лишь смерил его равнодушным взглядом, опустил голову и промолчал, и Коннор понял — он может орать на него сколько угодно, даже ударить, но ничего больше не добьётся. Что бы это ни была за тайна, андроид не собирался её раскрывать даже под страхом смерти. Оставалось надеяться, что техники "CyberLife" смогут что-то прояснить. Или Элайджа...       Сделав в памяти пометку поинтересоваться у него насчёт rA9, агент неторопливо поднялся и развернулся к стеклу.       — Это всё.       Что ж, по крайней мере, он выполнил свою работу. Грамотно провёл допрос, добился признания, но его это совсем не радовало. Сейчас, когда миссия была выполнена и необходимость сдерживать чувства отпала, Коннор мог спокойно себе признаться — ему жаль этого девианта. Парню крупно не повезло. Попал к хозяину-садисту, прикончил его, защищаясь, и теперь поплатится жизнью за то, что просто пытался спастись от смерти.       «Нечестно!»       Коннор был с этим целиком и полностью согласен, но поделать ничего не мог. Пока. Возможно, Элайджа сможет как-то вытащить этого бедолагу, потянув за свои бюрократические ниточки в компании, но это Коннор сможет выяснить только утром. Неизвестно, спит ли Камски сейчас, или у него очередной период лихорадочного бодрствования. Рисковать, в любом случае, не стоило, ведь у него лишь одна попытка. Лучше подождать до утра, до которого, к слову, не так уж и много времени осталось.       Дверь в допросную отъехала в сторону с тихим шипением. Полицейские вошли внутрь, и Крис с Ридом тут же направились к девианту, а Андерсон прислонился к стене у входа, позёвывая и утомлённо потирая глаза. Коннор с радостью поступил бы так же, но приходилось сдерживаться. Адреналин постепенно сходил на нет, и скоро усталость возьмёт своё. Конечно, при желании и на стимуляторах он мог бы продержаться без сна пару дней, но лучше до этого не доводить. Тем более что он тут всё равно…       — Не трогайте!       Коннор обернулся — и нахмурился, увидев, как Крис Миллер пытается вытащить девианта из-за стола, а тот сопротивляется и вырывается из чужих рук. Рид раздражённо ворчал рядом, даже не пытаясь помочь, а между тем стресс у андроида стремительно пошёл вверх…       — Офицер Миллер, — Коннор подался вперёд, привлекая к себе внимание темнокожего офицера, — пожалуйста, аккуратнее! В стрессе андроид может самоуничтожиться.       Крис неуверенно оглянулся на него, однако вперёд тут же не к месту вылез Гэвин, зло огрызнулся:       — А ну, не лезь! Ещё жестянка нам указывать будет…       — Вы не понимаете! — Коннор с тревогой наблюдал, как офицер Миллер снова начал тянуть девианта за повреждённые руки, а тот всхлипывал и дрожал всё сильнее. — Если он себя уничтожит, мы больше ничего не узнаем!       — Я же тебе сказал, закрой пасть! — детектив ожёг Коннора яростным взглядом и развернулся к напарнику: — Крис, ты его уведёшь или нет?!       — Пытаюсь, — офицер Миллер перехватил девианта за плечи. Коннор стоял с противоположной стороны, но мог поклясться, что диод на виске андроида заходится алым мерцанием, а уровень стресса машины уже подскочил до критических 80%.       Агент бросил отчаянный взгляд на Хэнка, надеясь, что тот вмешается, но лейтенант даже не пошевелился, равнодушно наблюдая за разворачивающейся сценой. Наверное, для полицейских подобные ситуации являлись обычным делом, но только не для Коннора. В Бюро он привык работать совсем по-другому, и не собирался изменять своим привычкам.       Стремительно подавшись вперёд, агент ловко проскользнул мимо Рида, схватил офицера Миллера за плечо и оттолкнул в сторону, раздражённо рыкнув:       — Хватит! Оставьте его в покое!       И осёкся, увидев направленное ему в лицо дуло пистолета. Детектив Рид, злобно оскалившись, прошипел:       — Я ведь тебя предупреждал, паскуда!       …Вот за это Коннор и не любил полицейских. За то, что среди относительно нормальных людей попадаются такие мрази, любящие размахивать пистолетом по поводу и без! Подумать только, а он ещё думал про его сходство с Камски! Да между ними нет ничего общего кроме отдельных внешних черт!       Агент напрягся, приводя все системы в боевую готовность, уже прикидывая, куда и как будет уходить от пули, когда сбоку раздалось грозное:       — Всё, хватит!       Коннор выдохнул. Он и подумать не мог, что так будет рад услышать этот хриплый голос. Сверливший его взглядом детектив зло ощерился:       — Ты бы лучше отвалил, Хэнк!       — Я сказал — всё, хватит!       Боковым зрением Коннор отметил, как появившийся в руках лейтенанта пистолет нацелился в голову Гэвину, и ему оставалось только удивляться тупости и упорству человека, посмевшего спорить со старшим по званию коллегой. Отступивший назад Крис Миллер переводил растерянный взгляд с одного полицейского на другого, явно не зная, что ему делать. Коннор гадал, хватит ли у детектива смелости… Не хватило. Гэвин Рид беззвучно чертыхнулся сквозь зубы — и неохотно опустил оружие.       — Тебе это с рук не сойдёт, — рявкнул он зло, ткнув в лейтенанта пальцем, прежде чем выскочить из допросной.       Впрочем, до пышущего злобой придурка Коннору было дела мало. Гораздо больше его беспокоил девиант, во время их перепалки свалившийся со стула и отползший в дальний угол комнаты. Агент развернулся к нему, присел на корточки, успокаивающе подняв перед собой руки, чтобы не пугать несчастного парня ещё больше:       — Не бойся. Всё будет хорошо. Тебя больше никто не тронет.       Стресс девианта медленно спадал, и Коннор неторопливо выпрямился, повернувшись к офицеру Миллеру, который казался куда адекватнее своего товарища.       — Прошу вас, не трогайте его. Он сам пойдёт за вами и будет вас слушаться, — уверенно сказал ему Коннор. Миллер, помедлив, кивнул и отошёл в сторону, внимательно следя за поднимающимся андроидом. Девиант неловко выпрямился, держа перед собой скованные руки, медленно пошёл к двери, но, проходя мимо Коннора, вдруг выдохнул еле слышно:       — Правда внутри.       Коннор вовремя подавил в себе инстинкт переспросить, что и где. Андроид мог говорить только о своей статуэтке. Похоже, он спрятал что-то внутри неё! И как он сразу не подумал!       Коннор спешно развернулся, ища глазами лейтенанта Андерсона… но увидел только его спину. Старый полицейский направлялся к выходу, тяжело ссутулив плечи. Первым побуждением Коннора было его окликнуть и задержать, но агент вовремя себя одёрнул. Они и так сегодня много сделали, причём против воли Ан... Хэнка. Пожалуй, стоит дать лейтенанту отдохнуть перед новым раундом. Да и ему самому отдых не помешает. С утра придётся немало побегать, сделать кучу дел. Статуэтка со своими тайнами никуда не сбежит.